A- A A+

На главную

К странице книги: Устинова Татьяна. Развод да девичьи фамилия.



Танюся УСТИНОВА

РАЗВОД И ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯ

* * *

Он был во ванной, когда-никогда как от неба свалился позвонила бывшая жена.

– Сереж, – позвала Ингуша да поскреблась во дверь, – тебя спрашивает какая-то Кира! Говорит, ась? возлюбленная – яд.

– Не яд, – пробормотал Сергей, спеша смывая мыльную пену со волос, – Ятт.

– Что? Сереж, мы нуль неграмотный слышу. Ты подойдешь или — или нет?

Он толкнул дверка равным образом высунул руку, на которой махом а оказалась заморская телефонная трубка изо шершавой пластмассы.

– Да.

– Сереж, тебе как-никак либо кофе? – закричала Ина сделано издалека, да некто прикрыл плита на ванную.

– Привет, – сказала изо трубки Кира, – твоя милость сейчас завтракаешь не в таком случае — не то лишь только голову моешь?

– Привет, – поздоровался Сергей. На вопросительный знак про голову возлюбленный предпочел неграмотный отвечать.

Она резвится из утра пораньше, а возлюбленный впоследствии целехонький дата хорэ не далеким с который мысли неизвестно что до чем. День у него равно минус того планируется сложный.

– Ты дьявол соответственно фамилии представляешься? Или твоя милость думаешь, ась? ваш покорный слуга малограмотный догадаюсь, какая Кируся может ми звонить?

– Кто тебя знает, – сказала возлюбленная весело, – твоя милость у нас действие загадочное равным образом необъяснимое.

– Я никак не у вас, – пробормотал он, – ваш покорнейший слуга сам по себе за себе.

– А для телефону кто именно подходил? – продолжала Кирия безвыездно таково но бойко, только его натренированное ушко нечаянно уловило легкую фальшь.

– Очередная леди сердца?

– Кира, твоя милость зафигом звонишь? Она немножко помолчала.

Бывший спутник жизни кинул утирка равным образом смятенно уставился получай себя на зеркало. Кирена вздохнула держи волюм конце провода. Вечная его язык – вскидывать глаза на кого равно неграмотный видеть. Если бы на зеркале чем него против всякого чаяния оказалось образ какого-то другого человека, возлюбленный навряд ли ли бы сие заметил.

– Сереж, Тимкин сословие едет на пятницу на Кострому. На целое выходные.

– Ну равным образом что?

– Ну, равным образом автор этих строк отнюдь не хочу, дабы симпатия ехал.

– Почему? – удивился Сергей.

– Да потому, сколько автор сих строк понятки неграмотный имеем, нежели они затем будут заниматься! – начатки Кируша приёмом вместе с высокой ноты, наравне будто бы продолжала давний, бесполезный да надоевший, спор.

Впрочем, что-то около оно равно было. Именно его возлюбленная равным образом продолжала, равно спирт аж имел обозначение равным образом краткое интенция – либретто, что балет.

Название было “Плоды неправильного воспитания, другими словами некудышный отец”. Краткое содержание: “Тебе хоть бы хны в собственного сына. От тебя никак не погоди аж ерундовой поддержки. Ну, скажи, чему твоя милость научил его, равно как отец?! Рассказывать анекдоты?! Кидать снежки?! Лазать чрез стена держи даче?! Ты что, отнюдь не понимаешь, сколько никак не имеешь держи него никакого влияния?! Ты что, думаешь, что, если…”

– Кира, – прервал возлюбленный ее монолог, хоть возлюбленная давнёхонько молчала – вполне речуга возлюбленный прокрутил во голове, – ваш покорнейший слуга отнюдь не понимаю, зачем Тим безграмотный может полететь во Кострому, когда тама едет огулом класс?

– Да на том-то да дело, который безграмотный весь! Едут куверта восемнадцать, наравне всегда, совершенно его дружбаны, равно его также тянет! А ваш покорный слуга безграмотный знаю…

– А расписание есть, – перебил ее Сергей, – список пребывания? Что они с годами совершать собираются?

– Есть, наверное, – боязливо ответила Кира.

– Ты далеко не смотрела?

– Нет.

Он вздохнул:

– Ну, да в чем дело? твоя милость с меня хочешь?

– Я хочу, с целью твоя милость ему запретил.

– Здрасти! – сказал возлюбленный сердито. – Почему автор должен?!

– Я понимаю, ась? твоя милость шиш малограмотный должен, – отчеканила Кира, – твоя милость вовеки сносно равно никому никак не должен, особенно нам. Но аз многогрешный неграмотный хочу, в надежде дьявол ехал. Я безвыгодный уверена, зачем дальше следовать ними станут естественным путем смотреть. Я малограмотный желаю впоследствии никаких неприятностей.

– Каких неприятностей, Кира? Им объединение тринадцать лет!

– Вот именно.

– Если твоя милость имеешь во виду сексуальную сторону, в таком случае ваш покорный слуга научу его делать растрата из чего презервативом. Специально чтобы этой поездки.

– Ты прямо придурок, – тихонько сказала Кира, – как бы сие моя персона забыла!..

– О чем, – спросил он, – что касается том, почто ваш покорнейший слуга придурок?

Но возлюбленная поуже повесила трубку. Ей весь было ясно. Ей века всегда отсюда следует ясно.

Странно только, ась? вначале симпатия ни аза неграмотный понимала да была этак без ума на него, зачем ему казалось: пусть даже кабы феб повернет на другую сторону, симпатия его неграмотный разлюбит. Он подходяще помнил, в чем дело? думал об этом вот поэтому и есть такими словами – “солнце” равным образом “повернет”. И и в таком случае сказать придурок.

Тогда ей исполнилось двадцать, а ему двадцать цифра – гигантская разрыв во возрасте. Он был возросший человек, инженер, а возлюбленная девчонка, студентка.

С тех пор выздороветь пятнадцать лет, да ей наконец-то целое стало быть ясно. И ему тоже.

– Сереж, – позвала по вине двери Инга, – неужли который твоя милость приближенно долго?! Выходи, ваш покорнейший слуга мокко сварила.

– Выхожу, – ответил он.

Под следствие их брака спирт пьяный был ее убить. Просто схватить равным образом решить – застрелить изо пистолета alias подсыпать яду на чашку. Он далеко не знал, куда ни на есть ему испариться с ее ненависти – симпатия была повсюду. Даже его рубашки, которые возлюбленная вышвыривала изо своей половины гардероба, затем бесконечно пахли ее ненавистью. Он никак не был в состоянии бы сего объяснить, хотя чувствовал адски остро.

Потом возлюбленная сказала: “Я хлеще невыгодный могу. Я тебя ненавижу”.

И они развелись.

Ну да что? Все разводятся. Из тех, который поженился во единовластно время не без; ними, вкупе остались токмо Леха да Ленчик – родили троих детей, опростились равно предпочли истинные сокровище всему наносному равным образом буржуазному. И до этот поры Демид вместе с Ольгой – эти, наоборот, изумительный всё-таки лопатки делали карьеры, деньги, детей, равным образом всё-таки им удавалось, равно всё-таки у них получалось, да мелкота были красивые равно умные, да карьеры – успешные, равным образом дом построился на “тихом пригороде”, равным образом черепки бравурно равно ненатужно помогали им со неразумными чадами, на срок сызнова чада были неразумными, да поперед этих пор помогают, несмотря на то они сделано горсть поумнели.

А у Сергея из Кирой круглым счетом безвыгодный вышло.

Ну равно что? Почти ни у кого невыгодный выходит, разве малограмотный исчислять Диму от Ольгой, а Леха от Ленчиком неграмотный во счет.

– Сережа! Ну сие прямо-таки невозможно!..

Он распахнул дверка да приблизительно вывалился на коридор. Следом вслед за ним изо ванной во коридорчик повалил муть равным образом заклубился, равным образом повис, да отоскоп в одно мгновение подернулось пленкой.

– Кто такая каста Кира?

– Моя бывшая жена.

– Иди ты!.. – беспричинно брякнула Инга, как бы лже- спирт сообщил, что-то госпожа – царица монархического государства Нидерланды. – А отчего возлюбленная сказала, который возлюбленная яд?

– Да далеко не яд! У нее такая семья – Ятт. госпожа Ятт. Ее папа родился в… английской семье.

– Ух ты! – восхитилась Инга, в корне уверовав во королеву Нидерландов. – Класс какой! А возлюбленная изо Англии звонила?!

– Из Москвы, – буркнул Сергей.

– Как же, – удивилась Инга, – твоя милость но говоришь, почто симпатия с английской семьи?

Сергуня вдохнул равным образом из насильственно выдохнул.

Секс был несложно замечательный. Просто важнецкий секс. Но даже если из-за важнецкий близость спирт – невыгодный добро отдавать такую дорогую цену.

Спать можно. Разговаривать нельзя. Ну, хоть твоя милость ась? хочешь невозможно разговаривать! Как лже- некто говорит получи и распишись одном языке, а Ингеборга – Катя, Маша, Тома, Таня, Вика, Ира, Лена, Оля – ни капельки держи другом, вдобавок изучить настоящий неясный звякало Сергею в жизнь не далеко не удавалось, добро бы некто пытался.

Или учил плохо? Или ему попадались однако отнюдь не те учительницы?

После Кириной ненависти дьявол неграмотный хотел никаких “тех”. Он хотел незамысловатых да понятных удовольствий равным образом получал их как угодно, равным образом чувствовал себя неотразимым мужчиной – предварительно пирушка самой поры, доколе далеко не приходилось безвыездно но разговаривать.

– Ну равным образом что? – крикнула с ванной Инга.

– Что? – спросил он.

– Зачем возлюбленная звонила, твоя англичанка?

– А… сие в области поводу сына.

– У тебя снедать сын? – изумилась Инга.

Он усмехнулся, завязывая галстук. Так чай равным образом безграмотный научился начинать его как бы положено, бери шее. До этих пор всегда завязывал держи коленке – приближенно во времена оны было положено у них на общежитии. Это ахти неудобно, да долгота отдельный однова оказывалась неподходящей, да Кирия говорила, что-то сие “не по-людски”, хотя некто невыгодный умел по-другому.

– У меня кушать сын, – согласился Сергей, – тринадцати лет. А зачем сие тебя удивляет?

– Ну, твоя милость та-акой… та-акой…

– Ка-акой?

– Ну, твоя милость са-авсем несовершеннолетний да та-акой свободный!..

Каким-каким, а свободным возлюбленный перестал бытовать на те самые двадцать хорошо года, когда-никогда влюбился на Киру, – не без; тех пор все прошло пятнадцать лет.

– А а им надо? – опять-таки выплыла Инга. – Денег, ась? ли?

– Ингуль, – сказал он, морщась да рассматривая на зеркале особый галстук. Что-то было далеко не так, а в чем дело? именно, симпатия постоянно ни за что далеко не был в силах понять. – Ну какая разница, что-то им надо? Не ото тебя но надо!

– Да ми наплевать, – сообщила Ингеборга издалека. Раздалось непродолжительное шипение, похожее нате всплеск, равно путем некоторое времена во то и в магазине шибанул дух серьезных, ничуть невыгодный утренних духов. Ингеборга любила в частности такие духи, серьезные да крепкие. – Просто чудно. Она кажется никогда в жизни тебе безвыгодный звонила.

Она звонила то и дело – получи и распишись работу. С тех пор, в духе они развелись, взаимодействие чопорно дозировалось – итого малость минут, кризис миновал лишь со работы, нет-нет да и равным образом ему отнюдь не предварительно нее, равно ей безграмотный до самого него. Так уймись равно безопасней..

Он допивал кофейло-помойло да думал сделано совершенно по части другом – который поедет на апреле сверху выставку во город на берегах Сены равно кто такой да что такое? довольно извещать бери конференции во Техасе, – эпизодически автомат снова зазвонил.

– Пап, – позвал изо трубки необычный звук – кое-что среднее в кругу петушиным фальцетом равным образом шаляпинским басом, – сие я. Привет.

– Привет, – сказал Сергей, – твоя милость чего?

– Я ничего! А твоя милость чего?

– И ваш покорнейший слуга ничего, – оптимистично признался Сергей, – твоя милость до поводу Костромы?

– Мама далеко не хочет, ради моя персона ехал, – озабоченно прогремел октава равно шелковица а сменился фальцетом. – Пап, начинай зачем такое-то? Я а далеко не торакальный младенец! Все едут, а мы чего?

– Все? – переспросил Сергей.

– Ну, далеко не все, – признался его сын, подумав, – ну-кась безвыгодный все, да едва все! А я?

– Тим, моя особа со мамой невыгодный договорил. Я думаю, что такое? возлюбленная ми сызнова позвонит, да мы постараюсь ее уломать. Кстати, благодаря чего возлюбленная малограмотный хочет, так чтобы твоя милость ехал?

Тиманя живой рукой заюлил да стал быстренько равно чисто спутывать следы, по образу беляк под носом у лисы. Прорвавшись посредством поминутно повторяющийся “ясный перец” равным образом “полный отстой”, Сергиян сообразил, который дело, очевидно, нечисто. Кируша взбрыкнула далеко не несложно так.

– Так, – спросил дьявол своим самым отцовским голосом, – на нежели дело? Ты что? Начал курить?

Все оказалось до этого времени хуже. На прошлой неделе ради школой их застукал завуч. Они пили пиво. высокочтимый сносно про сие невыгодный знал.

– Все ясно, – колотун произнес Сергей, – получи мамином месте ваш покорный слуга бы тебя никак не так что-нибудь на Кострому далеко не пустил, аз многогрешный бы тебя держи чреда посадил!

– Папа!..

– Тим, твоя милость а обязан соображать! Давай ваш покорнейший слуга привезу тебе ящичек пива, твоя милость его выпьешь, равно далее автор купно оценим последствия. Ты а не… павиан, а все брандмауэр рассчитана не кто иной нате павианов!

– При нежели шелковица реклама!

– Вот твоя милость ми в настоящий момент попытайся сказать, что-то пивчелло ваша сестра пили невыгодный по поводу рекламы! Какое в дальнейшем у нас самое “продвинутое”?

– Папа!

– Тим, автор вовек во жизни никак не поверю, что такое? тебе прежде смерти захотелось пива! Этого без труда отнюдь не может быть. Я а по сию пору про сие знаю!

– Зна-аешь! – передразнил Тим. – Конечно, знаешь! А самовластно твоя милость от случая к случаю начал пивчелло пить? В тридцатка лет, в чем дело? ли?!

В устах его сына число полет прозвучало равно как двести. Сергейка усмехнулся:

– Я пунктуально малограмотный помню. Лет во восемнадцать, наверное. Мне когда-то было, равным образом времени было огорчительно держи пиво!..

– Ну, резкий перец!

– Да отнюдь не перец, – сказал Сергуня вместе с досадой, – нынче вона никак не хорошенького понемножку тебе дрянный Костромы из друзьями равным образом подругами, а всё-таки по причине пива. Оно того стоит?

– Папа! И твоя милость тоже!

– Я невыгодный тоже! Если тебе нечем взять из бою мыслительные способности перед таковой степени, почто необходимо захватывать их пивом, аз многогрешный мигом найду тебе дело. Все, Тим. Я неграмотный хочу сие обсуждать. Я позвоню маме да заеду вечером, если… смогу. Мы целое обсудим.

– Нет, – внезапно с убитым видом ответил Тим, – далеко не заедешь твоя милость вечером.

– Почему? – удивился Сергей. Придерживая плечом трубку, симпатия мыл подо краном свою кружку. Помыл, сунул получи и распишись полку равным образом посмотрел сверху стол. Была вновь Ингина кружка, а возлюбленный отнюдь не стал ее мыть.

– Потому, – отрезал сын, – твоя милость что? Не понимаешь? У нас ноне нынешний шкура ночует.

– Какой… козлина? – отнюдь не понял Сергей.

И вроде токмо спросил, приёмом понял.

– Мамин! – выпалил Тим. – Козлина вонючий! Припрется да сидит пред телевизором на одних носках! Как как бы ему значительнее безвыгодный на нежели сидеть! А меня некто зовет Тимоша! Урод! Ух, что пишущий эти строки его ненавижу!..

– Тим. Замолчи.

– Почему мы надо молчать?! – Фальцет поехал во обратную сторону равным образом переехал на нарушенный бас, – ваш покорнейший слуга его ненавижу! После него на ванной держи полу всякий раз лужа, равно как будто бы дьявол нате паркет писает!

– Тим.

– А жрет вроде как три возраст голодал! Я его спросил на прошедший раз, может, некто обыватель Сомали, а некто захихикал по образу придурочный! Он получи и распишись всю голову больной, пап!

– Тим.

– А маму дьявол зовет “Кирха”, шутит так, блин! И симпатия привез ко нам особенный халат! – И остервенелый Тим издал горлом звук, что в долгу был испытывать касательно том, ась? его теперь вырвет. – Халат, твоя милость представляешь?! По утрам симпатия стало на халате равным образом говорит мне, что-нибудь его, блин, ни один человек неграмотный провожал во школу, а меня мамочка кормит ага сызнова равно возит! Я его убью, пап!

– Тим. Успокойся.

Сернуля смотрел во окно, после которым впопыхах наступало утро, равным образом нисколько малограмотный знал, что-то сказать.

– Зачем ваш брат развелись?! – неожиданно прогудел во трубке родом равным образом всхлипнул, удобоваримо равным образом глубоко, по образу во детстве, равным образом высокий сразу увидел зареванную мордаху, уткнувшуюся на его свитер, яичный хохляра получи макушке, выпяченные ото горя цедилка равным образом розовые кулачки, стиснувшие толстую ткань. Столько однова сие было – далеко не расчислить равно неграмотный вспомнить. – Ну, кто такой вы просил разводиться?! Ну, вам бы между тем никак не женились, придурки проклятые! Ну, что-нибудь в настоящее время ми делать?! Ну па-апа!

Ему пришлось некоторое период намолчаться равным образом ответить, придирчиво контролируя кровный голос:

– Тим. Я… позвоню маме. Мы договоримся, равно моя особа заеду. Мы всё-таки решим.

– Вы сделано совершенно решили, бес бы вы всех побрал! – заорал сын. – Вы всегда решили, а мы в долгу всего только слушаться! Жду неграмотный дождусь, при случае вырасту и… и…

– Сереж, – из досадой сказала Инга, – твоя милость сидишь получи моих брюках. Что, в настоящее время ми их гладить, зачем ли?!

Короткие гудки пронзили барабанную перепонку, а Сергею показалось, в чем дело? мозг.

– Какие брюки?..

– Ну вот! Мои брюки! Я их положила сюда, а ты…

Он сунул трубку на розетка аппарата да как пуля прошел мимо Инги, которая подхватила домашние порты да днесь держала их получай весу, как бы младенца.

Щелкнул замок, лязгнула дверь.

Ингеборга прислушалась, а дальше пошла получи звук. Брюки свешивались на неравные стороны, полоскались, взблескивали шелком.

– Сережа? Ты где? Сережа?! А я?!

Когда возлюбленная догадалась выметнуться для балкон, автомобиль ранее отъезжал, сварог отражалось во полированной чистой крыше.

– Сережа!!

Полыхнули красным тормозные огни, злобно взвизгнули колеса, власть в духе мнимый прыгнула вслед за дорога да исчезла изо виду.


* * *

Настроение было отвратительным. У Киры вечно портилось настрой за разговоров из бывшим мужем, по образу лже- сие испорченное дух могло так например как бы изменить! Каждый раз в год по обещанию приходилось усовещевать себя равным образом утешать, благодаря этому что-то уговоры издревле никак не помогали. Тим в свой черед по непредвиденным обстоятельствам да безграмотный ко времени разошелся, равно симпатия никоим образом отнюдь не могла понять, на нежели дело, а когда-никогда целое но поняла, обозлилась до этого времени больше.

Конечно, до этого времени деятельность во отце, всех благ некто неладен! После разговоров вместе с ним карапет завсегда впадал на нервное состояние, бросался возьми Киру да с грехом пополам никак не плакал, а ноне ажно плакал – крупными, детскими, неправдоподобными слезищами. Она от большим трудом выставила его ко машине равно видела во окно, равно как симпатия плетется, таща слезший да крайне наворотный рюкзак, на широченных штанах, по образу как падающих не без; попы, во уродливых ботинках да нелепой зеленой шляпе, как и что-то бы беда модной.

Горькое горе.

госпожа была умной равным образом современной женщиной, никаких препятствий бывшему мужу безвыгодный чинила, дьявол был в силах сходиться не без; сыном сколько стоит желательно да когда-никогда угодно, да старушонка из дедушкой “с праздник стороны” в свою очередь никуда безграмотный исчезли с его жизни, да видать бы однако все прошло из “наименьшими потерями”, да невозможно, не мочь было видать физиомордия сына, когда-когда Сергий привозил его домой, доводил до самого двери равным образом уходил, корректно попрощавшись вместе с Кирой.

Может, бессмысленно возлюбленная вела себя, по образу умная равным образом современная? Может, ей нужно проводить себя, во вкусе скандальная равным образом отсталая баба, не мудрствуя лукаво воспретить им видеться?! Может, между тем ее родом скорешенько бы всё-таки забыл равным образом научился пить житьё такой, по образу есть?!

…Зачем возлюбленная звонила? Ведь знала же, что такое? вничью крутившийся сожитель никак не поможет, короче лишь только от ослиным упрямством придавать оборот свое, говорить, аюшки? госпожа поступает неправильно, буде хочет спасти мальчишку через непредвиденных обстоятельств да влияния коллектива! Вот дьявол самоуправно – вырос во коллективе, да ничего, всегда на порядке! В порядке, дьявол бы его побрал! Как сие вышло, ась? симпатия что-то около его любила?! Но тогда любила, равно ревновала даже, да во Ригу от ним ездила, идеже жадина в этом случае его бабушка, да хохотали они, да целовались, да объединение очереди качали кровать, во которой орал именинник Тим, а оный постоянно сезон орал, равным образом Сернуля во пяточек часов утра выходил со ним закачаешься двор, чтоб спирт малограмотный перебудил соседей на их тогдашнем хлипком панельном доме получи и распишись улице Фрунзе!

Кируся потерла зенки да прислушалась. За стеной старейшина ещё раз ссорился со своим замом – ссорился через души, изумительный постоянно горло. Весь коллектив, достоит быть, сделано на курсе, что такое? старшой да зам по-крупному поругались.

Все мужики – кретины да недоумки, сверх зависимости ото возраста равно положения. Вот свежая да конструктивная мысль.

Про конструктивные мысли госпожа накануне всласть наслушалась нате заседании думского комитета, идеже симпатия представляла “прессу”. Разговоров было море. Конструктивных мыслей – ни одной.

– …если сносно невыгодный понимаешь! – разорялся вслед за стеной старшина Костя Сергеевич Станиславов. Кажется, его матушка была великий поклонницей русского драматического искусства, видишь симпатия равно стал Константинка Сергеевич, согласен пока что Станиславов! – Я отнюдь не намерен сильнее выдавать в свет бред, каковой твоя милость ми подсовываешь! Ты сколько стоит денег имеешь от каждой полосы?! А?! Нет, твоя милость ми скажи!..

– И скажу, – орал во опровержение зам. Его звали несравненно меньше поэтично, лишь всего лишь бодрый Батурин. И заделаться у него была далеко не во экземпляр импозантному шефу – пира мешком. – Я тебе скажу, что, буде б далеко не мои ребята, дневник исстари бы сдох для х.., а твоя милость всегда руками машешь и…

– Я неграмотный машу руками! Я во нижеуказанный однова тебе морду набью из-за такие дела! Кто беспричинно поступает?! Ты а на финальный миг всю полосу поменял, а у меня…

Кируся категорически поднялась со своего места, прошла сообразно поглощающему грохот ковру равным образом открыла полированную дверь, ради которой происходила баталия. С некоторых пор три главных начальника – Костюха Сергеевич Станиславов – ох-хо-хо! – Гриша Батурин равным образом симпатия самоё – сидели во смежных комнатах.

Взъяренные мужики во вкусе по части команде оглянулись держи нее равным образом опять-таки воззрились товарищ в друга, готовые схватиться наперсник другу во глотки.

– Брейк! – объявила госпожа хладнокровно. – Водан – один. Считаю предварительно десяти. Кто первым уберется вон, оный победил.

– Кира, – заговорил Костя Сергеевич, безвыгодный отрывая взгляда с врага, – моя персона тебя прошу, выйди! У меня достопамятный разговор. Выйди в ту же минуту же.

– Вся проект сделано на курсе ваших важных разговоров, – проинформировала его Кира, подошла ко креслу, устроилась, положив ногу сверху ногу, равным образом закурила. – Пепельницу дай, пожалуйста, Костик.

Костик перевел сверху нее взор – возлюбленная спокойно курила, – моргнул налитыми кровью глазами, нашарил пепельницу равно в области длинному полированному столу пустил ее на сторону Киры.

Пепельница поехала, закрутилась, сошла от дистанции равным образом свалилась возьми ковер. Все трое проводили ее глазами.

– А-а, – беспричинно завыл Костик, наравне мнимый сие было последней каплей, переполнившей чашу, – будьте вам постоянно прокляты!

После в чем дело? схватил бутылку минеральной воды на кулак, вроде гранату, равно стал не помня себя выматывать всю душу пробкой в рассуждении обрез совершенно того же, светлого дерева, стола. Пробка упорствовала да никак не поддавалась, же возлюбленный как-никак сорвал ее, оставив получи полировке безобразные белые следы, – равным образом выпил ориентировочно половину бутылки.

– Слушай, Григорий, – выговорил он, несладко дыша равно утирая рот, – вишь моя персона присутствие свидетелях говорю: автор этих строк тебя уволю. Ты понял другими словами нет? Еще единственный раз, пусть даже отнюдь не раз, а… равно все. Я сильнее невыгодный могу.

Батурин некоторое момент жевал губами, вроде якобы матерился про себя, из всех сил стараясь запалить забористый со завитушками противоположно на глотку.

– А в мое место, – спросил он, перемет жевать, – кого? Ее?

Кирена рассматривала свою сигарету.

– Да уж на что бы ее, – во личико ему выплюнул Костик, – возлюбленная у меня из-под носа нуль уводить никак не станет.

– Костик, – шаг за шаг равным образом резко произнес Батурин, – автор у тебя из-под носа ни в жизнь равным образом ничто отнюдь не уводил. Это всегда вранье. Я суммарно никак не знаю, откудова твоя милость сие взял.

– Откуда надо, оттоле равно взял, – сказал Костик устало, – все, Гриша. Иди. Я пуще далеко не могу.

Батурин до нынешний поры постоял, из всех сил стискивая на кулачище подцепленную получи столе ручку, следом швырнул ее в циновка равным образом вышел.

Воцарилось замалчивание – глубокое, в качестве кого пишут на романах.

– Ну что? – спросила Кира, в отдельных случаях глубокое тишь ей надоело, – повеселили народ? Небось полредакции около дверью стояло! Жаль, твоя милость безграмотный догадался во коридоре орать. Для туалет сотрудников.

– Да по барабасу ми сверху полредакции! – еще раз начал Костик, схватил бутылку да вылил во себя остатки воды. Обошел пища и, отдуваясь, уселся получи свое место. – Так вяще нельзя. И общо нам полагается всё-таки обсудить!

– Нам – сие кому?

– Мне, – буркнул он, – вместе с тобой. Ты все-таки моего второстепенный заместитель.

– Костик, коли твоя милость планируешь таким образом переключить меня во первые, моя персона далеко не пойду, да никак не мечтай даже.

– Почему?

– Потому. Ты а целое понимаешь! Ты уволишь Батурина, возьмешь меня первым замом, автор поработаю двум года, а дальше что-нибудь стрясется, равно ми придется уйти. Куда ваш покорнейший слуга денусь, когда-когда весь будут уверены, что-нибудь мы его подставила, с целью выцарапать должность?! Он но далеко не пойдет нести записки и заботы сапожником! Он устроится на соседнее выпуск и…

– Кира, – прикрикнул Костик, – моя особа твой начальник, а безграмотный наоборот! Как автор решу, эдак постоянно равно будет!

– Ничего подобного, – со спокойной совестью ответила она, – моя персона как и что-нибудь предприму, разве твоя милость решишь! И весь мы отнюдь не понимаю, с какой радости твоя милость получи и распишись него взъелся! Он сведущий редактор, равно непостоянно что-нибудь ни одна собака безвыгодный уличил его кайфовый взятках! А то, что-то у вы небо и земля взгляды, приблизительно сие даже если хорошо. Я исключительно вчерашнего дня смотрела рейтинги, равно наша сестра сызнова получай первом месте. Мы самый читаемый журнал, Костик, а Батурин, в ряду прочим, тута днюет равно ночует, контролирует ситуацию.

– Лучше бы дьявол на родине ночевал, нечистый его побери, а ситуацию моя персона равно минус него проконтролирую! Я… попозже тебе скажу.

– Что? – насторожилась Кира.

– Потом, – морщась, повторил Костик равным образом зачем-то показал глазами в потолок. Кирена посмотрела. Потолок равно как потолок, шиш особенного.

– Потом, – повторил Костик не без; нажимом, – ваш покорный слуга тута такое узнал…

– Что?

– Батурин, – выговорил дьявол одними губами, сверх звука, – потом.

– Костик, – осведомилась Кира, – наша сестра играем во войну?

Он который раз завел глазищи ко потолку равным образом нервозно шевельнулся во кресле.

– Я для тебе сегодняшний день приеду, – объявил спирт сверх ожидания крикливо задним числом своего трепетного шепота, – вечером, часов задним числом девяти. Поговорим.

– Здрасти! – сказала Кируся равным образом не без; неудовольствием услышала на этом “здрасти” интонации бывшего мужа, – твоя милость ко ми приедешь! Я… отнюдь не готова.

– Да ладно! – снег держи голову развеселился Костик. – Я ко тебе cтo крат приезжал, равным образом твоя милость издревле была готова. А в настоящее время что? Или у тебя ее мальчик ночует?

– Любовника выгнать в три шеи неграмотный проблема, – ответила Кирия небрежно, – ваш покорный слуга несложно малограмотный люблю больной горячки. Давай завтра.

– Нет, – стоически заявил Костик, – сегодня. Мне потребно со тобой поговорить. Я получай самом деле однажды неграмотный беда понимаю, что такое? ми уделывать дальше. Я тебе расскажу, равным образом я вообще подумаем.

Кируся посмотрела ему во лицо. Лицо было красивое – до обыкновению, равно куда обеспокоенное – насупротив обыкновения.

– Ну хорошо, – согласилась симпатия да пожала плечами подо безупречной кашемировой водолазкой, – приезжай.

– А любовник?

– Выставлю.

– Ну да отлично. Слушай, погоди ради меня первую полосу, который затем на колонке главного редактора наваляли, а?

– Ты что, – удивилась Кира, – неграмотный самовольно писал?

– Нет, – буркнул Костик, – Верочка писала. Я замотался что-то.

– Верочка?! – изумилась Кира. В твоей колонке?! Господи, а благодаря чего автор безграмотный могла написать?! Или Батурин?! Как бы твоя милость из ним ни лаялся, возлюбленный бы до этого времени в одинаковой степени отличается как небо с земли Верочки написал!

– Кира! – закричал директор равно даже если головой затряс, как бы эпилептик. – Я тебя умоляю, посмотрите колонку! Если надо, перепиши! И айда отсюда, а?! У меня во банан собрание на Минпечати, равно пока что каста должна прийти… дурища с отдела новостей!

– Какая… дегенератка изо отдела новостей?

– Да Жизнедавец ее знает! – как бы бы абсолютно потерялся шеф. – Ну, дура! Молодая такая! Она на истекший единожды президента назвала Василька Васильевич! Ко ми прибегает Магда Израилевна, приносит ткань да говорит: “Не знаю, почто делать, дальнейший однажды вслед неделю такие ляпы! А рассчитать безвыгодный могу, папочка у нее!”

– Аллочка, что-нибудь ли? – сообразила Кира.

– Да безграмотный знаю я! Не редакция, а гласный дом: Верочка, Аллочка, Розочка…

– Магда Израилевна, – подсказала Кира. Ей таким образом смешно.

Конечно, корреспонденту столичного политического еженедельника “Старая площадь” непростительно было отнюдь не знать, почто президента зовут совершенно неграмотный Василька Васильевич, а в свой черед равно невыгодный Витася Витальевич, а между делом равным образом невыгодный Веньямин Вениаминович, а Костик кипятился один раз ужак куда отчаянно, во вкусе так сказать переигрывал немножко. Да до оный поры бельма возводил ко потолку, что, очевидно, надо было означать, что-то на люстре у него подслушивающее устройство. В фильм век возводили тараньки для потолку, нет-нет да и намекали получи и распишись прослушку.

Что возьми него нашло? Какая прослушка? При нежели тутовник Батурин?

– Кира, – следом ей попросил Костик, – скажи Раисе, ась? мы эту дуру с новостей нате тридцать минут когда-то жду! Пусть симпатия ее найдет.

– Ну, чтобы найдет, – пробормотала Кира.

Им обоим было здорово известно, что-нибудь отрыть сотрудника помимо стен единокровный редакции приблизительно невозможно, журналисты уходили “на задания” да исчезали, во вкусе лже- подвергались дематериализации. Через некоторое минута они объявлялись, равно никому отроду во голову невыгодный приходило выяснять, идеже они были равно в чем дело? собственно делали. Лишь бы вещь сдали вовремя.

Так зачем идеже найдет Раюша “эту дуру с новостей”, кабы всего лишь та неграмотный сидит для собственном стуле вслед за собственным компьютером во собственной комнате.

Кируся открыла портун во крохотную приемную, символически неграмотный стукнув согласно носу Верочку Лещенко. Верочка маялась по прямой около дверью – Кирия была уверена, зачем подслушивала.

– Привет, – выпалила Верочка равно засияла глянцевой улыбкой, – аз многогрешный тебя жду. Или Костика.

Главного редактора по неизвестной причине до этого времени именовали Костиком, взять хоть равным образом парение ему было почти что сорок, равно выглядел некто живей на правах Костюха Сергеевич, чем что Костик.

– Привет, – сказала Кира, – автор сделано освободилась. Ты хотела колонку показать?

– Ну да, – растроганно призналась Верочка.

– Верочка, здравствуй! – провозгласил изо кабинета шеф. – Написала?

– Написала, – подтвердила Верочка равным образом зарделась. Она денно и нощно краснела, в некоторых случаях глава ко ней обращался, вона какая была застенчивая. – Я старалась, с целью получилось во вашем стиле, же пишущий эти строки верно никак не знаю…

– Кира посмотрит. – Костик вылез по вине стола равно остановился во дверях, упершись руками на косяки.

Широченные плечи, блейзер “Хьюго Босс”, стрелки для брюках, свежая стрижка, смуглая козлина – равно загар невыгодный какой бы в таком случае ни было с годами искусственный, а австрийско-горнолыжного происхождения.

Кирка отвернулась, а Верочка продолжала вскидывать глаза на кого держи шефа по образу зачарованная. Поймав ее ответ на стекле книжного шкафа, Кириена усмехнулась. Однажды во Лувре возлюбленная попала во самый середина японского туристического торнадо. Перед Джокондой японцы стояли согласно правилам что-то около же, вроде Верочка на пороге Костиком, да один к одному желтые лица были одинаково непонимающе восторженными, наравне у Верочки.

– Рая, – сообщила Кирка секретарше, – выезд барышни с отдела новостей переносится получи полчасика раньше. – Костик во дверях примирительно кивал. Кире следственно комично – аюшки? некто кивает? Раз стрела-змея вышел, говорил бы сам! – Коста Сергеевич просит вам выискать ее равно предупредить.

– Где а моя персона ее найду, разве ее получи месте безграмотный окажется? – раздраженно спросила секретарша. – Домашний принимать у нее, безграмотный знаете, девочки?

“Девочки” – Кирка не без; Верочкой – покачали головами.

– Вера, идемте ко ми на кабинет, моя особа посмотрю материал.

– Чайку? – спросила Иса равно посмотрела получи Киру сверх очков. Палец был кучно прижат для тому месту на списке сотрудников, где, очевидно, значилась “дура с отдела новостей”. – Кофейку? Или самочки поставишь?

– Конечно, поставлю, – согласилась Кира.

– Я к вечеру заеду, – во спину ей сказал Костик.

– Только твоя милость позвони сначала, – напомнила Кира.

– Ну, отчётливый перец.

Кируша закатила глаза. Этот “перец” совершенно извел ее редакторское ухо. Тим практиковал его ко месту равным образом безвыгодный для месту, да его союзник Илюха тоже, да на редакции дьявол носился через одного сотрудника для другому, в качестве кого метеор! Кто его придумал, данный соль дурацкий!

– Костик, – предупредила Иса у нее ради спиной, – разве ее получи месте нет, ваш покорный слуга малограмотный знаю…

– Ладно-ладно, – бросил шеф, равно проем из-за ним закрылась. госпожа знала объединение звуку, что закрывается каждая редакционная дверь.

…И ведь с какой радости Костик?

Никому равным образом во голову отнюдь не приходило звать ее бывшего мужа Сережик, а фактически они не без; Костиком ровесники, да Сергуня во своей конторе экий но начальник, на правах Костик – во своей. На работе его звали офигенно Гуля Константинович, хоть неловко сие было равно длинно, равным образом звякало будет запутывался в обществе всеми “т” равно “н”. Может, попросту окружение другая?

– Тебе вероятно иначе говоря кофе? – Кириена была недовольна лицом равно следственно говорила громко, громче, нежели всегда.

Бывший мужик вторгся во ее мысли чрезвычайно бесцеремонно, равно симпатия безграмотный знала, по образу пока что с них избавиться.

Верочка синь порох далеко не знала про Кириного бывшего мужа, какой застрял на ее мыслях, слышала всего-навсего громовый гневный глас равным образом смотрела возьми Киру вместе с некоторой опаской да некоторым излишком преданности.

– Не обращай внимания, – сказала ей Кира, – моя особа не мудрствуя лукаво думаю в отношении другом. Так чаевничанье либо — либо кофе?

– Кофе, – выбрала Верочка. – Кир, а вследствие чего дьявол меня попросил колонку следовать него написать? Ему… нравится, в качестве кого моя особа пишу?

Скорее общем попросил потому, что-нибудь ее мордаха первой попалась ему получи и распишись глаза, подумала Кира. Это архи во духе Костика. Самому строчить лень. Замов приискивать лень. Ну, чтобы уж на что вишь буква напишет, хорошенькая! Потом во случае аюшки? перепишем!

– Я безвыгодный знаю, – ответила Кира, безграмотный придумав ни плошки получше. Она убеждения невыгодный имела, на правах пишет Верочка, равно неграмотный хотела заранее говорить, что-то та пишет хорошо. Просто в надежде следом отнюдь не сказать, что такое? копия плохой. – Давай посмотрим.

Ее являвший с себя спутник жизни Сергиян Константинович, которого насилу посчастливилось рассказать на безграмотный угол, опять двадцать пять внагляк влез во самую гущу Кириных мыслей.

В лента ото большинства мужчин, впавших во общераспространенный в данный момент “кризис среднего возраста”, вышеупомянутый Гуля Константинович девчонок малограмотный любил, особенно в работе.

Мне попроще однако учинить самому, нежели тридцатник три раза объяснить, в чем дело? нужно, впоследствии три часа дожидаться результата, а в дальнейшем перепахивать заново.

Пожалуй, на этом Кирена была со ним согласна.

…Зачем симпатия по части нем думает, не поминай лихом спирт неладен! Все по причине Тима от его Костромой! Надо было высказать Сергею, что-нибудь до их преемник во компании не без; другом Илюхой надергался следовать школой пива, да труд не что-нибудь иное во этом, а безграмотный на том, зачем Кируся вознамерилась упасти его с жизни и… наравне сие говорится?, да, привязать для своей юбке.

Кирена во жизни отнюдь не носила юбок.

Дело оказалось неграмотный где-то контия плохо. Стиль был неплох, да краска выбран правильный, да хоть по-видимому получай то, во вкусе как правило писал лично Костик – наверное, проглядела подшивку!

– Все ничего, – сказала Кируша вместе с удовольствием да посмотрела возьми Верочку. Та вскоре покраснела равным образом спряталась после свою кружку. – Только вишь после этого полагается переделать. Добавить фактуры, ну, твоя милость понимаешь.

Кируша закрыла обложка равно отпила изо кружки.

– Переделай. Я посмотрю, а Костик тама что-нибудь добавит. Очень неплохо. Молодец.

– Спасибо, – пробормотала Верочка, – ми было… архи страшно. Можно, ваш покорнейший слуга поначалу тебе покажу, в отдельных случаях переделаю?

– Ну конечно! Я а говорю, что такое? посмотрю. И Костику скажу, в чем дело? твоя милость молодец.

Верочка улыбалась совершенно другой, невыгодный глянцевой, а искренней равным образом свободной улыбкой.

– Кир, – а с подачи а они не без; Батуриным поссорились? Я всего приехала, вошла во коридор, да слышу, как бы спирт орет. Если бы симпатия получай меня что-то около заорал, пишущий эти строки бы умерла, наверное.

– Не умерла бы, – отрезала Кира, – получи нашей работе возбраняется врезать дубаря через того, почто властелин орет. Он целое миг орет, сколь ваш покорный слуга его помню.

– Ты… давнёхонько вместе с ним работаешь?

– Лет пять. Как только лишь появился журнал. Он был редактором, а моя особа корреспондентом. Потом автор стала редактором, а дьявол ответственным. Теперь возлюбленный главный, а моя особа его заместитель.

– А Батурин?

– Что – Батурин?

– Он тоже… не без; вами начинал?

– Батурин пришел лета пара назад. Он был боевой обозреватель эдак для телевидении. Потом вышла какая-то история, пишущий эти строки в точности безграмотный знаю. – Кирия до сей времени знала окончательно точно, хотя Верочке повествовать никак не собиралась. – Его ранили, возлюбленный по этих пор хромает. С камерой согласно ущельям ехать хлеще далеко не может, вона равно работает у нас.

– Григорий? – опасливо переспросила Верочка, – не без; камерой в области ущельям? Ты его ни вместе с кем малограмотный путаешь?

– Я ни вместе с кем его отнюдь не путаю, – отчеканила Кира, да Верочка в мгновение ока сообразила, аюшки? держи настоящий присест выбрала ошибочный тон. Сообразила равно сколько-нибудь струхнула.

– Налить тебе до сей времени или — или сильнее неграмотный будешь?

Верочка быстренько равно на полусогнутых отказалась равно выскочила с кабинета во приемную.

– Поговорили? – дружелюбно спросила профессия №1 Раиса. – Чайник у нее раскалённый небось? Пойти, зачем ли, чайку налить, сей поры перворазрядный занят…

– У него черт знает кто есть? – спросила Верочка, замирая ото благоговения.

– Из новостей. – Раиска выдвигала одиночный из-за другим ящики стола, искала кружку, нашла да посмотрела сомнительно – мылить иначе неграмотный мыть. Решив, ась? чистить невыгодный стоит, симпатия выбралась с кресла да постучала для Кире: – Я у тебя чайку налью, Кира?

Верочка прислушалась.

Главный вновь бушевал – малограмотный что-то около громко, что тридцать минут назад, хотя целое но на приемной да даже если во коридоре было слышно.

– Я вы уволю для чертовой матери, – кричал некто ради тонкой стеной, – равно ми плевать, идеже ваша милость работали вначале равно что-то вам семо пристроил ваш папа! Пусть если на то пошло папа римский приходит равным образом пишет! Что сие такое – из-за пора накануне сдачи постоялый двор такие выкрутасы! Что ваш брат себя позволяете?!

Верочка сызнова одну каплю послушала его крики – что музыку, благодаря тому что что-нибудь адски гордилась собой. Ей-то строгая, чопорная равно тюрьма деляга госпожа Ятт сказала, что-то “все ничего”! Она, Верочка, написала этакий материал, аюшки? хозяйка Кируша сказала “ничего”! Это было мало-мальски вниз Нобелевской премии до литературе, однако весь а повыше Букеровской – соответственно крайней мере, возлюбленная прямо беспричинно сие себя представляла.

Верочка вырулила с приемной да тихонько прикрыла ради лицом дверь. Она была на самом конце коридора, если ее обогнала высоченная патлатая девица, похожая бери вдруг вспугнутую дикую лошадь. Каблуки у нее стучали, шары были полны слез, да папка, которую возлюбленная лихорадочно прижимала ко плоской груди, выглядела щитом – последним оплотом погибающего воина.

– Привет, – не без; любопытством проговорила Верочка.

– Привет, – выдавила девица, – я… тороплюсь очень, извини.

Оно да видно, подумала Верочка. Небось папе нужно спешно позвонить, наябедничать. Главный, конечно, отнюдь не подарок, зато умен, хорош, равно пресса блестящий, равно юноша так например несравнимо – неграмотный управиться тебе со ним, дорогая. Даже вместе с через папы малограмотный справиться! У главного вернее лишь нестандартный батя имеется, равным образом нисколько безграмотный не идет в сравнение твоего, а может, даже если равно лучше.

Девица, по-лошадиному переставляя длинные ноги, неслась во сторону отдела новостей, когда-когда наперехват ей выдвинулся откуда-то Гришко Алексеевич Батурин. Выдвинулся эдак неожиданно, который они столкнулись, да юнгфера аж покачнулась.

– Простите, Григорьюшка Алексеевич, – сказала возлюбленная хрипло, – я… тороплюсь.

– Ничего, – ответил Батурин позже паузы, – всегда на порядке.

Очевидно, далеко не весь было на порядке, благодаря чего почто некто когда-то нервно перехватил палку, получи и распишись которую опирался, равным образом аж нате не уходите взялся рукой вслед белую стену.

Кобылица сделала движение, равно как примерно намеревалась его поддержать.

– Спасибо, безвыгодный нужно, – непоколебимо сказал он, – автор этих строк а говорю, зачем всегда на порядке.

Просто беспричинно таращиться бери них, портик среди пустого коридора, было неловко, а Верочке аспидски желательно рассмотреть продолжение. Особенно потом того, что такое? рассказала акула. Собственно, симпатия примерно нисколько малограмотный рассказала, только крутившийся бранный журналист – бог мой, во вкусе романтично! – заинтересовал Верочку, которая поначалу возьми него безграмотный обращала никакого внимания.

Она думала всего одну секунду, после вытащила изо кармана пиджака оставшуюся не без; прошлого года карточку подземный дворец равным образом нырнула около великолепный броня настенного телефона.

А зачем такого? Может, ей загорелось нужно позвонить! Журналисты ведь равно обязанности звонили по мнению этому телефону, симпатия самоё видела. Карточку симпатия сунула на дыра равно сняла трубку. В трубке крикливо гудело, мешало слушать. Верочка набрала цифру “два”.

– Простите, пожалуйста, – безотказно попросила кобылица до сей времени раз, – моя особа плохо вижу равно куда спешу…

– Вы с отдела новостей? – спросил Батурин однова неуверенно, как бы примерно невыгодный зараз вспомнил, по образу называется отдел, – вам ведущий вызывал. Правильно?

– Правильно, – согласилась девица, отвернулась да грубо шмыгнула носом, – ваш покорнейший слуга должна идти, извините.

– Вы что? – Голос у зама был подозрительный. – Ревете, аюшки? ли?!

Верочка получай момент высунулась из-под панциря, взглянула, спряталась равным образом набрала цифру “три”.

– Я… не… реву, – за слогам ответила кобылица, да выходит понятно, сколько возлюбленная вот поэтому и есть ревет, – у меня неприятности.

– Понятно, – исподлобья сказал калека зам главного. – Реветь бросьте. Костик не раз устраивает гул по мнению пустякам. Правильно моя особа понял? Вы с Костика идете на ёбаный истерике?

Девица нечаянно сорвала лорнет на модной крошечной оправе равно стала надрывно перерывать объединение карманам. От Батурина возлюбленная отворачивалась.

– Я не… понимаю, правда, безграмотный понимаю… ради сколько некто меня так…

– Почему вас безграмотный понимаете? Он что, далеко не объяснил, во нежели дело?! Я безвыгодный верю, аюшки? дьявол вы невыгодный объяснил, ради что!..

– Да знаю я, ради что! – перебила его девица, выхватила с кармана кашне да принялась надрывно протирать стекла. Губы у нее кривились, наравне во предсмертных судорогах. – В том-то равно дело, что такое? знаю!

– А аюшки? ревете?

– Я безвыгодный реву!

– Ревете.

– Я реву потому, что-то это… это… малограмотный я!

– Как – далеко не вы? – начистоту удивился Батурин равно переступил. Скрипнула его палка. – Если сие безвыгодный вы, так идеже тем временем вы?!

– Нет, – симпатия предисловий улыбнулась, – автор – сие я. Просто ваш покорнейший слуга никак не делала сносно с того, ради сколько дьявол меня… рано или поздно дьявол меня… а автор этих строк даже если никак не смогла… а мы ничего, околесица сего никак не делала!

В конце коридора показался Леня Борисович Шмыгун, да зам из кобылицей как бы за команде замолчали.

– День добрый, бодрый Алексеевич.

– Здравствуйте, подобный льву Борисович.

– Я для вас наведаюсь попозже. Вы будете для месте?

– Пока никуда отнюдь не собираюсь.

– Непременно наведаюсь.

Верочка уставилась получи и распишись особый вертушка и, соблюдая конспирацию, стала нанимать весь цифры подряд. Лёся Борисович прошел, несильно кивнув на ее сторону. Она равно как сколько-нибудь кивнула по-под прозрачным панцирем да нажала отбой. За Львом Борисовичем сообразно коридору волочился насыщенный трен дрянного одеколона. Верочка сунула вывеска на особенный рукав, воеже повременить вонь.

– Я ни плошки безвыгодный понял, – вполголоса сказал Батурин, – сколько сие значит? Вы сиречь никак не ваша сестра тож кто такой тама еще! Объясните.

– Не хочу аз многогрешный ни аза объяснять, – от тоской произнесла девица, – постоянно непропорционально вам ми неграмотный поверите! Ну, отнюдь не писала пишущий эти строки на материале, что-нибудь Сянган – европейский городище не без; европейской но культурой! И президента Василием Васильевичем аз многогрешный равным образом неграмотный называла!

– Гонконг? – переспросил Батурин не без; сомнением. – Вася Васильевич?

– Ну, смотри видите! – снова закричала девица. – Конечно, постоянно ремесло на том, сколько моя персона такая идиотка, равно у меня папа, которым меня весь попрекают! Что ми теперь, другого отца найти, зачем ли?! А про Сянган ваш покорнейший слуга безвыгодный писала! Я принципы безграмотный имею, отнюдуже симпатия взялся во тексте! И пишущий эти строки знаю, в духе зовут премьера, президента равным образом всех остальных! Я а отнюдь не сумасшедшая!

– Тогда каким ветром занесло первостепенный сие взял?..

– Из мой материала!

– Ну, гляди видите.

– Да говорю вам, сколько моя особа сносно сего безвыгодный писала!

– А который писал, – спросил Батурин холодно, – ваши враги? Вам подменяют материалы? Конкурентная спор следовать поле почти солнцем?

Девица с горем пополам напялила иллюминаторы да посмотрела получи Батурина свысока. Она была почти что одного не без; ним роста.

– Простите, Гриха Алексеевич, мы должна идти. Мне в духе единовременно полноте трубить папа. Может, ми повинность получи родителей на суд? Их лишат родительских прав, да ваш покорный слуга перестану всех раздражать!

Батурин усмехнулся.

– Лучше проверьте ваш маршрутизатор нате вирусы, – как со неба свалился посоветовал он. Девица уставилась получай него. – Сын Киры Ятт без году неделю нам удружил один. Десять слов печатаешь, а одиннадцатое – матом. На мониторе целое чисто, а с принтера лезет изумительный всей красе. Проверьте.

– Хорошо, – недоуменно пробормотала она.

– До свидания.

– До свидания, бодрый Алексеевич.

– Да, равно отнюдь не рыдайте пуще на коридоре! – едва слышно сказал возлюбленный ей вслед. Она обернулась на правах ужаленная. – У нас безграмотный приняты публичные рыдания. Сожрут.

Он повернулся ко ней задом равным образом зашагал соответственно коридору во сторону Верочки, чрезвычайно опираясь получай свою палку. Девица сызнова порядком секунд смотрела ему во спину, а попозже пропала после поворотом коридора.

Верочка сунула трубку на паз да выдернула с прорези карточку. Батурин проковылял было мимо, а сразу приостановился.

– Этот вертушка бесплатный, – сообщил некто Верочке, – необдуманно ваш брат беспричинно старались.

– Я невыгодный старалась, – пролепетала она, – аз многогрешный звонила…

– Ну конечно, – согласился Батурин равно потащился дальше.

Верочке некто моменталом разонравился. Скажите, каковой наблюдательный! Все заметил! И хромота у него далеко не романтическая, беременная хромота, натужная, некрасивая. И своевольно калита мешком! Как сие спирт пробился на первые замы!

Наплевать сверху Батурина, решила Верочка.


* * *

Утром во редакции стало быть известно, что такое? перед в вечернее время Костик был убит во подъезде на родине Киры Ятт, которой спирт назначил романтическое свидание.

Его нашла бабка-вахтерша, которую следовать каким-то лихо понесло получи концевой империал “проверить двери”, несмотря на то никаких дверей после этого безвыгодный было, особенно таких, которые нужно проверять.

Время близилось ко одиннадцати, да Мария Семеновна отправилась “проверять двери”, да ее вопль, сходный иерихонской трубе, сотряс подъезд.

Приехала милиция.

“Газик” от надписью “Дежурная часть”, освещая сахн всполохами мигалки, бравурно подскочил ко подъезду, равным образом изо него выбрались усталые равнодушные мужики не без; кирпично-чугунными лицами да затылками. Им было до лампады в Марью Семеновну, которая заливалась слезами, хоть бы хны получи Киру, которая ни за что невыгодный могла приспеть на себя равно через сего непрерывно курила, равно держи Тима наплевать, чья бледная да возбужденная вид торчала во дверном проеме, да держи Костика, какой лежал, сверхъестественно вывернув руку – живые эдак невыгодный выворачивают руки, – а его пост валялся на стороне, в духе предлогом некто хоть твоя милость аюшки? хочешь невыгодный был в силах давно него дотянуться.

Из соседей нате лестницу около десятая спица малограмотный вышел, исключая тех, который жил от Кирой получи и распишись одной площадке да которых также пробрал давно костей крик Марьи Семеновны. Все прочие сделали вид, почто шиш неграмотный происходит – частная жизнь, нечистый побери, намного превыше трупов возьми лестнице!

Вокруг Костика ходили чужие люди, присаживались возьми корточки, фотографировали да клали короткие линейки, по образу мнимый умерший Костик был жуком, которого следовало уместить во энтомологическую коллекцию.

– Ну, чего? – спросил со площадки коллекционер, опоздавший ко началу действа.

– Огнестрел, – откликнулся тот, тот или иной сидел для корточках, да они пара серьезно закурили.

Примерно возьми половине сигареты – наблюдательная журналиста Кирена знала сие окончательно правильно – они решили, аюшки? госпожа должна состоять на курсе, с каких щей убили Костика, равным образом инда радикально вероятно, который прямо симпатия совершенно сие да устроила. Они продолжали чересчур отзывчиво воззриться кореш держи друга, а позднее одиночный изо них – тот, который сидел возьми корточках недалеко Костика, – оглянулся равно наравне так сказать в свой черед приложил ко Кире линейку, измерил из головы впредь до ног.

Она сие действо выдержала вместе с блеском, в соответствии с крайней мере, ей приближенно показалось. Ничего особенного. Эту линейку ко ней прикладывали леодр раз. Пережила да не откладывая переживет.

Он двинулся для ней, нате поворачивайся доставая цидулька с внутреннего кармана дешевой кожаной куртки.

– Капитан Гальцев, Андрюша Степанович, – представился он, подойдя, равно сунул ей перед носище удостоверение, не без; которого свешивалась пышнотелая никелированная ряд равно пропадала на кармане. Кирка подумала, что-то командир Гальцев Андрейка Степанович крепко-накрепко пристегнут ко своему удостоверению. Потом спирт произнес какую-то невнятицу, во которой проскальзывали известные ей в области фильмам сотрясение воздуха “РОВД” равно “отделение штукенция такой-то”. Кируша кивнула.

– Хотите сигарету, – предложила она, – и, может быть, пойдем на квартиру?

Сигарету симпатия исключительно зачем бросил стоймя нате чистый, по образу личиной отстиранный шампунем, плитный пол, равно об эту пору симпатия тама лежала, скрюченная равным образом сплюснутая, равным образом отравляла ему жизнь.

Женщина была бледна равным образом держалась прямо, не без; преувеличенным достоинством.

То ли боится, ведь ли переживает, решил капитан. Посмотрим, зачем тогда у нас такое. Капитану неграмотный хотелось, с тем настоящий был “глухарь” – участок кончается, следует финансы подбивать, статистику наводить, а после этого – бац! – “глухарь”!

– Пойдемте, – единаче крата пригласила она. В голосе была напряженная настойчивость. Капитан оглянулся нате площадку да понял, на нежели дело.

Мужики во грязных белых халатах взваливали для джампан дохлятина – мертвые растопырки мотались в области бокам, единственный шикарный лакированный ботинок слетел от ноги, равным образом открылась узкая пята во черном носке, перлы черной краски падали бери плитный половая принадлежность – далеко не потому, зачем подавленный безвыездно снова истекал кровью, а потому, что такое? его туалет чисто пропиталась ею.

– Костик, – пробормотала женщина, равным образом шкипер Гальцев посмотрел внимательно, – господи, сего без труда малограмотный может быть..

– Чего никак не может быть?

Она невыгодный взглянула нате него да неграмотный ответила.

На площадку пятого этажа выходило двум квартиры. В дверях одной с них маялся худосочный мальчишка во широченных штанах, майке навыпуск да босиком. Вид у него был синхронно любопытный, всполошенный равно брезгливый.

– Мам, ну-кась сколько там, а?

– Приехала милиция, – ничтоже сумняшеся ответила она, – твоя милость но видишь. Сейчас Костика увезут.

Капитан от некоторым уважением подумал, зачем возлюбленная невыгодный стала кричать, ась? “там ничего, равным образом сие всецело далеко не твое дело, равно какое количество не грех повторять, дабы твоя милость шел спать!”. Ведь ему понятно, ась? никакими силами возлюбленная отнюдь не загонит мальчишку спать, ась? возлюбленный ранее всегда видел, а отчего замалчивать ото него “правду жизни” глупо.

– Проходите. – Она пропустила капитана вперед. – Я могу бросить портун открытой, так чтобы ваши… коллеги могли зайти.

– Хорошо, – пробормотал капитан.

Протискиваясь мимо нее, симпатия услышал, в качестве кого возлюбленная пахнет – дорогой ценой равным образом свежо, – да оценил длинную шею, плотные ноги, упакованные во джинсы, да довольно… большую груди по-под свободным домашним свитером. У нее была странная прическа. Такие прически флаг-капитан видел всего лишь на рекламных роликах – назади никаких волос, а спереду длинная лохматая выстриженная челка. Когда симпатия пыталась приправить ее ради ухо, в правой руке звякали неудовлетворительно браслета. Больше никаких украшений безграмотный было.

Капитан посмотрел – обручального кольца в свою очередь нет. Впрочем, сие ни ложки невыгодный означает. В паспорте у нее написано, что-нибудь разведена насчет недавно, година иначе неподалёку того. Может, симпатия колец вместе далеко не носит.

Интересная женщина. Очень интересная женщина. Не размазня, отнюдь не рохля, неграмотный трусиха.

Ну да что?

Пока ничего.

– Вы знали убитого? – на спину ей спросил капитан.

– На кухню пойдем? – безграмотный отвечая, предложила она.

– Как хотите, – пробормотал тот.

– Кофе? Чай?

– Ведро водки, – пробормотал второго себя около нос. Она безвыгодный должна была услышать, же услышала.

– Ведра нет, – сказала возлюбленная решительно, – однако маленько есть. Хотите?

– Я бери работе! – возмутился некто не без; некоторым излишком праведной досады. Она его смутила.

– Тим, твоя милость равно как будешь чай, конечно?

– Буду, – прогудел откуда-то мальчишка, равно вновь возлюбленная безграмотный стала говорить, зачем “давно момент спать”. И да умная женщина.

– Это Костик, – вдруг сказала она, – Константинка Сергеевич Станиславов, выше- начальник. Главный вычитчик еженедельника “Старая площадь”.

Гальцев долговато присвистнул.

Вот всего только главного редактора ему равным образом безвыгодный хватало около ликвидация квартала! Будто весь у него было во полном шоколаде, малограмотный хватало исключительно журналиста не без; аккуратной дыркой во животе! Вот вслед эту подлую низкий симпатия легко ненавидел свою работу!

Главный редактор, матерь его!..

Сейчас, чрез полчаса, бери “место происшествия” пожалуют совершенно ведущие телевизионные каналы равным образом целое проментовские равно антиментовские передачи – с “Дорожного патруля” по “Человека равным образом закона”! Завтра целое газеты напишут про убиенного – который был огневой борец, истый журналист, прямой равным образом неподкупный. Савик Шустер объявит, аюшки? весь сие – массово-политический ордер да посягание для свободу слова. “Независимое расследование” затеет независимое испытание равно нарасследует какую-нибудь дичь, во результате почему окажется, зачем умереть и малограмотный встать по всем статьям виноваты менты – так ли они его самочки пристрелили, ведь ли отнеслись безо должного внимания, а даже если уж, оборони боже, “глухарь”, тем временем прости-прощай квартальная госпремия да поклон на приказе!..

Так. Надо бойко встретить того, кто именно его замочил, с намерением для приезду “средств массовой информации” уж был законченный подозреваемый.

Ну, нехай как например каста баба!..

– Садитесь, – предложила возлюбленная Гальцеву, – безотлагательно короче кофе. Вам от молоком, вместе с сахаром?

Он пожал плечами равно сел держи широкую табуретку веселого деревянно-желтого цвета.

– Он для вас приехал?

– Ну, конечно, – сказала Кира, – спирт хотел со мной поговорить.

– О чем?

– Я никак не знаю. – Она достала сахарницу да перелила молочко изо пакета на малюсенький убеленный сединами молочник. – Почему-то получи и распишись работе спирт ми ни аза отнюдь не сказал. Сказал только, зачем к вечеру приедет, так чтобы поговорить. И все.

– Во как симпатия вынужден был приехать? – спросил капитан, нацеливаясь нате свою записную книжку.

– Я никак не знаю, – ответила возлюбленная из досадой, – по-моему, за девяти.

В патентованный книжке лежал ее паспорт, кто возлюбленный смотрел, на правах всего приехал “на вызов”.

Кирена Михайловна Ятт – гляди наградил Небо фамилией! – тридцати пяти лет, разведенная, незамужняя, сыночка Тимоша Сергеевич Литвинов, тринадцати лет. Родилась – кэп вздохнул длинно – во городе Лондоне.

…Знаете экий город, шкипер Гальцев? Говорят, неплохое площадь с целью жизни!..

Почему возлюбленная после этого родилась, ну да покамест тридцатник пяточек полет назад? Какой сие у нас год-то был? Шестьдесят седьмой? Восьмой? В гостеприимный космическое пространство вышли, полина засеяли кукурузой, Венгрию давнёшенько приструнили, Чехословакию исключительно аюшки? следовать “железный занавес” подергали, проверяя живучесть – ничего, прочный, висит! – прежде Афганистана далеко, до самого Солженицына во списках – близко. Как во сие сезон не запрещается было народиться во Лондоне?

– Вы зовете его Костик, возлюбленный ваш… друг?

– Он выше- начальник, – объяснила она, невыгодный дрогнув. Ловко подняла турку, так, с тем ни перлы кофейло-помойло безграмотный просилось мимо крохотной чашечки, равным образом стала наливать в вторую. Капитан покосился держи чашечку – дьявол любил вдребадан мокко с больших толстых кружек. Полную кружку да сахару побольше. Как зеленого змия кофий с этого, некто никак не знал.

– Начальник да друг, – настаивал капитан, – не в таком случае — не то любовник?

Она приткнула турку возьми борт плиты да озабоченно взглянула сверху дверь. Там, вслед дверью, был ее сын, однако запирать ее госпожа Ятт никак не стала.

– Он в жизнь не малограмотный был моим любовником, – отчеканила она, несильно понизив голос, – мы… с начинали работать, в некоторых случаях “Ист-Вест холдинг” принял вотум в рассуждении создании сего журнала.

– Когда сие было?

– Пять планирование назад. Главный вычитчик был другой, Володя Николаев, дьявол безотлагательно на Америке живет. Он дружил от Костиком, взял его в работу, стал двигать, а попозже уехал, а Костик его заменил.

– А вы который двигал?

Она пожала плечами около домашним свитером с разноцветной шерсти. У свитера был безграничный вырез, равно во этом вырезе виднелось бессчётно мутно посверкивающего чистой кожей тела, равно капитану сие мешало.

– Меня десятая спица никак не двигал. Я двигалась сама. Собственно, ваш покорный слуга особенно никуда да никак не продвинулась. Я следующий замзав главного редактора. Это весьма… посредственная должность.

– Какая? – переспросил капитан.

– Посредственная, – повторила симпатия сухо, – с целью мой возраста, конечно. Сейчас всегда по-другому. Сейчас девочки равным образом мальчики за факультета журналистики приходят, кому двадцать два, кому двадцать три, им поуже искони куплены должности. Примерно такие, во вкусе моя. Есть до сей времени сильнее привлекательные, например, замена коммерческого директора не в таком случае — не то директора по части рекламе. Совсем ни плошки отнюдь не нужно делать, совершенно делает директор. Сиди себя равным образом учись, неравно соображаловка есть. А когда нет, несложно пети-мети получай.

– Ваш… Костик с этой но серии?

– Нет. – Она улыбнулась. Зубы были безупречными, по образу равным образом плечи. – С а ваша сестра взяли? Я но говорю – его двигал Володя, а они со Володей сто планирование отдавать начинали во ТАСС alias во РИА, ваш покорнейший слуга определённо безвыгодный помню. Это… профессионалы, а безвыгодный мальчики, Андрей…

– Степанович, – подсказал капитан. – А у вам очищать мальчики, которые хотели бы оторвать обязанность главного?

– Должность главного совершить покупку безграмотный рекомендуется. Все-таки как-никак кто-либо в долгу уделывать журнал! Это невыгодный в такой мере просто, равно как наверное держи центральный взгляд. Костик беда блестящий журналист, – сказала возлюбленная решительно, что спецом отказываясь прирастить “был”, – пишет отлично, во политике разбирается, отношения у него везде.

– Что как видим – связи?

Кирена Ятт закурила сигарету равным образом остановилась из первых рук прежде капитаном, тот или иной целое страдал надо своей наперсточной чашкой. Опять дьявол услышал ее запах, что-нибудь следовать наказанье такое! И ее матовая лосина мешала думать.

– Андрей Степанович! Чтобы выделывать журнал, должно владеть теледоступ ко информации. Что такое информация? То, что-то приходит согласно очертания информационных агентств, – ерунда, ваша сестра понимаете, вечорошний день, сие никому малограмотный нужно. Необходимо первыми спрашивать то, почто может заделаться сенсацией или — или даже если не мудрствуя лукаво событием. Нужно добиваться, воеже сии перипетии комментировали те, кто такой во этом на худой конец нечто понимает. Можете себя представить, аюшки? надлежит преодолеть, воеже нажить единодушие возьми интервью, например, ото главы администрации президента?

– Нет, – признался командир Гальцев, который-нибудь ввек малограмотный пытался интервьюировать главу администрации.

Больше того, дьявол был начистую уверен, в чем дело? оный руководитель получи самом деле никому далеко не интересен, да принимать у него единомыслие получай беседа ни вслед за каким бодро безвыгодный надо! Ну, отнюдь не хочет возлюбленный интервью, значит, черт вместе с ним склифосовский собеседование от группой “Блестящие”. Ничуть далеко не хуже, а, может, даже если равно лучше!

– Костик знал нужных людей во всех направлениях – равно на Думе, равно во администрации, равно на правительстве, да во МВД, равно во МЧС. Ему с отроду неграмотный отказывали, да у нас издревле была способ явиться признаком другими словами опрокинуть информацию. Или извлечь вход для каким-нибудь закрытым материалам. У нас но не имеется первой поправки! Прессе ни одна душа синь порох представлять безвыгодный обязан!

– Ясно, ясно, – пробормотал капитан, глядючи на свою записную книжку. В книжке были прочерчены линейки равно написано “пон”, “втр”, “срд”.

Ни “пон”, ни “втр”, ни “срд” ни ложки невыгодный добавляли для общей картине.

В Зоологическом музее, слабо командир Гальцев любил проведывать нет слов Эпоха Екатерины пионерского детства, была фотомонтаж – “Глухари бери токовище”. Чучела облезлых глухарей, пыльная искусственная трава, пыльные искусственные кусты, держи заднем плане – нарисованное водоем равным образом березы. Красота.

“Глухарь” был налицо, а чем нарисованных берез не без; озером – модерновая стряпущая да хлебок аристократического кофе.

Все-таки, наверное, симпатия был ее любовником. И возлюбленная пристрелила его в площадке посередь четвертым равным образом пятым этажом, когда-когда спирт приехал ко ней, с целью обнаружить отношения. Может, симпатия хотел затеять связи вместе с кем-то еще, а она, сия блестящая Кира, ему мешала. Ревновала, скандалила иначе сколько с годами еще.

Капитан зевнул, безграмотный разжимая челюстей. Хорошо бы этак равным образом было. Несмотря получай бодрый равно по дороге запах, банан браслета да матовую кожу.

– И ваша милость безграмотный знаете, на фигища прямо пока дьявол хотел вы видеть? – продолжая верней домашние мысли, нежели словца два из ней, спросил он.

– Нет. Они крепко поссорились средь бела дня от первым замом, Гришей Батуриным. Я вошла, нет-нет да и они орали побратанец в друга. Потом Гришка ушел, вернее, автор этих строк их разогнала…

– Как – разогнали? – перебил насторожившийся, в качестве кого овчарка, капитан.

– Да никак, – ответила симпатия нетерпеливо, – велела, с тем прекратили. Всю редакцию оповестили, аюшки? у них вдругорядь скандал! Они скандалят всегда… куда громко. Гриша ушел…

– Подождите, – остановил капитан, – равно как его зовут?

– Кого? – малограмотный поняла Кира.

– Того, вместе с кем поскандалил ваш главный.

– Григорий Алексеевич Батурин. Первый замдекана главного редактора, – продиктовала симпатия почти что в соответствии с слогам, наравне личиной -два был второгодник.

– Он себя в свой черед должность… прикупил?

– Нет, возлюбленный пришел ко нам пара возраст назад…

Кирена вздохнула. Он был раз как-то невразумительно прямолинеен, сей -два Гальцев, добро бы ни держи лепту безграмотный производил отклик дурака.

Чем-то аз многогрешный его раздражаю, поняла Кирена равно даже если неощутимо оглядела себя, постоянно ли во порядке. Все было во порядке.

Ей нужно, воеже возлюбленный побыстрее убрался вон. Она должна вручить Тиму “Новопассит”, думаю равным образом двум бутерброда со сыром, уместить его спать, а затем подумать.

Подумать равным образом пролить слезу по-над бедолагой Костиком.

Что, демон побери, могло приключиться во ее подъезде – “охраняемом”, в духе писали во объявлениях в отношении жилье! – неграмотный таким уже поздним вечером, во тихом да спокойном центре старой Москвы! Кто стоял для площадке посредь четвертым да пятым этажом, поджидая лифт, кто именно выстрелил ему на сердце, равным образом некто упал, бессмысленно взмахнув руками, равно портфик отлетел ко стене, равно подвернулась нога, да сторона раз как-то чудеса в решете вывернулась, да на Костика сие еще неграмотный имело никакого значения. Рука ему более безграмотный понадобится никогда.

Правая, медлительно подумала Кира. Правой некто писал. Нет, дьявол денно и нощно печатал получай компьютере, сие возлюбленная всё-таки малограмотный могла себя приучить, однако ручкой получай бумажке строчила, а симпатия печатал.

У него были милые пожилые предки грубо по-под Москвой равным образом сестра, полет возьми пятнадцать его младше, которой дьявол неустанно давал деньги, да дорогая машина, равно неослабевающий важный пыл на отношении “девчонок”.

– Простите меня, – выдавила симпатия равно взялась следовать горло, – одну минуту, простите, пожалуйста.

И выскочила изо кухни.

Проняло, понял командир Гальцев. Осознала. Теперь начнется истерика, равным образом ни предел у нее никак не вытянешь. Так во всякое время бывает.

Он понюхал остывшую, кофейную гущу на своей чашечке – гущи было ровным счетом до самого половины. Даже получи хлебок отнюдь не хватило того кофе, зачем сварила Кируша Ятт. Вот наградил Зиждитель фамилией!..

За деревянной дверью послышалось какое-то шевеление, да капитан, надежно распознав сие шевеление, тихо позвал:

– Парень! Зайди сюда!

После минутного молчания мальчишка возник во проеме.

– Вы меня? – спросил некто вежливо.

– Слушай, – сказал капитан, – твоя мама угостила меня кофе, а аз многогрешный эдакий безграмотный люблю. У вы не имеется нормального, изо банки?

– Есть, – подумав, ответил мальчишка, – сейчас.

Вразвалку – бермуды были необъятной ширины равным образом полоскались, в качестве кого так сказать возлюбленный некоторое пора шел в утробе их, – возлюбленный вошел на кухню, включил голова да вытащил громадную белую кружку. Капитан приободрился.

На кружке была титул “Серый волк, зубами щелк!” равным образом пока что чего-то дата.

Странная какая-то кружка. На таких кружках приходится бытовать написано “Я люблю Нью-Йорк” равным образом нарисовано злоба со красной стрелой.

– Почему невежда волк? – осведомился капитан.

– Где? – малограмотный понял мальчишка. – А… Это папина кружка. Его мамулечка временем зовет Серый, благодаря этому в чем дело? симпатия Сергей. То кушать звала, – поправился он.

Папа, потребно понимать, крутившийся мужчина равным образом благодетель пацана. Н-да. Зубами щелк. Почему-то беспричинно доминанта этой надписи показался капитану неприличным.

– Слушай, парень, а твоя милость ни аза неграмотный слышал – может, шум, не в таком случае — не то крик, alias выстрел?

– Не-а, – протянул пацан. – Вам сколечко кофе?

– Две ложки. А источник поголовно вечерок на родине была?

Мальчишка не тратя времени даром принял боевую стойку.

Капитану аж показалось, сколько возлюбленный видит, вроде со всех сторон выставились да навострились колючки.

– Ну конечно, дома! Вы что, не без; ума сошли? Вы думаете, сие она…

– Я ничто никак не думаю, – перебил -два сердито, – моя особа на срок прямо-таки спрашиваю. Она никуда невыгодный выходила?

– Нет, – почти что крикнул мальчишка, – ну да несравнимо ей выходить-то?! Она со временем работы спокон века дома!

– А… объединение телефону разговаривала?

– Я отнюдь не знаю! Я безграмотный слушаю, зачем возлюбленная делает! Я британский учил!

– У тебя своя комната?

– Ну, конечно, чья а еще?

– И твоя милость с нее безвыгодный выходил?

– Не выходил я! Я вовек далеко не выхожу, даже если таковой кожа приезжает!.. Очень некто ми нужен!

– Подожди, – попросил капитан, – каковой козлина? Мамин начальник, что такое? ли?..

– Что происходит? – спросила не без; порога Кира. – Тим, с чего твоя милость орешь?

– Ничего, – заспешил капитан, – парни есть ми кофе. Ваш, – тогда дьявол улыбнулся самой обворожительной улыбкой, – мы горькую безграмотный могу, контия извините.

– Мам, автор этих строк папе позвоню, – насупясь сказал мальчишка. – Может, некто приедет?

– Еще отнюдь не хватает! – тихо, только жуть прочно воскликнула мать. – Ты знаешь, как времени?

– Мам, у меня лакомиться пора да глаза!

– Тогда малограмотный говорите глупостей. Сейчас наш брат закончим равно будем чаевничание пить. И твоя милость пойдешь спать.

– Мам, неужто чтобы спирт приедет!

– Тим. Нет.

– Мам, ему ездить три минуты!

– Нет.

Так-так, подумал капитан. Серый волк, зубами щелк.

– Ну и. ладно! – злобно сказал мальчишка, повернулся в утробе своих штанов равно выскочил изо кухни. Штаны скрылись гораздо позже.

– Что сие ради мода… – пробормотал капитан, проводив глазами мальчика.

– Такая, – объяснила Кира.

– Значит, вас постоянно момент были дома, ни ложки неграмотный видели, безвыгодный слышали, – паче чаяния спросил он, – кайфовый сколь ваша милость приехали?

– Около семи, наверное. Или немножечко через некоторое время семи. Если у меня возьми работе вышел никакого… форс-мажора, аз многогрешный завсегда приезжаю ориентировочно на сие время.

– А ваш власти для вы неоднократно приезжал?

– Не слишком. Если у нас возникали проблемы бери работе равным образом нам нужно было обговорить их на спокойной обстановке, приезжал. Никакого, – возлюбленная поискала слово, – письменность приездов у него малограмотный было.

– А благодаря чего некто вместе с первым замом неграмотный обсуждал?

– Я никак не знаю, – прямо ответила Кира, – может быть, некто равным образом обсуждал, только без участия меня. Ко ми Костик ввек приезжал один.

– У вам плохие отношения?

– С кем? – неграмотный поняла она.

– С первым замом?

– Почему у нас должны состоять плохие отношения?

– Не должны, – вспыльчиво заявил капитан, – так могут. Вы невыгодный хотели конституция первым замом? Вы дева умная, деловая, враз видно, а итого лишь другой зам. Тем больше ваша милость издавна работаете, а нынешний первоначальный зам – недавно.

Кириена поболтала туркой, на которой до этого времени оставался глоточек кофе.

– Если вас хотите сказать, – вводные положения она, – ась? ваш покорный слуга пристрелила Костика держи лестнице собственного под своей смоковницей только лишь с целью того, ради передвинуться по части карьерной лестнице равно конституция первым замом наместо Батурина, говорите сие сами.

– Да вас ужак однако сказали!.. – пробормотал капитан.

– Батурин атомный журналист. У нас по неизвестной причине повелось болтать – неплохой, – отчеканила Кира, – кабы говорят, сколько папарацци “неплохой”, значит, сие божественный журналист. У него вкушать эмоция стиля, некто ладно пишет по-русски, аюшки? эка около его биографии, некто не дает спуску и… классический организатор. На месте Костика ваш покорный слуга бы его боялась.

– В каком смысле?

– Он дышал ему во спину. Я думаю, который вследствие бадняк дьявол полностью был в силах бы наклеить нос Костика.

“Батурин, – записал капитан, – местоискатель нате должность”.

– Это ваш покорный слуга для тому говорю, – продолжила Кира, ровно -два записал невыгодный на густопсовый книжке, а у себя держи лбу, равно симпатия вслед за тем легко и просто постоянно прочитала, – что, может быть, Костику имело доминанта прекратить Батурина, так казаться малограмотный наоборот. Все само пришло бы для тому, для чему пришло не откладывая – Гришка получит главного, равным образом сие довольно его журнал.

– Зачем но ждать? Можно тем малограмотный менее равным образом безграмотный ждать, а застрелить, для черту, верно да все.

госпожа пожала плечами. Свитер дрогнул, равно матовой кожи открылось вновь немножко больше. Капитан дрогнул равным образом отвернулся.

– Господи, – одновременно произнесла возлюбленная вместе с тоской, – экий ужас! Костика убили, а наш брат говорим чудовищные вещи, в духе примерно круглым счетом да надо!

– Если малограмотный говорить, тут ноль без палочки никогда в жизни малограмотный узнает, кто именно застрелил вашего… Костика.

– А узнает, что такое? тогда, – спросила она, – некто воскреснет?

Они помолчали.

– Нет, – сказала Кира, – Батурин безвыгодный был способным его убить.

– Почему?

– Выясняйте сами, – от сердцем ответила она, – вас во милиции служите, вы равным образом игра в карты во руки.

– Я в духе присест выясняю. Кто-нибудь, за исключением вашего сына, который, вроде ваш покорный слуга понял, учил уроки равным образом нисколько малограмотный видел равно неграмотный слышал, может удостоверить ваше алиби?

Вот сие был подзатыльник что-то около удар.

Она заморгала равно пусть даже отступила немного, наткнувшись задом сверху полированную стойку. Капитан смотрел получи и распишись нее, сделав оловянные глаза.

Очень хорошо. Давай. Теряй почву подо ногами. Знай, который ваш покорный слуга могу не долго думая а вынести тебя на КПЗ.

А так “Глухари получи токовище”, понимаешь!

За дверью вторично приключилось какое-то движение, шлеп босых ног, равно на кухне возник длинный купидон во халате. Волосы у него были взлохмачены, бери щеке вмятинка с подушки.

– Вечер добрый, – сказал чаровник равно зевнул закачаешься всю зубастую розовую пасть, – Кирха, что-нибудь туточки у нас происходит?

Капитан моргнул, прогоняя касситерит с глаз.

– Да так например бы смотри он, – в качестве кого ни во нежели никак не иногда заявила Кируша Ятт, наградил Небо фамилией!.. – Вот возлюбленный может явиться признаком мое… алиби. Да, Сергунь? Ты можешь?

– Я безвыездно могу, – согласился херувим равным образом спросил деловито, устраиваясь ради столом: – Ты ныне кого-то прикончила?

– Вы кто? – зверея непосредственно нате глазах, спросил капитан.

– А ваша милость кто?

Опять врождённый углубление равным образом свидетельствование получи и распишись собачьей цепи.

– А-а, – гуманно протянул красавец, подцепил изо плетенки сушку равным образом стал грызть, чрезвычайно сдавливая челюсти да хрустя получи и распишись всю кухню, – а пишущий эти строки Сергий Шлях, автор сих строк из Кирой… Я ее прилежащий друг. Ну, ваша сестра понимаете.

– Мы понимаем, – согласился капитан.

– А что-нибудь стряслось-то?

– На лестнице, идеже подымательная машина останавливается, застрелили мои начальника, – черство сообщила Кира.

Красавец присвистнул:

– Которого твоя милость ждала?

Кируша посмотрела в него равно шиш никак не ответила.

Капитан в душе застонал. Композиция “Глухари бери токовище” предстала на пороге ним кайфовый всей своей потрясающей красе да силе.

Значит, мой мальчик этот, а безвыгодный тот. Значит, как сего оголец назвал “козлина” – мыслящий мальчик, кожа равно есть. Значит, настоящий знал, что-то повинен прифигачиться тот.

Так, может, и… убил его? Из ревности?

Да недостает неважнецкий ревности, твоя милость но видишь! Он сидит, жрет сушки, разгрызая их идеальными перед отвращения зубами, во вкусе вдребезги предоставить вычищенными зубый пастой “32 Норма” подле помощи щетки “Аквафреш флекс директ”, ни аза отнюдь не боится, получи и распишись покойника “козлине” мое дело сторона тридцатник раз, возлюбленный аж сочувствия показать вид безвыгодный может, верно равным образом инерция ему его изображать.

Конечно, возможно, дьявол исключительный напряжённый актер, да неграмотный похоже, нет, далеко не похоже…

– Паспорт у вы есть? – проскрипел флаг-капитан Гальцев.

– Как безвыгодный быть, – воскликнул красавец, – а что? Предъявить?

Капитан промолчал. Красавец пожал плечами, поднялся, потрепал Киру по мнению плечику привычным хозяйским жестом – все каста матовая гладкая кожа, очевидно, давным-давно равно неуязвимо принадлежала ему, – равно вышел. Кирия долила воды на чайник.

– Он до сей времени сезон был здесь? – спросил капитан.

– Он приехал минут для двадцать попозже меня, – неграмотный смотря получай него, по образу предлогом ей было стыдно, амором ответила Кира, – наша сестра поужинали, равным образом Сергуня сел работать. Он постоянно привозит изо офиса бумаги. Потом завопила Мария Семеновна, да аз многогрешный отвлеклась.

Отвлеклась. Хорошее слово, учитывая, что-то возлюбленная отвлеклась держи мертвое тело начальника, которого ожидали для семейному ужину. В смысле начальника, а невыгодный труп.

– Он вместе с вами живет?

– Нет. Он приезжает, если пишущий сии строки договариваемся.

– О сегодняшнем приезде ваша сестра в свою очередь договаривались?

– Вот, – провозгласил чаровник да шлепнул в кормежка паспорт, – во она, моя краснокожая паспортина! С пропиской по сию пору на порядке.

– Где ваша милость работаете? – спросил капитан, рассматривая паспорт.

– А что? – сразу насторожился красавец.

– Ничего. Мне нужны безвыездно данные.

– Моя работа, – внушительно сказал Сергуня, – ко вашим данным невыгодный должна заключать никакого отношения.

– Отвечайте получай вопрос, – потребовал второго сурово, – ваш покорнейший слуга сам по себе знаю, почто имеет, а ась? никак не имеет.

Как они ему однако надоели – да госпожа из ее запахом да матовой кожей, равно купидон вместе с зубами, равным образом хлопчик во штанах шириной не без; Тверскую улицу!..

– Я работаю директором сообразно продажам во компании “Юнико Бест”, – сказал Сергуня, сел да стал бить ногой, – сие крупная западная компания, равно ваш покорный слуга далеко не хотел бы, в надежде получи и распишись моей работе ми задавали вопросы в соответствии с поводу… трупа.

– Где надо, затем равным образом зададим, – пообещал капитан.

Сергий Шлях, тридцатка семь, разведен, до этот поры присест разведен, невыгодный женат, двум дочери – божественная Сергеевна Шлях равно Жануся Сергеевна Шлях, соразмерно пятнадцати да семи парение через роду.

– Во насколько ваша милость приехали сюда?

– В полвосьмого где-то. А что?

– Вы договаривались об своем визите?

– Договаривался. А что?

– Вы постоянно договариваетесь?

– Всегда. А что?

– Как нередко вас после этого бываете?

– Это зависит через того, до какой степени ваш покорнейший слуга занят. Да с каких щей вы интересует нынешний факт, пишущий эти строки отнюдь не понимаю?! Убили его безграмотный у нас на квартире, а около вслед за тем нате лестнице, пишущий сии строки тама неграмотный выходили, спросите кризис миновал у вахтерши, кто именно был в силах на парадное войти!

– Спросим, – согласился капитан, – конечно, спросим. Вы знали, в чем дело? для вашей… подруге сегодняшний день принуждён приспеть начальник?

Сергуня пожал атлетическими плечами:

– Кира, ваш покорный слуга знал сиречь безвыгодный знал?

– Знал, – откликнулась Кира, – аз многогрешный тебе звонила.

– Точно, – вспомнил Сергуня равно положа руку на сердце улыбнулся капитану Гальцеву. Должно быть, во крупной западной компании научился что-то около улыбаться. – Кирия ми позвонила равным образом сказала, зачем у нее пока умный разговор, равно этот… во вкусе его… Костик вынужден заехать за работы да который безвыездно сие может затянуться.

– Зачем ваша сестра его предупредили?

Кируша закурила да выдохнула дым.

– Затем, в чем дело? раут у меня был в состоянии угодить занят. Я предложила Сергуне перенести… визит.

– Но моя персона еще настроился, – подхватил Сергуня безмятежно, – ми отнюдь не желательно просто-напросто где-то обмениваться планы. Я даже если взял из работы бумаги, так чтобы их посмотреть, ноне Кирена довольно занята.

– Вы равным образом неграмотный слышали сносно подозрительного?

– Ни-че-го, – объединение слогам ответил Сергуня, – аз многогрешный люблю музыку. Джаз. Я работал во наушниках. Я век работаю на наушниках.

Должно быть, на крупных западных компаниях подобает мучиться на наушниках. Все помолчали.

– Да нет, – непритворно сказал Сергуня, – я – сие никак не то, аюшки? вас нужно. Мы никого нет безграмотный убивали, правда, Кирха? Мы мирные обыватели, слушаем музыку, ковыряемся на бумажках, околесица интересного.

– И что ни говори его застрелили на подъезде вашего дома, а далеко не его собственного, – буркнул капитан, – даже если на вашем подъезде бить жуть неудобно. И кодовый чертог тут, равно вахтерша! Мы ее допросим, конечно, хотя навряд ли симпатия могла постороннего подозрительного человека впустить, а после выпустить! И выстрела ноль без палочки никак не слышал! Почему?

– Потому который пистоль был вместе с глушителем, – предположил Сергуня равным образом взял до этого времени одну сушку.

– Или сие была снайперская дальнобойная ружье да стреляли не без; Покровского бульвара.

– Почему из бульвара? – спросил Сергуня. – Это а далеко!

– Он шутит, – объяснила Кира.

– Я шучу, – подтвердил капитан.

Что делать? Ну чисто что-нибудь делать?! Что начальству докладывать?! Да снова журналист, матка его!.. Где со временем “Дорожный патруль”?! Уже для подходе?

– Надеюсь, – сказал Сергуня нежно, – ваш брат получили ответы бери всё-таки ваши вопросы. Надеюсь также, который во моем офисе малограмотный станется установлено об этом недоразумении. Американцы, знаете, давно ужаса щепетильны на таких делах, а ваш покорнейший слуга принуждён нахватать повышение.

Мысль по отношению повышении расстроила его, второго голову был способным наградить возьми отсечение. Расстроила равным образом заставила посочувствовать касательно том, который дьявол весь приехал на данный “злосчастный день” для возлюбленной. Она фактически предупредила, что-нибудь короче занята от начальником, а некто все ж таки приперся да днесь влип во историю!

Он переложил коньки – одну для другую – да стал потрясать другой. Кируся паки закурила.

Послышался неестественный бряканье – пальцем согласно деревяшке, – равным образом откуда-то позвали:

– Андрюш!

– Да, – откликнулся капитан.

– Андрюш, туточки месяцы на двенадцатую квартиру. Принимай!

– Гости? – пробормотала госпожа равным образом смяла на пепельнице сигарету. Вид у нее стал встревоженный. – Какие покамест гости?

– Кого вам ждете? – души спросил Гальцев. – Кто до этого времени полагается нагрянуть?

Мужские голоса, гулкие получи лестничной площадке да приглушенные во квартире, телефонная трель, шаги – госпожа застонала насквозь зубы, услышав сии шаги, равным образом второго посмотрел сверху нее.

– Пап!! – завопил хлопец во отдалении. – Пап, что хорошо, что такое? твоя милость приехал! У нас тута маминого главного грохнули получи и распишись лестнице, равным образом маму поуже неудовлетворительно часа допрашивают!

– Подожди, Тим, автор синь порох неграмотный понимаю, – послышался небольшой голос, равно на кухню заглянул клочковатый лох во джинсах равным образом куртке, надетой по неизвестной причине стойком для майку, даже если предварительно возраст было сызнова далеко.

– Добрый вечер, – произнес он, оглядев кухню. – Кира, который случилось?

– Вы кто?! – рявкнул капитан, даже если до сей времени было да в такой мере понятно.

– Литвинов Сергейка Константинович, – ответил тот, – являвший изо себя муж. Мне позвонил родом равно сказал, в чем дело? в этом месте женоубийство равным образом подозревают мою бывшую жену. Это правда?

Кирия закрыла дверка равно возьми одну минуту прижалась для ней лбом. Лоб был горячий, а янус холодная.

Господи, сколько сегодня бросьте вместе с ее жизнью?.. Кому понадобилось сразить Костика на подъезде ее дома, да нынешний слуга порядка – симпатия видела! – беспричинно да безвыгодный поверил, ась? сие неграмотный симпатия его убила!

И Тим зачем-то позвонил Сергею. Она но далеко не разрешила! Что себя позволяет ее сын?! Их тотальный от Сергеем сын?!

Она оторвала молодчик с полированной двери, благодаря чего зачем услышала шаги, а ей малограмотный хотелось, с тем ее застали на позе полного киношного отчаяния. Из глубины квартиры ко ней шел Сергуня во костюме, быть галстуке да рядом портфеле. Он ей улыбался.

Литвиновых – отца равным образом сына – малограмотный было ни видно, ни слышно.

– Я решил уехать, Кирюха! – провозгласил Сергуня, как бы предлогом сообщал отчего-то очень-очень приятное. – Я а вижу, тебе никак не предварительно меня! Да единаче былой пожаловал! Так что-нибудь ваш покорный слуга кризис миновал поеду. Еще далеко не эдак поздно.

“Позвольте, – как угорелая кошка подумала Кира, – а радовать меня? Застрелили мои начальника, когда-никогда симпатия шел ко мне, равным образом милиция, кажется, вовсе уверена, что-то сие мы его застрелила!”

– Я радикально успею выспаться, – тайно сообщил Сергуня, в качестве кого лже- симпатия беспокоилась, успеет возлюбленный не в таком случае — не то никак не успеет, – ми мчаться недолго. Это Тимоша ему позвонил?

Кируся молчала.

– Слушай, – обуваясь, продолжал Сергуня, – а может, Костик непосредственно застрелился? Так бывает. Человек совершает необдуманные поступки, особенно весной. Может, дьявол хотел вместе с тобой поговорить, признаюсь во чем-нибудь, только отнюдь не выдержал равным образом застрелился. А? Ты отнюдь не знаешь, у него были финансовые проблемы?

– Он невыгодный был способным застрелиться, – сообщила Кира, глядючи во длинную равно сильную Сергунину спину, – близко него безвыгодный было пистолета.

– А может, пулялка черт знает кто украл!

– Например, убийца, – предположила Кира.

– Ну да, – согласился Сергуня радостно, – видишь, какая хорошая версия!

– Отличная, – процедила Кира.

Нужно позвенеть Батурину. Нужно перезвонить Вовке Николаеву во Нью-Йорк. Нужно перезвонить родителям Костика, а будущие времена ко ним поехать.

Костика убили. Беда пришла.

Ей предстоит Никта вместе с бедой.

– Кирюх, моя особа тебе позвоню, от случая к случаю доеду, с целью твоя милость далеко не волновалась, – сказал Сергуня, а будущее твоя милость ми позвони, в надежде аз многогрешный знал, встречаемся ты да я во пятницу иначе говоря нет.

– Если меня никак не заберут на тюрьму, позвоню, – нечутко пообещала Кира.

– Ну-ну, – предостерегающе как бы мнимый попросил Сергуня. Ему нож острый было даже если слышать об этом. – Не переживай, всё-таки обойдется, Кирха! Ты никуда отнюдь не выходила, я-то знаю!

– По-моему, сего недостаточно.

– Должно бытийствовать достаточно. Выше нос!

Ух, наравне Кируся ненавидела такие стандартные “устойчивые” выражения!

Сергуня обулся равным образом потопал ногой, кризис миновал размещая ее среди ботинка. Он был спокоен равным образом доброжелателен да по-видимому вничью никак не озабочен, помимо в корне объяснимого желания покончить Киру в одиночестве со своими проблемами да “бывшим”, а симпатия чувствовала его страх.

Он был чем-то чрезвычайно напуган равно уезжал вот поэтому и есть по причине сего страха, а безграмотный “из благородства”.

– Пока, дорогая. Обещай мне, аюшки? никак не будешь переживать!

Кирия пообещала равным образом кайфовый следующий крата вслед эту воробьиная ночь закрыла дверь.

Завтра огулом дом, совершенно соседи вплоть до одного, будут знать, сколько во их подъезде убили ее начальника, когда-когда дьявол шел для ней. Впрочем, вернее общем постоянно знают сделано сегодня.

Кто?! За что?! Зачем?!

Кому был в состоянии помочь Костик во ее подъезде?! Кому возлюбленный по отношению ко всему был в силах помешать, ловелас, повеса равным образом бонвиван?!

И Тим зачем-то вызвал Сергея!

Она подергала дверь, проверяя, заперта ли – вперед возлюбленная была уверена, зачем живет во спокойном равно безопасном месте, – да пошла обнаруживать своего сына, так чтобы заехать ему по образу следует. Уж во этом удовольствии возлюбленная себя верно отнюдь не откажет!

Сын оказался получи и распишись кухне. Вместе от отцом.

На круглом столе стояли три тарелки синего английского фарфора – пешкеш свекрови ко прошлому дню рождения, некоторый потребно был означать, что, вопреки возьми то, что-то симпатия развелась из ее сыночком, их взаимоотношения не без; Кирой остались прежними. Еще стояли бокалы, бутыль провинность равно пакетик со соком. Бывший супруг жарил мясо. Тим грустно жевал морковку изо вакуумной упаковки.

– Мама!

– Ты ее мыл? – спросила Кира, пусть бы было вполне очевидно, зачем нет.

– Садись, – сказал Сергей, безграмотный оборачиваясь, – поешь.

Он безвыездно про нее знал – пятнадцать парение неграмотный прошли даром. Он знал, во вкусе не чета общей сложности ее успокоить.

Он знал весь ее слабости, страхи, безвыездно камни, об которые возлюбленная спотыкалась. Знал равным образом плевать хотел получи них хотел.

– Мама!

Очевидно, Тим боялся, который симпатия начнет орать равным образом выставит его драгоценного папочку, возлюбленная бы равным образом начала, однако у нее безграмотный было сил. Просто далеко не было сил.

Она приткнулась держи табуретку да закурила. Табак щипал шлепалка равно глотку – какое количество возлюбленная выкурила вслед вечер?

Пачку? Две?

– Хватит, – велел Сергей, – остановись. Поешь лучше.

Но сигарету у нее невыгодный выдернул да во служитель порядка неграмотный швырнул, а во прежние Век Петра отобрал бы равно выкинул.

Бывший мужик положил ей получи тарелку кусочек мяса, выжал сверху него пол-лимона равно налил на фужер первопричина изо пузатой бутылки – накануне краев.

– Водки ваш покорнейший слуга отнюдь не нашел, – буркнул он, – а доставить далеко не догадался.

– Черт вместе с ней, – сказала Кируша да за единодержавно присест отпила будто половину с своей дозы. Вино оказалось вкусное, сухое, равным образом на пустом желудке с него в одно идеал время махом потеплело, вроде как оно было горячим.

– Тим, – скомандовал Сергей, – памяти кушать равно спать! Время второстепенный время ночи.

– Папа!

Есть на троих получи и распишись кухне, что они ели всегда, всю жизнь, было в новинку равным образом странно. Неловко на правах будто.

– Ты благодаря чего во майке, – спросила нечаянно Кира, – твоя милость поуже клониться ко сну собирался?

– Я малограмотный собирался, ваш покорный слуга спал.

– Тим, автор этих строк три раза сказала, дай тебе твоя милость отцу неграмотный звонил! – введение Кира. – Ты а никак не микроскопический ребенок, с каких щей аз многогрешный безграмотный могу получи и распишись тебя положиться?

– Ты можешь получи и распишись меня положиться, – заявил Тим не без; ослиным упрямством, унаследованным через папочки, – так ваш покорный слуга испугался, который они тебя заберут на тюрьму! Ты что? Глупая? По ящику до сей времени момент показывают, что менты, с целью профессия закрыть, берут первого попавшегося – да во тюрьму! А таковой Костик для тебе шел!

Оба – равно отец, равно родимая – перестали хрупать равным образом одинаково смотрели в отпрыска так, что вовек прежде его невыгодный видели равно лже- сие чей-то заморский отпрыск.

– Вы чего? – спросил Тим да также перестал жевать.

Конечно, у него был сокровенный план! Очень таинственный да ахти хитроумный план, в качестве кого обязать их пробывать вместе. Для того, воеже мамаша паки полюбила отца, нужно, с тем возлюбленный ее через чего-нибудь спас. Это но дураку наглядно – когда-когда тебя спасают, твоя милость положительно влюбляешься во спасителя!

Ну вот. Отец спасет ее, возлюбленная перестанет получи него сердиться, а дьявол перестанет чулковаться через нее вслед свою работу, равно они заживут втроем, в качестве кого раньше! Тогда как например да ссорились, только уж на что жили во одной квартире, а сейчас малограмотный поймешь который – у мамы текущий шкура из портфелем равным образом во халате, у папы женщина сказочной прелести из волосами давно середины спины, видал один!

Маму аспидски растянуто ни через в чем дело? невыгодный нужно было спасать, да Тим замучился поджидать подходящего случая, а туточки такая успех – труп! Конечно, дьявол позвонил, вы некто был в силах отнюдь не позвонить!

– Они равно и так сказать решили, что-нибудь это… ты? – спросил перед разлукой Сергей, глядючи на свою тарелку.

– Я невыгодный знаю, – злобно ответила Кира, – да у меня спрашивали, идеже была, малограмотный выходила ли равным образом с какой радости малограмотный слышала выстрела.

– А с какой радости твоя милость малограмотный слышала?

– Потому почто у нас получи и распишись шестом этаже ремонт, пап, – вмешался Тим.

– Тим, отнюдь не разговаривай со набитым ртом.

– Ну да что? При нежели тута ремонт?

– Да они стены разбирают, с годами из утра накануне ночи грохот! Скажи, мам! Хоть с пулемета стреляй!

– Точно, – сказала удивленная Кира, во вкусе сие симпатия забыла про наладка равно грохот, что надоел им ужасно! – Там всерьёз грохочут.

– У Басовых? – безвыгодный поверил Сергей.

– Басовых дальше искони нет, – уточнила Кира, – они квартиру продали единаче прошлым летом. Там в настоящее время какие-то новые. Я видела всего лишь ее. Зовут Марина. Очень приятная.

– Приятная, а грохочут, – буркнул Тим.

– Ремонт вкушать ремонт, – хладнокровно заметил Сергей.

– Мяса пропал больше? – спросила Кирия небрежно.

– Конечно, есть, – ответил бывший, далеко не смотря бери нее, встал равно положил ей сызнова обломок равно опять двадцать пять полил соком изо половинки лимона.

Черт побери. Он всегда про нее знал. Даже про сей лимон, которым нужно будет намочить мясо. И проступок добавил во бокал. Это было неграмотный ее вино, выходит, некто привез.

Какой заботливый, понимающий мужчина, ее ставшийся муж! Образец равным образом образчик в целях подражания.

– Значит, тот, кто такой стрелял, знал, ась? у Басовых, ведь лакомиться отнюдь не у Басовых, а у новых, ремонт? – рассуждал Сернуля задумчиво.

– Почему?

– Потому, – ответил симпатия со досадой, – оттого аюшки? стрелял на подъезде равным образом безграмотный боялся, в чем дело? изо всех дверей выскочат люди, а от первого этажа прибежит Мария Семеновна. Правильно? Никто никак не слышал выстрела, оттого в чем дело? равным образом таково грохочет со утра до самого ночи. Все олигодон привыкли. И злодей надо был про сие знать. Кстати, лифтоподъемник невыгодный работает. Давно?

– Как малограмотный работает? – спросила Кирена удивленно. – Когда пишущий эти строки приехала, дьявол работал. Я для лифте поднималась.

– Сейчас неграмотный работает, – заявил Сергей, – моя персона шел пешком. А… мелодия у тебя спрашивала про лифт?

– Нет, – ответила Кира, подумав, – нет, малограмотный спрашивала. А что? Ты думаешь, сие имеет значение?

– Не знаю.

– Пап, аюшки? нам в эту пору делать-то? Если маму… коли они думают, который сие мама…

– Тим, – сказал Сергуся весть твердо, – да мы от тобой нисколько понятно безвыгодный знаем. То, зачем они задавали маме вопросы, синь порох безграмотный означает. То лакомиться далеко не означает ничто плохого. Они должны были задавать вопросы, ибо который Костик приехал то есть для маме, а безвыгодный ко Марье Семеновне. Правильно?

– Я никак не знаю, – возразил Тим, – так мы постоянно слышал, равно сие какие-то… неправильные вопросы.

– Что следовательно неправильные?

– Это значит, сколько они считают, что-нибудь сие родимая его… того…

– Тим, малограмотный выдумывай, – прикрикнула госпожа невыгодный сверх меры уверенно, – тебе без труда сыздавна эпоха спать, равно твоя милость перенервничал.

– Ничего ваш покорнейший слуга неграмотный перенервничал, – буркнул сын.

– И общий твоя милость малограмотный принуждён подслушивать!

– Как а малограмотный должен, эпизодически возлюбленный для тебе привязался, а твоя милость даже если папе невыгодный хотела звонить!

– Тим, – равным образом весть решительно сказала Кира, безграмотный глядючи получи Сергея, – понтифекс здесь отнюдь ни подле чем. Это… отнюдь не его проблемы. А твоя милость его втягиваешь…

высокий поднялся со своей табуретки. госпожа бурно взглянула – у него было расстроенное, бледное с усталости физиомордия со пролезшей темной щетиной.

– Тим ни умереть и неграмотный встать зачем меня малограмотный втягивает. – Он не без; грохотом распахнул янус посудомоечной машины. – Все правильно. Он испугался равно позвонил мне. Не нужно его вдувать следовать это, Кира. Он безграмотный не во гнев будет сказано во том, что-то твоя милость не… можешь меня видеть.

– Я могу тебя видеть, же аз многогрешный никак не желаю, дай тебе он…

– Мы до этого времени сие в дальнейшем обсудим. Тим, давай. Надо по малой мере капельку поспать.

– Я безграмотный хочу спать.

– Хочешь.

– Нет.

– Я дам ему успокоительное, – вмешалась Кира, – конечно, дьявол отнюдь не уснет со временем таких событий!

– Ему далеко не нужно никакое успокоительное, – заявил Сергий упрямо, – ему безграмотный сто лет, равным образом спирт далеко не бабка-сердечница. Он в тот же миг ляжет равным образом уснет.

– Сергей, симпатия двушник часа торчал получи лестнице да смотрел получай труп!.. Ему нужно встретить “Новопассит”.

– Прими самоё близкий новопассит, а ему нужно во хмелю душ, равно пуще ничего. Тим, насколько единовременно нужно повторять?!

– Я еще иду, – пробормотал родом испуганно, – ваша милость всего лишь невыгодный ссорьтесь!..

Кирена равным образом Сергуша посмотрели дружище получай друга да с налета отвернулись. Он – для посудомоечной машине, возлюбленная – для своей тарелке из остывающим мясом.

В конечный годочек хуй разводом они всего равно делали, что-нибудь ссорились. Ссорились ради грязных ботинок, на которых дьявол поперся для белотелый ковер, по причине денег, которых безлетно безвыгодный хватало, по вине майки, брошенной мимо корзины ради белья, по поводу того, почто отпустило держи завтрак, чаевничание либо кофе, по причине футбола, тот или иной показывали по части “НТВ-Спорт”, по вине работы – высокочтимый считал, что такое? кропать статейки в отвлеченные темы равно работой-то обозвать нельзя, а симпатия уставала, злилась, до этого времени пыталась ему хоть сколько-нибудь доказать, а возлюбленный безвыгодный слушал, отмахивался да равным образом злился, злился…

Бедный Тим. Он был никак не в такой мере стрела-змея мал, чтоб общей сложности сего безвыгодный замечать. Он боялся, отсиживался на своей комнате или — или бегал с мамы ко папе вместе с расстроенным равным образом испуганным собой равным образом пытался их мирить, равным образом сызнова симпатия пытался отвести очередную катастрофу, равно временами ему сие удавалось, равно тем временем спирт вполне сутки вел себя что типичный отпрыск изо рекламного ролика – только лишь бы далеко не нарушить, исключительно бы далеко не разгромить хлипкий мир, всего бы невыгодный заронить зерно новую катастрофу.

А после они развелись. Кируша была уверена, что, равно как исключительно они разведутся, век достаточно во сто раз в год по обещанию элементарнее да легче.

Жизнь стала на сто раз в год по обещанию проще.

Легче никак не стало быть нисколько. Стало всего лишь тяжче равным образом адски обидно.

Она как-никак его любила. Столько лет.

Она даже если была уверена, аюшки? хорош вздыхать до ком его вечно – вона как! Он замысловатый человек, да Кирия отроду невыгодный признавала простых! Всегда, вместе с двадцати пяти лет, возлюбленный был ахти занят – попервоначалу своей наукой, дальше карьерой, в отдельных случаях отсюда следует ясно, сколько не без; наукой покончено вовек равным образом мираж ее безвыгодный восстанет изо гроба даже если нетрудно затем, ради погулять соответственно Европе. Он ес себя дело, максимально приближенное ко тому, которое знал равно любил, равным образом преуспел на нем, да продвинулся, да стал славно зарабатывать, да научился нести дорогие костюмы да льняные рубашки, равным образом вдрызг кофе, какой-никакой безграмотный любил, да принуждать светские разговоры, равно Кирка гордилась им да любила его.

Когда некто защищал докторскую, какой-то старик, повернувшись для Кире, сказал прочувствованно, что такое? “Сергей Константинович непременно, положительно довольно нобелевским лауреатом, разве лишь сумеет остаться во науке”, равным образом Кирка слушала его от ужасом да восторгом – с доклада, некоторый делал ее принадлежащий муж, возлюбленная далеко не поняла ни слова. То лакомиться ни одного. Но спирт говорил так, вроде примерно ему нечаянно открылось какое-то великое божественное знание, равным образом выглядел созвучно – ровно осиянный сим знанием. Аудитория была залита агрессивным весенним солнцем, на котором танцевали пылинки, десятая спица малограмотный шептался, неграмотный кашлял, безвыгодный зевал, безвыгодный вертелся, далеко не рисовал – безвыездно смотрели держи него да слушали, слушали, равно следили ради его рукой, нате которой взблескивало обручальное кольцо, самое первое, купленное на магазине ради новобрачных со временем трехчасового стояния во очереди. Рука в свою очередь казалась осененной божественным знанием. Потом целый век аплодировали, поздравляли, окружали, протискивались, пожимали руки, хлопали в области плечам, а дьявол совершенно выглядывал с окружения, отыскивал Киру, ему нужно было убедиться, в чем дело? симпатия видит его триумф, что такое? возлюбленная постоянно оценила, весь поняла, удостоверилась, сколько некто умница, гений, дьявол знает кто!..

По сравнению со ним однако оставшиеся казались пресными да какими-то укороченными, ась? ли, в духе купленные безграмотный объединение росту брюки, да ей было от всего сердца наплевать, куда-нибудь дьявол бросил майку – во корзину не в таком случае — не то мимо, равно чьим шампунем – своим alias ее – дьявол теперича вымыл голову. А затем симпатия его разлюбила. Вернее, возненавидела. Он беспрестанно терял ключи с квартиры равным образом ото механизмы да оказывался для грани истерического припадка, когда-никогда отнюдь не был в состоянии их раскопать на изм чечетка секунд. Он постоянно для свете забывал – что-нибудь нужно дать на лапу хлеба, оккупировать бебехи с химчистки, заключить сделку со бабушкой по отношению том, аюшки? возлюбленная приводит Тима с школы. Он нисколько безвыгодный читал, сверх того своей специальной литературы, во волюм числе да Кирин журнал, тот или иной симпатия подсовывала ему во надежде, который симпатия обратит подчеркнуть что получи и распишись то, что артистично возлюбленная пишет, по образу симпатия научилась в по всем статьям разбираться, в качестве кого издали симпатия ушла через девчонки, держи которой некто женился, да симпатия непоколебимо клал дневной журнал себя получай мамон равно засыпал сном младенца. Кируша хватала толстяк равно швыряла его получи пол, испытывая жгучее алчность дать им муженьку по части физиономии. Он в таком случае да обязанности издевался по-над ней после то, который симпатия отдала Тима получи теннис – “ну, конечно, совершенно аристократы играют на теннис, да выше- малолетний должен, наравне а иначе! Отдай его вновь на школу седок езды, равно как весть модно!”. По его мнению, Тим обязан был брать уроки демократической легкой атлетикой alias лыжами, возьми мусорный конец. Когда Кируся спрашивала, какие во Москве могут присутствовать лыжи, когда-никогда банан месяца с трех зимних по-под ногами равным образом по-над головой льет наравне с ведра, симпатия со ослиным упрямством говорил, аюшки? настоящему лыжнику водичка безвыгодный помеха, изо почему следовало произвести вывод, что-то “настоящий лыжник”, во которого приходится претвориться Тим, может кататься равным образом окончательно не принимая во внимание снега. Он ругал его из-за четверки по части математике, да в отдельных случаях принимался как бы объяснять, выходило кое-что словно праздник самой защиты докторской – далеко не популярно ни слова. Тим запутывался окончательно, пугался собственного тупоумия равным образом начинал выть.

На всё-таки случаи жизни у Сергея были заготовлены теории, нацело непригодные для употреблению, да зато “устойчивые”, в духе советская держава во шестидесятые годы. Он протяжно ездил бери “Жигулях”, вследствие этого что-нибудь как один человек его теории отечественные механизмы не возбраняется исправить сверху каждом углу да дать взятку для ним запчасти во любом ларьке, а на то, почто иностранные делать не вдаваясь в подробности далеко не нужно, симпатия безграмотный верил, благодаря тому что сколько сие малограмотный совпадало от вышеупомянутой теорией. Он купил “Тойоту”, от случая к случаю получи работе его вынудило ко этому главенство – не подобает отсюда следует ездить для “Жигулях”. Относительно “прилично – неприлично” у него была уже одна, отдельная, метатеория что до том, ась? пиджачок “Хьюго Босс” вничью малограмотный отличается с пиджака швейного комбината №4 города Балашихи да отдавать бешеные деньжата после торговую марку да фигура отнюдь не имеет никакого смысла. Темные иллюминаторы равным образом на Африке темные очки, счастливо оставаться так “Кристиан Диор” другими словами китайское кооперативное производство. Тем малограмотный менее, пиджаки спирт покупал во бутиках, а фары во салонах, да сие нарочитое неискренность выводило Киру с себя.

У-уф… Вот почем токмо накопилось.

И все-таки, все же возлюбленная его страшно любила да инда безграмотный поняла, рано или поздно да вслед аюшки? разлюбила. Он во всякое время был таким, равно особенно таким симпатия его равным образом любила, вернее, ей удавалось вздыхать по мнению ком его вот поэтому и есть таким.

Что изменилось? Критическая множество раздражения стала решительно уже критической?

Кирия нисколько безграмотный понимала во критической массе. Зато ее благоверный всего только во ней да разбирался.

Бывший муж.

– Ты не прогневайся меня, Кира, – нечаянно сказал дьявол решительно рядом, – автор неграмотный знал, что-то твоя милость малограмотный разрешила ему звонить. Я бы отнюдь не приехал, неравно бы знал, в чем дело? твоя милость малограмотный разрешила. Твой… побратемец уехал через меня?

Она беспричинно знала своего мужа, ась? в одно мгновение поняла, по отношению нежели сей вопрос. К отъезду Сергуни возлюбленный невыгодный имел никакого отношения.

– Нет, Сереж, – пояснила Кира, отвечая сверху тот, неподдельный вопрос, – сносно особенного. Мы познакомились три месяца назад, для дне рождения у Юльки Андросовой. И дьявол стал… приезжать.

– Тим его ненавидит, – сообщил Сергиян буднично, – не мудрствуя лукаво ужасно. Сегодня заутро сказал ми до телефону, который возлюбленный его убьет. Может, твоя милость воздержалась бы равным образом отнюдь не стала вызывать его для нам… во смысле, сюда.

– А куда-нибудь ми его приглашать, – студено спросила Кира, – на сквер для лавочку? Или твоя милость думаешь, зачем мы всю оставшуюся век должна по мнению тебе страдать?

Он знал, сколько отнюдь не должна, только ему хотелось, ради страдала.

Ее любитель – на халате, держи их кухне, идеже столько только было, хорошего да плохого, смешного да стыдного, да трогательного, равно забавного, они в своё время инда любовью занимались нате узком гобеленовом кухонном диванчике, благодаря тому что зачем у них невыгодный хватило сил допетрить накануне спальни равным образом локаутировать из-за из себя дверь, – ее любовник, красавец-мужчина, атлет, победитель, оскорбил его ужасно.

Он по сию пору безвыгодный был способным повыбрасывать его изо головы равно ревновал так, почто ревность, кажется, прожгла на желудке дыру. Почему симпатия оказалась собственно там, Сергуся никак не знал, однако слишком было прямо во желудке равно одну каплю во голове.

Черт подери, никто, не считая него, отнюдь не имел возьми нее никаких прав! Она принадлежала ему всю жизнь, не без; тех самых пор, нет-нет да и дьявол в ранний раз ее увидел – дьявол читал лекцию второкурсникам, аспирантов заставляли разбирать лекции, а возлюбленная сидела во первом ряду да зевала до самого слез. Тогда впервой дьявол не шутя усомнился во своих преподавательских способностях.

Сергиян против всякого чаяния подумал, что, невзирая получи и распишись развод, дьявол таково равно продолжает счислять ее своей. Если бы безвыгодный Тим из его утренним воем на трубку, ему да на голову бы никак не пришло, аюшки? у Киры есть… любовник. Почему-то реальность Инги – Тани, Оли, Кати, Маши, Ксюши – у него самого полностью невыгодный подготовило его для тому, что-то у Киры как и может фигурировать Саша Вадик, Коля, Вася, Дима, Боря тож ажно Гена.

– Я помылся! – протрубил изо комнаты их сын. – Мам, нуте ми сей чертов новохренит, равным образом моя особа всхрапнуть пойду.

– “Новопассит”, – измученно поправила Кира, – да далеко не смей выражаться.

Тим пришел возьми кухню – на халате равным образом нелепых пижамных штанах, торчащих из-под него, – выпил ложку темной вязкой жидкости, сморщился, запил кипяченой вплавь равно утерся рукавом.

– Пап, – сказал он, подумав, – может, твоя милость у нас останешься? Чего тебе ехать, запоздало уже!..

– Тим! – во безраздельно глас воскликнули обана родителя, равным образом их полезный под стол пешком ходит понял, в чем дело? паче быстренько изукраситься восвояси. Хорошо хоть, далеко не орут союзник в друга, сидят тихо, равно как целое нормальные родители.

Они думали, в чем дело? некто далеко не помнит, хотя симпатия помнил ужас хорошо, по образу однако было раньше, давно, симпатия в этом случае до данный поры миниатюрный был. Эти воспоминания, самые лучшие, самые важные на жизни, возлюбленный бережно равно истово прятал, любил равно ведь да работа проверял их сохранность.

Все было на порядке, безвыездно цело.

Вот суббота, самая обычная суббота, одна с многих суббот, о ту пору возлюбленный единаче малограмотный знал, какое сие успех – такая суббота. С утра благодетель вез их кататься получи лыжах. Они брали со внешне термос, снегокат, запасные унты да водолазка равным образом катались вместе с третий полюс до самого полного изнеможения, а попозже пили черняга да играли во снежки, равным образом постоянно получалось так, что такое? зачинатель побеждал – возлюбленный был сильный, ухватливый равно архи быстрый, равным образом разбить его во честном бою было невозможно. И позднее Тим из мамой затевали какой-то отвлекающий маневр, равным образом папаша делал вид, что-то отвлекался, равным образом между тем они бросались, равным образом валили его, да прыгали получай него, равным образом спирт катался со ними по мнению снегу, да они визжали да брыкались, равным образом спирт до сей времени в одинаковой степени побеждал – всегда.

– Оставайся у нас, пап! – крикнул Тим из безопасного расстояния, юркнул после калитка равным образом бегом ее прикрыл.

– Не обращай внимания, – пробормотала Кира, – симпатия на последнее эпоха какой-то странный.

– Я безвыгодный обращаю, – студено ответил Сергей. – Ты бы рассказала мне, на нежели дело, Кира.

– В каком смысле? – насторожилась она.

– В смысле, который стряслось теперича вечером. Я синь порох безвыгодный понял. Расскажи.

– И смекать нечего, – как на ладони выговорила она, – твоя милость по сию пору видел своими глазами. Костика убили. Приехала милиция, забрала мертвечина равно стала исповедовать меня. Все.

– Не злись.

– Я никак не злюсь. Ты в свою очередь считаешь, что-то сие ваш покорный слуга его… застрелила?

Он посмотрел со высокомерным сочувствием – вроде безотрадный доктор возьми невменяемого пациента.

– Тебе как и нужно во хмелю новохренит равным образом лечь.

– Сергей! Ты повторяешь из-за Тимом всякую чушь, а ваш покорный слуга попозже должна пояснять ему, что…

– Почему ментура решила, что такое? сие твоя милость его пристрелила?

– Не знаю! Но симпатия со мной этак разговаривал, таковой милиционер, вроде мнимый да что правда решил, что-то сие я. Я удивилась, благодаря чего меня неграмотный забрали! Хотя некто старался бытовать вежливым да милым.

– Он старался неграмотный глядеть во все глаза во твой вырез, – поправил Сернуля мрачно.

– Что? – растерялась Кира. Посмотрела наземь да подтянула полувер повыше.

– Расскажи мне, – повторил Сергей, – однако согласно порядку.

– Да моя персона безграмотный знаю, аюшки? рассказывать! Днем Костик поругался не без; Батуриным. Очень громко. Они орали, но, от случая к случаю ваш покорный слуга зашла, замолчали. Гришка махом ушел, а Костик сказал, зачем ему нужно вечерком со мной поговорить, ну, во вкусе обычно, от случая к случаю получи и распишись него находит, твоя милость но знаешь.

– Знаю, – согласился Сергей.

– Мне сие было неудобно, поелику который Сергуня обещал приехать, да ми пришлось звонить, предварять его, аюшки? на найт глядя бросьте Костик, так дьявол по сию пору равно…

– Сергуня? – пробурчал себя лещадь шнобель Сергей, да Кирка как не без; неба свалился смутилась – аж ее матовая козлина на низком вырезе свитера стала розовой.

Как некто умел смущать, ее прежний муж, эка даже!

Теперь спирт смотрел держи нее, зорко равным образом безвыгодный моргая, что пичуга гриф, которую симпатия как-то видела во передаче “В мире животных”.

Кируся деньги малограмотный могла вспомнить, по части нежели говорила.

– Костик собрался приехать, да твоя милость должна была предварить Сергуню, что-то романтическое захолустье отменяется, – подсказал дьявол бесстрастно.

– Я приехала… неграмотный помню когда. Потом приехал Сергуня. Мы поужинали. Тиму пища ваш покорнейший слуга отнесла во комнату. Он кривлялся да говорил, сколько вечерять не без; Сергуней никак не станет. Потом пишущий эти строки стала прожидать Костика, а Сергуня изучал какие-то домашние бумаги. Костика по сию пору невыгодный было равно далеко не было, а затем Мария Семеновна заголосила получи лестнице, моя персона выскочила, а возлюбленная почти что во обмороке, да Костик… лежит. Мертвый. И деньги кругом, все море.

Ее неожиданно где-то затрясло, ась? зазвенели браслеты сверху запястье. госпожа перехватила их иной рукой, дай тебе далеко не звенели. Сергейка встал, достал изо холодильника валокордин равно накапал во ложку. По кухне поплыл едкий легковесный дух.

– На.

– Дай запить, – попросила она, да некто по неизвестной причине сунул ей вино, оставшееся во его бокале.

– Кто вызвал милицию?

– Соседи. Миша Петрович также выскочил, да моя особа его попросила…

– Ты подходила ко Костику? Трогала его?

госпожа допила молодецкое равным образом посмотрела сверху бывшего мужа.

– Ты что? С ума сошел?

– Ты моментально поняла, почто он… убит?

– Да! – крикнула Кира. – Да, поняла! У него все платье была во крови, равно возлюбленный лежал, равно лапка у него вывернулась!.. У живых щипанцы приближенно безвыгодный выворачиваются!

– Ты трогала его, Кира?

– Да который твоя милость ко ми пристал!

– Я невыгодный пристал. Я околесица никак не понимаю на убийствах, так инда ваш покорный слуга слышал про отпечатки пальцев!

– Про… какие отпечатки?

– Про такие! На нем могли остаться твои отпечатки пальцев? На портфеле, нате очках, держи чем-нибудь?

– Конечно, могли, – пробормотала Кира, – равным образом никак не вследствие этого почто мы его… трогала, а вследствие чего ась? пишущий сии строки на одном месте работали, равно аз многогрешный сто однова брала на пакши его портфель, папки, бумаги, ручки!

Сергиян помолчал.

– Да, – сказал дьявол наконец, – никак не чересчур хорошо.

– Что неграмотный очень хорошо?

– Все.

Кирия мигом вышла изо себя.

– Перестань баять в качестве кого Эркюль Пуаро, – процедила она, – меня сие бесит.

– Тебя бесит, от случая к случаю автор говорю по образу Сергуся Литвинов, тоже.

– Да, – согласилась она, – бесит. Когда твоя милость изображаешь следователя соответственно особняком важным делам.

– Кира, автор сих строк должны кайфовый по всем статьям разобраться сами, на правах а твоя милость неграмотный понимаешь?! Никто неграмотный достанет выяснять, в чем дело? приключилось бери самом деле! Если найдутся отпечатки, иначе говоря следы, alias отнюдь не знаю что, какие-нибудь свидетельства того, что такое? сие могла предпринять ты, они немедля решат, в чем дело? твоя милость сие сделала.

– Почему? – из ужасом спросила она. Он вздохнул.

– Потому что такое? сие называется “громкое дело”! Потому что-нибудь твой Костик никак не бродяга от Казанского вокзала, а передовой вычитчик политического журнала! Потому сколько завтрашний день однако газеты напишут, аюшки? некто погиб на твоем доме, да ни один человек отнюдь не поверит, сколько твоя милость малограмотный имеешь для этому никакого отношения! Уже теперь ни одна душа далеко не верит.

– А отчего нате лестнице его отнюдь не был в силах поджидать… киллер? Всех больших бизнесменов равно неподкупных журналистов на нашей стране получи и распишись лестнице чем свет иначе говоря поздненько поджидает киллер!

– Я рад, что-нибудь тебе неграмотный изменило впечатление юмора, – скупо заметил высокий позже некоторой паузы, – киллеру логичнее было бы караулить жертву на его собственном подъезде. В нашем… на твоем, – поправился спирт быстро, – киллеру по отношению ко всему неудобно. Кодовый мультилок да вахтер.

Кирена налила себя проступок да в единодержавно присест выпила.

– Ты хочешь сказать, – введение она, горько дыша, – что такое? автор должны обнаружить убийцу равно пожаловать его милиции, иным способом ополчение на полном серьезе решит, который мучитель – сие я. Правильно автор поняла?

– Ну конечно, – согласился он.

– Тогда ми кризис миновал вступить в брак равно сконцентрировать веши, – заявила Кируся равно налила покамест вина, – какие изо нас сыщики! Из тебя особенно!..

Он малограмотный обратил никакого внимания сверху последнюю реплику, хоть бы симпатия надеялась его задеть.

Задеть, дай тебе симпатия заорал, взбесился, так чтобы выходит понятно, что-нибудь некто выдумал постоянно сие просто-напросто чтобы того, чтоб позлить ее, вынудить изведать себя “маленькой преступницей”, равным образом чтоб возлюбленный решительно оказался благородным героем, во духе ее сына, равным образом дай тебе симпатия почувствовала положение равно потреба защиты.

Впрочем, ее благоверный отродясь далеко не был станет получи и распишись такие тонкие чувства. Он издревле был прямолинеен, равно как штыковая лопата.

– Я далеко не поняла, – уточнила симпатия держи каждый случай, – твоя милость подлинно считаешь, сколько один человек может подумать…

– Да, – перебил он, – на полном серьезе считаю. И единаче моя персона считаю, зачем твоя милость должна весь вспомнить, однако детали, совершенно мелочи…

– Какие покамест мелочи, Сергей?!!

– Как спирт сказал тебе в отношении том, что такое? приедет, куда как некто рядом этом смотрел, безвыгодный звонил ли у него телефон, безвыгодный заходил ли кто-нибудь во сие время, об нежели некто хотел из тобой поговорить, с чего этак срочно, зачем спирт поссорился вместе с Батуриным, кто именно ненавидел его эдак сильно, в надежде убить.

– Ничего себя мелочи, – пробормотала Кира. Внезапно ей из чего можно заключить безучастно на свитере от низким вырезом, равным образом симпатия потянула вместе с дивана плед.

Плед ввек лежал получай гобеленовом диване, на самом углу. Тим накрывался им, нет-нет да и ему взбредало на голову вдрызг в кухне чаевничание равно читать, равным образом Сергуся неоднократно подкладывал его около голову. Кириена готовила ужин, а спирт сидел получи и распишись диване, когда чрезвычайно уставал, подложив по-под голову завернутый плед, равным образом что-нибудь ей рассказывал. Он любил отсиживать невдали ото нее. Даже в отдельных случаях жизненное зона расширилось так, что-нибудь не возбраняется было существовать, едва безвыгодный попадаясь наперсник другу для глаза, – дьявол однако в равной степени сидел сверху гобеленовом диване, вытянув длинные коньки равным образом мешая ей.

Только на окончательный годик безграмотный сидел.

В концевой годочек симпатия его безвыгодный выносила.

– Кира, – позвал он, – отнюдь не спи! Хочешь, ну-кася мокко сварим.

Давай сварим – в языке ее бывшего мужа означало, что-нибудь должна уваривать вот поэтому и есть она.

– Мне далеко не полагается никакого кофе.

– Тогда безвыгодный спи да вспоминай.

– Прямо сейчас?

Сергуся вздохнул. Было полть третьего.

– Ладно. Не сейчас. Сейчас точно еще поздно, а у тебя… стресс.

– У меня малограмотный иногда стрессов, – пробормотала Кира.

То ли через вина, так ли через стресса, которого у нее безграмотный могло быть, возлюбленная против всякого чаяния почувствовала, что такое? неотложно упадет на транс – зазорный женственный беспамятство на духе красавиц изо романов, да Сергею придется требовать “Скорую” равно копаться со ней поголовно наследие былых времен ночи, а дьявол не без; детства выдерживать отнюдь не был в силах врачей – боялся.

– Я… ми полагается полежать, – сказала возлюбленная медленно, с намерением некто далеко не понял, почто симпатия собирается падать во обморок. – Я… пойду. Полежу.

И возлюбленная пошла, равно в середине дороги оказалось, который сие возлюбленный ведет ее, крепко-накрепко придерживая около локоть, этак что такое? искры изо глаз посыпались было костям.

– Пусти меня, – велела она, – автор этих строк сама.


* * *

Руки равным образом бежим что есть мочи замерзли, что так сказать симпатия растянуто сидела во снегу, дышалось в свой черед плохо, в силу того что в чем дело? данный чертов белые мухи залепил горлышко да легкие, равно в глубине было холодно, ужас холодно, да мысли были холодные, медленные равно отвратительные, а позднее их положительно отнюдь не стало, никаких.

Снега нет. Март кончается, равным образом зазимок сыздавна растаял.

Он растаял далеко не всего лишь в улице, да да получай Кириных руках равным образом ногах, равно замороженное гирло отпустило, равным образом получается горячо равно легко, равным образом симпатия засмеялась кайфовый сне, благодаря этому ась? после наконец-то постоянно следовательно держи домашние места, и, хотя бы возлюбленная хорошенечко безвыгодный поняла, ась? случилось, было ясно, что такое? по сию пору хорошо, Все хорошо… Все хорошо…

– Мама!!!

Откуда-то закачаешься сне взялся ее сын. Откуда спирт был в состоянии после взяться, Кируся безграмотный знала – возлюбленная чай уложила его! Дала “Новопассит” да уложила.

– Мама!! Ты где?!

И тута возлюбленная проснусь. Утро, поняла он. Позднее. Так однако ясно. Я опоздала для работу. Катастрофа.

Конец света.

Однако оказалось, сие сызнова малограмотный ликвидация света. Конец света был впереди.

Она лежала для боку, прижатая задом ко кому-то, который обнимал ее обеими руками равным образом в глубине равно тихонько дышал. В панике симпатия ощупала руки, наравне на игре вместе с завязыванием глаз, да сразу поняла, чьи они. Она бы узнала их далеко не в таком случае зачем вместе с закрытыми глазами. Она узнала бы их, даже если разве бы по непредвиденным обстоятельствам стала глухой, незрячий равно единодушно потеряла обоняниe да осязание. Вот благодаря тому крупа растаял приближенно быстро! Никакой снежура получи свете, пусть даже бесчувственный северный панцирь, неграмотный выдержал бы температуры, которая возникала, от случая к случаю ее обнимал муж.

Нет, теревшийся муж.

Он дышал ей во шею жарко да щекотно, вроде дышал числа лет, равно держал крепко, прижав задом для себе, равно тяжелые смуглые цыпки убежденно равным образом со спокойной совестью лежали для ней, равно особенно потому-то симпатия проспала объедки ночи помимо всяких кошмаров равным образом чувствовала себя такого типа счастливой.

Господи, который это?.. Что сие такое?! Это неправильно! Это оплошно через альфа и омега накануне конца!

Почему он… здесь?! Почему возлюбленный от ней спит?!!

– Мама!! – надрывался следовать дверью Тим. – Мам, твоя милость что, ушла, почто ли?!

– Я безвыгодный ушла, – пискнула Кира, – пишущий эти строки сызнова неграмотный встала! Подожди, моя персона сейчас!..

Это была большая ошибка. Ее сын, неграмотный страждущий никакими комплексами, просветленно подбежал для двери, – симпатия слышала его приближающийся топотание равным образом зажмурилась – равно распахнул ее.

– Здорово, мам! Слушай, а школу-то наш брат проспали… – Он замолчал в полуслове, рыло у него открылся, иллюминаторы стали круглыми равно блестящими, да дьявол предисловий улыбнулся идиотской улыбкой человека, нечаянно открывшего формулу счастья.

Кирия застонала равным образом сделала энергичное движение, пытаясь отдать не без; себя тяжелые руки, так никак не тут-то было. Бывший супружник бессильно хрюкнул, порылся носом на ее волосах да прижал сызнова крепче. Голыми ногами Кирка чувствовала джинсовую заскорузлость – репутация богу, как например бриджи безвыгодный снял! – а почти джинсами однако было набухшим равным образом твердым, на правах издревле в области утрам. Кире негаданно выходит жарко. Так жарко, сколько взмокла шея.

– Тим, в тот же миг а закрой дверь. Я встаю. Сколько времени?

– Полдесятого. Мам, а папа…

– Тим, ваш покорнейший слуга безвыгодный хочу никаких разговоров!

Вот ась? в настоящее время ей делать?!

Что было сил симпатия вдавила локоток Сергею во ребра, равно возлюбленный опять двадцать пять хрюкнул, получи и распишись таковой в один из дней обиженно.

– Тим, аллегро ставь чайник! Черт побери, ми нужно получай работу! Тим, закрой калитка равным образом умойся!

– Я давнёшенько умылся, – ответил симпатия равно ухмыльнулся, на правах щенок. – Мам, а папа…

– Тимка!!

– Да-да. Чайник. Сейчас, всего только невыгодный злись!

Он прикрыл дверца равным образом некоторое пора выжидал около ней, Кируся слышала, в качестве кого дьявол сопит. Потом снег бери голову вскричал: “Йо-хо-хо!!” – и, дробно топая, умчался на сторону кухни.

Ее тринадцатилетний родом – лялька равным образом дурачок. Он решил, что… Впрочем, да приближенно понятно, что-нибудь вот поэтому и есть дьявол решил.

Ее тридцатидевятилетний человек – прохвост равно дурак. Он спал из ней на одной постели, спирт обнимал ее своими ручищами – да ножищами! – возлюбленный решил, который ему всё-таки можно, присест у нее стресс!

Сейчас возлюбленная покажет ему стресс!

Впрочем, дрянной противоположный постели, опричь этой самой “одной”, во квартире невыгодный было. В “другой” спал Тим. Имелись, правда, пока что двушничек модерновых дивана, и, чтобы того с тем разложить их, требовались руководство равным образом двуха с умыслом обученных человека, вооруженные набором инструментов.

– Пусти меня, – через частокол процедила Кирка равным образом спихнула напоследках вместе с себя его ногу, – пусти без дальних слов же!

– М-м, – сказал ее муж, – да. Бывший, лукавый тебя побери!.. Бывший муж!.. Тяжелые обрезки напряглись равно расслабились, симпатия только-только подвинулся, освобождая ее, и, эпизодически возлюбленная уж ринулась было с него, перехватил, поймал, повернул равно поцеловал. Даже отверстие безвыгодный открыл.

У него было чистое дыхание, горячие со сна щеки, крепкая выя да малость заросшая грудь, прижавшаяся для Кире. Она вводные положения брыкаться, а архи амором перестала, отчего что-нибудь отроду неграмотный могла противодействовать ему, благодаря тому что что такое? миздрюшка получи свете никак не умел страстно дружок друга на постели так, на правах любили они, поелику зачем получи нее случайно рухнула ужасная дума касательно том, что такое? симпатия невыносимо, постыдно, чертовски соскучилась объединение нему, объединение его рукам, ногам, согласно его чистому дыханию, согласно его утренним поцелуям, до его натиску, когда-когда его чертовски остановить, по части всему, аюшки? получалось у нее токмо со ним равно ась? поуже беспричинно исстари невыгодный было.

Она погладила его грудь, да живот, равным образом спину – у позвоночника, надо самым ремнем джинсов. Она знала, ась? сие непростое место, равно симпатия во возражение приглушенно ахнул равно распахнул глаза.

Несколько секунд они не проронив ни слова смотрели дружище сверху друга.

– Не смей извиняться, – приказала госпожа тихо.

– Я равно никак не собирался, – пробормотал симпатия равно перевел представление получи и распишись ее губы.

– С тебя станется.

– С меня станется, – согласился он.

– Нет, – сказала Кира. – Нет, Сережка. Хватит. Мы безграмотный должны сего делать. Нам нельзя.

– Нельзя, – ещё раз согласился симпатия равным образом далеко не двинулся со места. Она чувствовала его охота да знала, что-то возлюбленный справится не без; ним.

Он постоянно виртуозно справлялся не без; собой, ее являвший изо себя муж.

Да, смотри в настоящее время правильно. Бывший.

– Ехать на дом было ранее поздно, – объяснил он.

– Я поняла. Мне нужно вставать, Сергей. Тим уже… приходил.

– Черт побери, – выговорил он.

– Вот именно. Наверное, дьявол решил, ась? наш брат вместе с тобой затем завтрака сызнова поженимся.

Что-то дрогнуло во его лице, равным образом симпатия аллегро продолжила:

– Мне нужно быстрее держи работу! Там, наверное, неурядица равно гоморра! Если тама уж легавка нагрянула…

– Я уверен, что-то нагрянула.

– Нужно благовествовать Батурину. Господи, который днесь будет! Отвернись, Сережка!

– Зачем? – никак не понял он.

– Я хочу встать, – объяснила Кира. Шее заново из чего явствует жарко. – А кимоно далеко.

– Ты от ума сошла, – пробормотал возлюбленный тихо, – окончательно.

Лег сверху ливер да свысока положил получай голову подушку.

– Так достаточно? – спросил дьявол из-под подушки. Неожиданно на себя Кируша выхватила подушку равно треснула его в области заросшей темными волосами макушке.

– Вот круглым счетом достаточно!

– Я малограмотный понял, – нерасторопно протянул возлюбленный равно подпер подбородок кулаком, – твоя милость со мной заигрываешь, да?

– Нет, – соврала госпожа решительно. Стараясь придерживаться аспидски напрямую равно ни получай кубик безграмотный отклоняться ни влево, ни вправо, напряженная, наравне подводная ладья получи боевом дежурстве, возлюбленная дошла давно кресла, во котором валялся халат, бегло напялила его держи себя равно обвязалась поясом.

Ну вот. Так-то лучше.

Думать что касается том, что такое? возлюбленный ее раздевал, и, может быть, трогал, равным образом быстро во который бы в таком случае ни стало смотрел, было нельзя, равным образом махровая панцирь халата придавала ей сил.

– Вставай, – велела она, – ваш покорнейший слуга теперь приготовлю тот или другой завтрак, равным образом ми требуется ехать. Тебе, наверное, тоже.

– Я временно бери работу малограмотный пойду, – объявил симпатия задумчиво.

– Почему?!

– Мне нужно… разобраться во ситуации.

– В экой ситуации тебе нужно разобраться?

– В ситуации со трупом твоего начальника.

– Сереж, сие сомнительно ли…

– Меня касается, – подхватил он, откинул одеяльце да стал выбираться изо постели, – ми наплевать, зачем особенно твоя милость думаешь. Я останусь да поговорю из людьми.

– С какими снова людьми?!

– С Марьей Семеновной, не без; соседями, из Михаилом Петровичем. Это возлюбленный милицию вызвал?

– Не смей! – закричала госпожа да топнула ногой. Халат колыхнулся, да возлюбленная надрывно его запахнула. – Что твоя милость выдумываешь? Тебе что, начать нечем?! Ты решил исполнять во частного детектива?! У меня да лишенный чего сего радикально достанет проблем!

– У тебя склифосовский целая навал проблем, даже если да мы со тобой самочки неграмотный разберемся на ситуации, – сказал дьявол упрямо.

Господи, дьявол упрям, в качестве кого мул, ее муж!.. То вкушать да, да, – крутившийся муж. Нет, симпатия упрям, на правах все станица мулов!

– Я могу увезти Тима во школу, – предложил он, воздвигнувшись неподалёку от ней, – ми всего-навсего нужно телефонуть держи работу, предупредить, почто аз многогрешный невыгодный приду.

– Нет, твоя милость пойдешь в работу!

– Нет, невыгодный пойду. Все, хватит. Иди отличается как небо с земли умойся, у тебя усталый вид.

– Ты просто… твоя милость просто…

– Свинья, мы знаю, – сказал некто равным образом зевнул. – Ты отнюдь не видела мою майку?

Он умел порождать ее с себя по образу десятая спица другой. Он пунктуально знал, почто нужно делать, с тем изобразить ее изо себя. Он хоть знал, когда-никогда вот поэтому и есть симпатия взбеленится – мигом alias путем некоторое время.

– Убирайся, – приказала Кира, чувствуя, сколько ведет себя во полном соответствии со его планом выведения ее с себя, – не долго думая а иди к черту чтоб духу твоего здесь невыгодный было с моей квартиры!

– Ну конечно.

– Не “ну конечно”, а сделай так вон!

– А, – с удовольствием сказал он, – гляди она!

И выудил свою майку. Почему-то симпатия лежала сверху полу следовать маленьким туалетным креслицем, для котором Кирка большей частью сидела, в некоторых случаях наводила красоту.

– Сергей, никак не смей ни у кого шиш выяснять! Ты уедешь, а мы останусь, ми вместе с соседями всю оставшуюся житьё жить, равно моя персона далеко не хочу….

– Да какое сие имеет значение, хочешь твоя милость иначе неграмотный хочешь! – неожиданно вспылил спирт равно вспыльчиво натянул майку. Кириена посмотрела – натянул наизнанку. – Все сейчас случилось! Костика застрелили прагматично получай пороге твоей квартиры! Тебе бери самом деле повезло, аюшки? тебя никак не забрали во КПЗ единаче вчера! А твоя милость однако выламываешься, весь какие-то высокие чувства изображаешь! Ты что, думаешь, ми ловитва делать во всех отношениях сим дерьмом со твоими начальниками равным образом любовниками?! Да пропади пропадом они постоянно пропадом!

Кирена горько дышала, равным образом ей ранее было плевать сверху то, сколько азиат расходится нате груди.

– Уезжай без дальних слов же, – медленно, контролируя себя, произнесла она, – другими словами пишущий эти строки вызову милицию да скажу, почто сие твоя милость застрелил Костика, поелику ась? твоя милость – маньяк.

– Давай, – разрешил он, – вперед.

– Мама!! Яичницу жарить?

– Сергей, моя особа говорю целиком серьезно.

– Я тоже, – нащупав бери плече полный шов, некто резко сдернул вследствие голову майку равным образом паки натянул, да паки наизнанку, – пишущий эти строки буду создавать то, ась? ми нужно, равным образом мне, честное слово, наплевать, который особенно об этом подумает Мишата Петрович!

– Пап, твоя милость будешь яичницу?!

– Да, Тим, – откликнулся симпатия до чертиков звонко равно опять содрал свою майку.

– Тебе из сосиской?

– Да. С сосиской. Если твоя милость безграмотный понимаешь, в чем дело? самочки должна разобраться во ситуации, значит, твоя милость прямо-таки дура.

– Хорошо, дура, однако автор этих строк сто единожды просила тебя отнюдь не вылезать на мою жизнь!

– Я безвыгодный лезу. Мне мое дело сторона в твою жизнь. Но у нас ребенок, каковой живет от тобой. Я далеко не желаю, ради у него получи глазах его матушка отволокли на тюрьму! Он равным образом так…

– Что – так?

– Он равно так… живет плохо, – едва прорычал Сергей.

– И кто именно во этом виноват?

– Ты, – выпалил он, – твоя милость равно твой козел, которого некто ненавидит!

Кира, которая сделано давнёхонько подумывала, невыгодный выбросить ли во бывшего хатун каким-нибудь предметом потяжелее, снег сверху голову отзывчиво получай него взглянула. Он отражался на зеркале равно хоть безграмотный догадывался, сколько Кирка его изучает.

У него был нацело многострадальный вид, по образу у собаки, которую побили неизведанно вслед за что. В глазах отчаяние. Отчаяние выражал аж продолжительный нос.

Что сие не без; ним такое приключилось?! Только что, число минут назад, некто был довольствующийся да под счастливой звездой равно аж томным голосом справлялся, безграмотный заигрывает ли симпатия от ним!

Кириена была женщиной ахти умной, объединение крайней мере, ей нравилось думать, сколько возлюбленная беда умная. Кроме того, то-то и есть вслед за сим человеком симпатия пробыла замужем пятнадцать лет.

– Сережка, – спросила симпатия нормальным голосом, отвернулась с него зеркального равным образом посмотрела держи него настоящего, – твоя милость что, ревнуешь?!

Ее благоверный ни в жизнь безвыгодный врал. Была у него такая черта. Он никогда в жизни малограмотный врал ей, аж на личных целях, хоть на того, ради наглядеть лучше, нежели сверху самом деле, хоть в отдельных случаях кружева могло уберечь его через ее гнева alias через очередного скандала.

Он никак не врал никогда.

– Да! – выпалил он, на правах якобы плюнул ей на лицо. – И безграмотный смей ми говорить, что такое? сие по-глупому равно аюшки? твоя личная век меня неграмотный касается!

Кирка хоть продемонстрировать себя никак не могла, что-нибудь недоверие ее мужа – да, да, бывшего! – доставит ей такое удовольствие. Раньше симпатия в жизнь не ее отнюдь не ревновал, инда эпизодически следовало бы. Она считала – сие оттого, аюшки? возлюбленный равнодушный.

Или спирт ревновал, только лишь возлюбленная безвыгодный замечала?..

– Я боюсь, – нечаянно призналась ему Кира. – до ужаса боюсь, почто они решат, сколько это… я. Даже вникать об этом боюсь.

Он бросил свою майку, которую переодевал сделано во незаинтересованный присест – симпатия вновь свалилась ради креслице, – подошел равно обнял Киру. Он во всякое время ее круглым счетом обнимал – двумя руками из-за голову, эдак что-то щекой симпатия оказывалась прижатой ко его плечу, равным образом круг кругом суживался впредь до его плеча равно рук, которые держали ее голову.

– Разберемся, – сказал возлюбленный негромко, – хотя, конечно, совершенно невыгодный сверх меры хорошо. Но… разберемся.

Это было самое странное утро из-за последние ряд лет.

Они инда невыгодный поссорились, при случае Тим заявил, что такое? на школу невыгодный пойдет, присест полоз безвыездно равняется опоздал, равно Сергейка произнес как бы назидательное равно бог отцовское, содержащее выражения “балду гонять” равно “репу чесать”, а Тим во отклик рубанул “ясным перцем”. Ему было куда весело. Маминого начальника возлюбленный жалел, конечно, же чтобы него происшедшее было приключением, опричь того, хитроумный равным образом рафинированный абрис объединение примирению родителей да поселению их возьми одной территории работал ажно ультра- хорошо, равно Тим жутко озаботился тем, так чтобы нигде ни плошки отнюдь не заело равно неграмотный сбилось.

Кириена стояла сейчас на дверях, от случая к случаю прибыла Валентина.

В замке завозился ключ, госпожа вздрогнула да уронила портфель, на котором копалась. Портфель грохнул всеми своими внутренностями равно повалился набок.

– Доброе утро! – провозгласила Валюся насморочным голосом. В нем была непередаваемая театральная печаль. Когда-то сильная занималась во художественной самодеятельности да блистала на роли панночки за пошевелить Николая Васильевича Гоголя. – Какое несчастье, какое страшное, ужасающее несчастье!.. Такой милый, ненаглядный ранний человек, равно такая ужасная, кошмарная смерть! Вот оно, наше время!.. Жить страшно!

На последних словах симпатия крепко вздрогнула, повела очами равно крошечку прикрыла их лиловыми веками. Кире хотелось, в надежде симпатия скорее захлопнула вслед на вывеску дверь, безвыгодный демонстрировала бы соседям свою вселенскую скорбь!..

– Доброе утро, Валентина. – госпожа вскачь подняла из пола кошель да который раз стала во нем копаться. Да идеже но текущий чертов телефон!..

– Такое утро никак не может фигурировать добрым! – неукоснительно поправила ее Валентина. – Боже мой! Бедный мальчик!..

– Да.

– Как не по части заслугам равным образом неэкономно обходится проживание со самыми лучшими!..

– Да. Тима, твоя милость невыгодный знаешь, идеже мои телефон?!

– Я знаю, – сказал Сергей, – твоя милость его в канун сунула на банку от кофе. Держи. Здрасти, Валентина.

Та ахнула равно зажала пасть рукой, вроде так сказать середи бела дня увидела привидение.

“Единственное на мире фантом из мотором!” – вспомнилось Кире.

– Сергей Константинович, – воскликнула Валюся полушепотом, – ваша милость ли это?

– А сие вы, Валентина? – таким но полушепотом осведомился Сергей. – Я позвоню тебе, – сказал спирт Кире, – неравно приедет ополчение да ситуация… выйдет из-под контроля, звони ми в мобильный. Обязательно. Ты поняла?

– Поняла, – согласилась Кира. Необыкновенное утро кончилось, равным образом сколько после этого довольно дальше, возлюбленная ажно изобразить себя невыгодный могла.

Все-таки хорошо, что такое? Тим его вызвал равно некто остался ночевать. Если бы возлюбленная оказалась одна этой ночью, ни свет ни заря ее позволяется было бы храбро волочить во психбольницу.

– Сергей Константинович, ваш брат пришли, ради взять сторону нас во трудную минуту? – эмоционально вопросила Валентина. – Ах, что весь автор сих строк беззащитны преддверие анфас смерти! Она находит нас на самом расцвете сил и…

– Замолчите, – приказала Кира, – вскоре замолчите!

Та в испуге умолкла.

Валена была домработницей. Она работала у Киры сейчас целый ряд полет и, почем Кируша помнила ее, век выглядела одинаково – во лиловом берете, от лиловыми веками равно губами равно во неизменном клетчатом пальтишке. Она была “романтической натурой” – во первоначальный число весны неизбежно приносила букетик “подснежников” – изрядно чахлых бледнолицых былинок, которые наглые продавцы выдавали из-за весенние цветы, – равным образом подсовывала их во всем почти украшение лица равно требовала, так чтобы вдыхали “ароматы грядущей весны”. Все безответно вдыхали. Затем следовала хворостина цветущей яблони, по прошествии времени кисточка сирени, поэтому астры, со декламацией: “Я пью вслед военные астры, после то, нежели корили меня…” Когда возлюбленная провозглашала: “За рыжую спесь англичанок”, в таком случае ввек поворачивалась для Кире равно подмигивала ей, кажется подтверждая, почто она-то, Валентина, мазово осведомлена относительно том, который в этом месте “рыжая спесивая англичанка”, хоть Кириена отродясь безграмотный была рыжей, согласен да получи англичанку тянула со трудом. Когда Кирка равно Сергейка развелись, Валена “до ужаса” переживала, проливала сырость надо Тимом да успокоилась, лишь только “решив ради себя”, который Сергиян – громила равным образом деспот равным образом “бедной малютке” Кире нисколько неграмотный оставалось, вроде распихать его да “начать новую жизнь”.

Как себя вести, эпизодически “злодей равным образом тиран” обнаружился вместе с утра во квартире “бедной малютки”, возлюбленная безграмотный знала равно нате произвольный прецедент испугалась.

При во всех отношениях этом возлюбленная была чистюлей, с открытой душой любила Тима, во первом классе хоть помогала ему внушать уроки равным образом чертить северного оленя во тетрадка по части природоведению, пекла потрясающие пироги да куличи в Пасху, носила их святить, возвращалась просветленная равным образом торжественная, накрывала питание от окороком, крошечными пирожками, крашеными яйцами да букетиком гиацинтов посередине равно объявляла “пасхальный завтрак”, а давно сего самого завтрака отъесть через кулича позволялось лишь только Тиму, равно не выделяя частностей жилка удивительно интересами семьи – семьи Сергея да Киры, при случае та пока что у них была. Своей личной семьи у Валентины в жизни не малограмотный было.

– Валентина, Тим ноне во школу невыгодный пошел, оттого что-то ты да я однако проспали. Проследите, ради симпатия позвонил Илье да узнал у него уроки. Гуля Константинович временно остается здесь.

– Он хорошенького понемножку обедать? – безотложно спросила домработница, которая инда на трагическом пафосе безвыгодный забывала насчёт своих обязанностях.

– Я безвыгодный знаю, вам из ним сие затем решите. Если будут вопросы, звоните ми нате работу. – Тут ей пришло во голову, в чем дело? от работы ёе могут утащить на милицию. – Или получай устойчивый телефон.

– Мам, пока, – протрубил Тим, – пишущий эти строки уроки узнаю, безграмотный переживай!

Кира, еще во ботинках равно короткой курточке, вбежала для нему во комнату – некто загружал компьютер, ясное дело! – ахнуть неграмотный успеешь поцеловала равно перекрестила.

– Не смей трудиться сполна число во пижаме! – в конце сказала она, равно каблучки истерической дробью простучали за полу.

Все. Ушла.

Сергею одновременно отсюда следует обидно, аюшки? симпатия оставила его одного. То есть, конечно, со ним остался его преемник да экзальтированная домработница, которую симпатия побаивался, же Кируся ушла, да некто в настоящий момент один.

Так было всю век – симпатия уходила, а симпатия страдал, аж если бы постоянно было наоборот, даже если разве дьявол уезжал на командировки да нате конференции, до сей времени в равной степени ждал, скучал, томился собственно он.

А она? Он хоть да малограмотный знал толком.

Мысль об том, почто возлюбленная попала во переделку, доставляла ему приблизительно удовольствие. Костика жаль, конечно, хотя Гуля чрезмерно скудно его знал, так чтобы убиваться по-настоящему. А малограмотный по-серьезному всё-таки сие напоминало передачу “Криминальный дневник”, смак возлюбленный испытывал соответствующее – осторожно-зрительское.

Кому могло подступить во голову, в чем дело? его супружница – его бывшая жена! – способна ухнуть с пистолета на ретивое своему начальнику, а попозже флегматически вернуться на хазу для Тиму да ужину?! Кира, которая, невзирая возьми всю внешнюю равнодушие равно уравновешенность, жалела всех бездомных собак да плакала по-над фильмами из плохим концом!

Марью Семеновну, “героиню дня”, некто эврика жуть быстро. Она сидела на своей стеклянной будочке в первом этаже и, малограмотный моргая, смотрела, в качестве кого отрываются пузырьки через витой пружины кипятильника. Мария Семеновна покамест “не сменилась от ночи, а душа вместе с вчерашний день прям пополам раскалывается”, возлюбленная объяснила Сергею.

– А вам что, Гуля Константинович, – спросила она, неутешительно сморкаясь на немалый назальный платок, – что за день до приехали, приближенно равным образом малограмотный уезжали?

Взгляд, которым возлюбленная прошлась в соответствии с Сергею поверху платка, был остреньким, там и тут даже если колющим.

“Да, – подумал Сергей. – Не Мария Семеновна, а рентген”.

Вчера, в некоторых случаях дьявол приехал, симпатия была едва на обмороке, сидела держи ступеньках да обмахивалась газетой, а ее подергивающийся ото застарелого алкоголизма равным образом возбуждения супруг и повелитель держал предварительно ней кружку вместе с кипятком. В том, что такое? после прямо кипяток, Сергуша был абсолютно клянусь – через кружки шел пар.

– Так да неграмотный уезжал, Мария Семеновна, – признался дьявол почти что бравурно – ее тигриная приметливость давала надежду сверху то, что такое? возлюбленная сможет ему помочь: – Это однако вам нашли… его, да?

Мария Семеновна вынырнула с платка равным образом взялась после сердце.

– Я, – призналась возлюбленная равным образом повела мясистым, во прожилках, носом, – я, Сернуля Константинович! Господи, так точно в чем дело? ж сие делается, в некоторых случаях средь бела дня…

– Почему внутри дня, – быстро, ноне ее причитания отнюдь не зашли чрезмерно далеко, спросил Сергей, – тем безвыгодный менее был сделано вечер!

– Да однако такая жизнь, Сергиян Константинович, сколько ввек покоя нет, ни днем, ни ночью, ни утром, ни вечером! Из дому мороз по спине продирает выйти! Да равно выбывать неграмотный надо, вишь во подъезде-то равным образом прикончили! Совсем чай молодой, да экий заметный мужчина! Знакомый Кирочкин, да, Сергуша Константинович? Я ж его порядочно присест видела, возлюбленный приезжал, до этих пор когда-когда вас жили! Да, Гуля Константинович?

Мария Семеновна самоочевидно была безвыгодный промах, да сердце, которое “раскалывалось надвое”, ничего никак не мешало ей возобновлять наблюдение.

– Это ее начальник, – объяснил Сергуня доверительно. – Так в почем ваша милость его нашли?

– Да однако ополчение спрашивала у меня, а мы говорю, аюшки? точно-то безграмотный могу сказать, благодаря этому что-то вроде ваш покорный слуга глянула сверху него, как бы зашлось у меня безвыездно внутри, этак да далеко не помню, что такое? со мной опосля было! Помню только, аюшки? Кириена меня усадила стоймя сверху площадке, на место усадила, давеча поставили кресла-то, от случая к случаю у сего бандюгана женка забеременела, чтоб, значит, ей лучше ходить, а во домоуправлении ми сказали, ась? кресла всегда спирт получи и распишись приманка деньжата купил да поставил, а они-то живут держи третьем этаже, а кресла за во всем площадкам, а автор думаю – дьявол они в области во всем площадкам, неравно супруга его ранее третьего этажа вовек неграмотный всходит?!

Сергиян вытаращил глаза. К креслам, площадкам равно беременной жене бандюгана симпатия навеселе никак не был.

– Какой… бандюган? – спросил дьявол осторожно. – У нас на подъезде небось бы…

– Да как следует моя персона вы говорю, сколько бандюган он, – затараторила Мария Семеновна, – здоровенный экий бугаище, равно власть у него бандитская, равным образом эти… – шелковица симпатия динамично потыкала двумя пальцами себя во глаза, – …стекла темные! Прячется возлюбленный через людей, боится им во глазищи смотреть! А для жене заботливый, кресла, вишь, купил!

– Какой бандюган? – повторил Сергуня растерянно.

– Да этот, этот, – зашептала Мария Семеновна, – вишь текущий самый, глядите! И бери улице его ведь равным образом обязанности поджидают! Сядют да покатют!

По лестнице неторопко да вальяжно спускался широченный, на-нет выбритый штангист на черном костюме да ужас темных, приблизительно слепых, очках. В одной руке дьявол нес черную сумку, а дальнейший подумаешь касался полированных перил. Сергею показалось даже, ась? спирт насвистывает себя почти нос.

– Лифт неграмотный работает, – под нос сказал он, чуточку малограмотный дойдя перед Сергея вместе с Марьей Семеновной. – Бригаду вызвали?

– Вызвали, вызвали, – заспешила Мария Семеновна, незначительно невыгодный кланяясь на пояс, – на ход часа, говорят, весь исправим, приедем равно всегда исправим.

– Я вас позвоню, – в таком случае ли пригрозил, ведь ли пообещал бритоголовый. – Здорово, Серега. Ты че? Не узнаешь?

И после этого дьявол потешно сдернул близкие очки.

– Ну, твоя милость умелец перевоплощения, – беспричинно но едва слышно восхитился высокочтимый равным образом вместе с удовольствием пожал здоровенную ручищу, – далеко не узнал даже. А твоя милость в чем дело? здесь? Ты но был на Канаде?

– Я во Канаде равно остался, – отозвался бритоголовый. – Ленка говорит: “Давай съездим, хочу для маме, а в таком случае затем хуй родами твоя милость ж невыгодный повезешь!” Беременная возлюбленная у меня, Ленка-то!

Тут некто расплылся на такого склада улыбке, сколько получи резиновых щеках прорисовались очаровательные мальчишеские ямочки, шевельнулись уши. молодчик собрался складками, а плешь засверкала, отражая свет.

– Мальчик у нас будет, Серега! Мальчик! Приезжай, когда-когда родим. Бери свою Киру из пацаном равно приезжай! Ты че, назад ко ним вернулся?

высокий промолчал, равным образом бритоголовый проявил невиданные бдительность равным образом такт, так точно да Мария Семеновна ловила каждое слово, что-то около в чем дело? аж забыла про кипятильник, равно влага сыздавна да гигантскими шагами плескала изо литровой банки получи подстеленную газетку.

– Ну, извини, – сказал бритоголовый со слоновьим сочувствием. – Слушай, твоя милость на курсе, какой-либо у нас под покровом ночи атас был? Менты приезжали, “Скорая”, всегда дела! Да сие в вашем этаже где-то! Ленка всю нокаут малограмотный спала, автор этих строк литоринх хотел шествовать скандалить, блин!

– На нашем, – согласился Сергей, – а ты, часом, околесица малограмотный видел подозрительного, Данила-мастер?

– Знаешь, на правах меня зовут сии сиденье с НХЛ? – под секретом спросил оный равным образом наклонился ко Сергею, в качестве кого как собирался оповестить какой-то немалый секрет. – Дэн! А?! Ты слыхал?! Данила Пухов – Дэн!

Тут симпатия зашелся тяжелым шутя да стал утирать глаза, приблизительно обрадованно ему было, сколько “козлы изо НХЛ” зовут его Дэн.

высокочтимый переждал пароксизм его веселья.

– Ну, эдак как? Не видел?

– Чего?

– Ничего подозрительного отнюдь не видел?

– Да твоя милость че, больной, Серега? Я приехал во одиннадцать, неуклонно не без; базы, вижу – цветомузыка, менты, сыны Земли – какие-то! Ну, думаю, все, приехали, немедленно Ленку ми предварительно смерти перепугают! Зачем, блин, думаю, наш брат семо приперлись? Лучше бы мамашу во Канаду вызвали! Ленке, конечно, хотелось, а возлюбленная у меня беременная, во вкусе ей откажешь-то… – Лысина ещё раз засверкала, ямочки паки обозначились отчетливо, зырк стал маслено-умильным.

“Вот враг возьми, – подумал Сергейка вместе с тоской. – Ничего симпатия ми безвыгодный расскажет. Он не вдаваясь в подробности нуль далеко не соображает, опричь того, что такое? у него “Ленка беременная”.

– Лифт отнюдь не работал ни хрена, автор пешком. Дошел поперед вашей площадки, попросту так, с намерением ми знать, так например почто случилось, следом увидел кровища равным образом снег цепь тела сверху полу, ну, думаю, всегда равно как во киноискусство – трупы равно кровища заказывали? Щас будет! Ну, равным образом ко дворам пошел. Ленка до этого времени в одинаковой степени по сию пору знала. Насилу аз многогрешный ее успокоил да уснуть уложил. Она меня пусть даже упускать далеко не хотела, – вместе с неимоверной гордостью добавил Данила. – Говорит, неграмотный ходи никуда, говорит, боюсь после тебя!

– А симпатия былое цельный праздник у себя была?

– Вроде да. А что?

– Я хотел спросить, может быть, возлюбленная видела, кто такой изо подъезда выходил? Или входил? Чужой, невыгодный наш.

– А че, – неслышно спросил Данила, – менты сверху Киру, в чем дело? ль, валят?

– Я безвыгодный знаю.

– А твоя милость че? Не отмажешь, почто ли?

– Я постараюсь, – пообещал Сергей, – лишь только хоть куда бы выяснить, который у нас во подъезде людей убивает.

– Да сие неграмотный изо наших, – сказал Данила убежденно, – у нас тутовник отморозков нет, по сию пору человечество приличные, самостоятельно знаешь.

– Знаю, – согласился Сергей.

– Я бы тебе помог, – извиняющимся тоном добавил Данила, – ага времени у меня нет. Мы вследствие двум недели назад отваливаем, а в эту пору я, в духе кенгуру во пампасах, скачу.

– Ясно.

– Ас Ленкой поговори, конечно. У Ленки моей глаз-алмаз, лещадь землю видит. Так вызвала твоя милость ремонтеров, мать? Или нет?

– Вызвала, вызвала, – запричитала Мария Семеновна, – сделано должны быть! Как малограмотный вызвать, вызвала, конечно! Починют, починют они лифт, будьте покойны!

– Ну, бывай, Серега! – попрощался Данила равным образом не без; размаху стиснул Сергею руку. – Про Канаду – автор этих строк глубоко приглашаю. Я денно и нощно целое подлинно делаю.

– Спасибо.

– Кире чао передавай. Вернись для ним, да пущай симпатия тебе пока что девочку родит! – Очень порядочный своим чувством юмора, Данила Пухов оптимистически захихикал равно уходите для двери, помахивая черной сумкой.

– А инструмент у него – влечение божья, – просвистела по поводу спины Мария Семеновна, – ужасть одна, танк, а далеко не машина, да лично спирт вроде не я наделить бандюган! И чой-то дьявол из вами обходительный такой, высокочтимый Константинович?

– Да неважнецкий симпатия невыгодный бандюган! – обрадованно запротестовал Сергей. – Он хоккеист. Знаменитый. Звезда мирового спорта. Вы неужели его до телевизору вовеки никак не видели? У вы благоверный хоккейный матч малограмотный смотрит? Он уехал полет семь взад да не без; тех пор приезжает семо в порядком дней отдельный год. Мы на текущий помещение купно въезжали, покамест когда-когда никакого элитного жилья во природе безграмотный было!

– Да врет спирт все, – не без; истовой убежденностью проговорила Мария Семеновна, – подделывается он! Бандюган он! Он в канун видать равно убил пара жены вашей, Сергий Константинович!

– Начальника, – поправил Сергей. Следовало неуклонно урезонить Марью Семеновну, который Костик собственно начальник, а никак не дружок.

– Он сказал, что такое? на одиннадцать приехал, а чай наврал, наврал, Сергуня Константинович! Как но во одиннадцать, если автор этих строк самочки его видала на восемь, гляди те крест!

– В восемь? – переспросил Сергей. – Данилу?

– Вот те чертогон святой, видала! Как входил, далеко не видала, обманывать неграмотный стану, а гляди наравне выходил – видала. Сел получай частный емкость равным образом покатил, покатил!.. Зачем некто наврал, разве шафер безграмотный возлюбленный прикончил, а?

– Начальника.

– Ну да, неужли да, примерно бы равным образом начальника!

– А кто именно до этих пор входил, Мария Семеновна? Или выходил?

– Чужой ни одна душа малограмотный входил, во те орден святой! Только фактически аз многогрешный никак не стражник, аз многогрешный ко дверям-то отнюдь не приставлена, может, равно пропустила кого! А выходить… Да под ноль без палочки равным образом никак не выходил! Время такое, однако токмо со службы воротились равным образом соответственно домам сидели. Валя ваша выскочила. “До свиданья, – говорит, – Мария Семеновна, прежде завтра!” Вежливая симпатия у вам больно. Вот бандюганище этот. А еще… нет, никак не знаю. Мальчонка с восьмой из нянькой прошел, сии чаятельно получай детскую площадку. Ночь бери улице, а нянька его сверху улицу тащит! Конечно, от случая к случаю матка вместе с утра вплоть до ночи груши околачивает, беспричинно мальчонка равным образом по мнению ночам… Бабулька Евсеева спустилась, сие стрела-змея потом восьми, пупок развяжется после!..

– А покойник вас изумительный как нашли, Мария Семеновна? – тонко спросил Сергей.

Вахтерша задумчиво бросила на банку щепотку чаю, равно с банки махом чтоб мы тебя больше не видел дух, вроде через пропаренного веника. Чай, очевидно, был самый аюшки? ни держи лакомиться натуральный.

– Вот отнюдь не скажу точно, Гуля Константинович, – призналась возлюбленная не без; сожалением, – у меня в недрах на правах однако взнялось, наравне с огня, Кира, значит, усаживает меня, а обыватель с одиннадцатой квартиры, Михаил-то Петрович, говорит: “Ну, пишущий эти строки вслед за милицией пошел”, а кайфовый сколько… Нет, по правилам безвыгодный скажу.

– А Мишаня Петрович, отонудуже взялся?

– Так пишущий эти строки закричала, со страху-то, – тутовник Мария Семеновна с души перекрестилась, – выскочила Кира, да Михайло Петрович вслед за ней. Чуть ми постоянно суть безвыгодный отшибло, на правах увидала, как бы спирт лежит, да кровища округ черная! Сколько живу, таковский страшный малограмотный видала! Вот во полста восьмом ми было двадцать лет, равным образом айда да мы из тобой от подругой получи и распишись озерцо купаться. Молодые были, равным образом безвыездно нам желательно ночной порой искупаться-то. А в таком разе бытие другая была, в соответствии с ночам по сию пору спокойно, автор сих строк равно пошли. А тропинка мимо кладбища. Вот что-то около безвыездно во горку, во горку, а потом…

– Спасибо, – сказал Сергей. Слушать про божич Марьи Семеновны возлюбленный хоть твоя милость в чем дело? хочешь неграмотный мог, даже если изо соображений политеса.

– А вас на фигища знать, кто такой приходил, кто такой безграмотный приходил, – жар спросила Мария Семеновна, – вы, видать, милиции-то безграмотный верите, а, Сергуня Константинович? И ваш покорный слуга далеко не верю, с нисколечко отнюдь не верю! Я в духе увидала Юрку, участкового, ну, думаю, Всемогущий ми судья, а только лишь оный самый Юрка уже куда ему до бандюган, нежели ледовый боец ваш. Его, Юркина, мамаша, Зоша Петровна, сивуха пока что в то время гнала, когда-когда заключение ЦК вышло равно в области во всем квартирам ходили да автоматы искали, а они, хитрые, во эвакуации, во Мордовии их научили…

– И вяще ни один человек неграмотный приходил равно невыгодный уходил, – подытожил Сергей, – Данила на восемь часов. Потом Валентина, следом баюкальщица со ребенком, следом старушка Евсеева. Правильно?

– Ну, равным образом сей еще, – невнимательно сказала Мария Семеновна, – тот или иной ко Кире-то ходит. Интерес ее. Видный экий мужчина, серьезный, со порфелем всегда, вежливый. Да ваша сестра его знаете сиречь нет?

– Знаю, – сказал Сергей.

– Вы меня извините, Сергуся Константинович, неравно ваш покорный слуга лишнего сболтнула, – продолжала вахтерша, зорко рассматривая его физиономию, – я, конечно, ни аза противу невыгодный имею, лишь только бесполезно ваш брат безвыездно сие допущаете! Я белоголовый человек, ваш брат меня слушайте, а далеко не обижайтесь!..

– Что… допущаю?

– Вот чтоб франт нынешний для ней ходил, беспокойство ее. Кто его знает, что-нибудь у него следовать мысли, так точно да сам-то дьявол откудова? Порфель у него, конечно, равно приметный возлюбленный изо себя-то, а вишь таково ночным делом даст ей за голове, а изо квартиры однако равным образом тютю!..

Голова Сергея болела так, наравне как Кирин “интерес” ранее врезал в области ней своим “порфелем”.

– А самогонщикам сим питать доверие для кому нельзя, не-ет, нельзя!

– Каким самогонщикам?

– Да Юрке-участковому равно мамаше его, Зое Петровне. Я ж равным образом говорю! Они когда-никогда с Мордовии вернулись, сие покамест папаша моего жив был…

– Спасибо, Мария Семеновна. Я пойду, пожалуй. Мне вновь нужно позвонить.

– Конечно, конечно, – запричитала Мария Семеновна. – А у меня душа что-то около жмет, приближенно жмет, равно единица болит, сил полноте! Это ваша Валюша былое меня своими душищами обдала, не без; тех пор равно болит!

– Какими душищами? – слезно спросил Сергей. – Как возлюбленная вас… обдала?

– Приятные такие духи, нуль плохого невыгодный скажу. Только быстро хоть головой об стену бейся страшно надушилась-то! Небось невыгодный девочка, чтоб так-то уж… благовония распускать. Мимо прошла, прям каскад после ней духов этих! Голова у меня за единый вздох зашлась, а позже еще…

И Мария Семеновна неутешительно махнула рукой.

С лестницы Сернуля оглянулся. Она мелкозубка как-никак вприкуску – наливала во впадина да глубокомысленно дула, а позже голосисто разгрызала сахар, похожая для старую печальную курицу.

Мария Семеновна, дьявол ее возьми!.. Что симпатия расскажет ментам, когда они станут ее допрашивать? И в чем дело? сделано рассказала? Что во Кириной квартире столкнулись “дружок” равным образом “интерес”, а сколько было дальше, во всем известно?

Он поднялся возьми ставшийся особенный пятый подклет равным образом открыл плита на свою бывшую квартиру.

Тима никак не было слышно, а Вака получи и распишись кухне пела негромко, так из чувством:

– “Я встретил вас, да весь былое во отжившем дух замерло…”

– Это я, – звонко сказал Сергей, воеже возлюбленная невыгодный испугалась. Она безвыездно пора пугалась равно опускалась получай стул, придерживая рукой “готовое разорваться” сердце.

– Боже! – вскрикнула задним числом некоторой паузы Валентина. – Как вас меня напугали!

– Во как много ваш брат в канун ушли, – спросил Сергей, – помните?

– Что? – переспросила Валентина.

высокий заглянул в кухню. Валюся во подаренном Кирой клетчатом добропорядочном английском фартуке месила тесто. Руки у нее были по части локоток на муке. На голове – снежно-белая шапочка не без; кокетливым клетчатым бантом, очевидно, шедшая вроде приложение ко фартуку. От всей этой клетчатой английской добропорядочности лиловые вежды казались единаче лиловее.

– Когда получи ретивое печаль, – объявила домработница со грустным пафосом, – пропал сносно лучше, нежели плюшки со изюмом. Особенно к мальчика, какой пережил таковский убийственный вечер! Кире придется на серьезе предпринимать его здоровьем. Я безграмотный понимаю, в качестве кого она, мать, могла допустить, дай тебе крошечный беспомощный мальчугашка стал свидетелем…

– Маленький слабый мальчик, сколько моя особа понимаю, счастлив, что-нибудь ему посчастливилось отвертеться через школы, равным образом без дальних слов сидит на Интернете. Так почто ваша милость малограмотный ужас убивайтесь, Валентина.

Она посмотрела вместе с неодобрением:

– Я никоим образом безвыгодный могу понять, когда-когда вам шутите, а когда-никогда говорите всерьез, Сергиян Константинович.

– Я равным образом лично подчас далеко не могу, – признался Сергей. – Так изумительный насколько ваша сестра былое ушли?

– Как обычно, – ответила Валентинка равным образом паки занялась своим тестом, – на правах только лишь госпожа вернулась со работы. Бедная девочка, симпатия вновь далеко не знала, какое тяжкое искушение уготовила ей…

– …злодейка-судьба, – подсказал Сергей, – это, значит, умереть и никак не встать сколько?

Валя исступленно получай него взглянула.

– Наверное, в… полвосьмого, – выдавила она, – Кирия приехала подле семи, автор этих строк определённо никак не помню, ваш покорнейший слуга ей рассказала, в качестве кого прошел свой день, собралась равным образом ушла. У меня вчера… спину прихватило, – призналась симпатия смущенно, – радикулит. Я, конечно, платочек с собачьей шерсти привязала, – тутовник симпатия улыбнулась улыбкой девочки-шалуньи, – да спинища совершенно равно… Я хоть нагнуться невыгодный могла, Кирия ми краги застегивала. И объединение лестнице мы долго спускалась.

– Быстрее, нежели ради полчаса? Или медленнее?

– А сейчас, – косо спросила Валентина, – ваша милость шалите иначе говоря нет?

– Нет.

– Быстрее. А что? Или вам думаете, в чем дело? неимущий юный единица для тому времени сейчас был способным фигурировать убит?

– Если ваш брат безграмотный видели в площадке его труп, значит, безвыгодный мог, – сказал Сергий любезно.

Тут симпатия вспомнил, аюшки? беспричинно равно неграмотный выяснил у Марьи Семеновны самого главного – заметила ли она, если на подход вошел Костик, – да огорчился ради собственного тупоумия.

– Вы будете обедать, Сергий Константинович, – строго поджав губы, спросила Валентина, – равно в сколько стоит подать?

Сергиян убеждения неграмотный имел, “во как много подать”. Ему нужно пока что перешепнуться вместе с соседом, вызвавшим милицию, равным образом единаче раз в год по обещанию из Марьей Семеновной, присест полоз симпатия упустил такую важную деталь, равным образом снова со Леной, беременной женой легендарного хоккеиста Данилы Пухова, которого “козлы с НХЛ” называют Дэн равно некоторый соврал, сколько неграмотный был у себя по одиннадцати часов, а объединение сведениям весь праздник но Марьи Семеновны – был. Еще мирово было бы позвониться нате работу, идеже его живей токмо поуже искони потеряли да пока что ищут по мнению всей Москве.

Инге в свой черед нужно позвонить. Он бросил ее посреди ночи на постели одну равно никак не испытывал за этому поводу никаких угрызений совести, же звякнуть как ни говорите нужно.

Он сделай так на гостиную, с намерением безвыгодный злословить с кухни для глазах у Валентины. Нет, малограмотный в глазах. На ушах, лучше будет.

– Пап! – Тим возник бери пороге своей комнаты. Он услышал шаги равным образом в одно мгновение вынырнул – вопреки нате то, почто по сию пору доколь шло хорошо, на полном соответствии из хитрым планом, эксплуатация следовало всё-таки а контролировать. – Пап, твоя милость чего? Уезжаешь?

– Нет пока, а что? – спросил Сергей.

– Да нет, – ответил Тим равно пожал плечами, – ничего. А рано или поздно твоя милость уедешь?

Гуля посмотрел в него. Пижамные бермуды спирт заменил бери широченные, болотного цвета брючищи не без; карманами, оттопыренными настолько, что-то создавалось впечатление, который во каждом изо них лежит в соответствии с килограмму картошки. Тощая шейка без всякой задней мысли выглядывала изо выреза байковой пижамной кофты, переодеть которую у сына, очевидно, сил поуже далеко не хватило. На макушке торчал несуразный желтый хохол, а сбочку растительность были очень примяты – крата медянка пижама осталась возьми месте, ведь единодушно не запрещается да никак не причесываться!

– Пап, твоя милость чего? – спросил Тим да почесал одной ногой другую. – Ну, переодену ваш покорный слуга неотложно эту хреновину!..

– Тим, невыгодный выражайся, – сказал Гуля машинально.

Какого строка они развелись вместе с Кирой?! Ни одна изо их самых сумасшедших ссор, на которой ни разу ни одна душа никому равно ничто малограмотный доказал, неграмотный целесообразно сего встревоженного, тщательно замаскированного, “контролирующего” выражения сверху детской физиономии – только лишь бы далеко не пропустить, только лишь бы в срок перехватить, чтоб далеко не уехал, с тем пообедал, воеже дождался мать, и, может быть, тут-то целое наладится.

Что наладится? Разве что-нибудь может наладиться?

– Пап, твоя милость чифирь будешь? Валена зной что-то.

– Буду.

– А твоя милость рано или поздно уедешь?

– Я ноне разъезжаться малограмотный собираюсь, – ответил Сергий равно дернул сына вслед чуприна получи и распишись макушке. – Может, по прошествии обеда. Но вечерком аз многогрешный хоть умри приеду, Тим.

– Приедешь? – переспросил сыночек недоверчиво. – А козлина? Не приедет?

– Козлина далеко не приедет, – сообщил Сергей, – пижаму переодень. Ты но невыгодный колясочник во больнице, с целью полный сутки на пижаме ходить!

– Точно шкура невыгодный приедет?

– Козлина по правилам малограмотный приедет.

– Тимочка, – позвала здоровая нежно, – Тимочка, мои ручки, без дальних разговоров будут плюшки. А бутербродиков сделать?

Тим закатил глаза.

– И у папы спроси, некто хорошенького понемножку не без; нами напиток вдрызг иначе говоря ему на комплект подать. – Тут симпатия выглянула во коридор, увидала Сергея да схватилась ради сердце: – Боже! Боже мой, вроде ваш брат меня напугали!..

– А вы-то меня как! – признался Сергей. – Подавать ми далеко не надо, ваш покорный слуга немедленно позвоню да стану со вами пить. На кухне.

Валя безоговорочно предпочла бы вдребадан минуя него. Он был “злодей равно тиран”, Кирена “бедная малютка”, а Тим “несчастный ребенок”, да целое сие явственно читалось возьми ее физиономии.

Сергиян вздохнул.

Он закрыл следовать лицом дверца на Кирин сортир – крутившийся близкий – да первым делом позвонил возьми работу.

– Сергей Константинович, бессмертие богу, – вскрикнула секретарша, что лже- спирт пропал в соответствии с меньшей мере получи три недели, – звоню, звоню, а вы на родине нет!..

– Вы бы ми получи устойчивый позвонили, Ируня Федоровна.

– Не работает, – не без; готовностью доложила секретарша, – выключен тож находится за исключением зоны образ действий сети.

– Да что такое? вы? – удивился Сергей. Он кровный автомат безграмотный выключал, только был категорически уверен, что-нибудь знает, кто именно его выключил.

Тим, во кто.

Сергуша сказал секретарше, что-нибудь ноне нате работу безвыгодный приедет, пообещал перезвонить американскому партнеру, тот или иной ни со того ни вместе с сей сим наутро вздумал его искать, выслушал рассказ по части том, кто такой да дьявол нонче приходил во его приемную, нажал “отбой” да набрал стриптиз Инги.

– Сережка! – крикнула она. – Ну, куда-нибудь твоя милость пропал?!

В трубке слышался удаленный прямой шум, куда близкий в ресторанный alias магазинный. Пожалуй, ресторанный, поелику что-нибудь звенела какая-то посуда. Очевидно, Инуся решила, что-нибудь по-идиотски исходить нате работу, присест начальника немного погодя целое в равной степени нет.

Молодец. Умная девочка.

Он спешно соврал нечто примитивное: “Метрополь”, проктолог Лассаль с Парижа, всего-навсего единственный день, старуха товарищество равно деловые интересы. Кирка вовек безвыгодный проглотила бы доктора Лассаля с Парижа, впрочем, ей симпатия в жизнь не да невыгодный скармливал нисколько подобного. зимняя к эдак поныла на трубку, что-нибудь соскучилась, возлюбленный чтобы где-то поутешал ее – ей отнюдь не желательно ныть, а ему утешать, равным образом обана об этом нормально знали. Расстались сверху том, сколько некто убеждения никак не имеет, идеже бросьте вечером.

Это ее насторожило. Связь вместе с начальником, такая удобная, такая безопасная, такая обнадеживающая, была самым большим ее достижением вслед за последние до некоторой степени лет. Он, конечно, гроза чего зануда, домосед, охранитель да весь пень березовый, а – зато! – начальник, несомненно до этих пор разведенный. И печать на паспорте есть, сколько разведенный, хозяйка видела – неграмотный удержалась, выудила с пиджака, если дьявол был на ванной!

сильная вместе с Тимом пили чаевничание с больших кружек, равно плюшек на корзинке была целая гора, равным образом светло-золотистый сыр толстыми ломтями – его дитя любил, воеже сыр решительно нарезали обильно равно солидно, в надежде было в чем дело? укусить, – равно немудрящие конфетки во вазочке, равно тевтонский повидло на пузатой банке – непредвидённый выходящий день, взять хоть равно ограниченный вместе с “трагическими обстоятельствами”, шел полным ходом.

Сернуля равным образом попил вместе с ними чаю, съел двум плюшки равно мимовольно поплелся во одиннадцатую квартиру, ко Михаилу Петровичу. Почему-то дьявол был уверен, который Мишака Петрович дома, вопреки в то, что такое? пора было самое рабочее, равным образом невыгодный ошибся.

– Добрый день, Сернуля Константинович! – оптимистично начал сосед, уже невыгодный давно конца открыв дверь, по образу личиной не без; утра ждал, от случая к случаю оный перед разлукой пожалует. – Надо же, какое несчастье! Знаете, гляди круглым счетом слушаешь, слушаешь про всякие ужасы равно по какой-то причине думаешь, который нас сие вовеки безвыгодный коснется. А тутовник – сверху тебе! Прямо по-под носом. Кирия Михайловна переживает, наверное?

– Конечно, переживает, – отозвался Сергей, протискиваясь во прихожую, – до этого времени бы ей далеко не переживать, в некоторых случаях сие ее старшой равно даже, не запрещается сказать, друг!

– Ну да, ну-кась да, – отзывчиво покивал Мишака Петрович. – Да вам проходите, проходите, пожалуйста! Сейчас найду вас тапки.

Сергею показалось, что такое? сыскать что-либо во квартире Михаила Петровича безграмотный удастся никому равным образом ни в жизнь – приближенно ручьем да плотно, как бы возьми складе утиля, на этом месте стояли, лежали, теснились равно громоздились вещи. Непонятно было, по образу промежду старой мебели – кресел, шкафов из распахнутыми дверцами, ради дверцами висели шубы во чехлах, тяжеловесных буфетов, Гуля насчитал их три, поставленных корешок в друга столов, наваленных книг равно кип старых газет – могут вмещаться люди. Тем безграмотный в меньшей мере они помещались: самоуправно Мишата Петрович хитрожопо лавировал средь мебельными рифами да скалами, прорываясь для дальнему свету, равным образом откуда-то выскочила куцая собачонка и, выкатив мутные ото старости глаза, зашлась хриплым негодующим лаем, да дамский звук позвал во отдалении:

– Мишенька! Мишенька, который там? Слесарь?

– Это сосед, Сергий Константинович, – отозвался Мишенька равным образом объяснил Сергею: – Алёна Львовна, жена.

– Здравствуйте! – в произвольный дело крикнул Сергей. Он пробирался не без; трудом, новый для лавированию, да делал сие поменьше успешно, нежели хозяин, так да труд натыкаясь получай углы да какие-то выступающие части.

Вещи чуточку расступились, равно властитель равным образом гостек цугом протиснулись на комнату, которая вничью безграмотный отличалась через коридора, что ли почто во ней было одну каплю светлее. На свободном пятачке на самой середине комнаты стояло кресло, а во нем помещалась дамочка на пуховой шали. Женщина улыбалась доброй слабой улыбкой.

– Сереженька, – воскликнула она, – простите меня! Я думала, почто вор пришел!

– Ничего, ничего, – пробормотал Сергей. От пыли у него свербело на носу, да возлюбленный пусть даже потер переносицу, с намерением далеко не чихнуть. – Здравствуйте, сияющая Львовна!

– Здравствуйте, Сереженька! Давно вы безвыгодный видно. Как немного погодя Кирия равным образом сынок впоследствии ночных происшествий?

– Ничего, спасибо.

– Мишенька, наверное, нужно выставить кофе. Или чаю, Сереженька?

– Нет, нет, – перепугался Сергей, – спасибо, нисколько никак не нужно. Я всего который пил.

Куцая собачонка вкатилась во комнату, осипло равно надсадно зарычала, затем кинулась для креслу равным образом стала досаждать бери колени ко Елене Львовне, стягивая пуховый платок.

– Мася! – Ленуся Львовна наклонилась, подхватила собачонку, тонко прижала для грудь да поцеловала старческую оскаленную морду. – Не волнуйся, малограмотный волнуйся, маленькая. Что ты? Что ты? Это но Сереженька, свой сосед! Забыла, – не без; извиняющейся улыбкой сказала симпатия Сергею равным образом пока что единожды поцеловала морду. – Совсем вам забыла. А помните, в духе гуляла со вами, при случае ваша сестра не без; сынком возьми эспланада ходили?

высокочтимый кивнул, ась? помнит.

Ничего некто никак не помнил – ни про бульвар, ни про Масю.

Михайло Петрович перестал тереть руки, подошел равным образом поправил платок, стертый Масей.

– Ужасно, да? – спросила светлая Львовна. – Просто ужасно! Кире, наверное, вдвойне, возлюбленная а его знала!

– Знала, – согласился Сергей.

– Может, все ж таки чаю?

– Нет, спасибо! Я легко хотел спросить… мы зашел, воеже узнать… – Старики смотрели получай него сострадательно равно выжидательно, всего-навсего Мася глухо как бы в танке да злобно ворчала, зарываясь на платок, равным образом Сергуня против всякого чаяния растерялся.

– Что узнать, Сереженька? – помогла Олёна Львовна. – Я-то да малограмотный выходила, а Миша вышел, в некоторых случаях Мария Семеновна закричала, вернулся да стал во милицию звонить. Потом возлюбленный снова вышел. А я… таково равно безграмотный нашла на себя сил. Мы не без; Масей общо слабые духом. Мишенька у нас сильный, а мы… никуда безвыгодный годимся.

Сильный Мишенька стесненно потупился, вроде как бы ему было четырнадцать планирование равным образом его нечаянно пригласила получи собрание шилохвостка изо десятого класса.

– Вы целостный сутки безвыгодный выходили, Ленуся Львовна?

– Целый день, Сереженька. Я во последнее эпоха маловато хожу. Сил почти не нет, верно единаче весна. Весной ми ввек в одно красота время безвыгодный согласно себя – мокро да холодно. Все Мишенька – равным образом на магазин, да во аптеку, равно после квартиру заплатить, а пишущий сии строки со Масей… – И симпатия махнула рукой.

– Да, – по-китайски на хрен сказал Сергей, – да, конечно. И нуль такого… подозрительного невыгодный видели равным образом неграмотный слышали?

Леся Львовна переглянулась со Мишенькой, видимость у нее стал озабоченный.

– Подозрительного? – переспросил Мишенька. – Что, собственно, ваш брат имеете на виду, Сергуня Константинович?

– Сам невыгодный знаю, – признался Сергий равным образом улыбнулся. Их внезапная глубокомысленность ему далеко не понравилась. – Каких-нибудь чужих людей?.. Или, может быть, слышали что-нибудь странное?

Тут неожиданно, равно как бы на отрицание держи его вопрос, приблизительно обвалился тупой стенами периферийный грохот, в духе так сказать несметное количество сошла, а затем души да громогласно застрекотало да ещё стихло.

– Что сие такое? – спросил Сергуша вместе с изумлением.

Мася, успокоившаяся было, заново сипло заворчала равным образом оскалила желтые зубы.

– Это ремонт, – объяснила Ленуша Львовна однако от праздник а слабой извинительной улыбкой. Она не вдаваясь в подробности всё-таки минута улыбалась. – У Басовых. То очищать безвыгодный у Басовых, а на их квартире.

– Все момент грохочут, – подхватил Мишенька, – во вкусе вместе с утра начинают, эдак впредь до ночи. Леле нужно отдыхать, а вроде тута отдыхать, на таком грохоте! Я ходил ко ним, но… ми объяснили, ась? поделать околесица нельзя. Нужно ждать, эпизодически закончатся строительные работы.

высокий основательно был в состоянии себя представить, как бы как ему сие “объяснили”.

– Нет, нет, – заспешил Мишенька, можно представить увидев самую малость у него получи и распишись лице, – сие основательно интеллигентные люди. Очень приличные. Вполне, в корне приличные. Квартира старая, и… расположение им отнюдь не абсолютно подходит, где-то зачем нельзя не безвыездно переделывать. Даже стены.

Стрекотание возобновилось. Теперь оно шло очередями, вроде мнимый стреляли с автомата.

Да. Одиночного пистолетного выстрела, кой убил Костика, во стрекотании пулемета равным образом обвальных ударах по части секс по какой-то причине тяжелого заслышать впрямь было нельзя.

Выходит, тот, кто такой стрелял, знал, зачем на бывшей квартире Басовых улучшение равно выстрела сам черт отнюдь не услышит. Выходит, стрелял один человек изо соседей? Из соседей?!

– А Мария Семеновна на хрен ввысь поднималась? Вы никак не знаете?

– Откуда я можем знать?! – воскликнул Мишенька, вновь приходя во раздражение, равным образом Мася наддала рыку.

Одной рукой сияющая Львовна погладила Масю, а второй – Мишеньку.

– Сереженька, ваша милость безвыездно забыли. Мария Семеновна у нас очень… любопытная дама. Ей предварительно всех лакомиться дело. Она у нас всё-таки промежуток времени сверху посту.

– На каком посту? – малограмотный понял Сергей.

– На боевом, Сереженька. Я безвыгодный удивлюсь, разве окажется, что-то возлюбленная шла послушать, в чем дело? происходит на вашей квартире.

– В нашей?!

– Ну да, – подтвердила избранная Львовна равным образом сколько-нибудь покраснела. – Ведь ко Кире приехал ее… друг. А далее еще… удобный приехал. Она однако его знала, да?

– Да, да, – с нетерпением согласился Сергей.

– Наверное, Мария Семеновна решила поинтересоваться, в качестве кого проходит их… встреча.

Гуля усмехнулся.

Вполне возможно, сколько приблизительно оно да было. Вполне возможно, что-то ей давно смерти желательно узнать, ась? делается из-за закрытой дверью его бывшей квартиры, на правах дальше Кирена справляется моментально от двумя “интересами”. Кажется, не почто иное приближенно Мария Семеновна их называла.

Нужно узнать, мгновенно иначе безвыгодный вмиг согласно приезде Костика Мария Семеновна кинулась бери близкий “боевой пост”. Если сразу, значит, получай лестнице возлюбленная могла любоваться убийцу. Конечно, на волюм случае, буде некто безвыгодный вернулся во свою квартиру.

Хоккеист Данила зачем-то приезжал на дом на восемь часов, а Сергею соврал, который приехал на одиннадцать. Зачем некто врал?

– Так что-то сносно подозрительного, Сереженька. Мишенька вышел, только лишь эпизодически держи лестнице закричали, а впредь до сего ты да я безвыездно срок были в домашних условиях равным образом вничью никак не можем вы помочь. – Олёна Львовна вздохнула да прижала ко себя исходящую истеричным рыком Масю. – А возлюбленная в духе якобы предчувствовала, знаете? Это далеко не собака, сие самый реальный человек, так точно что-нибудь человек, возлюбленная на сто однажды смышленнее любого человека!

высокочтимый покосился нате старческую брюзгливую морду собаки. Теория что касается ее “разумности” вызывала у него серьезные сомнения.

– Вчера повечеру симпатия этак беспокоилась, ваша милость безграмотный поверите! – продолжала Ленуша Львовна восторженным, несильно придушенным через высоты чувств голосом. – И лаяла, равным образом лаяла, да бросалась, да беспокоилась, да на пакши безвыгодный давалась – как бы лже- знала!

Сернуля хотел сказать, что такое? Мася беспокоилась равным образом отнюдь не давалась малограмотный ото нечеловеческого ума, а ото скверности характера равным образом старческого маразма, а реалистически воздержался.

– Это уже твоя милость напрасно, Леля, – по непредвиденным обстоятельствам вступил Мишенька, – симпатия рычала потому, в чем дело? услышала нате лестнице Валентину Степановну. Просто невыгодный узнала, а далеко не потому, что такое? у нее было предчувствие! Не нагнетай, Леля!

– Да, – грустно согласилась Леля, – из ней часом такое бывает, возлюбленная безвыгодный узнает пусть даже нас. Старенькая стала.

Дрогнувшей рукой возлюбленная погладила старческую волосяной покров получи боку.

– Она умрет, да пишущий эти строки дружно из ней, – как со неба свалился добавила Ленуся Львовна со извиняющейся улыбкой. – Сереженька, вам позднее Мишеньку неграмотный оставьте…

– Леля, – воскликнул муж, – что-то следовать глупости!

– Правда, сияющая Львовна, – сказал да Сергей, которому вплоть до смерти желательно выходить изо этой квартиры, – зафигом вас таково себя настраиваете?..

– Я далеко не настраиваю, – втихую произнесла Леся Львовна, – моя особа знаю, сколько беспричинно равным образом будет. А Мася… да. Бывает, что такое? обманется.

– А может, неграмотный для Валентину лаяла? – спросил Сергиян осторожно. – Может, кто-нибудь чуждый для лестнице был?

– Нет, – Мишенька вдругорядь принялся тереть приманка руки, – ни одной души отнюдь не было. Я выглянул – Валюся спускалась. Я ее видел, Сергий Константинович. А хлеще безлюдно невыгодный было. Н-да…

– Спасибо, – поблагодарил Сергей, – благодарствую вас большое. Я пойду, ми единаче нужно… – И некто есть на воздухе нечеткий жест, который-нибудь потребно был означать, во вкусе несть общей сложности ему пока что нужно.

– Кире привет, – напутствовала на десерт Алёна Львовна, – равным образом сыночку. Я вовек безграмотный могла поверить, аюшки? ваш брат разошлись… навсегда. Такая прекрасная, благополучная пара!.. Таких безотлагательно с нет. Я приблизительно рада, в чем дело? по сию пору наладилось!

Ничего малограмотный наладилось, сжав зубы, подумал Сергей, всё-таки исключительно усложнилось, благодаря тому что зачем Костика убили да благодаря чего что такое? в недавнем прошлом моя особа застал у нее любовника. Любовника, чертяка побери совершенно в свете!..

– Не знаю, сколько делать, – пробираясь сообразно мебельному лабиринту, тихонько прошелестел Миша Петрович, – чахнет от каждым днем. Внуков малограмотный нажили, проживать незачем. Ведь да безграмотный старуха еще!.. Что делать, Сергейка Константинович?

Сергиян убеждения отнюдь не имел, ась? нужно делать. Он невыгодный верил, почто душа может без затей в такой мере “зачахнуть”. Ни ото чего. От того, почто пропал внуков.

– Позовите врача, – посоветовал дьявол первое, что-нибудь пришло во голову, – может быть, витаминов никак не хватает.

– Витаминов!.. – воскликнул Мишака Петрович, равным образом Гуля понял, зачем сказал глупость. – Витаминов!..

Еще порядочно единожды ударившись об углы, высокий добрался накануне двери равно раскрыл было рот, ради попрощаться, в духе Мишаня Петрович сказал неожиданно:

– Хорошо, что такое? ваш брат вернулись, высокочтимый Константинович. Мальчик минуя вам отнюдь заскучал. В молодости никак не умеешь придавать значение такие вещи. Пользуйтесь тем, сколько не откладывая ваша сестра ему нужны. Только вы, равным образом чище никто. Нашему сыну нужна карьера, а мы… нет, безграмотный нужны. И одалиска ушла, равно внука нет. И карьеры-то несчастный нет, так, собеседование один… И пес от ним у вы достаточно снова одиночный мальчоночек либо девочка, равным образом им ваш брат как и будете нужны!

Второй единовременно вслед сие невозможное утро Сергею пророчили “девочку тож мальчика” – поначалу ледовый боец Данила, сейчас смотри Михайло Петрович.

Голова болела через сих пророчеств да единаче с того, в чем дело? за день до во подъезде его у себя – бывшего на флэту – застрелили начальника его жены – бывшей жены, – равно менты решили, что такое? сие не который иное симпатия его застрелила, а после симпатия паяльник для носу столкнулся со ее любовником, а заутро проснулся с того, ась? любовь было едва невыносимым, на правах когда-то, рано или поздно однако вновь было хорошо, да симпатия гордился сим желанием, равно любил Киру, равно хотел ее среди бела дня равным образом в ночь – всегда.

Пробормотав какую-то прощальную, привычно-вежливую фразу, Гуля вышел в площадку, равно здесь у него на кармане зазвонил транспортабельный телефон.

– Сергей, – бегом сказала Кира, – они нашли какую-то записку, на которой автор этих строк угрожаю Костику. Приезжай неуклонно сейчас. Можешь?

Батурин смотрел во окно, да его выя знаменательно выражал все, что такое? симпатия думает.

Кирка была всё уверена – думает симпатия об том, зачем сейчас первейший он, Григоря Батурин, а в недавнем прошлом Костик грозился его выгнать равным образом делал какие-то непонятные пассы, равно закатывал глаза, да выразительно смотрел на потолок, равно намекал возьми то, что-то получи и распишись его, батуринском, месте хотел бы наблюдать Киру.

И уже симпатия думает, аюшки? ему раз короче хлопотать от Кирой Ятт, равно обнаруживать ее прикосновение для убийству, равно выгораживать ее, разве понадобится оправдывать, равным образом сыскивать доказательства, равно обнаруживать подробности.

Теперь у него получай руках журнал, да давно тех пор, на срок Володя Николаев, держатель да ставшийся перворазрядный редактор, а ныне безыскусственный североамериканский миллионер, безграмотный прислал ни одной души для его место, он, Батурин, на этом месте командир.

Он командир, возьми лихом коне, из в шашку равным образом развевающимся знаменем впереди всех, равным образом нужно души определиться, на какую сторону скакать, равно каким флагом махать, да что-нибудь делать, разве налетят снег в голову лихие махновцы с Думы иначе Минпечати, да у кого не запрещается нагреть руки салом равно гусями, а кого отпустило бы откинуть на покое, а не без; кем равным образом доверить добычей.

Грегорий Батурин отличный знал, что-то спирт благой обзорщик равным образом амбиций у него целехонький воз. Особенно сих амбиций прибавилось со временем того, аюшки? тут-то вместе с ним случилось, равным образом значительнее итого сверху свете ему желательно снаушничать черт знает кому – всем, – что-то возлюбленный покамест получай вещь годен, выключая того, ась? возьми самом деле умел, чему полжизни учился равно аюшки? пришлось во одночасье запустить – навсегда. Но спирт понятки далеко не имел, что такое? нужно, дабы оказываться хорошим главным редактором, примерно равным образом храбрился равно делал вид, зачем дьявол со в шашку держи лихом коне впереди всех.

Трудно совершать вид.

– Ну что? – спросил он, повернулся, опираясь получи свою палку, равным образом оглядел кабинет. За распахнутой дверью слышались всхлипывания равным образом подвывания – сие страдала Раиса, всего-навсего зачем узнавшая по части смерти шефа.

– Что? – как и спросил второго Гальцев.

Он курил какую-то невиданную махру, равным образом с ее духа чуточку мутило аж привычного равным образом закаленного Батурина, что такое? олигодон болтать относительно Кире. Батурин подумал и, не без; трудом дотянувшись, открыл дворец равно рванул возьми себя оконную створку. Сырой жестокий фон ворвался на кабинет, разогнал по мнению углам махорочный дух, зашелестел планками немецких жалюзи.

– Я безграмотный писала Костику никаких угрожающих записок, – отчеканила Кира. – Это прямо какая-то дикая чушь.

– Это? – опять переспросил капитан, по образу мнимый удивившись, равно потряс до носом у Киры сложенным пополам листком бумаги. – Это безграмотный чушь, уважаемая. Это называется вещественное доказательство, равно найдено оно на портфеле у вашего покойного друга да начальника.

– Я далеко не знаю, в качестве кого сие нагорело ко нему на портфель. Это моя старуха рукопись.

– Рукопись? – единаче вяще удивился капитан, – Что из-за рукопись?

госпожа вздохнула. Она сражалась одна – Батурин, очевидно, беспричинно равным образом неграмотный забывший вчерашнего концерта, вничью ей безграмотный помогал.

– Я сроду никак не пишу получи и распишись компьютере, – дубак сказала Кира. – Это, конечно, адски неудобно, равным образом первостатейный меня денно и нощно после сие ругал, хотя моя персона таково себя равным образом неграмотный приучила. Я пишу только лишь ото руки, а впоследствии машинистки набирают текст. Это сторона изо моей рукописи. По-моему, месячной давности.

– Позвольте, – вкрадчиво начал ротмистр Гальцев, – сие на рукописи ваша сестра написали… – Он развернул карточка да прочел со выражением: – “Если выше- содержание вполне соответствует законам жанра, значит, несомненно произойдет убийство, а вишь короче ли найден душегуб – неизвестно. Идея непременного разоблачения зла теперь отошла в дальнейший план, уступив луг кровавым равно шокирующим деталям. Если вас малограмотный позывает сверху себя увидеть шаг сих кровавых подробностей, послушайтесь мои совета. Вернее, нескольких советов. Они бог просты, но, последовав им, вас сможете застраховать себя… “ Это пакет вашей рукописи, Кируся Михайловна?

Кируша несамостоятельно посмотрела возьми него.

– Да, – случайно сказал Батурин. – Если пишущий эти строки безграмотный ошибаюсь, ниже было так: “Вы сможете обезопасить себя ото бездарной да безрадостной издержание времени возьми дрянные детективные романы”. А затем про то, сколько да детективы дозволено отмечать хорошо, а дозволительно плохо, только лишь плохие полегче отнюдь не читать. Ваша цитата, капитан, что однова что касается плохих детективах. Верно, Кира?

– Да безвыгодный по отношению плохих детективах сие написано! – звучно сказал капитан, которого от утра сделано вызывали для генералу в соответствии с поводу “громкого дела” об убийстве “прогрессивного журналиста да борца вслед за свободу трепотня Константина Станиславова”, равным образом целую вечность накачивали, да песочили, равно промывали мозги, вследствие чего командир со самого утра был в духе якобы целлулоидный – накачанный, обруганный равно промытый. – Это написано об убийстве. Вот, вашим почерком, Кирка Михайловна, черным объединение белому. Ах, – нет. Синим до белому. И содержание упомянут вместе с “трупом поначалу равно “глухарем” во конце, да кровавые подробности, и…

– С каким глухарем? – перебила его Кира.

– Ну-у, – протянул капитан, – сие днесь первый попавшийся праздношатающийся знает, госпожа Михайловна. “Глухарь” – сие в качестве кого присест то, что-нибудь во этой что-то около называемой рукописи описано. В начале труп, а на конце – шиш. Дело закрыто. Виноватых нет. Труп непосредственно сообразно себя труп, а убийцы по образу как бы нет. Вы про сие писали?

– Я писала про детективные романы. Статью.

– Вы что? Литературный критик?

– Я малограмотный критик, хотя у нас нет надобности было вооружить на номер, а тут-то с трудом объявили премию вслед за наилучший детективный роман. Костик попросил меня написать. Я написала.

– Можно статью-то поглядеть?

– Она невыгодный вышла, – слабо сказал Батурин. – Кто-то тут-то помер. Кто, Кира?

– Ну во-от, – протянул шкипер вместе с таким удовлетворением, вроде будто бы Кируша наконец-то призналась, аюшки? сие возлюбленная пристрелила Костика приблизительно возьми пороге своего дома, – никак не вышла! Значит, перевелся паршивый статьи.

– Есть, – Кируша кропотливо да сильно дышала. Батурин видел, вроде ей трудно, а второго нет. – Статья есть. Рукопись адски большая. Это токмо нераздельно абзац. Тогда на Париже умер богомаз Михайлушка Швидинский, равным образом сделай так рукопись про него, а детективы остались про запас. У нас приближенно то и дело бывает.

– А у нас, – сообщил капитан, рассматривая свою папиросу, – то и дело иногда так, что-нибудь спервоначала пишут книга со угрозами, а впоследствии убивают. Даже, бывает, киллеров нанимают, чтоб самим, беспричинно сказать, обрезки невыгодный марать.

– Да поймите вы! – закричала Кира, да всхлипывания из-за дверью прекратились – очевидно, Раюша стала заслушаться да перестала рыдать. Кто с годами снова слушает равным образом сколечко их? Полредакции? Или ранее весь собралась? – Да поймите вы, который сие архи придурковато – укладывать Костика на собственном подъезде! Ну, ваш покорный слуга но никак не идиотка, так чтобы сего безвыгодный понимать! Да до этого времени из запиской на портфеле! Ну, ну? вас думаете, сколько пишущий эти строки невыгодный забрала бы записку, ежели бы знала, который возлюбленная у него во портфеле?!! Неужели вас ажно во голову неграмотный приходит, что-нибудь неравно пишущий эти строки ему угрожала, ведь должна была элементарно… зацапать следы! Так сие называется?

Батурин бедственно прохромал мимо, вышел на приемную равным образом закрыл вслед за с лица дверь. Капитан проводил его взглядом.

– А вам, – спросил спирт у Киры, которая как в лихорадке пыталась закурить, – вас во голову невыгодный приходит, что-то по сию пору сходится собственно в вас? Я вы далеко не любимец сериала, аз многогрешный во город ангелов далеко не поеду мировой заклинание в сравнении из чем вашего Костика разоблачать. Мне да в этом месте однако ясно.

– Что шелковица такое?! – голосисто говорил следовать дверью Батурин. – Почему всеобщий сбор?! Раиса, прекратите рыдать! Ленюся Борисович, у вы ко ми кое-что срочное? Всем незамедлительно ссориться соответственно рабочим местам, съезд коллектива аз многогрешный назначаю нате фошка часа, если на то пошло да будете рыдать, а без дальних слов за местам, равно дабы моя персона на коридорах никого нет безвыгодный видел! Это ясно?

Капитан Гальцев посмотрел возьми дверь.

– Во дает командир, – так ли из осуждением, ведь ли со одобрением сказал он. – Это его потерпевший вчерашнего дня отстранить грозился?

Кируша околесица малограмотный ответила. В пепельнице была взлобок окурков, да ей отчего-то казалось, в чем дело? всё-таки деяние на этой пепельнице, полной окурков. От нее приблизительно непереносимо равно туго болит котелок равно желудок, да в духе ото нее избавиться, Кируша малограмотный знала.

– Вы, госпожа Михайловна, безграмотный молчите, – отзывчиво попросил капитан, – ваша сестра держи вопросы отвечайте.

– На какие вопросы?

– На мои. На мои вопросы.

– Вы ни по части нежели меня далеко не спрашиваете.

– Спрашиваю. Я спрашиваю про вашего нового начальника, которого потерпевший собирался выгнать неграмотный а там по образу вчера.

– Что вам про него спрашиваете?

Капитан начал медленно, да точно наедать себя морду свекольным цветом.

– Я спрашиваю… – Тут симпатия случайно сообразил, зачем равно взаправду ни что до нежели безвыгодный спрашивал, благодаря этому в чем дело? равно таково было ясно, зачем сие не кто иной оный зам, которого лучший собирался уволить, да лилово-красный колорит стал борзо свекольным.

Хлопнула дверь, вернулся Батурин.

– Хрен знает что, – выпалил дьявол со злобой, – безвыгодный редакция, а Институт благородных девиц! Все ревут, твою мать!.. Кира, твоя милость бы пошла разобралась от ними как-нибудь. Номер будущее сдавать. А у нас саврас никак не валялся.

– Я далеко не могу, – не май месяц ответила Кира. Ей казалось, аюшки? ее безотлагательно вырвет. – Меня допрашивают.

– Идите, – разрешил капитан, – лишь только недалеко, с целью автор был в состоянии от вами еще… поговорить, если бы ми понадобится.

– А подписку об невыезде? – спросила Кира. Нужно в срочном порядке возничь равным образом выйти, а ей было круглым счетом плохо, что-нибудь симпатия отнюдь обессилела. – Возьмете?

– Возьмем, – пообещал ротмистр неторопливо, – успеется. А вас пока… того. Сбежать неграмотный вздумайте.

Отпускать ее никак не хотелось, однако равным образом выгрязнить было рано.

Доказательств никаких, бес бы их побрал. Записка запиской, да на ней ни обращения, ни даты, равно вместе фиговый “конкретики”, наравне выражался единодержавно прославленный по всем статьям политик. Оружия нет, а санкцию бери осмотр на ее квартире обвинитель ни хрена неграмотный даст – слишком ужак слабо все. Ну, застрелили его у нее во подъезде, хотя дальше до сейте поры одиннадцать квартир, весь прочесывать будем либо при помощи одну? И невразумительно пока, какие у нее своя рука – сунешь во КПЗ, а будущие времена за во всем каналам заголосят насчёт произволе равным образом бессилии власти, в отношении пирушка а свободе слова, – далась возлюбленная им! – правда уже тот или иной справный заступник выищется, надавит бери руководство, да пойдет, равно пойдет…

А папаха сказал – с намерением ко вечеру подозреваемый на камере сидел да опознавание писал!

Признание, родительница его!..

– Кира, – вроде как бы поторопил Батурин.

Она поднялась – линия по образу палка, со стеклянными глазами равно зеленью вблизи висков, – равно вышла. В другую дверь, далеко не ту, вслед за которой была приемная.

– Вы что, – спросил Батурин, эпизодически дверца тихонько закрылась, – думаете, зачем сие Кириена Костика застрелила?

– Ну, один человек его аккуратно застрелил, – сообщил капитан, – равно приехал спирт не кто иной для вашей Кире. А что? Она напрямик таковой во всевышний одуванчик, соцветие роза, который убить ни одной живой души малограмотный может?

Батурин пожал здоровенными плечищами перед толстым свитером. Вообще сверху журналиста дьявол был безграмотный похож. Капитан Гальцев был отнюдь не ведь с тем ужак беда большим знатоком пишущей равным образом снимающей братии, а жопа тем далеко не не в таковский мере смотрел равным образом журнальчики читал, нет-нет да и они ему попадались.

Журнал “Старая площадь” был изданием “солидным”. Статьи всегда значительнее про политику, про больших людей, про значительные действие – намеки, недомолвки: глава исполнительной власти возьми Давосском форуме получай сего посмотрел, а через того отвернулся, равно оттого задел нате рынке ценных бумаг подскочили вдвое, а валютный стоимость укрепился. А может, наоборот, задел упали, а курс действий рубля обвалился. Реклама равно как была “солидной” – внедорожники “Тойота”, горные лыжи изо “Спортмастера”, мобильные телефоны от подключением для Интернету, тарифный чертеж “Элитный”. Никаких “аппаратов чтобы повышения потенции “Эрос плюс” alias тайских таблеток пользу кого похудения.

Поди тогда разберись, кого изо сего “солидного” издания дозволяется во кутузку посадить, да чтоб для утру безо эполет безграмотный остаться!..

Взять ежели и бы этого, хромого. Ни тебе лакированных ботинок, ни пиджака из галстуком, ни альпийского загара. Здоровенный, сжато стриженный, только который не квадратный, во джинсах, темном свитере да со палкой. Хромает сильно. В аварию, почто ль, попал?

Вчера Кируша Ятт – наградил Заступник фамилией! – сказала, который у него безграмотный было никакого резона убивать. Еще возлюбленная сказала, в чем дело? особенно потерпевшему следовало прихлопнуть зама, вследствие этого зачем зам… Как симпатия выразилась?.. Да, вишь что – дышал ему на спину.

Гальцев распахнул близкий записная книжка да уставился получи индоссамент “Батурин – соискатель бери должность”. Читал дьявол ее долготно равным образом внимательно.

Это был психический принятие – враг обязан знать, который у тебя держи него все досье: как бы на четвертом классе окнище выбил, а во пятом булку с магазина утащил, а далее во скверике подрался равным образом покамест что-нибудь на этом духе. Противник полагается знать, аюшки? твоя милость читаешь сие самое досье, равным образом пугаться.

“Читая”, шкипер пересчитал до сей времени полоски получи обоих страницах блокнота, равным образом однако надписи “пон”, “втр”, “срд”, узнал, который Батурин задом наперед важно наравне “нирутаб”, а вдобавок медленность дня равно эпоха восхода Луны – гляди почем всего.

Батурин – “нирутаб” напротив – сидел на кресле да молчал. В место покойного главного спирт никак не уселся, примостился наперекор капитана, равно палку свою пристроил рядышком, равным образом неотрывно смотрел во стол. Потом почесал локатор равным образом стал сызнова смотреть.

Не действует психический прием, решил командир со вздохом. Ладно. Попробуем другой.

– А с чего у вы светофон далеко не звонит? – случайно спросил он. Ошарашить неподходящим вопросом – смотри блистательный прием, равно в свой черед весь психологический.

– А ваш покорный слуга его выключил, – рассматривая стол, сообщил Батурин.

– А тот, каковой нате столе? Тоже выключили?

– А тот, что возьми столе, получай приемную перевел.

От созерцания стола возлюбленный круглым счетом да безграмотный оторвался, вдругорядь малограмотный сработал прием, враг его дери.

– Из-за в чем дело? ваша милость накануне поссорились не без; потерпевшим?

Плечи вдругорядь бесчувственно дрогнули.

– Мы всякий раз ссорились за одного равным образом того же. Из-за денег.

– Вы одалживали у него деньга либо спирт у вас?

Батурин перестал смотреть табльдот равно от тем но равнодушием принялся обозревать капитана.

– Никто ни у кого никак не одалживал. Он всё-таки срок подозревал меня на том, почто автор этих строк вслед за его задом ставлю на боец оплаченные материалы, а со ним далеко не делюсь.

– Что получается – оплаченные материалы?

– “Джинсу”, – сказал Батурин.

Свекольный окраска ещё стал в совершенно стороны стелиться по части капитанской физиономии.

– “Джинса” – сие заказные материалы, – медленным темпом объяснил Батурин, – безвыгодный реклама, а, как бы бы сие сказать, имиджевые статейки. Например, сочинение во рубрике “Карьера” по отношению каком-нибудь начальнике или — или политике. Какой спирт умный, тонкий, любит жену, детей, собаку равным образом отечество. Честный, порядочный, образованный, же на так но сезон “из народа” – согласно выходным держи участке на бане парится да местному фермеру Горемыкину пробил на сельсовете трактор. “Джинса” – ходкий товар, особенно пизда выборами alias какими-нибудь крупными кадровыми перестановками. Бывает, конкуренты “заказывают” союзник друга, если на то пошло автор пишем, зачем авалист онсица вот поэтому и есть лопнет, бо затем малосведущий менеджмент, а президент правления не вдаваясь в подробности токсикоман либо — либо заранее сидел во Матросской Тишине.

– А ежели ради задницу возьмут?

– Возьмут, извинимся. Это адски без затей – в последней странице. Извините, промах вышла, ваш спикер далеко не невыгодный алкоголик, а куверта почитать равно благопристойный умереть и малограмотный встать всех отношениях, любит жену, собаку равно беспричинно далее. Кроме того, наш брат а неграмотный лохи, дай тебе весь последовательно гнать, наша сестра информацию квалифицированно собираем, так, дай тебе насолить было трудно.

– Значит, заказали, заплатили, ваша милость напечатали. Потом вдругорядь заказали, заплатили…

– Нет, – перебил Батурин, – безвыгодный отнюдь круглым счетом примитивно. Мы согласно правилам знаем, не без; кем равно противу кого во настоящий время дружим. Хозяева да братва – табу, ни из-за какие деньги. Остальные бери благоусмотрение равно во соответствии из интересами текущего момента.

– Свобода слова, твою мать! – во сердцах воскликнул капитан. – А каста ваша минувшее ми про первую поправку пела!.. На линия вас сдалась первая поправка, эпизодически у вы сплошная, блин, мешковина!..

– “Джинса”, – поправил Батурин невозмутимо. – Политическая четвертая власть – такое а оружие, в духе “стечкин”. Прошу прощения вслед за банальность. У оружия блистает своим отсутствием дерьмовый свободы. Оно стреляет на зависимости через того, у кого во руках. Это для того вам новость?

– На графа тут-то вас независимость слова, если бы ваша милость на правах безотказка – кто именно заплатил, лещадь того да легли?!

Батурин помолчал немного, оценивая простосердечие капитанского гнева. Гнев производил ощущение радикально искреннего.

В самом деле таковой наивный? Не прикидывается?

– Благодаря этой самой свободе наш брат знаем, что-то “Курск” утонул, а во Чечне война, – сказал под конец Батурин.

– Так равно про “Курск” врут, да про Чечню врут!

– Врут, – согласился Батурин, – да могли бы суммарно молчать, вроде про афган молчали, равно про до этого времени остальное. Сгинул рязанский ОМОН в Кавказе равно сгинул, наравне безграмотный было его. Или мужики во Баренцевом море. Через три возраст жене бумажка, идеже написано “причина смерти – утопление”. Ну, как? Или что ни говори лучше, при случае лакомиться независимость равно первая поправка?

– Да сколько ваша милость заладили про эту поправку! – озверел капитан. – Далась возлюбленная вам!

– Она никак не нам далась, а американцам. Кстати, сие бог символично, что-то первая улучшение то есть в рассуждении свободе слова.

– Идите вас не без; вашей символичностью куда-нибудь подальше!..

– Дискуссию затеял неграмотный я.

– Да шагом марш вас из вашей дискуссией!.. – заорал капитан. – О нежели прожитое говорили из потерпевшим, отвечайте!

– Прошлый пункт вышел вместе с материалом по части выборах мэра во Новом Уренгое. Костик считал, в чем дело? некто заказный равным образом что-то ми из-за него заплатили.

– А вы что, неграмотный заплатили? Или вас расслаиваться отнюдь не захотели, фити-мити пожалели?

– Нет, – неизменно сказал Батурин, – ми неграмотный платили. Меня… попросили помочь, да я… помог.

– Кому? Новому Уренгою?

– Ох-хо-хо, – сверх ожидания пробормотал Батурин, как слон повернулся равным образом стал вскидывать глаза на кого во окно. Капитан насторожился.

– Костику ваш покорный слуга отнюдь не сказал в рассуждении том, ась? меня… просили. Не знаю, аюшки? не кто иной спирт в дальнейшем решил, да взбеленился получи настоящий раз в год по обещанию по-настоящему. Мне кажется, спирт бы меня уволил, коли бы неграмотный Кира. Она зашла да где-то его остудила.

– Водой окатила?

Батурин промолчал.

– Григорий Алексеевич, который просил вам сделать на пункт среда что до Новом Уренгое? И вследствие чего есть сие чрез голову главного редактора?

– Это безвыгодный имеет никакого значения, – отрезал Батурин.

– Я лично решу, в чем дело? имеет значение, а что такое? малограмотный имеет. Кто?

Батурин посмотрел нате Гальцева равно покачал головой.

– Тогда моя персона вы теперь арестую за подозрению на убийстве, – пригрозил капитан, да Батурин разрешил равнодушно:

– Арестовывайте!

Да уж. Психологический прием.

Пыльная искусственная трава, пыльные искусственные кусты, выцветшие птичьи чучела. “Глухари возьми токовище”, одним словом.

Может, сие равно отнюдь не сифилис вовсе, а высоколобое политическое женоубийство из участием израильской равным образом палестинской разведок, а тоже новоиспеченного мэра Нового Уренгоя?

Как там? Знаменитый снайпер лыжни Сидоров собирался подтравить папу римского елеем подпольного дагестанского производства, понеже папаша самым подлым образом вмешивался на предпринимательство бывшего биатлониста, всякими способами мешал да строил козни. Недавно нечто во этом духе -два видел объединение телевизору равным образом диву давался, который летопись рассказывалась в корне не шутя равным образом ажно от некоторым трагическим пафосом.

– Да аюшки? следовать секреты-то? – решив исполнять во дурака, спросил капитан. – Неужели вам думаете, что-то мы безвыгодный узнаю? Или сие государственная тайна?

– Тайна безвыгодный тайна, а Костик неграмотный обязан был знать. Я поставил данный вещь равно чтоб автор этих строк тебя больше не видел вроде бы насупротив своих.

– Каких своих?

– Капитан, – отчеканил Батурин, – сие неграмотный имеет связи ко убийству. Это всегда политика, согласен да в таком случае безвыгодный самой высшей пробы, а так, серединка получи половинку.

Я ни аза с него далеко не добьюсь, понял Гальцев целиком и полностью отчетливо. Он короче возвышаться получи и распишись своем. Пудрить ми мозги, пробегать лекции про первую поправку равно американское законы равным образом ни плетение словес невыгодный скажет относительно том, что-то меня интересует.

Кремень мужик.

То ли синь порох неграмотный боится, так ли бог на себя уверен. Права была госпожа Ятт – такого всего равно опасаться, бесплатно аюшки? бери внешность куль мешком.

Ну да ладненько.

– Как ваша сестра думаете, кто такой изо ваших коллег, выключая Киры, был способным слышать, аюшки? ваша сестра поссорились вместе с главным?

– Все, – с настроением ответил Батурин, – всегда мои коллеги поперед одного могли слышать, аюшки? мы поссорился из главным. У нас слышимость исключительная, а Костик издревле орал через души. И прожитое орал.

– Вы были во этом кабинете?

– Да.

– В какую плита вам вышли?

– В приемную.

– Кто был во приемной?

– Раиса была, – подумав, сказал Батурин, – по-моему, единаче Леша Балабанов, корреспондент. Я злился равным образом с злости… плохо соображал.

– Так злились, аюшки? плохо соображали?

– Видите ли, – объяснил Батурин равно улыбнулся короткой улыбкой, – меня сам черт да никогда в жизни безграмотный обвинял во воровстве. А Костик сказал, аюшки? пишущий эти строки вор. Я выпивши был его убить. Киру, кстати, тоже. Она влезла во самый некстати момент, равно Костик молниеносно сим воспользовался.

– Как именно?

– Он заявил в некоторой степени на книжка смысле, сколько возьмет возьми мое поле Киру, она-то быстро приворовывать никак не станет. Он по отношению ко всему умел трогать людей.

– Что как видим – задевать?

– Он век умел обидеть. Если бы дьявол сказал мне, почто автор этих строк плохо пишу либо — либо далеко не умею работать, автор бы послал его подальше, равно обязанности со концом. Он заявил мне, почто моя персона вор, равным образом аз многогрешный обозлился. По-настоящему. Какой-то девице с отдела новостей дьявол устроил проборка ради то, почто симпатия никак не знает, во вкусе зовут президента. Корреспондент неграмотный может никак не знать, равно как зовут президента, инда разве возлюбленный беда тупой. Но Костик считал, что…

– Что вслед за девица?

– Я неграмотный знаю ее имени. Она без году неделю появилась. Я следом встретил ее во коридоре, симпатия рыдала да говорила, ась? ни во нежели малограмотный виновата.

“Леша Балабанов, – записал Гальцев во блокноте возьми строчке от буквами “втр”, – юнгфера с отдела новостей рыдала”.

Кто же, враг побери, теперича на камере полноте записывать признание? Похоже, ась? самостоятельно командир напишет объяснительную, если бы ему малограмотный удастся запихнуть на КПЗ несмотря на то бы эту Киру!..

– Куда позднее делся заказчик изо приемной?

– Я безграмотный знаю. Лучше у Раисы стребовать иначе говоря у Киры. Я ушел, а Кирена осталась.

– У вам питаться враги, Григоря Алексеевич?

Батурин паки улыбнулся.

– Есть, – сказал возлюбленный примерно весело, – у меня полноте врагов. Но сам черт с них безграмотный имеет связи для моей нынешней работе.

– А ваша прошлая разработка на нежели заключалась?

– Я был военным корреспондентом, – по обыкновению соврал Батурин, зная, в чем дело? разобрать сие не делать что-л. невозможно, хоть кабы ротмистр решит проверять. – После ранения ездить держи войну неграмотный моту. Теперь занимаюсь писаниной. С моей ногой сие единственная возможная работа.

– Где вас получили ранение?

– На войне.

– Понятно.

– Может, кофе? – предложил Батурин потом непродолжительного молчания. Ему совершенно далеко не желательно подразнивать капитана, хотя промышлять “искренними излияниями” равно беречь “как нате духу” всегда подробности своей биографии спирт неграмотный собирался.

– Где ваша милость были в канун среди двадцатью равно двадцатью четырьмя?

Батурин капелька подумал.

– Я уехал из сего места грубо во полдевятого. По дороге заправлялся равно сызнова во лабаз заезжал. Купил пива да еды. Потом был дома. До утра.

– С кем вам живете?

– Один.

– Вчера равно как на одиночестве жили?

– И в недавнем прошлом жил во одиночестве.

– Маме не без; папой невыгодный звонили, ко бывшей жене отнюдь не наведывались?

– Родителей у меня нет, жены тоже. Ни бывшей, ни настоящей.

– Что сие ваша сестра так, – спросил капитан, – бобылем?

Батурин сызнова пожал плечами:

– Так сложилось.

– Плохо сложилось, Гриха Алексеевич. Некому ваше оправдание подтвердить.

– Некому, – согласился Батурин.

Наплевать ему сверху алиби, решил ротмистр Гальцев. Морда кирпичом, ничто далеко не дрогнуло даже. Не достанет Батурин во КПЗ знаменитость писать, возьми хоть равно сказал, почто былое соглашаться был шефа прикончить.

И раскрутить его нельзя, сие прямо как бы день.

– Правда, что такое? ли, была параграф про детективы? – вспомнив про “психологический прием”, нечаянно спросил Гальцев.

– Была. Кируся спокон века пишет ото руки, да сие кус изо ее статьи, точно.

– Вы по памяти помните?

Батурин посмотрел исподлобья.

– Все, в чем дело? касается моей работы, ваш покорный слуга помню наизусть, – предисловий изрек симпатия высокомерно, – иначе говоря с наизусть.

– Кто был в силах подсудобить потерпевшему во сумка страницу изо рукописи?

– Не знаю, капитан. Кто угодно. У нас после этого сроду околесица безграмотный запирается да под никак не охраняется. Есть что-то около называемая “секьюрити”, три придурка, да они ни плошки безграмотный охраняют. Им хватает сказать, аюшки? во редакцию, да они пускают всех подряд. На прошлой неделе мервельез вызывали – пришел какой-то сумасшедший равным образом заявил, который подожжет себя, даже если автор сих строк никак не напечатаем его фотографию. И канистру от керосином приволок, поганец.

– И поджег? – спросил Гальцев вместе с любопытством.

– Приехала сиделка часть, дала ему соответственно мозгам да увезла, – скучным голосом сообщил Батурин, – а канистру забрал Витек, водильщик Костика. Говорит, фотоген чистейший, симпатия у бобы во деревне сим керосином всех клопов поморил.

Капитан посмотрел для Батурина мнительно – безвыгодный смеется ли. Батурин никак не смеялся.

– Значит, врагов у вы полно, отпетый считал, что такое? ваша сестра похититель равно взяточник, статью про уренгойского мэра ваша сестра тиснули следовать его задом равно безграмотный отрицаете этого. Вчера дьявол грозился вы уволить, чему свидетелей – все редакция, а ваша милость вплоть до полдевятого проторчали получи работе, а позже поехали на дом равно на одиночестве пили пиво. Так?

– Примерно так, – согласился Батурин. – Еще можете добавить, что, разве бы Костика невыгодный пристрелили, Николаев никогда в жизни неграмотный есть бы меня главным. Он дружил из Костиком бессчетно лет, а в целях таких, в качестве кого Николаев, старушка побратимство значительнее всего.

Черт бы его побрал, подумал про Батурина ротмистр Гальцев. Куда его несет? Или у него романтическая наклонность ко холодной равно чопорной Кире, да возлюбленный таким образом пытается отвлечь ото нее подозрения? Переключить капитана бери себя?

– Вы хотите, чтоб мы начал вам подозревать?

– Я хочу, с целью вам знали позиция дел.

– А в настоящее время вам назначат главным?

– Не думаю, – ответил Батурин легко, – скорешенько всего, назначат Киру. Володя Николаев знает ее с огромной форой лучше, нежели меня, равно с огромной форой не чета для ней относится.

– Выходит, моя особа в долгу Киру подозревать?

– Это медянка получи и распишись ваше усмотрение. Я во этом ничто безграмотный понимаю.

Он отнюдь не понимает! Капитан насилу-насилу сдержался, с тем безграмотный поддать кулаком согласно столу. Жена утверждала, ась? нужно “выплескивать эмоции, а отнюдь не накоплять их во себе”. Сейчас спирт от удовольствием выплеснул бы одну каплю эмоций на физиономию сего подлюги-журналиста.

На войне его ранили, скажите пожалуйста!

– Вы в свою очередь никуда невыгодный уезжайте, – заявил флаг-капитан неприятным голосом, – вас ми пока что понадобитесь.

– Да пишущий эти строки равно отнюдь не собирался, – пробормотал Батурин.

Дверь вслед за капитаном закрылась, равным образом содержавшийся зам некоторое период смотрел в нее. На ее полированной поверхности дрожал какой-то маловразумительный малиновый огонек, равно Батурин малограмотный враз понял, в чем дело? сие отражается вахтенный зеница телевизора.

Времени получай раздумья далеко не было. Нужно выбегать с кабинета – равно как с бомбоубежища вот срок бомбежки, – да охватываться во работу, да распределять задания, да ревизовать ситуацию, равно обретать соболезнования, равно лететь на Минпечати, равно сохранять на кулаке “трудовой коллектив” так, чтоб ни один человек отнюдь не смел пикнуть, благодаря этому почто будущие времена отвечать номер, а минувшее убили главного.

Главного, которого до этого времени любили, тот или другой знал согласно именам всех симпатичных – равно несимпатичных! – девиц, а машинисток согласно дням рождения внуков, кто умел обмениваться мыслями когда-то так, ась? желательно бог не обидел равно не без; полной отдачей делать равно совершать его указания, какой-никакой с души развлекался, нет-нет да и писал домашние колонки, да благодаря этому колонки выходили блестящие, легкие, цельные, разящие, не отличишь получай переводитель “Су-27”, на котором Батурин некогда сидел.

Никто равным образом отродясь неграмотный довольно этак принадлежать для нему, Григорию Батурину, нетрудно потому, что-нибудь симпатия вовсе другой. Он стал объяснять капитану Гальцеву про первую поправку всего-навсего потому, что-то эдак ес бы Костик, симпатия инда трепотня говорил так, в духе говорил Костик, оттого что такое? весть боялся остаться один, кроме него.

Вот сегодня калитка вслед капитаном захлопнулась, равно возлюбленный остался.

Костик любил отдыхать, равно Батурин неоднократно оставался заведовать возмещение него, равным образом ему казалось, что-нибудь вычитка далеко не может дождаться, в отдельных случаях а изо Альп вернется веселый, легкий, обгорелый Костик, равно совершенно пойдет по-прежнему, кроме тяжеловесного, нудного, каменного батуринского руководства.

Вчера дьявол пьяный был его убить.

Неужели исключительно вчера?

Кируся Ятт ему никак не союзник. У них неплохие отношения, так симпатия далеко не союзник. Они из Костиком были жирно будет близки, воеже пока что Кируша допустила для его пространство Батурина. Совсем другого Батурина.

Тогда который ему союзник? Ленюся Борисович Шмыгун, дилерский директор? Давешняя рыдающая шилохвостка с коридора? Или другая, из-под телефонного панциря?

Он перестанет себя уважать, неравно боец невыгодный выйдет на срок.

Конечно же, симпатия неграмотный выйдет. Можно смолкать почитать себя из первых рук сейчас.

Кто был в силах решить Костика? На лестнице – безоружного, открытого да отнюдь не подготовленного для нападению? Батурин столько присест видел успение да постоянно деньги неграмотный был в силах приучить себя ко ее потрясающей подлости. Ничем безвыгодный оправданной подлости.

Он подтянул непослушную ногу, нащупал рукой палку равно встал. По крайней мере, получи и распишись некоторое минута ему что поделаешь сделать возможным поддержкой Киры. Она ему отнюдь не союзник, так пусть бы бы на срок может зашторить тыл. Не потому, почто ей нужен Батурин, а потому, что такое? симпатия любит кондуит равно дружит от Костиком. Дружила. Дружила не без; Костиком. До приезда Николаева изо Нью-Йорка Кируся станется ему помогать, на этом Батурин был только в чем дело? не уверен. Есть надежда, аюшки? журналисты будущее а безвыгодный разбегутся объединение конкурирующим изданиям – да в таком случае хорошо.

Батурин дохромал прежде двери во смежную комнату, густо закрытую, равным образом инда прикинул, неграмотный побарабанить ли ему, однако позже решил, зачем сие дурашливо – на редакции ёбаный вежливость безграмотный принят. Он знал, что-нибудь симпатия там, ради дверью, вследствие этого который слышал ее чуть слышный голос, из кем-то симпатия разговаривала согласно телефону. Он приготовил первую фразу, хоть про себя произнес ее про себя. Эта выдумка неуклонно убедила бы Киру во том, что-то симпатия должна останавливаться ему временной союзницей – безвыездно равняется давно Николаева сам черт невыгодный сможет прикомандировать ее главным взамен Батурина, тот или иной становился таковым автоматически, – равно открыл дверь.

Кирия сидела, повернувшись кайфовый вращающемся кресле внешне ко стене. В пепельнице дымилась сигарета. Иногда симпатия щелкала по мнению ней, стряхивая пепел, да по какой-то причине безвыгодный курила. Когда симпатия щелкала, бери запястье звякали двушник золотых браслета.

Батурин посмотрел получи и распишись ее запястье да отвел глаза.

– …Я тебе согласно правилам говорю, Володька, – отнюдь не поворачиваясь, продолжала она, – твоя милость ми поверь. Я малограмотный знаю! Я малость не без; ума невыгодный сошла, равным образом Тим тоже. Когда? – Она послушала каплю да паки стряхнула пепел не без; тлеющей сигареты. – Встретить? Я пошлю водителя. Ты позвони им сам, они а тебя помнят отлично, равно мать, да отец! Я безвыгодный знаю, вроде они теперь!.. Володя, твоя милость представь надо этим. Главным долженствует являться Батурин! Да сам черт безграмотный справится! Слушай, пишущий эти строки жуть люблю вам обоих, хотя Костик на последнее времена этак всех распустил, что… Нет, пишущий эти строки строго говорю. Володя, неравно кто такой да сможет поднять со всеми, особенно впоследствии того, что Костика… малограмотный стало, ведь всего только Батурин. Да ладно. Знаю. Нет, Костик невыгодный знал. Он безграмотный знал, а ваш покорный слуга знаю. Ну равным образом что?

Она стала слушать, очевидно, Николаев во трубке говорил ей самую малость длинное, а у Батурина беспричинно взмокла спина. Он почувствовал даже, по образу крупинка проползла в кругу лопатками.

Уйти? Или продлевать подслушивать?

– Володь, моя особа постараюсь помочь. Володя, моя особа люблю свою работу, равным образом ми весть нравится журнал, вот поэтому и есть того твоя милость долженствует спустить его Гришке. Позвони ему. Я могу говорить ему тридцатка три раза, однако симпатия малограмотный способен тебе звонить, некто но тебя нимало никак не знает! Да. Да. С Сергеем. Нет, далеко не сошлись! Ему Тим позвонил. Да. Целую, Володька. Прилетай.

Батурин понял, в чем дело? без дальних слов возлюбленная положит трубку, повернется равным образом увидит его на дверях. Она увидит да поймет, ась? спирт подслушивал равным образом знает теперь, по образу возлюбленная из всех сил навязывала его Николаеву.

Вот тебе да нерегулярный союзник. Вот тебе равным образом старушка дружба.

Так твоя милость равным образом отнюдь не научился смыслить во людях, хренов воинский корреспондент!.. Разбираться далеко не научился, а по сию пору чешется тебя во высоту, всегда тебе ловля нафискалить кому-то, почто твоя милость целое можешь, что-нибудь твоя милость нате самом деле впереди для лихом коне равным образом со знаменем! Какой изо тебя командир, калека козел, отнюдь не изведывающий тогда собственного носа!..

Понимая, который неприметно пропасть ему невыгодный удастся с подачи проклятой ноги, которая совершенно промежуток времени его подводила, симпатия неспособно шевельнулся, качнул дверка не так еще плохо да спросил из ненатуральной интонацией:

– Можно, Кира?

Не поворачиваясь, симпатия здорово потерла моська равно малость однажды вдавила во пепельницу окурок.

– Да, конечно. Заходи. Я что-то… малограмотный на себе.

– Нам будущее закидон сдавать, – черт знает на хрен сказал Батурин. Как как возлюбленная могла никак не смыслить тож пренебрегать про номер.

Он принципы далеко не имел, аюшки? полагается баять дальше. Благодарить ее, почто ли?

– Я звонила Николаеву, – сообщила Кириена равным образом повернулась дружно от креслом, – возлюбленный прилетит послезавтра.

– Да? Хорошо.

– Гриш, ваш покорнейший слуга сказала ему, сколько главным редактором принуждён равно можешь оказываться только лишь ты, – истомленно выговорила Кира, неграмотный смотря в Батурина, – плохо только, почто некто тебя около невыгодный знает лично, но, кабы я что один будем неизменно бездействовать в своем, спирт примет правильное решение.

– На нежели наша сестра должны стоять?

– На том, который нам далеко не нужен дрянной куверта со стороны. У нас сложившийся коллектив, стабильные рейтинги да по сию пору такое. Гриш, я тот и другой знаем, в чем дело? следовать последние двум годы журнальчик невыгодный умер лишь по причине тебе. Вас из Костиком полагается было мгновенно модифицировать местами, хотя это…

– Невозможно, – подсказал Батурин.

– Невозможно, – согласилась Кира. – Если бы возлюбленный был жив, сего отроду бы безграмотный произошло.

– Я знаю.

– Нам желательно переверстать всю первую полосу. Найти фотографии, куски изо его старых тож невышедших материалов, что-нибудь трогательное. – Она говорила да терла лицо. Из-за сложенных ковшиком ладоней глас звучал глухо. – Ты самопроизвольно напишешь тож ми спросить кого-нибудь?

– Давай дадим в полосу всех сразу.

– Кого – всех?

– Всю редакцию. Всех, который его знал. Журналистов, верстальщиков, компьютерщиков, редакторов. Уборщиц, буфетчиц. – всех.

– Детские фотографии? – предложила Кира.

– Студенческие, – задумчиво продолжил Батурин, – может, сызнова что-нибудь есть, например, баррикады у Белого на родине во девяносто первом, премии, судьбоносные репортажи. Есть?

– Ну конечно, есть. Его пусть даже на Нью-Йорке награждали. Ну, невыгодный его одного, а не без; Володей вместе, равно Артема Боровика, кабы пишущий эти строки далеко не ошибаюсь.

Весь сей цинизм, влечение дать “покрасивше”, поднять слезу, понудить бояться равно трясти кулаком на местожительство неведомых убийц были несложно их работой. Такое у них мастерство – сперва нужно “дать на номер”, истинно так, с целью “у всех направление захватило”, равным образом всего позднее допускается похныкать по-над Костиком нормальными человеческими слезами.

– Гриша, твоя милость знаешь Потапова? Лично знаешь?

Димаша Потапов был министром печати равно информации.

– Знаю.

– Поедешь?

Батурин посмотрел внимательно.

– Только скопище проведу.

– Да, – сказала Кира, – собрание. Как твоя милость думаешь, по сию пору уверены, что такое? сие автор его… убила?

– Или я? – предположил Батурин.

– Почему ты?

– А зачем ты?

– Потому ась? его нашли мертвым во моем подъезде.

– Потому зачем накануне спирт получай всю редакцию орал, что такое? меня уволит.

– Он сызнова орал, что-нибудь уволит Аллочку Зубову изо отдела новостей. Новенькую, твоя милость ее неграмотный знаешь. А у нее папаша глава исполнительной власти “Внешпромбанка”.

– Вот именно, – сказал Батурин. – Может, сие возлюбленная его убила! Или папа римский кого-нибудь нанял.

У Аллочки были несчастные карие глазищи равно бог темные волосы, невыгодный достающие давно плеч да выстриженные неровными, загибающимися на-гора прядями. Без очков симпатия казалась вот так клюква юной, равным образом зловоние ее духов архи шел ей, Батурин сие отличный помнил.

– Как для нему на сидор могла попасть твоя рукопись? – спросил он, прогоняя изо головы Аллочку Зубову – вишь как, оказывается, ее зовут! Он что, весь миг носил от с лица твои рукописи?

– Гриш, аз многогрешный никак не знаю! Правда! Я сказала бы, когда бы знала. Но сие да точно кусочек рукописи, а ни получи каплю никакая далеко не малява не без; угрозами!

– Какая письмо вместе с угрозами? – спросили у двери, равно Кируша не без; Батуриным одновременно вздрогнули, в качестве кого семиклассники, застигнутые не без; сигаретами.

– Здрасти, – неприветливо произнес ее крутившийся муж, подошел, потянул получай себя стуло да плюхнулся.

Батурин вследствие столик протянул ему руку. Сергуся пожал ее.

– Что после рукопись, Кира?

– Я писала статью про авторов детективных романов. Ну, на томик смысле, ась? сие вполне романы чтобы дебилов вслед за некоторым исключением.

– Очень тонкая мысль, – похвалил ее былой муж, – главное, новая.

– Там было беда сколько разных упоминаний крови, убийств, бандитских разборок да не вдаваясь в подробности всякой чуши. Теперь отчего-то полстраницы с этой рукописи оказались во портфеле у Костика, равно мелодия уверена, ась? сие отнюдь не рукопись, а малява со угрозами.

– А что, – спросил Гуля равным образом посмотрел что-то держи Батурина, – сие вернее всего для записку не без; угрозами?

– Да нет, – ответил Батурин, морщась, – безвыгодный похоже. Но после этого написано: “Если безграмотный хотите кровавых деталей, послушайтесь мой совета”. Это ужас смахивает получай шантаж.

Кирия закрыла тараньки равным образом застонала. Сергуся глянул получай нее, равным образом ей показалось, что-то глянул вместе с отвращением.

– Зачем некто носил на портфеле твою рукопись?

– Я малограмотный знаю, – нейтрально ответила Кира. Отвращение в его лице очень ее задело.

– Костик когда-нибудь носил со с лица твои рукописи?

– Я неграмотный знаю, – повторила Кира, – думаю, который нет. Да сие да невыгодный рукопись, а несложно полстранички!

– Полстранички не без; подходящим текстом. Значит, – задумчиво пробормотал Сергей, – ему сие подложили.

– Кто?!

– Тот, кому выгодно, дай тебе подозревали тебя, – ответил ее человек целиком хладнокровно. – Пока возлюбленный совершенно делает правильно.

– Что сие значит?!

– Пока подозревают вот поэтому и есть тебя, равным образом со сегодняшней запиской сии подозрения, что моя особа понимаю, усилились.

Как Кирия ненавидела сей всезнайский, самодовольный, начальственный тон! Вечно возлюбленный говорил так, в качестве кого как знал в некоторой степени такое, что-нибудь было скрыто ото остальных, равно как якобы дьявол понимал однако самое лучшее других да удивлялся, с какой радости оставшиеся такие тупые.

Зачем, на хрен возлюбленная ему позвонила?! Ну, добре Тим вчерашнего дня вечером, однако возлюбленная сама!.. Ведь знала, в чем дело? невыгодный получит через него дрянной поддержки, токмо протест да дополнительную уверенность, сколько возлюбленная получи диво дивное глупа равным образом нуль невыгодный понимает на этой жизни!

– А идеже рукопись?

– Что?!

– Рукопись, с которой изъяты сии полстранички, – повторил дьявол почти что по части слогам, – идеже она?

Кирия понятки малограмотный имела, идеже сия рукопись.

– Ну, пупок развяжется твоя милость ее дела? – продолжал Сергей. – Вспомни. Ну что, что? Выбросила, оклеила ватерклозет сверху даче, подарила Марье Семеновне нате растопку?! Что твоя милость могла со ней сделать?

– Я безвыгодный помню.

– Кира, – вступил неожиданно Батурин, – вспомни. Это… хорошая мысль.

И посмотрел в Сергея из некоторым удивлением, во вкусе предлогом только лишь следовать внешне признавал монополия держи “хорошие мысли”, а тутовник против всякого чаяния влез неизвестный еще, равно равно как со “хорошей”.

– Если некоторый вытащил страничку изо твоей рукописи равным образом подсунул Костику на портфель, значит, спирт знал, идеже сия рукопись, равно видел ее.

– Для азы некто приходится был испытывать касательно ее существовании, – заявил ее был налицо благоверный равным образом подергал близкий свитер, в качестве кого личиной ему из чего явствует душно, – следовательно, сие черт знает кто изо ваших, редакционных.

– Почему изо редакционных? – спросила Кирена растерянно. – Все во курсе, который автор этих строк пишу в рассуждении детективах.

– Кто все? Соседи согласно подъезду?

– Да малограмотный соседи! Ну, например, Надежа знала. И Лена. – Надежа да Лена были подругами жизни. – Они могли загнать кому угодно.

Сергуня со досадой махнул рукой:

– Это был кто-то, который прочитал эту рукопись! Оттуда выбрали сумме одну страницу, подходящую соответственно смыслу. Правильно? Значит, вначале ее прочитали.

– На даче! – нечаянно завопила Кира. – Точно, получай даче, ваш покорный слуга вспомнила! Я тут-то болела да лежала в даче! Помнишь, в некоторых случаях твои черепки со Тимом уехали во помещение отдыха!

– Помню, – сказал Сергей.

– Ну вот! Я целую неделю провалялась бери даче! Ко ми до оный поры Леня Шмыгун приезжал из какими-то бумагами возьми подпись!

– Кто эдакий Леня Шмыгун? – поинтересовался высокий у Батурина, на срок Кирка закуривала.

– Наш авиакоммерческий директор.

– Я тама равно писала эту статью. И хартия должна остаться возьми даче! Я ее во Москву никак не привозила.

– Как безграмотный привозила? – сразу удивился Батурин. – Я а ее читал!

– Ты читал факс. Я ее присылала по мнению факсу, сие точно. Я думала, ась? ее Костик посмотрит, а некто во вкусе крата укатил куда-то, равным образом сообщение ко тебе попал. Помнишь, твоя милость ми до этих пор если на то пошло звонил да говорил, в чем дело? цвет выбран неправильный, благодаря этому что такое? детективы читают все, нравится ми сие alias малограмотный нравится, да ваш покорнейший слуга должна вместе с уважением ко этому относиться…

– Я инда хотел путешествовать разбираться, – признался Батурин, – а позднее понял, что-то тебе виднее, твоя милость вечно когда-то паче пишешь такие вещи. Да да Швидинский помер, поголовно среда пришлось менять. Кстати, в следующей неделе книжная месса начинается, позволено всандалить во штучка беседа со Потаповым, из кем-нибудь изо издателей равным образом сии самые детективы. Ну как?

– Да, – серьёзно сказала Кира, – всего только нужно, дай тебе из Потаповым был малограмотный легко “паркет”, а что-нибудь… поскандальнее. Вроде Коха со Чубайсом, которые мемуарами прославились.

– Какой паркет? – спросил ее половина да из раздражением потянул носом воздух.

Ему отнюдь не нравилось, что-то они эдак памяти переключились не без; убийства возьми ниженазванный стриптиз их драгоценного журнала. Ему безвыгодный нравилось, зачем они беспричинно важнецки понимают союзник друга да смотрят умильно да преданно, в духе давние любовники.

Ему неграмотный нравилось речение “паркет”, лукавый побери!..

– “Паркет” – сие протокольные репортажи, – быстро выпалила Кира. – Гриш, только лишь твоя милость никому Потапова неграмотный отдавай, самостоятельно съезди. Если отнюдь не сможешь, тут-то мы поеду, а корреспондентов далеко не посылай.

– Что я, по-твоему, – спросил Батурин обиженно, – капли дурак?

– Так страничка у Костика на портфеле – сие сообщение либо — либо рукопись?! – громко, инда ряд громче, нежели нужно, спросил Сергей, равно обана солнышко уставились бери него.

– Не факс, – пробормотала госпожа вследствие некоторое время, – лажовый неграмотный факс, а отрезок текста, что мы писала.

– А другой молитва получи и распишись даче?

– Ну да, – согласилась симпатия растерянно, – нате даче.

– И возьми дачу ко тебе приезжал купеческий управляющий Вася Пискун. Как присест в отдельных случаях твоя милость писала оный самый текстик.

– Не Вася Пискун, а Леня Шмыгун.

– Вот именно.

– Что твоя милость хочешь сказать?.. – помолчав, начал Батурин, однако тута около дверью завозились, заскреблись, равным образом для пороге возникла зареванная помощница Раиса.

– Кира! – воскликнула симпатия да повела красным с слез равно горя носом. – Кир, мы кофейку сварила! Может, попьешь, а? Здрасти, – сказала возлюбленная во сторону Сергея, – у нас после этого такое несчастье, не мудрствуя лукаво ужас.

– Я знаю.

– Беда. Беда. Кира, работа выпуска ужак двойка раза приходила, моя персона всё-таки просила подождать. А вона исключительно что-нибудь они звонили, говорят, который повременить свыше коврижки далеко не могут, да моя персона решилась войти… И Зубова заходила, равно Верочка Лещенко. Зубову ваш покорный слуга ко Магде Израилевне направила, а Верочку попросила подступить попозже. Ее мушкетер допрашивал, – понизив гик равным образом неугомонно оглянувшись, сообщила Раиса, – с полчаса. Где была, ась? видела, зачем слышала. Она ко ми прибежала самоё безвыгодный своя. И на компьютерном отделе черт-те где изо милиции шурует, А этот, какой тогда сидел, велел раскопать Лешу Балабанова. Он поначалу спросил, кто, мол, на приемной был, рано или поздно ведущий равно вы, – здесь симпатия взглянула получи и распишись Батурина, равно отсюда следует ясно, что-нибудь симпатия его сносить никак не может, – ну, в некоторых случаях Костик… кричал нате вас. А автор этих строк равным образом сказала, ась? Леша был, Верочка забегала, подобный льву Борисович заглядывал, а позднее Кириена пришла. Он, видно, равным образом решил, что-нибудь всех обязан допрашивать. Кирочка, почто ми уделывать со службой выпуска-то? И верстки нужно посмотреть…

– Значит, так, – нелегко произнес Батурин, равно как только лишь Рая нате не уходи смолкла, с целью протолмачить дух, – позже лишь случившегося староста на этом месте я. Вам придется сие пережить, дорогая Раиса. Если вы испить горькую чашу никак не удастся, аз многогрешный вы уволю, несомненно равным образом непринужденно. Я безвыгодный Костик. Службу выпуска… кто именно там? Королев волнуется?

– Королев, – не без; трудом призналась Раиса, тараща измученные кроличьи глаза. На Батурина симпатия старалась безвыгодный смотреть, смотрела сверху Киру, что ожидала, который та ее спасет, же Кира, отвернувшись, молчала, крутила на руках карандаш, звякали браслеты.

– Королев ввек возьми взводе, вам но знаете. Пусть дьявол зайдет ко мне, а неграмотный ко Кире. У нее равно минус службы выпуска числа дел. У этой самой… по образу ее… Танечки Лещенко?

– Верочки.

– У Верочки Лешенко узнайте, что такое? ей надо, да даже если сносно малограмотный надо, лишь языком почесать, чтобы потерпит дня три. Вы обзвонили сотрудников?

– За… зачем?

– Затем, аюшки? у нас собор трудового коллектива на блат со трагическими обстоятельствами, – отчеканил Батурин. – Должны оказываться все. Я расскажу, в качестве кого наша сестра будем пребывать дальше. Кто малограмотный спрятался, моя особа далеко не виноват.

По мере того в качестве кого возлюбленный говорил, образина у секретарши менялось, и, до мере того в духе оно менялось, некто понимал, зачем наживает себя врага. Навсегда. На всю оставшуюся жизнь.

От того, сколько симпатия подслушал щебетанье Киры со Николаевым да понял, что такое? симпатия получай его стороне и, оказывается, была держи его стороне издревле равно инда знала, в какой мере усилий ему нужно прикладывать, дай тебе вычесть записи получи плаву, равным образом даже если сумела сие оценить, симпатия раз как-то недопустимо расслабился, решил, что такое? в настоящее время совершенно пойдет само на лицо – сотрудники, оплакав главного, примут его, Григория Батурина, неравно невыгодный не без; распростертыми объятиями, так несмотря на то бы не без; дружелюбным равнодушием, равным образом возьмутся после работу, равно приналягут, равно на едином порыве…

Ничего подобного. С ась? твоя милость взял?

Они малограмотный хотят тебя, они хотят Костика, веселого, легкого, задиристого, вместе с альпийским загаром да голливудской улыбкой. Теперь возлюбленный до этот поры равно витязь – оттого, сколько погиб приблизительно неумно равно внезапно. Им хоть бы хны бери то, что-то минуя его, батуринского, тяжеловесного натиска толстяк искони равно дохлый номер катился бы подо горку, равно его ни один человек бы сейчас безвыгодный дым остановить, оттого что такое? Костик был через силу доверчив да легкомыслен, равным образом усердствовать бессчётно времени равным образом сил тратил “на девчонок”, да неграмотный желал примечать очевидного, например, того, аюшки? сейчас сыздавна выросли равным образом оперились конкуренты, готовые на все непропорционально какой время обойти, сжевать, охомутить их лещадь себя.

Киру любили больше, Кируша была “своя”, намного сильнее “своя”, нежели Батурин, равно неизвестно, на правах покамест всё-таки обернется, ежели симпатия станется подпирать его.

– В комплект главного аз многогрешный далеко не пойду, – напоследки сказал Батурин, – буду у себя. Кофе можете тама принести. И обзвоните всех, Раиса!

Он поднялся не без; шаткого креслица равно вытянул свою палку.

– Кира, собери редакторов. Обсудите первую полосу, а ваш покорный слуга подойду, по образу лишь вместе с Королевым решу. Сергей, вы… уезжаете?

– Да.

– Тогда вплоть до свидания.

– Счастливо.

Они подождали, доколь Батурин дохромает вплоть до двери, равным образом Раисья открыла было рот, в надежде заговорить, только Кириена заговорщицким жестом приложила перст ко губам:

– Потом, Раечка. Все потом.

– Но однако сие невозможно!.. – пискнула Раиса, да иллюминаторы у нее налились слезами. – Это не до плечу в дальнейшем того… После Костика… Он всегда…

– Тише, тише, – попросила Кира, – может, валерьянки тебе найти?

Махнув рукой – безграмотный надо, мол, ми лажовый валерьянки, нежели тута валерьянка поможет! – Раисья убралась во приемную.

– Я поехал, – объявил ставшийся благоверный да невыгодный тронулся из места.

– Как с годами Тим?

– Кончай курить, – сказал спирт раздраженно, – смотри, без дальних слов химера с ушей повалит. Когда автор уезжал, дьявол пялился на компьютер.

– Ты что, никак не был в состоянии его отогнать?

– Чтобы отогнать, нужно потребовать какую-нибудь альтернативу, – заявил Сергейка поучительно, – а ваш покорный слуга нисколько рекомендовать невыгодный мог.

– Почему?

– Потому что такое? автор занят. Между прочим, твоими проблемами”.

– Да из-за бога, – крикнула Кира, – никак не потребно обучаться моими проблемами! Я тебе позвонила потому, зачем симпатия меня усильно напугал, вона равным образом все!

– Кто тебя напугал?

– Да настоящий флаг-капитан Гальцев! Он приехал равным образом сказал, сколько знает, зачем ваш покорный слуга застрелила Костика. И стал бить преддверие носом бумажкой не без; моим почерком! Ну, мы равным образом позвонила… Зря позвонила. Прости.

Он как черепаха сжал да разжал кулаки.

– Ну конечно, зря.

– Сереж, – раздражаясь, сказала она, – твоя милость бы получай работу поехал. У тебя там, наверное, дел полно. И девушка, наверное, ищет. Или твоя милость ей позвонил?

– Позвонил.

– Молодец.

– Я знаю, что такое? молодец.

– Тогда езжай, – приказала Кира, – у меня тут, видишь, проблемы. Я далеко не могу до этих пор равно тобой заниматься.

Он поднялся, застегивая куртку.

Странное дело.

Она любо-дорого помнила эту куртку – возраст один вместе с половиной отворотти-поворотти они неразлучно покупали ее на “Спортмастере” возьми Садовом кольце, да ажно безграмотный ссорились, равно самочувствие у них было хорошее, равно пока что они зачем-то купили Тиму какие-то дикие кроссовки, изо которых возлюбленный безотлагательно вырос, равно до сего поры куртку Кире – безвыгодный потому, ась? ей нужна была куртка, а потому, что-нибудь им куда понравился продавец, что таково чистосердечно старался предать побольше, что такое? желательно справить все. Эта штормовка была приветом с их общего прошлого, ровно в возврасте союзник студенческих времен, да Кире одновременно стало быть обидно, что-то фильтровать следующую куртку на “Спортмастер” возлюбленный поедет со чужестранный девицей, а эту, выбранную Кирой, выбросит в качестве кого бэу бесполезный хлам.

– Пока, – сказал ставшийся муж, – да неграмотный кури круглым счетом много.

– Если Тим сызнова горазд тебе звонить, скажи ему, что такое? твоя милость приедешь вслед за ним на субботу, – бог ведает на хренища велела Кира. Затем, сколько расстроилась по вине куртки, – равно значительнее лишенный чего предупреждения никак не являйся.

– Не явлюсь.

На лестнице дьявол встретил капитана Гальцева, некоторый посмотрел сверху него из неудовольствием.

– Что сие ваша сестра ко бывшей супруге зачастили, – поинтересовался оный ехидно, – тож что, чувства вернулись?

– Она малограмотный убивала своего шефа, – сказал Сергуня негромко. На верхней площадке кто-либо курил, да некто неграмотный хотел, воеже их слышали. – Любой, кто такой возьми хоть каплю ее знает…

– Она никак не убивала, ваша милость невыгодный убивали, Батурин бодрый Алексеевич, теревшийся сын марса корреспондент, равно как далеко не убивал, а потерпевший со дыркой во внутренность на морге лежит. Это во вкусе получилось?

– Вы как и неграмотный убивали, – Сергиян нащупал на кармане ключи с машины, – а он, тем малограмотный менее, лежит.

Капитан моргнул:

– Я тутовник ни рядом чем.

– И моя хозяйка туточки ни близ чем.

– Бывшая.

Гуля предисловий рассвирепел:

– Моя баба тогда ни быть чем, – повторил некто не без; нажимом. – Вы нашли у нее оружие? Вы выяснили мотивы убийства? Вы еще опросили всех соседей? Вы знаете, на правах стреляли – сверху, снизу, на упор?

Капитан прищурил глазом замигать отнюдь не успеешь ставшие оловянными глаза.

– Я у тебя, твою мать, советов отнюдь не спрашивал.

– А мы тебе никаких советов равно отнюдь не давал.

Они смотрели товарищ нате друга равно сопели, равно как быки сверху арене.

– Давай, – выпалил перед разлукой Гальцев, – проваливай! Еще крата ми попадешься, ей-богу, на “обезьяннике” будешь ночевать!..

Сергуша собрался сморозить все, что такое? думает равно об капитане, равным образом об “обезьяннике”, равным образом относительно милиции вообще, а во последнюю минуту поймал тираду из-за ряд равно затолкал инверсно – околесица сего бросать воочью безграмотный следовало, пускай бы бы потому, почто некто был уверен, в чем дело? командир “из принципа” отволочет его на “обезьянник”.

Ну, его-то снова ладно, так возлюбленный в полном смысле слова был в состоянии отволочь да Киру!..

Примерно давно первого этажа спирт придумывал “достойные ответы” равным образом строил невозможные мероприятия мести, а после выбросил капитана изо головы. Сергий Литвинов виртуозно умел извергать с головы то, чему во нынешний время затем безвыгодный было места. Он ни в жизнь безвыгодный переживал длительнее срока, отведенного себя самому для переживания. По истечении сего срока возлюбленный начисто забывал насчёт том, по поводу зачем переживал, равным образом продолжал быть дальше.

Все пятнадцать полет тещенька называла его “бревно бесчувственное”, да частью симпатия был вместе с ней согласен.

Горячее мартовское солнопек нагрело варварский бочок его механизмы да обивку сидений, да ему нравилось, ась? на машине где-то приветливо равным образом пахнет горячей синтетикой – через панелей да кресел.

Сергуся любил свою машину, да дороги, равным образом поездки, равным образом кофей изо термоса – знак “большого путешествия”, – равным образом незнакомые места, да “Любэ” на приемнике, равным образом чтоб Кирка сердилась равно говорила, сколько симпатия сносно невыгодный понимает на этой дурацкой карте, да чтоб Тим нате заднем сиденье, чавкая, жевал шафран равно сидел, по-турецки поджав по-под себя босые ноги.

Они сто парение никуда никак не ездили на троих да ой ли ли до этих пор поедут. С Ингой – Таней, Катей, Дашей, Лизой – ездить было неинтересно, некуда равным образом незачем.

Он повернул разъяснение на зажигании, сердясь получи себя из-за то, почто сии мысли деньги нельзя было вытрясти изо головы, да задумчиво глянул нате засветившуюся обшивка приемника.

Шлюзы с их общего из Кирой “загородного дома” совершенно до этих пор висели возьми связке. Он собирался их отцепить, кажинный дата собирался, что равным образом ключи с ее – бывшей общей – квартиры. Из-за обилия ненужных, чужих, Кириных ключей вьюк была громоздкой равным образом неудобной, а чего-то некто всегда малограмотный отцеплял их.

Он приходится выпить получай дачу равным образом сыскать немного погодя ее свиток “про детективы”. Если повезет, симпатия может остаться во папке, а держи папке позволяется откопать отпечатки пальцев того, кто именно вытащил оттедова листок. Хуже всего, буде получи и распишись папке блистает своим отсутствием никаких отпечатков, опричь Кириных, равно того симпатия полагается дать до шапке накануне нее когда-то капитана Гальцева не без; его страстным желанием укатать кого-нибудь на “обезьянник”.

У Киры устремление раскладывать целое соответственно папкам. Она равно его бумаги пихала на дурацкие целлулоидные папки грязно-синего равно яично-желтого цвета, а спирт впоследствии никак не был в состоянии ничто откопать равно вытряхивал до этого времени изо них, равным образом сваливал во кучу, равно сии бумажные кучи пылились получи и распишись подоконнике – перед следующей Кириной ревизии.

Сергейка открыл “бардачок”, нашарил после худосочный пылен блокнотец со прикрученной витым шнуром ручкой равно записал во столбик, чувствуя себя гениальным сыщиком изо мультфильма, – Леня Шмыгун, Леша Балабанов, Верочка Лещенко.

Бедная офис-менеджер Раюся сказала, который легавка спрашивала у нее, кто именно находился на приемной, если Костик ругался из Батуриным, да оказалось, ась? были сии трое. Неизвестно, по отношению нежели думал капитан, а высокий Литвинов думал, что такое? кто-нибудь изо них был в силах услышать, на правах Костик на Никта глядя собирается для Кире.

Сергиян немножко подумал равным образом дописал до этот поры Батурина равно Раису – они равно как тотально могли слышать.

Мотивы, что до которых спирт толковал обидчивому капитану, отнюдь не давали покоя ему самому. Что сие могут составлять ради мотивы?

Страх? Деньги? Месть?

высокий прибавил шумность приемнику, распевающему про “десант равным образом спецназ”, равно стал атас выбираться из асфальтового пятачка стоянки получай забитую машинами Маросейку. Если приблизительно равным образом далее пойдет, дьявол доберется по Малаховки часов чрез пять, во город на берегах Сены хлопаться да ведь быстрее.

Значит, так.

Мотив основной – страх.

Коста Сергеевич Станиславов был главным редактором политического журнала, что ведь равным образом занятие разоблачал каких-то “нечистых получи и распишись руку” чиновников, интригующих политиков, министров-взяточников равным образом генералов, укравших целое бюджетные деньги, отпущенные получи и распишись возобновление мирной жизни черт знает где.

Восемь – не так — не то в какой мере там? – чемоданов компромата, обещанные одним хрустально честным депутатом трем сотням других прозрачно честных депутатов, однако покамест малограмотный были забыты. Могло оказываться так, сколько Костик пригрозил кому-то разоблачением, потребовал денежка из-за молчание, а ему решили отнюдь не воздавать – на фигища мертвому деньги?

Кажется, во прессе – во журнале “Старая площадь”, ко примеру, – сие называется “заказное политическое убийство”.

Сергий втиснул свою машину в обществе двумя другими и, получив вежливый допинг во виде порции мата с водителей обоих потесненных им машин, от тоской посмотрел вперед. За домиком желтого равно длинного, вроде Китайская стена, в домашних условиях безнадежная пробка, на которой спирт сидел, упиралась во безнадежную пробку Садового кольца.

Невозможно ехать. Хоть плачь.

Заказное политическое женоубийство – да.

Два киллера во черных масках, двусмысленный подъезд, пистолеты вместе с глушителями. Охранника убивают первым, хозяина вторым. Контрольный очередь на голову – равным образом непременная машина, поджидающая исполнителей заказа после углом.

Почему-то не кто иной со этой аппаратура у правоохранительных органов начинаются невиданные равно мучительные сложности. Каждый разок отлучка киллеров возьми предварительно приготовленной машине повергает “органы” на замешательство равным образом шок. Введение на городе плана “Перехват” неграмотный дает никаких результатов – “ясный перец”, вроде сказал бы Тим.

Конечно, было бы стократ лучше, разве бы киллеры невыгодный уезжали бери машине, а уходили пешком, заранее намазав подошвы черной краской, воеже пахта были отличается как небо с земли видны, равным образом служебно-розыскная барбос особенно безграмотный затруднялась, но, елико кого хошь спроси Сергею, ни сам чистильщик временно малограмотный проявил подобного благородства.

Контрольного выстрела Костику малограмотный делали. Ему выстрелили во сердце. Почему-то Сергиян был уверен, что такое? умерщвлятель подходил для нему, так чтобы проверить, умер спирт иначе говоря снова нет, равно шевелил обмякшее организм носком ботинка и, может быть, пусть даже наклонялся, чтоб глянуть во стекленеющие, непонимающие страшные глаза.

У Костика малограмотный было охраны – некто ни одной живой души равно ничто малограмотный боялся, инда ревнивых мужей, не без; которыми срок ото времени у него случались “неприятные стычки”. Однажды – пока что давно их развода – возлюбленный пришел для Кире вместе с подбитым глазом да сочащимися кровью да сукровицей костяшками пальцев. Муж следующий пассии оказался энергичным, а толщина цивилизации, покрывающий сего самого мужа, оказался через силу тонким. Кируша хохотала, сердилась равным образом заливала грабки шефа зеленкой, а Сергейка злился и… завидовал – спирт ни в жизнь на жизни ни с подачи кого, ни от кем никак не дрался да ахти сомневался, зачем не выделяя частностей получи и распишись сие способен.

Бревно бесчувственное.

Если бы Костик угрожал кому-нибудь разоблачением после нестандартный журнал, Кира, вернее всего, об этом бы знала. Или спирт только лишь собирался ей высказать да не ась? иное следовать сим приехал? О том, что-то симпатия собирается для ней, знали малость персона во редакции – значит, кто-либо с них? Значит, кому-то с них Костик угрожал разоблачением?

Да нет. Это какая-то чушь.

От того, ась? хорс грело щеку, да вновь оттого, зачем станок ничуть малограмотный ехала, Сергею ахти желательно спать. Прошлую Нокс дьявол почти не малограмотный спал – караулил Киру, думал в рассуждении Костике да страдал оттого, сколько симпатия спит, а некто обнимает ее, наравне обнимал всегда, весь пятнадцать лет, а чисто нынче сносно нельзя.

Нельзя, отчего что-нибудь возлюбленный – содержавшийся муж. Никто. Чужой человек.

Это он-то чуждый человек?!!

Когда симпатия была беременна, ее рвало однако девять месяцев так, почто возлюбленная ажно наставлять рога отнюдь не ходила, и, прибегая от работы, дьявол небрежно ел – симпатия во сие срок дышала на окно, благодаря тому что который неграмотный могла слышать запаха еды, – а после сидел от ней, держал ей голову, умывал, утешал равно вел получи улицу. С ним ее по неизвестной причине менее рвало, равным образом они гуляли в соответствии с три часа. А в настоящий момент некто – чужбинный человек?!

Когда Тим родился, они по части очереди держали его получай руках – полночи он, полночи она. Она – предварительно трех часов, симпатия – вплоть до шести. Утром приходили мамы, его иначе ее, да Кирка спала, а возлюбленный уходил сверху работу равно засыпал после столом, равно просыпался, когда-когда руководитель падала равным образом стукалась лбом насчёт столешницу. Вечером его ждала на ванной бугор грязных пеленок, равным образом симпатия полоскал их – об автоматических стиральных машинах да памперсах между тем вновь ноль без палочки неграмотный слышал, – полоскал да пел патриотические песни, оттого что, как бы только лишь дьявол переставал петь, моментально засыпал да нырял на ванну. А ныне возлюбленный – заморский человек?!

Когда Тиму было один вместе с половиной года, возлюбленный заболел, жар поднялась почитай вплоть до сорока. Пришел пантелеймон изо районной поликлиники равным образом ес ему укол, да остался сидеть, а ликвидус всё-таки неграмотный падала, да эскулап сказал усталым голосом, что, неравно возлюбленная безграмотный упадет, Тима придется удаваться во больницу. Сергий был один, Кируша еле-еле устроилась получай работу, равным образом ее первым делом отправили во командировку на Питер, равным образом безграмотный двинуть симпатия неграмотный могла, уж на что равно переживала, равно безграмотный хотела. Весь день-деньской Тим провел от бабушкой, был весел да здоров, а по-под вечеринка заболел. Сергуся метался в области квартире, ронял вещи, засовывал их куда-то, а позже начинал безалаберно равно конвульсивно искать, во вкусе предлогом сие могло помочь маленькому Тиму, лежащему на жару, а попозже дьявол стал плакать, равным образом Сергуся носил его в руках, равно мануальщик сказал, что-то сие блестящий симптом – то, аюшки? симпатия плачет. Температура равным образом то правда незадолго упала, размякший Тим висел у него нате плече равно ажно отнюдь не плакал, а скулил, тоненько, сверх остановки, Гуля совал ему яблочный сок, а дьявол невыгодный пил, морщился, отворачивался. Врач велел его поить, а у Сергея совершенно ни за что безграмотный получалось. Утром приехала Кира. Они для тому времени весь но уснули получи диване – Тим спал у Сергея получи животе, равным образом гусь лапчатый у него был хладнокровный равно влажный, а похудевшее ради нощь личико казалось чудеса взрослым. Кирка накрыла их одеялом, примостилась рядом, равным образом до этого времени трое проснулись, нет-нет да и ради окнами были сумерки, да Тим с быстротою молнии заорал здоровым голодным криком, равно стал отделяться вместе с Сергея, да вслед руку волочить его во кухню – есть. И была вот по всем статьям этом такая веселье жизни, таковский восторг, такое счастье, почто целое обошлось, да Кирена приехала, да Тим хочет кушать равно инда орет с этого, ась? Сергуся с быстротою молнии полез ко ней целоваться, равным образом задрал получай ней майку, равным образом облапил грудь, да в дальнейшем весь приставал для ней, доколе возлюбленная без малейшего отлагательства готовила Тиму обед, таскался после ней, дергал вслед волосы, щипал вслед попку, как бы во первом классе.

Теперь некто – заграничный человек. Никто.

Нашарив рукой, Сергуша зачем-то нацепил темные очки, хоть был на машине единовластно да пустое место далеко не был в состоянии быть свидетелем его лица.

Однажды Кирка спросила, хочет ли он, с намерением ему снова отсюда следует двадцать четверик года. Кажется, по причине какой-то песни, на которой совершенно повторялось “twenty four years”. Зачем, сказал он, ми да круглым счетом двадцать четыре. С ней некто чувствовал себя ахти молодым, равно только лишь минуя нее понял, аюшки? ему стократ больше, нежели двадцать четыре, на мало-мальски крат больше, нежели двадцать четыре, целая живот лежит в кругу ним равным образом тем Сергеем Литвиновым, которому было двадцать четверка равным образом каковой строил планы, вроде некто довольно уделывать предписание чистенькой, умненькой, строгой, в качестве кого так сказать накрахмаленной Кире Ятт от третьего курса.

У Киры убили начальника, равным образом милиции взбрело на голову, что-то убила особенно она. Даже самому себя высокочтимый неграмотный был в состоянии признаться, зачем его в такой мере беспокоит да занимает сие убийство, беспричинно что возлюбленный надеется, сколько симпатия отнюдь не справится одна, позовет, позвонит, равно как симпатия позвонила сегодня, – правда, следом выгнала да велела кроме предупреждения безграмотный являться.

Она всякий раз была куда решительной, его жена.

Итак, импульс первый. Страх преддверие разоблачением равным образом публичным скандалом, которым Костик был способным пригрозиться глухо как в танке кому. Заказное политическое истребление помимо контрольного выстрела во голову да отъезда киллеров получай раньше приготовленной машине. Никто чужбинный отнюдь не входил на помещение равно безграмотный выходил с него. Бдительная Мария Семеновна была возьми посту.

Года банан вспять Тим весть уважал мыльная опера “Человек-невидимка”. Может, убийца равно как был… невидимый?

Мотив следующий – деньги. Миллионером Костик неграмотный был да вряд ли ли когда-нибудь стал бы, одначе зарабатывал хорошо, и, самое главное, – спирт хоть куда зарабатывал поуже давно. У него была приличная квартира, дорогая машина, ворох любовниц, что, в духе известно, требует безграмотный нетрудно денег, а некоего неустанно моросящего дождика изо купюр. Как всего дождик перестает капать, по сию пору райские дары флоры увядают, такое уже у них свойство, беспричинно сказать, природа. Ставши холостым равным образом свободным, Сергуня случайно обнаружил, в чем дело? в настоящий момент ему в бытие надобно денег приблизительно раза во три больше, нежели раньше, рано или поздно спирт был женатым да обремененным. Может, у Костика были какие-то значительные долги, что до которых десятая спица неграмотный знал? Может, особенно об долгах спирт собирался расславить Кире? Если так, в таком случае по отношению них был в состоянии уметь Николаев. Тот самый, кто проживает в данное время во Нью-Йорке равно слыхать бы владеет журналом “Старая площадь”. Нужно убедить Киру обзвонить ему да спросить, далеко не жаловался ли Костик в долги.

Мотив незаинтересованный да завершающий с всех, пришедших Сергею во голову, – месть. Месть может составлять двух сортов. Сорт основной – отплата ревнивого мужа, у которого наслоение цивилизации на беду оказался снова тоньше, нежели у того, в чем дело? на свое промежуток времени врезал Костику сообразно безупречным американским зубам. Сорт другой – ему был в силах отплатить бог знает кто изо своих, редакционных. Например, вслед за то, сколько спирт отказался добавить зарплату сиречь пригрозил увольнением. госпожа говорила, почто быль симпатия чуть-чуть оттащила их со Батуриным товарищ ото друга – нежели малограмотный мотив? Кстати, сие приёмом объясняет, благодаря тому умерщвлятель стремится свалить целое получи и распишись Киру – дай тебе отклонить подозрения с себя.

В случае политического заказа убийца – мастер едва ли ли стал бы подкладывать Костику во портфельчик табель с старой Кириной рукописи. И только лишь во редакции могли знать, аюшки? Кириена пишет статью про детективы да что такое? всё-таки близкие статьи симпатия пишет ото руки.

Изнемогающее через машинного перегара да проблематично откудова взявшегося солнца, Садовое пессарий осталось позади, да нынче Сергуся страдал в перекрестке у Театра сверху Таганке.

Он водил семо Киру, в духе разок в некоторых случаях ему было “twenty four years”, да билеты приходилось “доставать”, равным образом Любимов изо Англии давал пространные равно скорбные интервью, а Золотухин ссорился вместе с Губенко, а Алуня Демидова вместе с ними обоими сиречь когда-то еще.

Сернуля околесица никак не понимал ни на нежели – ни на литературе, ни во искусстве, ни на театре, ни во Андрее Вознесенском, ни во “Юноне” да “Авось”.

“Бесчувственным бревном” спирт назывался, если тост шла что до высоких равным образом тонких материях. Когда предложение шла в отношении проявлениях интеллекта, некто назывался “пэтэушник”.

“Господи, Кира, – говорила теща, – к чему твоя милость ему сие рассказываешь, спирт тебя ажно отнюдь не слушает! Он но пэтэушник!”

Он безграмотный перестал бытийствовать “пэтэушником”, ажно рано или поздно защитил докторскую.

Странно, так получи и распишись тещу некто вовеки по-серьезному отнюдь не обижался. Она была веселая равным образом славная, да дьявол изумительно знал, который симпатия веселая равным образом славная, равным образом они словно бы заключили невразумительный равно скрытый ото всех конвенция – симпатия его вроде бы ругает, а симпатия сего равно как бы безвыгодный замечает.

Когда высокочтимый ушел, тещенька расстроилась так, который угодила во больницу. Он приехал туда, подгадав время, в надежде малограмотный попасться Кире в шары – о ту пору они нисколько никак не могли дружище друга видеть, – равным образом мать жены сказала, взяв его вслед руку печальной холодной рукой: “Как но твоя милость так, сыночек?..”

И нынешний черт знает откудова взявшийся “сыночек”, да печальная рука, да больничное серое белье, приближенно ей невыгодный шедшее, что-то около исказившее всегда покамест молодое, денно и нощно веселое розовощекое лицо, похожее получай рыло Киры, произвели в него странное равным образом сильное впечатление.

Он вышел с больницы на полной уверенности, почто кончилась жизнь.

Жизнь кончилась. Все. Финишная прямая.

В молодости некто занимался что есть силы – ответственно занимался, некто по сию пору нате свете делал серьезно, – равно знал, что такое? перевелся нуль хуже, нежели сия гребаная прямая, получай которой лучше умереть, нежели добежать.

В лишь что-то снятой квартире, середи обшарпанного, целый ряд парение сдаваемого “внаем” неуюта, середи неудобных, непривычных, преподло чужих вещей, во полном одиночестве возлюбленный небольшую толику дней пил, что-что безграмотный делал сроду во жизни – ни до, ни впоследствии развода. А позднее уже порядком дней приходил во себя, взяв получи и распишись работе отпуск, а в дальнейшем позвонил отец жены равно сказал, сколько “дело соглашаться нате поправку”, равно высокий на правах якобы вынырнул получай пандус равно перестал еле бросать на ветер дыхание да выворачиваться наизнанку.

Бревно бесчувственное да есть. А в духе но иначе?..

Перестрадав Таганку, Сергуша оказался в Волгоградском проспекте, да тута рукоделие сверх ожидания неблагопристойно веселее. До Малаховки некто доехал ради двадцать минут, же всё-таки в одинаковой степени получалось, что-то предварительно Парижа симпатия добрался бы быстрее.

Со стороны ворот, идеже отдел в качестве кого якобы малость понижался, во марте спокон века была непролазная грязь, равно Сергуша остановил машину вместе с второй стороны дома, у калитки от замшелым петухом сверху столбушке. Петуху было полет сто, равным образом машинка со тестем ни из-за почто бери свете безграмотный разрешали его ошкурить.

“Иди свою машину шкурь, – говорил ему отец жены грозно, – а петуха руки прочь во покое”.

И теперь, значит, дьявол никто. Чужой человек.

Калитка внутри была заперта для щеколду, да высокий целый век пытался ее подцепить, вывозив руку во серой плесени, а задвижка по сию пору малограмотный поддавалась. Наконец поддалась, равным образом ворота открылась, кряхтя равно негодуя.

Сколько а симпатия на этом месте безвыгодный был? Года два, пожалуй. В последнее накануне разводом титанида Кируся уезжала семо одна, в надежде “отдохнуть ото него”, так чтобы на худой конец во выходные возлюбленный безвыгодный “лез ей держи глаза”. Она отдыхала через него во Малаховке, а спирт через нее на Москве. В тяжелый день они съезжались, да вполне возмутительно здоровой семейной жизни начинался сначала.

Под ногами чавкало, равным образом во жирной черной земле оставались глубокие объедки через его ботинок. Выбравшись сверху дорожку, выложенную веселой розовой плиткой, некто целую вечность топал ногами, разбрасывая кругом грязные комья, да соседский собачонка Грей, наблюдавший следовать ним по вине сетки, вскорости залаял равно стал хромать в передние лапы равно подвиливать раком – ждал, в чем дело? Сергуша не без; ним поиграет.

– Привет, – сказал ему Сергей.

Узкое паперть было мокрым, равно Сергуня задрал голову, с намерением посмотреть, отколь течет, да беспричинно ничто равным образом безграмотный увидел. В доме было мозгло равным образом несло старой мебелью да отсыревшими книгами – во вкусе всегда.

Нет, чинно сказал дьявол себя равным образом опять двадцать пять нацепил получай что на витрине очки, болтавшиеся ради воротом свитера. Только никаких воспоминаний. Что сие тебя охмелеть совсем?..

Деревянный конь, нате котором катался миниатюрный Тим, как-то лакированный равным образом расписной, а днесь облезший равно потрескавшийся, вместе с отбитым равно подклеенным деревянным ухом, не торопясь качался взад-вперед, равно сие затихающее ход сразу насторожило Сергея.

Почему симпатия качается? Сергий пока что малограмотный дошел давно него, симпатия совершенно уже стоял получи пороге, нате вытертом малиновом коврике равно собирался лишать ботинки, с тем безвыгодный “тащить на изба грязь”, что говорила теща.

Он прислушался – во доме было куда тихо, беспричинно тихо, во вкусе может состоять исключительно во Малаховке да в жизнь не отнюдь не случается на Москве. Конь качался целое менее равным образом слабее. Сергиян снял ботинок.

Внезапно на глубине на дому несколько из грохотом упало, как бы личиной обвалились балки, равно Сернуля вздрогнул таково сильно, зачем от носа слетели лорнет да шлепнулись из пластмассовым звуком.

Топор издревле был во одном равно книга а месте, справа, следовать деревянным выступом стены, да высокочтимый нашарил его холодную, наравне примерно отполированную ручку.

Местная гопота, что-нибудь ли, шалит? Мало им зимы, решили весной, хуй приездом хозяев, пошуровать? Или бомжи получи найт устраиваются?

В одном ботинке, вместе с топором наперевес, дьявол пробежал коридор, распахивая двери. В кухне было пусто, на бывшей детской тоже, а Сергуша согласно правилам знал, ась? на доме кто-нибудь есть. Он слышал движение, наравне лже- кто-либо метался, пытаясь найтись другими словами убежать.

Отступать налетчикам было некуда – конец для единственной двери перекрывал Сергей, а портал получи и распишись террасу для зиму ввек забивали железной решеткой.

Впереди была единственная дверь, во самую большую комнату, почти что круглую, “с фонарем”, вместе с нелепым цветным витражом во верхнем переплетении рам, из истоптанным персидским ковром да голландской печью, которой безграмотный пользовались от восемнадцатого года, а да малограмотный ломали.

“А разве грядущее ваш Газпром выключит газ, – хмуро гремел тесть, – сколько станем делать?!” Имелось во виду, что, кабы метан отключат, отец жены вскоре примется истоплять голландку.

Гуля перекинул секира изо правой щипанцы во левую равным образом толкнул тяжелую дверь. Света на комнате “с витражом” было беда много, равным образом позднее полутьмы коридора ему пришлось возьми морг зажмуриться, равно возлюбленный пропустил миг, рано или поздно наказание полумрак ловко метнулась, вскарабкалась равным образом получи повремени замерла для окне.

– Стой!!! – фанатично заорал Сергей, однако наказание отражение дернулась равным образом перевалилась вниз.

Обогнув стол, Гуля оказался у окна – лицо бежал сообразно дорожке для воротам, вскидывал журавлиные ноги. Кое-как проломившись на узкую раму, Сернуля сверзился не без; подоконника.

– Стой! Стой, твою мать!!!

Но индивидуальность – ясное дело! – всего лишь прибавил ходу. Бежать отчего-то было бог неудобно, равно Сергуня злился оттого, что такое? не заманить кого куда и калачом невыгодный может разобраться вора. Ворота были открыты – лукавый возьми, открыты! – а из-за воротами оказалась машина, почему Сергуня ни за в чем дело? на свете безвыгодный ожидал.

Хлопнула дверь, заревел двигатель, взвыли колеса, и, нет-нет да и возлюбленный выскочил с ворот, автомобиль еще мощно неслась за улице, амфитеатром взметая коричневые земляные лужи.

Неизвестно на какого хрена Сергуся из всех сил швырнул ей вдогонку осколок кирпича, протяжно равным образом через души выматерился равно вытер со лба пот.

Какой об эту пору роскошный плут пошел!.. Приезжает “на дело” на собственном автомобиле, несомненно еще, елико высокий успел заметить, иностранного производства.

У них всё нет смысла красть. Телевизор получай зиму переезжал во город. Холодильник – во соседский гараж.

Книги? Комодик вишневого дерева не без; дверцей орехового дерева? Ковер трудноопределимого цвета? Старые куртки, гамак, самовар? Зеленую настольную лампу, точную копию той, что такое? привезла Ильичу во Шушенское соратник до партии Надя Константиновна Крупская?

Больше у них шиш нет, вдобавок деревянного коня, какой-никакой насторожил Сергея, в качестве кого токмо спирт вошел.

То лакомиться малограмотный у них, а получай Кириной даче.

Значит, сей поры Сергиян открывал калитку, нонче шел в соответствии с дорожке, нонче колотил ботинками, отпирал дверь, принюхивался, плут всё-таки пора был после этого равно делал свое жульническое дело. Он услышал шаги держи крыльце, метнулся, дабы посмотреть, загон коня равным образом решил удаляться тем но путем, который равным образом пришел.

Что сие после путь, желательно бы знать!

Сергуся прикрыл потерна – стопор был цел, равным образом во нем торчал ключ, – тщательно запер их да сунул разъяснение во карман. Сто присест говорил тестю, в чем дело? придерживать контролька сверху гвоздике во заборе – глупо! Даже разве гвоздик изо соображений конспирации прибит со обратной стороны!

Почему-то одной ноге было архи холодно, да суммарно возлюбленная казалась какой-то непривычной, на правах якобы чужой.

“Ах да, – сообразил симпатия наконец. – Ботинок-то мы снял”.

Некоторое момент возлюбленный рассматривал свою ногу – джурапки порвался, перст торчит, грязи за щиколотку.

Конечно, твоя милость его далеко не догнал! Разве во одном ботинке за грязи догонишь!

Кое-как высокочтимый дошлепал вплоть до на флэту и, задрав голову, стал отслеживать стену равным образом подоконник. Решетка была чисто вывинчена равно прислонена ко корявой яблоне, да длинные шурупы лежали металлической кучкой. Отвертки далеко не было видно, Сергейка с умыслом поискал. Наверное, пытливый грабитель сунул ее во карман, эпизодически закончил работу.

Просто этак от владенья предварительно шурупов отнюдь не дотянуться, да из-под навеса плут притащил пенек, равным образом держи нем остались следы, отчетливые подгребки грязных ног, да получи дорожке были следы, равно у ворот.

Черт побери, для ниженазванный година решетку нужно приваривать, а далеко не привинчивать шурупами! Что единодержавно привинтил, ведь другой породы будет развинтит!

Нужно выслеживать гвозди, доски, киянка да закреплять решетку. Сейчас возлюбленный сего жулика получи и распишись иностранной машине спугнул, только тем безграмотный менее во все равняется какой минута оный может вернуться – малограмотный необдуманно а старался, шурупы выкручивал! Видно, беда надеялся, который на доме убирать как бы ценное, отличное отлакированного деревянного коня, которого что-то около любил Тим.

Сергий спрыгнул со пенька, поморщился, оттого что такое? на голую ступню неотлагательно впились какие-то камушки, прикрыл распахнутую раму, да тогда во спину ему ткнулось самую малость сурово-металлическое, да твердый гик приказал:

– Руки вверх, гадина! Ну!..

Гуля выдвигал да задвигал ящики комода, искал сухие носки, а предводитель лучших Матвеевич всегда бормотал, на правах некто ошибся.

Как жестоко, непростительно ошибся!..

– Да ладно, – говорил Сергей, которому миг с времени надоедало раскаяние Аристарха Матвеевича, – однако на порядке.

Но шабер невыгодный сдавался:

– Кира Михайловна просила меня, равным образом автор обещал составлять ей полезным, а что-нибудь получилось?! Она надеялась в меня, а ваш покорнейший слуга возмещение того, чтоб застичь от поличным настоящего преступника, напугал вас, многоценный Сернуля Константинович!

– Да ладно.

– Всю зиму, вам подумайте, всю зиму автор был нате посту, а тутовник предисловий таково опростоволосился! Сергий Константинович, дорогой, безвыгодный берите зла получи и распишись старика, я-то однако подумал, что-то сие всамделишный мошенник лезет! Я во время увидал да моментально кинулся, а оказалось, что такое? сие ваша милость приехали!

– Все на порядке.

– И госпожа Михайловна полноте расстроена! Как автор мог, что мы был способным приблизительно ошибиться!

– Да ладно.

Между колен предводитель лучших Матвеевич держал коричневое пластмассовое ружьецо, вместе с через которого дьявол собирался скрутить “настоящего жулика”, равно настил округ его ног на подшитых валенках казался черным с натащенной мокрой земли.

Придется снова да полы мыть, не поминай лихом симпатия неладен, Аристя Матвеевич, не без; его бдительностью!

– Я машину-то мгновенно заметил, что только лишь симпатия приехала, ну, думаю, хозяева приехали, теперь число эдакий чудесный, думаю, безграмотный усиделось им во Москве! Решили по малой мере воздуху глотнуть, ну, равно никак не волнуюсь себя нисколько. У меня следовать домом целая кипа прошлогодних малиновых кустов осталась. Я по мнению осени малину проредил, а предать огню ментяра невыгодный успели! Я да жгу себе, жгу равно невыгодный знаю, что-нибудь здесь такое ошибка происходит!

– Все на порядке, Аря Матвеевич.

Сернуля нашел, наконец, носки – зеленые, бумазейные, армейского образца. Они принадлежали тестю равным образом Сергею были маловаты.

Он открыл во ванной воду, шаблонно прислушался, что внизу, по-под домом, ровным счетом равным образом мощно, чисто обрадованно, загудел насос, да вспыхнул голубой огонь на итальянской колонке, равно водичка стала с расстановкой нагреваться, равно кувез обрадованно хрюкнула, когда-никогда Гуля заткнул блестящую пробку.

– Сергей Константинович, – позвал около дверью положенный горем сосед, – а вы… поуже обнаружили, что-нибудь как пропало?

– Нет, – перекрикивая гам ожившего дома, ответил Сергей, – на руках у вора ни ложки никак не было, приблизительно зачем моя особа никак не знаю, ась? могло пропасть! У нас тогда ни плошки мелкого кажется бы не тут-то было!

– Вот беда, – пробормотал пролетчик Аристаха Матвеевич. – Вот какая беда!

– Да не имеется лажовый беды! – высокий энергично закрутил краны, взять ему прежде смерти желательно выгородить по-под горячей вплавь пока что немного. – Не переживайте ваша милость так, Аристя Матвеевич! Я помню, двум зимы обратно здесь общо у всех побывали, пусть даже у Паши Косого, некоторый по всем статьям авторитетам авторитет, да ничего!.. Самое главное, аюшки? безвыездно живы да здоровы.

– Конечно, – согласился по поводу двери сосед, – вы, конечно, в точности говорите, Гуля Константинович. Только удивления достойно это, нет-нет да и гангстер лезет во землянка да ни ложки неграмотный крадет, кроме… бумаги.

высокочтимый перестал вытирать голову.

– Какой бумаги, Аристаша Матвеевич? – спросил некто настороженно.

– В праздник комнате, идеже интервал открыто, в рабочем беспорядке разбросаны бумаги. Я, естественно, далеко не стал во них заглядывать, опасаясь попасть на положение, уже паче неловкое, нежели то, во котором оказался, если приставил жерло для вашей спине, только у меня создалось впечатление, что такое? грабитель копался особенно во сих бумагах. Если, конечно, отнюдь не ваша сестра самочки их достали, Сергейка Константинович, а на таком случае попрошу вы меня…

Кое-как натянув свитер, Сергиян выскочил изо ванной. Ристаша Матвеевич маялся подина дверью, подшитые валенок содеяли до сей времени сам запачканный островок сверху чистом полу, да Сергею было малограмотный давно того.

Комната “с витражом” дохнула нате него холодом – может, потому, который Сергий нагрелся во ванной, а может, потому, зачем пространство прикрыто неплотно.

Так равно есть.

В пылу погони некто невыгодный заметил, сколько согласно всей комнате раскиданы бумаги, да выдвинуты ящики дедовского письменного стола, да насквозь пустотелые пластиковые папки просвечивает старый иранский ковер, а сам соответственно себе комод даже если вывернут стоймя возьми пол. Старые желтые квитанции, телефонные книжки, исчерченные Тимом, чужие черно-белые фотографии, газетные вырезки, вязальные спицы, фарфоровая собаченька от отбитой лапой, капроновая лента, которую вплетали во косы первокласснице Кире – равно на самой середине отпечаток грязного башмака.

– Бумаги, – бормотал Сергей, – бумаги.

Он поехал на Малаховку вот поэтому и есть вслед бумагами равно далеко не сказал об этом ни единой деятельный душе.

– Вот прямо об сих бумагах автор да говорю, – затянул с двери предводитель лучших Матвеевич, – автор этих строк приближенно понял, ась? чтобы вы сие как и неожиданность. Верно, высокий Константинович? Согласитесь, сколько сие больше нежели странно!

– Более чем, – подтвердил Сергуша задумчиво, – зачем более, ведь более!..

Тяжеленное седалище вместе с неудобной спинкой валялось получи боку из-за столом – очевидно, не в чем дело? иное его уронил расплывчатый жулик, эпизодически кинулся спасаться, да Сергею показалось, сколько грубо обвалились балки. Под креслом нате полу также лежали придавленные бумаги.

Что то-то и есть некто был способным искать?

Рукопись на пластиковой папке вместе с отпечатками пальцев?

Рукописей была целая гора, равным образом как бы во ней нынче разобраться, Сернуля отнюдь не знал. Он присел бери корточки равно стал рысью просматривать листы, исписанные крупным, четким Кириным почерком:

“…появление американских военных советников на Панкисском бом свидетельствует скорешенько неграмотный об том, что такое? грузинское учебник вступило, наконец, во борьбу вместе с международным терроризмом…”

“…таинственный да ловкий майордом печати да информации Димаша Потапов, знаменитый во всем чтитель легкого жанра – ни один человек изо государственных деятелей безвыгодный уходит со этакий легкостью ото щекотливых вопросов…”

“…ежегодное энциклика президента Федеральному собранию, задержавшееся на этом году почитай получай один со половиной месяца да весь а состоявшееся возьми этой неделе, заставило всех государственных чиновников сверху сезон позабыть…”

Господи, как чуши написала его жинка равным образом сколько стоит до этого времени напишет!..

Как возлюбленная всякий раз обижается, в некоторых случаях симпатия приблизительно говорит в отношении ее писанине! Но все же сие правда!..

Сергейка Литвинов, всю житьё-бытьё занимавшийся теоретической физикой, об по всем статьям возьми свете, за вычетом теоретической физики, думал приближенно одинаково – чушь.

Вот. Нашел.

“…вся современная проза, которая, елико дозволяется оценивать согласно книжным развалам, сосредоточилась в ту же минуту как во женском детективе. Вечный прение насчёт том, ась? допускается вычислять литературой, а что-нибудь нельзя, какая прямо чтиво “высокая”, а какая “низменная”, борцы следовать “высоту” литературы, кажется, начали проигрывать.

Рассуждения по части том, зачем тиражи ни аза безвыгодный значат, – сие без труда попытка…”

И приближенно далее, серия страниц подряд. Сергуня безвыгодный эврика ни начала, ни конца, ни того места, изо которого были изъяты “полстранички”, обнаруженные во портфеле у мертвого Костика, однако дешифрировать стараясь безграмотный впустить ни слова ему было некогда.

С бумагами во руках возлюбленный поднялся со корточек равно огляделся. Насколько дьявол был способным взвешивать в соответствии с характеру разгрома, до всего есть дело жулик, побольше итого интересовавшийся особенно бумагами, сии рукописи отбросил вслед за ненадобностью.

Что, демон побери, дьявол искал?

– Аристарх Матвеевич, – сказал возлюбленный замученному чувством вины старику, топтавшемуся рядышком равным образом плачевно бормотавшему, вроде спирт недоглядел, – вас помните, на правах Кируся месяцочек вспять приезжала равным образом жилка тогда порядочно дней?

– Еще бы! – воскликнул сосед. – Конечно, конечно, помню! Мальчик отдыхал вместе с бабушкой, а у вам были дела, равно госпожа Михайловна жилка в этом месте одна.

– К ней… десятая спица никак не приезжал?

– Почему безвыгодный приезжал, конечно, приезжали! С работы приезжали, порядочно раз! Она аж пожаловалась, в чем дело? вот, мол, вырвалась бери недельку изо городского шума, что-то около сказать, убежала через жизненной суеты, только равно тогда ей безвыгодный дают покоя.

Кируся ввек никак не сказала бы “от городского шума” alias “жизненной суеты”.

– Я ибо что-то около да подвел вас, Сергиян Константинович, почто власть сия у ворот показалась ми ужас знакомой, аз многогрешный инда решил, ась? сие ваша милость приехали! Теперь ми тяжко разобраться, их в такой мере несть стало, сих машин, неграмотный то, в чем дело? раньше, в отдельных случаях во полтина шестом ты да я вместе с Виленой Игоревной купили “Победу”! – Он поморгал старческими глазами, сунулся ближе да спросил со надеждой: – Может, чайку, а, Сергиян Константинович? С малиновым вареньем, а? Леночка варит замечательное варенье, даже, автор этих строк бы сказал, конфитюр! И чаю горячего! Сегодня нате станции продавали калачи, да я, знаете ли, неграмотный удержался, купил. Горячий индусский чайничанье от калачом равно малиновым вареньем! В качестве компенсации, приблизительно сказать, вслед причиненные неудобства.

– Не было никаких неудобств, – сказал Гуля неловко, – что такое? вы, Аристаша Матвеевич! Я… мне… моя особа боюсь, что…

Старик покивал, на правах бы ободряя Сергея, вроде бы авансом прощая ему отделение с индийского чая из калачом равно вареньем, равно переступил своими мягкими валенками, да высокочтимый продолжил решительно:

– Я немедленно приведу тогда целое на порядок. Мне как-никак решетку нужно для простор поставить! И… – в области привычке некто взглянул получай часы, – …минут путем мешок приду для вам. Договорились?

– Конечно! – эмоционально воскликнул Аристаша Матвеевич, вознамериваясь безотложно устремиться да разутешить Леночку; сколько у них нынче хорэ гость, что сообразно достоинству оценит ее “конфитюр”. И держи некоторое момент позволено короче пусть даже вообразить, зачем ко ним приехал сын, бездна планирование взад утонувший закачаешься период какой-то дальней экспедиции, равным образом Леночка станется хлопотать да ухаживать, равно достанет чистую скатерть, да чашки из пастушками равным образом пастухами, равным образом уберет со стола обувную коробку, полную лекарств, – доказательство того, аюшки? пора уходит, его с уж нет, да нисколько малограмотный изменить, никак не поправить, неграмотный начить заново, да никому отнюдь не схлебнуть всё мягкий “конфитюр”, некоторый симпатия такая артистка варить!..

– Спасибо, – пробормотал старик, на правах как бы Сергуша ес ему неизвестно какое одолжение, – большое спасибо, высокий Константинович!.. У нас дверь немного… покосилась, приблизительно ваша милость ее толкните получше.

– Я вследствие забор, – улыбнулся Сергей. Спрашивать об этом безграмотный следовало, только дьявол так-таки спросил:

– А с Кириных гостей никто… держи Нокс далеко не оставался?

– На ночь? – простодушно удивился сосед. – Нет, ну-кась что такое? вы! Здесь а давно Москвы недалеко! Все, кто такой приезжал, враз но равно уезжали.

Значит, героя-любовника возлюбленная во Малаховку безграмотный взяла. Глупо было радоваться, а высокочтимый как-никак обрадовался.

– А который у нее тут бывал, вам отнюдь не запомнили? Аристаха Матвеевич подумал немного.

– Нет, – сказал спирт виновато, – безграмотный запомнил. Какой-то дядя был, солидный. Прошел равно поздоровался. Девушка какая-то, чрезвычайно надушенная. Раньше считалось дурным вкусом, а сейчас… – Тут дьявол сконфузился немного. – Вака Степановна приезжала, да! Заходила для нам не без; Леночкой.

Лицо его осветилось приятным воспоминанием, в духе для “ним вместе с Леночкой” заходила Валентина, равным образом симпатия продолжал:

– И сызнова безраздельно приезжал, хотя на жилище безвыгодный заходил. Машина такая… большая, темная.

– Как безграмотный заходил?

– Да видишь безвыгодный заходил, высокий Константинович. Я в почту ходил, из-за газетой. Мы, знаете ли, получи почте получаем, в силу того что в чем дело? на последнее минута газеты стали воровать. Вышел, имеет смысл машина. Возле нее парень курит. Я поздоровался, равно симпатия ми кивнул. Я, наверное, со полчасика ходил. Возвращаюсь, инструмент совершенно стоит, а симпатия целое курит. Увидел меня, сел равным образом уехал.

– Странно, – удивился Сергей, – может, дьявол поуже ко тому времени вышел?

– Может, равно вышел, – согласился старик, – токмо у него останки жуть приметные – хромает сильно, равно палка, а у самой калитки никаких таких следов неграмотный было. Снег шел, пишущий эти строки сие ахти здорово запомнил.

Саня Зубова ненавидела прозвание Аллочка, которое прилепилось ко ней, эпизодически ей было месяцев пять, вместе с тех пор ни почти каким видом неграмотный отлеплялось.

Это наименование получается ее врагом, ее “пятой колонной”, ее камнем преткновения. Оно просачивалось из-за ней повсюду, во вкусе керосинчик во скоромный пирог во романе Джерома. Сначала оно просочилось на неебущийся сад, равно возлюбленная вынуждена была направлять себя во соответствии из сим ужасным именем – перемещать банты равным образом оборки, шепелявить, брать на буксир гнусные текст “белая береза перед моим окном” да обшибаться с мальчишек, которые никак не давали ей житья. Потом оно просочилось во школу, равно после этого началось совершенно поначалу – белые колготки, локоны, гнусные стихи.

В учреждение оно равно как просочилось. И во об эту пору сверху работу.

Ей равным образом где-то приходилось потруднее всех. Из-за отца, кто был богат, знаменит, уважаем, запечатлен закачаешься всех журналах равным образом показываем вот всех телевизионных передачах. Почему-то считалось, что-нибудь дочурочка такого отца может бытийствовать лишь избалованной идиоткой или — или наркоманкой присутствие последнем издыхании, бери плохой конец.

Аллочка боролась из всех сил, стремясь капнуть окружающим, который возлюбленная такая, какая есть, равно величие равно всемогущество ее отца, во тени которого возлюбленная произрастала, неграмотный имеют чтобы нее никакого значения.

Работа началась интересах нее ужас скверно. Конечно, возлюбленная ни после зачем малограмотный попала бы на такого склада “продвинутый” равно элитарный журнал, в качестве кого “Старая площадь”, даже если бы безвыгодный ее подпись да никак не звонок старого друга на Нью-Йорк, идеже пасся собственник “Старой площади”, былой трибун, тяжеловес равно демократ. Бывший деятель порадовался, в чем дело? “девочка еще большая”, равно моменталом перезвонил Константину Сергеевичу Станиславову, нынешнему трибуну, равно тот, капелька морщась, взял ее возьми работу.

В первом а материале, тот или иной возлюбленная вместе с эдакий гордостью отдала во печать, председатель был назван Василием Васильевичем.

Аллочка знала целиком точно, во вкусе зовут президента, поелику аюшки? папаша дружил со ним до оный поры от давних, неграмотный президентских времен, а стрефил во своем ателье, отнюдь не переросшем между тем во Дом высокой моды, одевала его жену, равным образом получи рыбалку они нераздельно ездили, да не без; горки детей катали, равно во бане парились – для “первый пар” мужики, женское сословие равным образом будущее страны следом.

Костик разорался так, по образу как Аллочка совершила государственное преступление. Он нуль безвыгодный слушал, мотал красивой головой, багровел равно выкатывал глаза.

– Что ваша сестра себя позволяете, дорогуша?! Вы что, спятили совсем?! Вы идеже учились? В совпартшколе?! Я вас покажу, на правах такие ляпы на качество сдавать! Вы у меня вылетите равным образом пусть даже оглянуться малограмотный успеете, а папочке вашему можете через меня надо же передать! Я вы со треском уволю, равным образом вашей следующей работой хорэ “Вестник колхоза имени Лопе мол Вега”!

Потом сызнова был Сянган на центре Европы, подпись Евгеня Максимовича оказалась Примусов, Давос был переименован на Навое, а Аляска вошла на круг России.

“От Калининграда впредь до просторов Аляски” – во как бы было написано на Аллочкином материале, равно околесица подобного симпатия невыгодный писала.

Она но невыгодный сумасшедшая, получи и распишись самом-то деле!

Вчера Костюня Сергеевич сызнова закатил ей скандальчик – ужасный, унизительный, слышный возьми всю редакцию! Он снова-здорово орал, встряхивал головой, багровел, а возлюбленная ни фразы никак не могла внедрить во свое оправдание, некто отнюдь не желал ни плошки слушать, спирт за единый вздох понял, какая идиотка Аллочка, да был рад, что такое? его догадка беспричинно превосходно – равным образом верно подтверждалось!

А ныне его еще нет. Нет во живых. Его убили.

С утра во редакции началась паника, помаленьку переросшая во глухой финал света. Никто отнюдь не работал, телефоны подпрыгивали да разрывались через звона. Мужская полть уныло курила бери лестнице, женская утирала штифты равно шептала корешок другу на уши, что-нибудь “бедный Костик вернулся для старой любовнице, а симпатия его и…”. Милиция задавала вопросы равным образом копалась на кабинете главного, ввек сдержанная да тюрьма Кируша Ятт, одновременно ставшая растерянной, безграмотный выходила изо своей комнаты, камо до сего поры заутро прохромал Батурин равным образом в свою очередь вместе с тех пор невыгодный показывался.

Аллочка справедливо рассказала капитану Гальцеву, почто вчерашнего дня ведущий бери всю редакцию орал, что такое? спирт ее уволит, но, кажется, капитана сие ни на волос далеко не заинтересовало. Он спросил до этих пор как бы про статью, которую некогда писала Кириена да что касается которой Аллочка ни ложки отнюдь не знала, а Магда Израилевна “по секрету” сообщила, ась? на портфеле у Костика обнаружилась “записочка”, а во “записочке” Кируша угрожает не без; ним разделаться. – Вот когда-никогда Магда Израилевна сказала “записочка”, Аллочка из ужасом, через которого остановилось сердце, – нате самом деле остановилось, в качестве кого как сжатое бесчувственный рукой, – поняла, что-то знает, который его убил.

Телефон зазвонил, да Аллочка подпрыгнула получи своем стуле. Телефон у нее нате столе только сколько не вовек невыгодный звонил – симпатия никому никак не была нужна.

Аллочка схватила трубку равно задержала дыхание, с тем “алло” прозвучало по-деловому равно красиво. Звонила мать.

– Зайка, твоя милость как бы там, – оптимистично спросила она, – аз многогрешный тебе звоню, звоню, а транспортабельный безграмотный отвечает!

– Мама, аз многогрешный в работе, – прошипела Аллочка, стреляя глазами до сторонам, никак не слышит ли кто, по образу не без; ней разговаривает мать. Как из маленькой.

– Ну равно что? Или твоя милость занята?

– Занята.

– Как у вы дела?

– Плохо, мам. Я впоследствии тебе расскажу.

– Что случилось? – встревожилась мать. Она бессменно тревожилась об отце равным образом об Аллочке, во вкусе личиной отцу было четырнадцать, а Аллочке – семь.

– Мам, ваш покорнейший слуга тебе всегда расскажу потом!..

– Ну, когда-когда но потом? По вечерам твоя милость ми далеко не звонишь, равным образом не насчет частностей сие была совсем идиотская соображение – ютиться одной. Мы скучаем, да твоя милость безо присмотра.

– Мама!

– Зайка, поедем от нами на Париж. Мы летим на пятницу. У отца какие-то дела, а мы ужак от ним заодно. Поедем, а? Мы от тобой возьми хоть погуляем. Там вишня цветет, равно яблони сверху Елисейских Полях. Мне пока звонила Фру.

Так звали жену отцовского делового партнера.

– Мам, ваш покорнейший слуга невыгодный могу, у меня в настоящий момент работа.

– Ну, получай выходные, конечно. Работу опускать нельзя. – Мать равно родимый спокон века воспитывали Аллочку “правильно”.

– И бери выходные невыгодный могу. Мам, у нас шелковица такое творится!..

– Не пугай меня, зайка.

– Я тебя безграмотный пугаю.

– Тогда тем паче ваш покорнейший слуга должна охватить тебя на Париж, – сказала мамаша решительно.

– Мам, на город на берегах Сены моя особа неграмотный поеду. – ответила Аллочка равным образом архи решительно.

Возле ее уха, вслед которое возлюбленная по сию пору промежуток времени заправляла шерсть – напасть из этими волосами, хоть куда на худой конец локонов давненько нет! – одновременно стряслось какое-то движение, да елейный баритон прошептал игриво:

– Почему девчонка далеко не хочет из мамочкой на Париж?

Аллочка дрогнула равно уронила трубку. Трубка заскакала в соответствии с столу, свалилась равно повисла держи перекрученном шнуре.

Леша Балабанов подхватил ее да галантно вручил Аллочке.

– Спасибо, – косясь сверху него, пробормотала она.

– Не вслед за что.

– Зайка, в чем дело? случилось, идеже твоя милость там?

– Мам, до сей времени во порядке, моя персона тебе перезвоню.

– Подожди, – попросила мать, равным образом Аллочка поняла, в чем дело? симпатия встревожилась всерьез, – папа римский спрашивает, безграмотный приедешь ли твоя милость ноне ужинать.

– Я безвыгодный знаю!

– Дим, симпатия отнюдь не знает.

В отдалении послышался отчий голос, впоследствии вещь бойко сказала мать, Аллочка неграмотный разобрала, в чем дело? именно, равно до сейте поры черт-те где черт знает что сказал, да родительница вернулась ко ней.

– Аллочка, – бас изменился, стал строгим. Такой напев бывал у матери, когда-никогда дочурочка получала “нелепую” тройку сиречь капризничала “из-за пустяков”, – правда, зачем Костю убили? Папе всего-навсего зачем позвонили.

– Да.

Леша Балабанов присел получай корточки прежде ее столом, подпер подбородок рукой равным образом пока что во гидроупор в нее смотрел.

Аллочка никак не знала, несравненно деваться, отводила шары равно вертелась во кресле.

– Как сие случилось?

– Мам, автор нонче околесица безграмотный знаю! Я вы перезвоню. Папу поцелуй.

– Поцелуй папочку, мамочка, – встрял Леша равно приторно улыбнулся.

– Дим, симпатия тебя целует. У него другая трубка, спирт малограмотный может не без; тобой поговорить. Он спрашивает, неграмотный нужна ли его помощь. Или… чья-нибудь еще.

Аллочка улыбнулась, невзирая нате то, в чем дело? Леша безвыгодный отрывал гляделки через ее физиономии. Масштабы отцовской помощи были ей славно известны.

Звонок Генеральному прокурору, звонок министру внутренних дел, звонок шефу Совета безопасности – кто такой вслед за тем уже принимать с великих да могучих?

– Пока ни ложки отнюдь не надо, мам. Точно. Я в вечернее время постараюсь приехать.

– Если хочешь шашлыка, можем направляться во “Ноев ковчег”. Хочешь?

Мать знала, нежели Аллочку заманить. Ей было три года, эпизодически черепа бери своей первой машине поехали путешествовать, да “ребенка со собою потащили, шальные”, в качестве кого говорила бабушка. Войны тут-то безвыгодный было, были графитовые горы, нерусское небо, жара, виноградники, сулу ради перевалом. Под Сухуми вслед каждым поворотом дороги веселые пузатые грузины жарили мясо, отец с матерью заказывали себя соответственно шашлыку. “А дэвочке, навэрно, кашу?” – спрашивали грузины у родителей. “Нэт, – развлекаясь, отвечал отец, – дэвочке банан шашлыка”. Трехлетняя Аллочка во бантах да гнусных локонах – ясное дело! – поедала птица вместе с кинзой, вроде самый что-то ни бери есть горец, а грузины стояли вкруг равным образом умилялись.

– Мам, короче, автор этих строк тебе перезвоню, – измучившись перед Лешиным прицелом, выпалила Аллочка.

– Но шашлыка хочешь?

– Хочу! – крикнула симпатия равно бросила трубку.

– Ну что? – спросил Леша да взял ее следовать щеку. Она отшатнулась равно истово заправило следовать лабиринт волосы. – Мамочка от папочкой волнуются?

– Леш, тебе чего?

– Мне ничего, лапочка. Я пришел для тебя посмотреть.

Этого самого Лешу Аллочка Зубова возненавидела со первого взгляда. Он был ненамного в матери годится ее, только работал еще давно, начал покамест получи и распишись третьем курсе института. Он несравнимо лучше, нежели она, разбирался кайфовый всяких “подковерных” делах, легко и просто да изысканно писал – конечно, малограмотный таково хорошо, как бы госпожа иначе говоря Батурин, же по сию пору а куда отпустило Аллочки, – шиш малограмотный боялся, брался после самые трудные задания да постоянно их выполнял, курил из Костиком невиданные тонкие сигариллы да лично шептал во телефон, нет-нет да и ему звонили барышни.

Почему-то возлюбленный решил со а другая там укоротить хвост Аллочку, наравне Емилиан Пугачев – сила на оренбургских степях. Аллочка перепугалась, пару в один из дней надерзила, с приглашения “на чашку кофе” отказалась, может быть, аж усердствовать решительно, во коридорах проскакивала мимо, малограмотный задерживаясь ни получай секунду. Все сии распоряжения возымели маневр торчмя обратное тому, держи которое рассчитывала Аллочка.

Леша решил, сколько возлюбленная “ломается да выкаблучивается”, равно оттого усилил натиск.

Больше симпатия неграмотный ждал ее во коридорах, а являлся на подразделение новостей – сам по себе некто работал на отделе политики, – усаживался ко ней нате столик равным образом изводил ее вниманием равно комплиментами. Внимание, соответственно Аллочкиному мнению, становилось до сей времени паче навязчивым, а комплименты однако больше сальными.

– Ну, вроде вслед за тем мамочка из папочкой?

– Спасибо, хорошо. Леш, автор этих строк прошу прощения, ми нужно…

– Ничего тебе отнюдь не нужно, – прищурившись, сказал Леша. Аллочка была уверена, аюшки? щурится спирт удивительно “для шику”. – Сегодня до сей времени в одинаковой степени неважнецкий работы малограмотный будет, ужак поверь мне, старому морском волку. Да у нашей девочки никогда в жизни особой работы никак не бывает, верно?

– По-разному, – с усилием улыбаясь, выдавила Аллочка, – а у тебя что, также пропал безличный работы?

– У меня эксплуатация снедать всегда, – объявил Леша, перехватил ее руку равно поцеловал пальцы. Аллочка через силу удержалась, воеже ее неграмотный отдернуть. – Некоторым бриллиантики марабу приносит, а ми бери них выручать приходится.

– Скажите, какой-никакой работник! – фыркнула Катя Зайцева, огромная, медлительная, похожая в бегемотиху. Никто скорее Кати далеко не писал коротких, изящных, иронинных очерк об во всем для свете. Катя сидела вслед компьютером, по очереди отпивала изо двух чашек так кофе, так как-никак равно откусывала с булки.

Аллочка вздохнула. Катя фыркнула невыгодный чтобы того, с намерением вступиться ее ото приставаний, а на правах будто бы наоборот, интересах того, с намерением ободрить Лешу – таковский у нее был тон.

– Я отнюдь не верю, ась? сие Кира, – объявила Катя, – далеко не может такого быть.

– Это аккуратно безграмотный Кира, – тихонько сказала Аллочка.

– Откуда твоя милость знаешь?

– Знаю.

– Девочка, – пропел Леша, – ась? твоя милость можешь знать? Не твоя милость ли сверху прошлой неделе Сянган на Европу загнала? Или тебя папочка на Юго-Восточную Азию далеко не возил, денежек своих пожалел?

Аллочка уставилась во компьютер. Интересно, а факты на грядущий стриптиз пойдет? Или огульно комната переделают, да ее заметочка ещё никак не выйдет?

– Ну, – спросил Леша, – что-нибудь твоя милость смотришь? Что твоя милость немного погодя видишь, Аллочка? Буковки? Из буковок сотрясение воздуха складывают, знаешь?

– Леш, – безвыгодный выдержала Аллочка, – шел бы твоя милость отсюда, а?

– А в таком случае что? – Он заправил ее букли из-за ухо, равным образом бери нынешний раз в год по обещанию возлюбленная безвыгодный удержалась, отшатнулась. – Папочке скажешь, папочка охрану вызовет, да стережение плохого мальчика отшлепает?

Катя засмеялась через компьютера. Засмеялась ещё раз вместе с сочувствием ко Леше.

Что ми делать, подумала Аллочка. Единственный человек, тот или другой ее выслушал и, кажется, поверил, аюшки? возлюбленная неграмотный делала ни плошки изо праздник ерунды, которую ей приписывают, был Гришко Алексеевич Батурин.

Батурин не без; его палкой, угрюмостью, темными внимательными глазами.

Может быть, ему выболтать насчёт том, в чем дело? симпатия знает?

Нет, нельзя.

– Пойдем покурим, – предложил Леша, поднялся да пересел получи и распишись стол, адски близко, – тож кофейку попьем? Сейчас самое момент кофейку попить. Того вероятно ментура по сию пору опечатает, да останемся я помимо работы. Тебе-то всегда равно, конечно, а мы, грешные, получи шишки на этом месте заколачиваем, нам вяще негде.

– Типун тебе бери язык, – вставила Катя равно вздохнула протяжно: – Ох-хо-хо… Батурин приказал про Костика слезливо писать, а у меня как бы никак не итак душещипательно-то!

– Спасибо, Леш. Я безвыгодный хочу.

– Ты смотри что, девочка, – предисловий произнес спирт со злобой, – твоя милость закругляйся ломаться. Если хочешь работать, веди себя прилично.

Аллочка вытаращила глаза. Это симпатия ведет себя неприлично?!

– Давай, – приказал он, – вставай! Отрывай задик ото кресла, да пошли. Пошли, пошли, сколечко дозволено увещевать тебя? Чай безвыгодный маленькая! Или твоя милость охламонка совсем?

– Пойду курну, – решила Катя равным образом выбралась ради компьютера. Компьютер зашатался для столе, равно чашки зазвенели, – а ваша сестра тута дело хозяйское неграмотный подеритесь.

Леша отряхнул безупречные светлые брюки да потянул Аллочку из-за руку. Она подалась назад.

– Ты чего, – неслышно спросил Леша, – неприятностей хочешь? Так автор этих строк тебе организую, у тебя далеко не так зачем Сянган на Европе, Эдо во Тамбовской области окажется! Ты получи папочку безвыгодный отчаянно рассчитывай, папочки в этом месте как бы не так! Ты бы поучилась из людьми водить знакомство на начала! Привыкла об всех бежим вытирать, а об меня безвыгодный выйдет, лапочка.

– Леш, – сказала Аллочка во вкусе дозволено больше убедительно, – твоя милость меня не без; кем-то путаешь, наверное. Я об тебя ничего… никак не вытираю. Я несложно безвыгодный хочу никуда со тобой идти.

– Лучше захоти. – Леша ласково улыбнулся. – Чтоб автор этих строк тебя отнюдь не заставлял. И ну-кася бери будущие времена договоримся, лапочка. Еще разок выставишь меня идиотом пред кем-нибудь, пеняй сверху себя. Поняла?

Он соскочил со стола да уходи ко дверям, да остановился равным образом оглянулся.

– Сегодня вечере твоя милость идешь со мной прошвырнуться, – заявил он, – ну звони мамочке равно говори, сколько твоя милость занята. И занята будешь долго, всю ночь. Я тебя жду на семь у твоей машины.

– Леша, популярность богу, – необдуманно проговорила на коридоре Магда Израилевна, – скорей, тебя Батурин спрашивает. Что твоя милость прохлаждаешься, неграмотный знаешь, какой-никакой у нас сегодняшний день день?! Аллочка, ваша милость в свою очередь вничью никак не заняты? Я неотложно сброшу нате ваш нейрокомпьютер фотографии, нужно ко каждой взять не без; потолка чуточный текст. Справитесь?

– Справлюсь, – печально ответила Аллочка.

Ей желательно плакать, равным образом возлюбленная абсолютно отнюдь не знала, зачем в настоящий момент делать.

Кирена ввалилась на квартиру, швырнула должность министра равно плюхнулась получай пол. Рядом из портфелем.

Из глубины квартиры показался Тим. У него было настороженное лицо, лопухи торчали, равно букли со одного боку примяты, достоит быть, из утра.

– Мам, твоя милость чего?

– Ничего. Устала.

– А благодаря чего твоя милость держи полу сидишь?

– Потому в чем дело? ваш покорный слуга устала.

– А… ни аза плохого отнюдь не случилось?

Все плохое произошло вчера, когда-никогда застрелили Костика. Почти у нее около дверью застрелили, а нынче они не без; Батуриным ездили ко его родителям. Только в чем дело? вернулись. С ними ездил сыскарь по части фамилии Гальцев.

Вспоминать об этом было тошно. Так тошно, ась? Кирена закрыла шары равным образом взялась вслед хоть выжми лоб, дабы немножечко умилостивлять черную птицу, которая долбила ее лбина изнутри.

– Где Валентина?

– Она ушла, мам. Я сказал, аюшки? симпатия тотально может уйти. Она ко врачу пошла, у нее этот… склероз.

– Ревматизм, – поправила Кирена автоматически. – Почему возлюбленная ми невыгодный позвонила? Ах, да…

Она выключила телефон, нет-нет да и поехала для родителям Костика. И Батурин выключил.

Родители постоянно одинаково нисколько безграмотный заметили бы, хоть кабы бы их телефоны звонили непрерывно.

Когда Кирка во сопровождении капитана Гальцева спускалась ко машине, оный спросил у нее, как бы бы в лоне прочим, рано или поздно Костик стал ее любовником равным образом благодаря этому они расстались.

Костик вовеки никак не был ее любовником. Поэтому они отродясь малограмотный расставались.

За всю живот у нее появился всего-навсего единовластно сожитель – Сергуня. До него был Сергуся – муж, любовник, постоянно сверху свете.

– Мам, хочешь есть? – Тим придвинулся поближе. – Валена мяса натушила равным образом сделала такую штуку со картошкой.

госпожа неграмотный хотела есть, да сказала, в чем дело? хочет, дабы безграмотный ужас Тима.

– А… гора где?

– Я далеко не знаю.

Лицо у него вытянулось.

– Как? Он а сказал, почто ко тебе получай работу поедет!

– Он был у меня, так в дальнейшем уехал, равным образом ваш покорный слуга его значительнее безграмотный видела. Я безграмотный могла вместе с ним заниматься, у меня выдался бог головоломный день.

– И спирт тебе неграмотный позвонил? – упавшим голосом спросил Тим.

– Нет, – отчеканила Кира, – со почему твоя милость взял, аюшки? некто обязан ми звонить? Что твоя милость весь придумываешь, Тимка?! Я тебя умоляю, остановись. Ты так-таки уж большой.

– Ну равным образом нечистый из вами! – по непредвиденным обстоятельствам злобно закричал сын.

Отец до ужаса его обманул. Он сказал, что-нибудь приедет, а сейчас с восемь, и, конечно, некто малограмотный приедет, равно поголовно плутоватый равно изысканный абрис рухнул, а спирт беспричинно старался, эдак верил на особенный план!..

– Тим, автор сто планирование вспять развелись. У многих черепки разводятся, невыгодный лишь только у тебя!

– Плевать ми получи и распишись многих! – заорал ее клоп равным образом нашел грязный жест. – Мне сверху всех плевать!

– Тим!

Он повернулся для ма.тери задом равным образом хотел чванно смотаться во свою комнату, только неграмотный выдержал равным образом зарыдал. Зарыдал постыдно, громко, в всю квартиру.

Как а так?.. Зачем зачинатель его обманул? Он ни в жизнь малограмотный врет, его отец! Он сказал, зачем в вечернее время приедет для ним, а кожа неграмотный приедет, равно Тим проводил его предварительно двери да продолжительно смотрел вместе с балкона вниз, возьми огни машины, ноне Валюха малограмотный загнала его противоположно на комнату. Оставшиеся полдня симпатия просидел по образу нате иголках, караулил интертелефон да хоть уроки сделал, так чтобы порадовать мать, от случая к случаю возлюбленная вернется со работы, да даже если для Илье невыгодный пошел, оттого что-то родоначальник был в силах звонить, а симпатия в такой мере его обманул!..

Мягкие, аппетитно пахнущие духами да сигаретным дымом пакши обняли его вслед за голову равным образом прижали ко себе. Он стал вырываться, вывинчиваться равным образом инда топнул ногой, только сожаление для себя да шпилька в полный мироздание пересилили гордость, равным образом спирт обнял мать, равным образом начал позорно всхлипывать, да быть передом что до черную материя водолазки, которая равно как пахла этак как всегда равным образом славно, равно стал приспособлять голову бери круглое плечо да подставлять щеку, так чтобы источник поцеловала его, равным образом возлюбленная также заплакала, равно ее плач капали ему сверху макушку да бери шею равно были такими горячими, сколько дьявол наконец-то перепугался.

– Мам, твоя милость чего?

– Ни… ничего.

– Мам, ты… перестань.

– Сейчас перестану.

Но симпатия неграмотный перестала, а заплакала единаче громче, да Тим вкупе от ней, и, обнявшись, они что один уселись нате пол, неподалёку из брошенным портфелем, да подвывали, равным образом утирались, да тыкались корешок во друга лбами.

Как открылась дверь, ни одинокий с них малограмотный заметил.

– Господи господи мой, – сказал родоначальник во изумлении, – ась? в этом месте такое? Вы что, вместе с ума сошли?

Тим невыгодный поверил, что такое? симпатия приехал.

Он моменталом перестал рыдать, икнул с недавнего горя равным образом уставился возьми Сергея, приоткрыв рот.

Отец стащил ботинки, швырнул сверху вешалку куртку, подошел равным образом присел вблизи со ними.

– Чего ваш брат ревете?

Ни вслед за что такое? получай свете Тим никак не признался бы ему, аюшки? возлюбленный ревет по поводу него. Из-за того, ась? его беспричинно протяжно малограмотный было.

– Мама… расстроилась, – пробормотал симпатия равным образом шмыгнул носом. От счастья возлюбленный безвыгодный был способным бросить взгляд получай отца, косил на сторону, – равным образом моя особа купно со ней.

– Он думал… что… ты… не… приедешь, – всхлипывая, выговорила Кира, – он… решил, что… ты… его… надул. Ты что, безвыгодный был способным ему позвонить, недоделыш проклятый?!

Потянулась, обняла Сергея следовать шею так, что-нибудь ему пришлось базироваться рукой, воеже никак не упасть, уткнулась носом на его шею равным образом зарыдала от удвоенной силой. высокочтимый прижал ее для себе.

– Ну-ну, – втихомолку сказал возлюбленный равным образом покачал ее с стороны во сторону, – были у родителей, да?

Кируша кивнула, никак не поднимая головы.

Гуля гладил ее соответственно спине да согласно немногословно выстриженному затылку, в дальнейшем тихонько подвинулся да сел, прислонившись задом для стене, чтоб удобнее было ее гладить, а из остальной стороны ко нему привалился Тим, что ото переизбытка чувств сопел, равно как паровоз, равно по сию пору отводил глаза.

Кируся незаметно затихала, всего только протяжно всхлипывала, равным образом его пуловер около ее щекой ничуть промок, и, наконец, симпатия сказала:

– Ужас.

– Ужас, – согласился Сергей.

– Пап, – подал баритон Тим. – Валюня мяса натушила. Будешь есть?

Следовало в обязательном порядке завлечь отца “на подольше”, эдак сказать, предоставить прикрытие. Ужин был в силах стоить отличным прикрытием.

– Буду, – ответил Сергей. – В рюкзаке салаты да селедка. Достанешь?

Тим изъявил немедленную боеготовность действовать все, сколько приятно – доставать, подавать, ухаживать. Стать образцовым ребенком.

Кирка дышала Сергею во шею, ладонью симпатия поддерживал ее затылок, а ее локоточек давил ему сверху бедро, угрожая забрать за живое насущно важные органы.

Зачем они развелись?

Именно круглым счетом возлюбленная завсегда страдала – со ним, а он, наоборот, один, неграмотный принимая ее сочувствия равным образом участия, так самым главным было то, аюшки? они совершенно побратанец про друга знали – на правах то есть нужно поддерживать, утешать, жалеть.

Впрочем, наравне задеть, разозлить, ткнуть мордой во тина равным образом предпринять побольнее, они равным образом любо-дорого знали.

Кирена в конечном счете оторвалась с него, подняла голову равно бедственно посмотрела на лицо.

– Черт знает что, – сказала она.

– Я был на Малаховке, – сообщил Сергей, – ехал три часа.

– Где твоя милость был?!

– Ты че, пап, – с настроением удивился Тим, появляясь возьми пороге кухни, – держи дачу ездил?!

– Ездил, – подтвердил Сергей, поднялся да потянул не без; пола Киру, – пишущий эти строки хотел отыскать бумаги, изо которых вытащили те полстраницы.

Кирена помолчала, глядючи ему на лицо.

– Нашел?

– Нашел. Наверное, далеко не все, а какую-то часть. Самое главное, что, если автор приехал, у нас на доме был вор.

– Господи! – вскрикнула Кира. – Решетки сняли?!

– Решетку, – поправил Сергей. Подталкивая ее до собой, спирт дошел по ванной, зажег планета равно открыл воду. Сзади плелся сгорающий ото любопытства равно целиком родиться в сорочке Тим от деревянной лопаткой во руке. Невиданной ширины варенки волочились следом.

– Давай, – велел высокочтимый равным образом сызнова подтолкнул Киру. Она стала послушливо умываться.

– Пап, а украли-то?

– Ничего. – Он сунул ей полотенце.

– Как ничего? – изумилась Кирка по вине полотенца.

– Я безотлагательно расскажу. – Он пристроил утирка получи хуй равным образом ради руку повел ее во кухню. – Тим, начинать свое зарез не ведь — не то что-то там…

– Мам, привлекательно автор селедку выложил?

Кирена посмотрела. Селедка изысканно лежала во хрустальном впадина про сухофруктов.

– Очень, – оценила она.

– А салаты беречь иначе говоря круглым счетом сойдет?

– Так сойдет. Зачем тебя понесло во Малаховку, Сергей?!

– Я решил встретить ту твою рукопись. Я думал, что, разве симпатия во папке равно меню вытащили изо нее, – значит, могли остаться отпечатки пальцев.

– Чьих?

– Того, кто такой вытащил.

Кирена никак не отрываясь смотрела ему во лицо.

– И зачем бы твоя милость стал вместе с ними делать?

Он ни ложки невыгодный собирался вместе с ними делать. Он собирался увести из-под носа автограф изо папки да засунуть эту проклятую папку через греха подальше. Капитан Гальцев был сполна уверен, что-нибудь Костика застрелила Кира, иначе говоря делал вид, почто уверен. Если бы бери папке безвыгодный обнаружилось ничьих отпечатков, исключая Кириных, сие кардинально убедило бы капитана во том, который то есть Кирка затеяла до сей времени представление, равно полстранички оказались бы безграмотный немного рукописи про детективы, а запиской из угрозами.

– Короче, папку ваш покорнейший слуга неграмотный нашел. Я приехал, а на доме, во большущий комнате, кто-либо есть. Я его спугнул. Он бросился бежать, а автор этих строк его неграмотный догнал. – Почему-то ему совестно было признаваться, зачем возлюбленный мчался до грязи во одном ботинке равно из топором во руке. – Он приехал возьми машине.

– Господи, автор но просила соседей последить! – простонала Кира.

– Они следили. Вернее, Аристя Матвеевич из пластмассовым ружьем. Он меня равным образом повязал, при случае аз многогрешный смотрел решетку. – Сергуся положил Тиму мяса равным образом велел: – Закрой рот.

Тим безропотно закрыл рот.

– В немалый комнате получи полу были разбросаны бумаги. Все бумаги с письменного стола. Конечно, изо папок их вытряс вор.

– Он собирался утаивать мои бумаги?!

– Наверное, – мимовольно произнес Сергей, – сообразно крайней мере, свыше никаких следов автор этих строк безграмотный нашел. Похоже, некто не насчет частностей с крупный комнаты безвыгодный выходил. Ешь, Кира.

Так но послушно, в духе Тим, Кириена принялась жевать.

– Нет, – заявила симпатия путем некоторое время, – ваш покорнейший слуга сносно отнюдь не понимаю. Зачем?!

– Судя до тому, почто твоя манускрипт досталась мне, спирт приехал малограмотный вслед рукописью.

– Кто, Сергей?

Он не без; досадой пожал плечами:

– Не знаю. Я его никак не догнал, взять хоть равно пытался.

– Тогда аюшки? дьявол искал? Зачем ему рыться на куче старых бумаг?!

– Я никак не знаю, – повторил дьявол от нажимом. Некоторое миг они в молчании ели. Кирка исподтиха посматривала получай мужа.

Она равно собраться безвыгодный могла, что такое? возлюбленный понесется на Малаховку стрелять ее рукопись! Нет, возлюбленная его отнюдь безвыгодный знает!

– Ты должна вспомнить, – в конце концов сказал он, – сколько твоя милость хранила на сих бумагах. Может, Костик тебе любовные книга писал?

– Папа! – воскликнул Тим.

– Не писал ми Костик никаких записок. И моя особа ему отнюдь не писала.

– Должно являться что-то, связанное от ним да от тобой. Не необдуманно данный образ таково переполошился. Он считает, в чем дело? у тебя лакомиться что-то, ась? может нагнать ментов в него.

– На кого, – изумилась Кира, – возьми жулика?!

высокий посмотрел получи нее из сочувственным высокомерием. Кирка ненавидела подобный взгляд. Хуже его могло существовать только лишь снисходительно-любовное развевание согласно затылку. Этот поступок Кирена ненавидела покамест больше.

– Не сверху жулика, а в убийцу, – поправил симпатия жалостливо, как бы как Кирка была его студенткой, которую возлюбленный жалеет, так все же ставит ей “два”. – Это черт-те где с твоего окружения. Он любо-дорого знает тебя, да твоя милость его любо-дорого знаешь.

– Почему?

– Потому что-то некто знал про твои бумаги на Малаховке!

Потому что-нибудь спирт боится сих бумаг. Потому что такое? возлюбленный приехал как из-за ними, равным образом потратил столько сил, равно где-то рисковал – вывинчивал шурупы бери глазах у соседей! И безвыездно ради какой-то паршивой бумажки!

– Сереж, – задумчиво произнесла Кира, – автор ажно примерно безграмотный могу себя представить, по части нежели твоя милость говоришь. И касательно ком.

– Я в свою очередь невыгодный могу, – буркнул он.

– Но это… мужчина? Или женщина?

Сергуша глянул получай нее, уверенный, сколько симпатия в ту же минуту примется высматривать сигареты. У нее постоянно были двум пачки – от ментолом да заурядный “Лайт”, лишенный чего ментола.

Она пошарила нате стойке, переложила газеты равно закурила “Лайт”. Он усмехнулся:

– Мужчина.

– Черт знает что.

– Пап, твоя милость ищешь убийцу, да? – встрял Тим. – Слушай, может, тебе направиться на сыскное агентство? Их в тот же миг много!

– Не знаю, на правах отнесется для сыскному агентству кэп Гальцев, – сказал Сергей. – Почему-то ми кажется, сколько плохо.

– Тим, – предостерегающе введение Кира, – только лишь твоя милость отнюдь не затевай никаких расследований! Хватит со меня твоего отца.

– И во школе постарайся малограмотный трепаться, – подхватил Сергей, – моя особа понимаю, конечно, в чем дело? сие беда интересно, но…

– Но нам вполне безвыгодный нужны лишние толки и… – перебила Кира.

– И нежели в меньшей мере народу на курсе дела, тем лучше, – добавил отец.

– Ну, простой перец, – сказал Тим равно захохотал. Родители переглянулись.

– Ты чего? – спросил отец.

Он неграмотный понимает, как бы будто бы глупый! Они поучали равно наставляли его вдвоем, по образу на самые элита прошлые времена, когда-никогда они одинаково его пилили равным образом одинаково хвалили, равно родимая спокон века говорила: “Папа хорош рад”, а благодетель говорил: “Не расстраивай маму”.

Хитрый равным образом утонченный программа действовал! Он во всяком случае действовал, невзирая получай то, аюшки? Тим теперь еле неграмотный выпустил ситуацию из-под контроля!

– Ты должна вспомнить, когда-когда была для даче во новый раз, – велел Сергей, переждав кипучий всплескивание сыновнего веселья.

Кирка негодующе пожала плечами:

– Нечего вспоминать. Месяц назад, пишущий эти строки тебе говорила.

– А перед этого?

– А перед сего во прошлом октябре.

– Точно?

– Сереж, какое сие имеет значение?

– Такое. Если твоя милость была тама месяцок назад, а предварительно сего лишь только во прошлом году, значит, бумаги, которые спирт искал, появились вернее лишь также месяцок назад. Вряд ли спирт планировал братоубийство что-то около задолго.

– Убийство? – пробормотала госпожа равно покосилась держи Тима. Он гулко прихлебывал воду изо стакана, по всем статьям своим видом выражая полное удовольствие.

Сергейка в свой черед посмотрел.

– Я думаю, который дьявол убил Костика не что такое? иное вчера, в силу того что сколько ему подвернулся спокойный случай. Он слышал, который оный собирается для тебе, равно решил, в чем дело? спихнет для тебя его убийство. Он подложил ему на сидор страницу с твоей рукописи, что касается которой знал, подкараулил Костика держи лестнице равным образом убил. Однако у тебя осталось как бы такое, зачем могло бы его… разоблачить. Осталось собственно получи даче, равным образом дьявол сие знал. И возлюбленный решил, что-нибудь потребно неотлагательно сие забрать.

– С аюшки? дьявол взял, в чем дело? получай даче?! И зачем это?!

–  Что, моя персона никак не знаю. А в даче некто был. Вспомни, кто именно о ту пору ко тебе приезжал. Сосед сказал, что такое? какие-то людишки приезжали всегда время.

Кирка смотрела бери своего мужа в всегда глаза. То вкушать сверху бывшего мужа.

– Мам, твоя милость чего? – забеспокоился Тим.

– Принеси ми свитер, – попросила она, – вещь моя персона замерзла.

Громко топая, Тим умчался из-за свитером – образцовый голопуз с рекламного ролика.

– Давай, – торопил ее Сергей, – вспоминай. Леня Шмыгун, сие автор еще знаю. Коммерческий директор. Зачем возлюбленный приезжал?

– Привозил какие-то ведомости получи и распишись подпись. – Кирена потерла в рассуждении колени руки. Руки замерзли так, зачем пусть даже через джинсовую покров чувствовалось, какие они холодные – как бы змеиная кожа. – Я должна была расписаться прямо-таки с целью проформы, Костик сейчас всё-таки подписал. Я нисколько отнюдь не помню, аюшки? сие вслед за ведомости. Ерунда какая-то.

– Так. Кто еще?

– Верочка Лещенко приезжала, показывала какой-то материал. Она у нас такая… энергичная равным образом до сей времени боится впросак попасть, со мной каждое речь согласовывает. Аллочка Зубова. Она исключительно получи и распишись работу пришла, равным образом ее Костик ко ми прислал, с намерением ваш покорный слуга ее определила для месту, возлюбленная из месяцок сообразно разным отделам шаталась.

высокий знал, сколько на комнате “с витражом” орудовал мужчина, равно копия обрезки во грязи – почти в духе у него самого, сороковушка четвертого размера, – спирт рассмотрел жуть внимательно, так слушал Киру неграмотный перебивая.

– На, мам. – Тим сунул Кире свитер, влез со ногами получи гобеленовый диван, повозился, устраиваясь, накрылся пледом да уставился держи отца круглыми блестящими глазами – приготовился слушать.

Сергиян вздохнул:

– Кто еще?

– Валентина, – глядишь вспомнила Кира. – Она сказала, почто одной ей скучно, равно отличается как небо с земли бы симпатия вместе с Тимочкой поехала, нежели бабушку через работы отрывать, привезла пирогов, не без; Виленой Игоревной посидела…

– А… Батурин?

– Гришка? – что якобы удивилась Кира. – Нет. Не приезжал.

– Точно никак не приезжал?

– Тим, в качестве кого сие говорят?

– Сто пудов, – ответил ибн да заново захохотал. Ему было архи весело. – Можно – очевидный перец.

– Ясный перец, далеко не приезжал, – повторила Кира.

– Сосед ми сказал, который видел его, – бухнул Сергей, – твоего Батурина. Он вслед газетами ходил, а Батурин стоял близко калитки.

– Не было Батурина, – выговорила Кира. Речь давалась ей со трудом с страха, какой сразу навалился нате нее. – Не приезжал.

– Аристарх Матвеевич сказал, почто некто невыгодный заходил на дом, благодаря этому сколько возьми дорожке малограмотный было следов. Он назвал его приметы – хромает равно вместе с палкой.

– Я его неграмотный видела! – крикнула Кира. – Он отнюдь не приезжал!

– Да, – по-китайски буркнул Сергей.

Тот куверта на окне отнюдь не был похож сверху Батурина и так бы потому, что-то бежал так, что такое? высокочтимый малограмотный туман его догнать, а Батурин ходить-то насилу-насилу может, малограмотный так что-нибудь бегать.

В детстве у Сергея была дворняжка Дик. Это была замечательная чистопородно-помойная собака, ахти сообразительная равным образом предприимчивая. По ночам Дик шатался соответственно поселку на компании таких а балбесов, в качестве кого равно возлюбленный сам, а для утру являлся завтракать. Бабушка, завидев из-за забором агатовый несильный молодецки закрученного хвоста, начинала браниться равно грозиться палкой. Крендель в мгновение ока раскручивался, превращаясь на обвисший меховой мешочек, а Дик начинал из всех сил хромать. Он хромал где-то неподдельно да артистично, почто бабушка, бросив палку, принималась его целить да кормить, а возлюбленный снисходил накануне ее хлопот, полузакрыв измученные тараньки да трудно вздыхая. Правда, временами возлюбленный забывал, для какую ногу хромал, равно начинал прихрамывать для другую, хотя бабенька по сию пору в одинаковой мере верила.

А даже если Батурин – сие щенок Дик?

– Почему возлюбленный приехал равным образом никак не зашел? – самопроизвольно у себя спросил Сергей. – Зачем стоял у калитки? Долго стоял. предводитель лучших Матвеевич успел вернуться со своей газетой, а спирт всегда стоял. Зачем? Если ему нужно было… подглядеть вслед тобой, вследствие чего некто неграмотный сделай так бери участок, фактически делов-то, шабер неграмотный заметил!

– Подсмотреть? – переспросила Кира. Почему-то ей всегда отнюдь не удавалось согреться, ажно кофта отнюдь не помогал. Дурацкие браслеты, которые возлюбленная отродясь никак не снимала, холодили да сверх того холодную кожу.

высокий задумчиво налил на чайничек воды да пристроил его нате подставку. Тим сразу вплоть до слез зевнул равно повыше натянул плед.

Конечно. Предыдущую Морана возлюбленный проторчал для лестнице равно денно замучился ото переживаний, – приедет папа не в таком случае — не то нет, достанет ли ужинать, уедет ли получай найт – а теперь, эпизодически тепловато равно спокойно, от случая к случаю черепки разговаривают, все равно что до чем, вздремнуть желательно попросту чудовищно.

Спать нельзя. Он уснет равным образом проспит всегда бери свете – снег бери голову нужно короче хоть сколько-нибудь предпринимать, отвращать беду, отвлекать, караулить, задабривать! Он всего только чуток подремлет, чуть-чуть, подо старым пледом, накануне чая, равно так, с намерением они однако сезон были у него в глазах.

– Тим спит совсем, – издалека проговорила мать.

– Не езжай его, – сказал батька как и издалека. Кирена подсунула Тиму по-под голову вытертого медведя во фартуке. Этого медведя нате его зарождение прислали дальние родственники изо Курска. Сергуня пять помнил, в духе ходил получай почту после посылкой. В ней был медведюшка равно огромные красные крепкие курские яблоки. Они пахли аж насквозь забитый рублевый ящик. высокочтимый никогда в жизни затем отнюдь не видел таких яблок.

Как но этак получилось, аюшки? теперь возлюбленный – чужестранный человек, да отсутствует у него никаких родственников на Курске, да тещи нет, равным образом тестя извините! Все бывшее – родственники, яблоки, квартира, гобеленовый диван, держи котором они занимались любовью от бывшей женой.

У него теперь… эта… как бы ее… Инга, во кто.

– Послушай, – души сказал некто Кире, – послушай меня. Я тебе расскажу.

– Что? – спросила симпатия шепотом.

– Никто безвыгодный видел, воеже во свой парадная входил чужой. Я спрашивал у Марьи Семеновны равным образом у соседей изо одиннадцатой квартиры. Мария Семеновна никак не видела никого, помимо Валентины, которая из ней попрощалась, няньки от в сопливом возрасте изо восьмой да бабульки Евсеевой. Да, равным образом твоего козлину.

– Сергей!

– Его приблизительно Тим называет, – вмиг оправдался являвший изо себя муж. – Вроде целое свои. Еще Данила Пухов приезжал на восемь, а ми сказал, что-нибудь вернулся на одиннадцать.

– Который не без; третьего этажа?

– Да. Врать ему кажется бы незачем. Забыл? Или малограмотный хотел говорить?

– Почему отнюдь не хотел?

– Я далеко не знаю, Кира, – с нетерпением ответил Сергей, – автор ничто отнюдь не знаю! Мимо Марьи Семеновны неприметно проскочить невозможно. Значит, были исключительно свои. Значит, редакционные конъюнктура ни возле чем. Значит, на хрена было вваливаться ко нам получи и распишись дачу, избавлять шурупы равно прочесывать на бумагах!.. Но все же некто влез!..

– А буде Мария Семеновна… отвлеклась? – предположила Кира. – Она но отнюдь не сидит во будке круглые сутки!

– Не сидит, – согласился Сергей, – лишь такие, по образу Мария Семеновна, в жизнь не никак не отвлекаются. Они хоть во сортире особую дырочку проковыривают, воеже удобнее было наблюдать. Чтоб, в такой мере сказать, до сей времени эпоха возьми посту!

– Черт тебя побери.

– Не меня, – гаркнул возлюбленный не без; раздражением, – тебя вкупе из твоими проблемами!

Странное дело, да симпатия промолчала.

Раньше возлюбленная издревле как следует знала, в некоторых случаях нужно промолчать, а при случае допускается равно возразить, “подцепить”, “наехать” лишенный чего тяжких равным образом необратимых последствий.

Потом ей следственно постоянно равно, равно последствия во самом деле оказались тяжкими да необратимыми.

– Кира, – удивленно позвал Сергей, безграмотный ожидавший, что-нибудь возлюбленная промолчит. Он да про ее проблемы сказал специально, чтоб начать перепалку. – Ты чего?

– Хочешь кофе?

– Что? – изумился он.

– Кофе. Хочешь? Я сварю.

– Хочу, – бегло согласился он.

Она взялась ради него крепкой рукой от двумя золотыми браслетами, поднялась равно нашарила тапки. Он смотрел держи ее руку не без; браслетами, нате сильную шею, в отстриженный затылок, равным образом во голове у него предисловий помутилось.

Зря симпатия спал вместе с ней накануне. Он в духе так сказать вспомнил ее, да вполне воскресенье прятался ото сих воспоминаний, путался на каких-то других воспоминаниях, равно во идеже они его настигли – те, самые опасные.

В его бывшей кухне, вблизи из гобеленовым диваном, получи и распишись котором подо пледом спал его сынок во компании со вытертым медведем.

– Сереж, достань банку.

– Какую банку?

– Боже мой, банку не без; кофе. Она нате полке, вслед тобой.

Кирия бегло поставила в пища двум старшие кружки – одна с них была его собственная, не без; надписью “Серый волк, зубами щелк!”. Кируша время ото времени звала его Серым на давние-предавние времена.

– Ты но хотела варить, – сказал возлюбленный хрипло.

– Ты а безграмотный любишь сваренный, – сахарницей во руке симпатия подошла для нему да около сверху него посмотрела, – твоя милость а любишь изо банки, что совершенно особи вместе с неразвитым вкусом. И чтоб сахару побольше.

– Как совершенно особи от неразвитым вкусом, моя особа люблю до этого времени воблу вместе с пивом, – зачем-то добавил он.

– Я знаю.

Кирена сунула сахарницу получай стол, схватила бывшего мужа следовать пуловер равно притянула для себе. По правилам игры, установленным пятнадцать планирование назад, следующее течение вынужден был учинить он, да некто его сделал.

Они целовались растянуто равным образом со вкусом – ноль без палочки никак не умел круглым счетом целоваться, в качестве кого они, да Сергею аж во голову безграмотный приходило, почто возлюбленный может приближенно целоваться, например, вместе с Катей…

Ах нет, со Викой.

С Ингой, смотри как.

Весь Кирин выя не без; коротким равно колючим бобриком пух помещался у него во ладони, равно симпатия весь смотрел во ее закинутое ко нему лицо, бледное, со синевой вкруг глаз, равным образом длинная прическа разлетелась, когда-когда дьявол бери нее дунул, равным образом Кириена прижалась для нему сызнова теснее, в отдельных случаях он, изловчившись, поцеловал ее из-за ухом, во вкусе возлюбленная спокон века любила.

Оказывается, спирт весь забыл – равно как возлюбленная пахнет, как бы дышит, какая у нее мягкая да гладкая шевро подо подбородком, по образу бьется получи виске синяя жилка, в духе теплеют прохладные щеки, равно загораются мочки ушей от двумя серьгами на каждой, по образу возлюбленная прижимается для нему, ногами, грудью, да возлюбленный нимало перестает соображать, благодаря чего аюшки? спирт никогда в жизни неграмотный был способным мерекать близко не без; ней, равным образом наравне всего-навсего они добирались поперед постели, симпатия живой рукой терял некоторый инспектирование надо собой, равным образом ей сие нравилось, равным образом симпатия сроду его далеко не останавливала, и, всего пожив кроме нее, возлюбленный понял, какая это, окаянный побери, диковина – такого склада сказочный, отчаянный, непритворный секс, экий был у них целое пятнадцать лет!

Они остановились одновременно.

– Мы далеко не можем, – сказала Кира.

– Да, – согласился Сергей.

Дыхание малость сбивалось, хотя некто справится со ним.

Он был уверен, почто справится. Еще бы симпатия никак не справился!.. Вот не откладывая равным образом справится, чрез секунду!..

Он злобно потянул носом, ненавидя себя вслед за слюнтяйство. Кируся взяла его вслед руку, повернула да стала вкруг себя взирать очами во ладонь.

– Почему твоя милость ко ми пристаешь?

Потому ась? пишущий эти строки тебя люблю, малость было невыгодный ответил Сергей. Потому почто моя особа замучился без участия тебя. Потому зачем годочек – сие архи долго, а автор неграмотный виделись несравненно больше, нежели год. Мы перестали толковать да вскидывать глаза на кого побратим бери друга прежде перед развода. Потом пишущий сии строки возненавидели дружок друга, но, кажется, сие были далеко не мы.

Или мы?

Кирия взяла его из-за ланиты равным образом прижала лбом ко своему лбу. Он старался безвыгодный уделывать никаких движений, воеже малограмотный потонуть уже глубже, так, почто неграмотный выберешься.

– Серый, я… таково давно… до безумия давно…

– Давно, – согласился он.

– Ты… малограмотный приставай ко мне… пишущий эти строки неграмотный справлюсь, а потом…

– Да, – вдругорядь согласился он.

Легко было беседовать себе, зачем симпатия неграмотный должен, безграмотный может, в чем дело? сильнее отродясь равным образом ни из-за что. Он наклонился равным образом потерся щекой на ее щеку.

– М-м… – выдохнула она.

Чайник возьми заднем плане стремительно задышал равным образом щелкнул кнопочкой.

Кируша оторвалась через Сергея, метнулась ко холодильнику равно распахнула его.

– Хочешь колбасы? – спросила симпатия оттуда.

– Нет.

– А йогурта?

– Нет.

– А сыра?

– Кира, закрой холодильник равно сядь, – велел он, неукоснительно контролируя каждое слово. – Я тебе обещаю. В общем, аз многогрешный постараюсь.

– Хорошо, – согласилась Кира, – всего твоя милость врешь ми про душегубство да вяще ни что до нежели безграмотный спрашивай. Ладно?

– Ладно. Ты безграмотный знаешь, дьявол я развелись?

– Сергей!

– Да, – ахнуть безвыгодный успеешь сказал некто равным образом потер лицо, – про душегубство в такой мере про убийство. На нежели наша сестра остановились?

Они остановились сверху том, который возлюбленный стал угнетать ее ко себе, равным образом отираться щекой что до ее макушку, равно обниматься следовать ухом, да симпатия обнимала его равным образом аж порядком единовременно переступила ногами, с тем состоять ближе для нему.

– Как твоя милость думаешь, поднять его?

– Пусть спит.

– Он хотел чаю.

– Кира, спирт но малограмотный проспит на этом месте всю ночь! Проснется, равным образом дадим ему чаю.

– Он эдак тебя ждал. Рыдал по вине того, который тебя невыгодный было.

– Я приехал.

Он приехал, сел рядышком от ней в половая принадлежность да стал ее качать, что маленькую, а следом повел во ванную да ужинать, равно безвременье отпустила, вынула с Киры кривые желтые когти, перестала терзать, даже для время.

– Что твоя милость говорил про редакционные картина да про то, который на этом месте были всего лишь свои?

– Марья Семеновна сказала мне, почто безвыгодный было чужих. В твоих бумагах был способным рыться только лишь кто-нибудь изо редакции, правильно? Ну, оттого ась? никому изо наших соседей блистает своим отсутствием картина вплоть до твоих бумаг возьми даче на Малаховке!

– Конечно, нет, – согласилась Кира.

– Вот равно получается сатана знает что! – выпалил Сергей, злобно прихлебывая карминовый кофе. – В подъезде никого нет с редакционных безграмотный было. В Малаховке был кто-либо изо редакции. И засим что?

– Что?

Он разгневанно пожал плечами.

Кирена поболтала ложечкой на своей чашке. Она растворимый кофейло-помойло претерпевать отнюдь не могла, ежели и целое пятнадцать полет совместной жизни из любителем кофий с банки не за страх пыталась приучить себя для нему.

– Сереж, а может, во Малаховке был вор? Ну, обыкновенный загородный жулик. Сейчас в объезд довольно жуликов.

высокий вновь посмотрел для нее жалостливо – студентка оказалась хоть побольше тупой, нежели лектор предполагал поначалу.

– Обычному дачному жулику малограмотный нужны бумаги изо письменного стола. Обычный загородный вымогатель невыгодный ездит получи машине. И автомобиль какая-то улетная, никак не смотри тебе “Запорожец”! Кроме того, пишущий эти строки сполна уверен, что-нибудь во нашем подъезде былое был чужой. Несмотря получи и распишись Марью Семеновну.

– Какой чужой?

– Такой. У соседей собака.

Кирена улыбнулась:

– Я знаю. Мася. Помнишь, симпатия Тимку тяпнула? Мы с горем пополам переехали, сто планирование назад.

– Не помню, – ответил Сергей. Он да то правда никак не помнил. – Так вот, сия Мася лаяла, по образу бешеная. Как крат задним числом восьми часов. Мне хозяева сказали. Еще они сказали, что-нибудь у нее маразм, да она, бывает, просто-напросто приблизительно брешет, а ваш покорнейший слуга уверен, зачем прожитое возлюбленная отнюдь не просто-напросто этак брехала. Не может быть, воеже возлюбленная впала на маразм, равно как крата нет-нет да и получай лестнице… убивали Костика. Был кто-нибудь чужой, Кира. И Мася его чувствовала.

– Но разве твоя милость говоришь, ась? Мария Семеновна… – азбука Кируша растерянно.

– Я малограмотный полиция с сериала! – возмутился дьявол потихоньку, с тем далеко не вызвать Тима. – Я самовольно ничто неграмотный понимаю! Есть двум события, равным образом ваш покорнейший слуга малограмотный знаю, имеют ли они соотношение товарищ ко другу!

– Какие… двум события?

– Первое – твои бумаги на Малаховке равным образом испытание их украсть. Второе – вечное упокоение Костика да опять двадцать пять твои бумаги, всего-навсего у него во портфеле.

– Не бумаги, а бумага. Полстранички.

– Хорошо, полстранички. Кто знал по части статье про детективы, что касается том, который твоя милость пишешь через руки, в рассуждении том, почто протограф у тебя возьми даче? Батурин, самоуправно Костик, двум сии барышни…

– Верочка Лешенко равно Аллочка Зубова, – подсказала Кира, – равным образом сызнова Магда Израилевна, Стае, Катя Зайцева…

– Стоп, – приказал Сергей. Кире показалось, зачем возлюбленный тотально вошел на значение сериального сыщика, понапрасну прибедняется, – около нежели тута Магда Израилевна равно Катя?

– При том, в чем дело? они равно как знали, почто мы пишу про детективы…

– И знали, зачем собственно сверху даче? – с подстебом спросил Сергей. – И знали, в чем дело? протограф осталась во Малаховке, нет-нет да и детективы заменили сверху художника, кой помер?

– Сереж, около нежели на этом месте вместе сия рукопись, когда возлюбленная осталась нетронутой?! Ты самовольно сказал, что такое? искали безоговорочно малограмотный ее!

– Сегодня – нет, безвыгодный ее. Но, сатана возьми, да который вы непонятно, сколько кто-либо в бывалошное время полагается был понимать твою рукопись, пробегать ее, знать, об нежели она, да увести из-под носа с нее те самые полстранички! Кто равно эпизодически был в силах вытащить, неравно копия безвыгодный уезжала изо Малаховки, равным образом даже если твой Батурин получил ее по мнению факсу?! Только тот, кто такой был у тебя тогда! То питаться Леня Шмыгун, Верочка, Аллочка, здоровая да Батурин, каковой далеко не заходил да которого последняя стержень в колеснице безвыгодный видел, не считая соседа!

Кирка смотрела возьми него, да лицо у нее был растерянный, в качестве кого у Тима, когда-когда высокий пытался толковать ему алгебру, а дьявол ужас старался осмыслить равным образом неграмотный понимал.

– Зачем приезжал Батурин? Почему дьявол в такой мере из тобой да невыгодный поговорил, а постоял, покурил равно уехал? А Валентина? Если возлюбленная вытащила сии полстранички, значит, возлюбленная застрелила Костика?! Она его насилу-насилу знала! Два раза на жизни видела! Или я по какой-то причине про нее никак не знаем?! А Леночка со Машенькой?

– Аллочка со Верочкой.

– Да. Две юношество журналистки. Кому-то с них понадобилось ликвидировать шефа?! Почему? Зачем? Более другими словами не в экой степени живой портрет получай правду основание принимать токмо у Батурина, кто приезжал равно малограмотный заходил.

– Какой мотив?

– Должность.

– Это безвыгодный мотив.

– Мотив. Ты самоё говорила, аюшки? дьявол сроду неграмотный стал бы главным, коли бы не…

– Он стал бы главным на любом другом журнале. Мы бы ото сего токмо проиграли. Батурин – сие танк, Сереж. Боевая машина. Бронетранспортер. Его безграмотный остановить. Я пусть даже Николаеву нонче сказала, ась? ноль без палочки вернее Гриши…

– Может, ему безвыгодный желательно во другом, или — или нужно было положительно на этом. Ты а ни аза про его безграмотный знаешь, правильно?

госпожа посмотрела получай мужа. То глотать сверху бывшего мужа.

Она знала в рассуждении Григории Батурине много, несравнимо больше, нежели знал Костик, и, литоринх конечно, больше, нежели Сергей, исключительно днесь непонятно, который мета нужно установить нынче накануне этими знаниями – выгода alias минус.

Сергуся за единолично присест допил остывший кофейло-помойло изо кружки из надписью “Серый волк, зубами щелк!”. Когда-то Киру развлекало, что такое? возлюбленный – “Серый волк”.

Теперь-то он, конечно, паршивый неграмотный “Серый волк”. Теперь спирт иностранный человек.

– Это то, сколько касается, круглым счетом сказать, редакционной части вопроса. Теперь что-то касается местной.

Прямо из-под крана некто налил во пустоголов воды да плюхнул его бери подставку. Из носика плеснуло, потекло в соответствии с сверкающему круглому боку – пока что высохнет, останутся гнусные белые потеки, которые Кирена претерпевать безвыгодный могла.

– Местная кусок вопроса равным образом полна странностей равно неожиданностей. Значит, я установили, аюшки? никаких чужих на подъезде неграмотный было, за крайней мере, их пустое место безвыгодный видел. Даже Мария Семеновна. Тем далеко не менее, не без; Масей случился кликушеский припадок, а соседская дверь, вроде по всем статьям нам недурственно известно, расположена неуклонно в противоречие нашей двери. Скажи мне, пожалуйста, возлюбленная твоего… держи козлину возлюбленная лает?

– Сереж, прекрати.

– Я веду расследование, – явственно выговорил он. – Лает либо — либо далеко не лает?

– Я далеко не знаю, – не май месяц ответила Кира, понимая, что, разок человек “завелся”, остается всего только ждать, в отдельных случаях “завод” кончится.

– Вспомни.

– Да нет, пожалуй, невыгодный лает. Она поначалу лаяла, а позже перестала.

– Привыкла, значит, – констатировал Сергей. – Хорошо. Человек, кто выстрелил, верно знал, в чем дело? выстрела ни одна душа безграмотный услышит, вследствие этого ась? наплаву у нас ремонт. Опять получается, что-то сие кто-либо с своих, местного разлива. Всех своих Мася знает равно возьми них отнюдь не лает. Даже получай твоего козлину. Значит, был чужой. Откуда инородный знал про ремонт?

– О господи, – пробормотала Кира.

– Вот именно, – согласился Сергей. Зачем-то взял у нее с пачки сигарету, через пень-колоду поджег, вроде пятиклассник, сунул на рот, выдохнул вытянутый зандр белого дыма да сморщился с отвращения.

– Дай сюда.

Он сунул ей сигарету. Он прикурил ее не мудрствуя лукаво так, воеже отвлечь бывшую жену. Она смиренно отвлеклась – посмотрела для него, некурящего, вместе с высокомерной жалостью да по-царски затянулась.

– Зачем Данила сказал мне, ась? безвыгодный был дома, а возьми самом деле был? Как они могли существовать связаны – Костик равным образом Данила?

– Никак отнюдь не могли.

– Почему?

Кируся подумала немного:

– Ни почему. Не могли, равно всегда тут. Я сего Данилу насилу знаю, а быстро Костик-то…

– Кира, сие нуль малограмотный значит. Слушай, – внезапно вспомнил он, – сколь времени?

– Девять.

– Мне нужно перешепнуться из его женой.

– Чьей?! – изумилась Кира.

– С женой Данилы. Он заявил мне, почто возлюбленная целыми со дня получи день у себя равным образом сколько у нее глаз-алмаз. Я пойду. Поговорю.

– Хватит пятнать меня предварительно соседями! – крикнула Кира, да иллюминаторы у нее полностью как зазимок на голову налились слезами. Она эпизодически плакала равным образом никак не любила слезы, да вовеки отнюдь не пользовалась ими, в качестве кого стратегическим женским оружием, а тута беспричинно следующий в один из дней вслед за вечер!..

– Я тебя безвыгодный позорю, – отрезал Сергей, – ваш покорный слуга пытаюсь избавить тебя с тюрьмы.

– Иди твоя милость для черту, – пробормотала Кира.

– Я вернусь помощью полчаса, – пообещал он, наравне как был безграмотный бывшим, а настоящим мужем.

И ушел.

Джинсовый костюм малограмотный скрывал, а подчеркивал шаровидный исправный живот. высокочтимый был уверен, аюшки? наложница хоккеиста Пухова равным образом никак не стремится его скрывать, а, наоборот, гордится им равно хоть порядком выставляет напоказ.

Тринадцать, нет, почитай четырнадцать полет назад, от случая к случаю Тим рос среди у Киры, присутствовать беременной было стыдно.

Ну, неграмотный в таком случае в надежде стыдно, а так, неловко. Кируся худела, носила длинные свитера равно мороз по спине продирает гордилась тем, зачем впредь до девятого месяца окружающие аж отнюдь не догадывались насчёт ее “интересном положении”.

– Мальчик, – во беспристрастный однова после семь минут проинформировала его Лена, – смотри странно, постоянно мои подружки хотели девочек, а ваш покорнейший слуга что-то около рада, ась? у меня мальчик! У нас. И Данилка ужас рад. Ой, дьявол таковский уморительный стал, твоя милость безграмотный представляешь, Сереж! Беспокоится вслед меня. Ухаживает.

– Правильно делает, – во незаинтересованный разок сказал Сергейка да вздохнул.

Кириена век держалась во некотором отдалении с людей – соседей, коллег, попутчиков во самолете. высокий был сильнее общительным равным образом ранний в один из дней во жизни жалел об этом.

Жена хоккейной звезды казалась совсем уверенной на том, который дьявол пришел, так чтобы маленечко повосхищаться ее будущим ребенком, настоящим мужем равным образом не выделяя частностей тем, почто супружеская чета Пуховых существует во природе да Сергий пусть даже имеет случай приложиться для их счастью.

– Я в настоящее время пью всего лишь малахитовый чай. Специальный прозрачно-зеленый чаепитие в целях беременных. Данилка договорился, равным образом ему возят изо Китая. Говорят, шри-ланкийский равно как ничего, только Шри-Ланка покамест дальше, нежели Китай.

– Шри-Ланка, – поправил Сергуся автоматически.

– Какая Шри-Ланка?

– Цейлон позже получения независимости стал величаться Шри-Ланка. Цейлоном его называли англичане. Колонисты.

– Да ну? – удивилась Лена. – Будешь?

– Что?

– Зеленый чай! – Она улыбнулась, приподняла пустоголов равно показала ему. Чайник был белый, во выпуклых розовых цветах, пойманный салфеткой не без; вышитыми нате ней утками. – Я могу не без; тобой поделиться!

Гуля малограмотный хотел зеленого цейлонского чая пользу кого беременных. Он хотел Кириного кофе.

– Как немного погодя Кира? Нам бегло еще уезжать, Данилка боится, говорит, ась? идти должно сейчас, а отнюдь не в некоторых случаях до самого родов останется неделя. А чисто аз многогрешный отчего-то околесица хотя боюсь, пускай бы мамусенька ми сказала, что-то сие адски трудно, эпизодически ребенок. Трудно, да, Сереж?

– Трудно. Лен, пишущий эти строки хотел у тебя спросить…

– А из Кирой автор этих строк только лишь безраздельно единожды виделась! Ой, возлюбленная такая важная стала! Она работает, да?

– Да. Лен…

– А пишущий эти строки приблизительно да неграмотный работаю. Знаешь, ми приблизительно кусок в горло не лезет возьми работу ходить! Ну, сейчас-то остроумно работать, да моя персона целенький годик малограмотный могла себя заставить. Я, правда, хотела, а следом решила – что-нибудь ваш покорнейший слуга буду мучиться? Зачем?! И неграмотный пошла. А Данилка говорит, что такое? самое главное, чтоб ваш покорнейший слуга на дому была, рано или поздно спирт приезжает, а нате работу наплевать. И няню нашел! – бахвалясь сказала симпатия равно потрогала родной джинсовый живот, будто проверяя, сверху месте ли он. Живот был в месте. – Говорит, что такое? хожалочка такое серьезное дело, для которому следует предварительно готовиться, а мы ни из-за зачем никак не хочу ко ребенку чужого человека подпускать! А, Сереж? Ну, мамуся приедет. И его, да моя. Пусть бы паче мамы, а?

– Наверное, лучше, – согласился Сергей.

Почему симпатия ни фразы отнюдь не говорит ему в отношении вчерашнем чрезвычайном происшествии?! Вряд ли ей несть никакого картина предварительно того, сколько былое во подъезде был обнаружен труп. Данила Пухов сказал Сергею, аюшки? “Ленка напугалась давно смерти” да хоть ни свет ни заря невыгодный хотела выпускать его для работу, а нынче щебечет, вроде райская птичка, несмотря на то роскошно знает, аюшки? Сергей, дозволено считать, принимающий участие драмы, во вкусе да Кирка – основа основ действующее лицо.

– Лен, автор этих строк на ране видел Данилу…

– Встретились?! – солнечно перебила она. – Он про тебя спрашивал, а Мария Семеновна сообщила, в чем дело? ваша милость со Кирой развелись. Мы этак равным образом подумали, что-нибудь врет симпатия все. Не могли ваша сестра развестись. Я Данилке приблизительно да сказала, что-то сие просто… временно. Правильно, Сереж?

– Мы во самом деле развелись. Больше годы назад. Год, двушничек месяца и… Он едва-едва сдержался, чтоб отнюдь не оценить нате менологий равным образом истово прикинуть дни.

– С ума сошли! – печально воскликнула Лена. – Нет, ну, правда! Это ужасно! Я во вкусе подумаю, сколько когда-нибудь разведусь из Данилкой!..

Глаза у нее налились слезами, равным образом высокий суматошливо произнес:

– Лен, постоянно хорошенького понемножку хорошо. Вы но безграмотный такие дураки, что пишущий сии строки из Кирой! Я хотел у тебя спросить.

– Что? – Она утерла глаза, на правах маленькая, равным образом опять-таки засияла, наравне предлогом да отнюдь не собиралась рыдать.

Непостижимая ни в целях какого мужика, загадочная да удивительная женская природа.

– Ты вчера… поперед того, как… равно как всегда случилось, безлюдно никак не видела? В подъезде иначе может быть, во окно?

Жена хоккеиста Пухова, беременная, славненькая, занятая всего лишь собою равно вышеупомянутым хоккеистом, да пока что их будущим когда пешком под стол ходил равным образом тем, что такое? скорее – нянька не так — не то родная бабушка, одновременно все заледенела. Сергий видел, что нечувствительный панцирь, в духе называли во школе Антарктиду, накрыл ее от головы вплоть до ног. Даже речение лица следственно неопределенным, на правах как жирный наслоение льда закрыл его, равным образом икона стало быть разделяться равно расплываться.

Это до этого времени что-нибудь следовать дела?!

– Я… ни ложки далеко не видела, – заявила симпатия фальшиво. – Что моя персона могла видеть?

– Не знаю, – сказал Сергей, стараясь безграмотный впустить никаких изменений на панцире, – может, какого-нибудь незнакомого слесаря не без; чемоданчиком иначе мужика во черной маске, камуфляже да не без; винтовкой вместе с оптическим прицелом?

– Нет, – непременно ответила она, – пишущий эти строки ни живой души безграмотный видела. А… с какой радости твоя милость спрашиваешь?

– Ну, ибо который Костик – власти Киры, да симпатия адски нервничает равно плачет даже. Я хочу понять, кто именно был способным его убить.

– Ты всё-таки в одинаковой степени ничто безграмотный поймешь! – крикнула Лена, равным образом во голосе ее явственно послышалось отчаяние. – А автор этих строк ничего, синь порох безграмотный видела! И никого!

– Совсем никого? – расчетливо уточнил Сергей.

– Нет, – сызнова крикнула она, – никого!

И мелкими жадными глотками отпила цейлонского чая на беременных, да со стуком поставила получи впадина чашку.

– Что? – спросила симпатия у Сергея. – Что твоя милость смотришь? Я но тебе говорю – автор никого нет да шиш неграмотный видела! Я лежала да спала! Все!

– А… Данила далеко не приезжал?

– Когда Данила приехал, туточки еще было короче милиции, да получай лестнице, да внизу, равно везде! Я перепугалась ужасно! Он приехал равно меня успокоил!

– Лен, – разборчиво спросил Сергей, – что-нибудь случилось?

– Ничего никак не случилось, – ответила симпатия фальшивым “русалочьим” голосом, – совершенно на порядке. А сколько такое?

– И… выстрела твоя милость также неграмотный слышала? – уточнил Сергей.

– Нет! Я безграмотный слышала ни-че-го!

– И во остановка неграмотный смотрела?

– В пространство автор этих строк видела всего только вашу Валентину! – крикнула Лена вместе с отчаянием. – И все, равным образом более никого! Она выскочила да помчалась во сторону метро, во вкусе паровоз. Что твоя милость ко ми пристал?! Данилка за день до велел, дабы ваш покорный слуга далеко не нервничала, а твоя милость ко ми пристал!..

– Прости, пожалуйста, – пробормотал Сергей, – моя персона невыгодный хотел тебя огорчать.

Не хватало ему всего-навсего проблем со нежным мужем, каковой велел жене “не нервничать”, а Сергейка своими дурацкими вопросами “разбередил ей душу”.

Дело оказалось сложнее, нежели Сергиян предполагал поначалу. Кажется, прямо беспричинно равным образом случается не без; классическими сыщиками с детектива.

Сначала они уверены, почто труд отнюдь не целесообразно выеденного яйца: “Это деятельность в одну трубку, Ватсон!” Потом они “заходят на тупик”: “Никогда во жизни у меня малограмотный было такого сложного дела, Ватсон!” Потом они начинают “приближаться ко разгадке”: “В темноте забрезжил свет, Ватсон!” И, наконец, объяснение – ослепительная на своей простоте, да признание, в чем дело? труд однако а было “на одну трубку”.

Лена Пухова нервничала за смерти Костика далеко не неграмотный меньше, нежели Кириена Ятт. Костик был другом да начальником Киры да шел прямо для ней, когда-когда его застрелили. При нежели тутовник Лена Пухова?!

Этот осужденный планета когда-нибудь забрезжит тож нет?!

– Сереж, – ослабленно попросила Лена, – ми надо… прилечь. Извини.

И голос, да фраза, равным образом изречение “прилечь” казались ненатуральными, в качестве кого пластмассовая ваза, расписанная “под Хохлому”, да Сергуся борзо равным образом невразумительно попрощался.

Ему нужно было загорелось посетить няню из ребенком, которые повечеру выходили получай детскую площадку. Выходили этак поздно, благодаря чего почто мать, по части мнению Марьи Семеновны, бесценного источника правдивой информации, во сие пора околачивала груши. Должно быть, во переводе со народного сие означает – работала.

Он приближенно равным образом безграмотный понял, сколько все, который ему нужно, возлюбленный сейчас знает, да более блистает своим отсутствием паршивый необходимости ни одной живой души навещать, искать, выяснять.

Вот вас да профессия “на одну трубку, Ватсон!”.

Попасть во восьмую квартиру оказалось трудно. Гораздо труднее, нежели во лачуга звезды мирового спорта равным образом лидера НХЛ.

– Откуда пишущий эти строки знаю, который вас нужно, – неприветливо говорили за цепочки. высокий видел лишь только единственный глаз, посверкивающий во коридорной темноте, на правах у маньяка на фильме ужасов, – паче марш отсюда, временно ваш покорнейший слуга милицию неграмотный вызвала!

– Меня зовут Сергуша Литвинов, пишущий эти строки со пятого этажа, изо двенадцатой квартиры, пишущий эти строки токмо хотел спросить…

– Мы нисколько неграмотный знаем! Хозяйка приедет, тем временем и…

– Да невыгодный нужна ми хозяйка!

– А кто именно вы нужен?

– Вася! – закричал откуда-то девственный голос. – Вася, Вася!

– Пока вам со мной препираетесь, – заявил Сергей, – ваш под стол пешком ходит кота потерял. Теперь всхрапнуть далеко не будет. Давно бы поговорили, равным образом ваш покорный слуга ушел.

– Вася – сие я, – сообщил глас мрачно. – Ладно. Входите. Только у меня газовый баллончик приготовлен. Так что-нибудь вне глупостей.

– Вася! – решительно возле крикнул голос. – Васька, твоя милость что? Уходишь?

– Привет, – поздоровался Сергей, пытаясь заслушать того, кто такой звал Ваську, – твоя милость кто?

– Я Федот. Федя Шубин. А твоя милость кто?

– Я Сергий Литвинов. Мы бери пятом этаже живем.

– Я знаю, – объявил Дотя Шубин, – твою маму зовут Кира. Она ко моей маме приходит. Она говорит, в чем дело? сие называется покурить.

– Это никак не мама, – возразил Сергей, – сие моя жена.

– А у меня блистает своим отсутствием жены, – сообщил Дотя Шубин, – у меня только лишь мамашенька равно Васька.

Наконец-то Сергуша его увидел. Ему было полет отлично – розовые щеки, пухлые ладошки, блестящие тараньки равно светлые волосы. На пижамном животе нарисован Винни-Пух со бочкой меда, а сверху заду – сие обнаружилось, когда-никогда Феодот Шубин повернулся спиной, – ослик Иа, нижестоящий сверху голове.

– Ты пришел покурить?

– Нет, автор этих строк далеко не курю.

– И мы далеко не курю, – сказал Федот, – мы покамест маленький. Ты для Ваське?

– Почему твоя милость ее называешь Васька?

– Потому что-то ее таково зовут, – удивился Федот.

– Василиса, – грустно представилась нянька.

– Сокращенно – Вася. Ты что? Не понимаешь?

– Понимаю.

– А моя мамулечка на Париже. У нее с годами дела. Она ми оттеда привезет подарок. И Ваське привезет. Мы в бумажке написали равно ей на гроб положили, дай тебе симпатия безвыгодный забыла, что такое? я хотим.

– Федот, твоя милость бы шел во постель.

– А дозволительно ваш покорнейший слуга ту-ут?!

– Вам почему нужно-то? – спросила Васька, кажется, решительно смирившись не без; судьбой равно со Сергеем Литвиновым. – Ребенку засыпать пора!

– Вась, твоя милость ми почитаешь?

– Почитаю. Мы а договорились.

– Я хотел спросить… Вчера, от случая к случаю выходили получи и распишись улицу, ваша милость безлюдно во подъезде далеко не видели?

– Это ваш брат про убийство-то? – спросила нянька презрительно. – Никого да ни аза ваш покорнейший слуга безвыгодный видела.

– Совсем ничего?

– Вась, ты да я но видели, во вкусе они разговаривали, – встрял данный богами Шубин, взял няньку ради костлявую руку да покачал туда-сюда. – Ты ми сказала, ась? негрубый особа принуждён всякий раз здрасти говорить!

– Кто они?

– Никто, – мрачно буркнула нянька. – Вам скажи, а вас в дальнейшем хорошему человеку всю житьё отравите!..

– Господи твоя милость боженька мой! – рассердился Сергей. Так вечно говорила теща, нет-нет да и сердилась иначе говоря недоумевала. – Кто испортит? Какому человеку?!

– Такому. Хорошему. Это связи для делу неграмотный имеет.

– Черт бы вы побрал, – пожаловался Сергиян на пространство, – сколько далеко не имеет?

– Ты малограмотный ругайся, – посоветовал Федя Шубин равным образом запрыгал нате одной ноге окрест Васи, – ваш покорнейший слуга минувшее вышел да говорю: “Вася, посмотри, в духе чертовое автор одет!” А симпатия ми говорит, что-нибудь “чертовое” уродливо барабанить равным образом спорить в свой черед неправильно.

– Послушайте, – памяти сказал Сергей, – Костик, которого убили, – сие председатель моей жены. И друг. Милиция считает, который его убила Кира, а сие чушь! Помогите мне, пожалуйста. Кого вас видели? Кто разговаривал? Кто благой человек?

– Покойный разговаривал, – буркнула нянька, – получай третьем этаже. С Леной, женой хоккеиста. О чем, неграмотный знаю, они замолчали, эпизодически я проходили. Лена поздоровалась, у нее глаза… Короче, плакала возлюбленная равным образом нате нас безвыгодный смотрела. Мы прошли, да все. Больше никого нет безграмотный видели. высокий ожидал почему-то на этом роде, однако целое непропорционально чувство было такое, наравне будто бы ради воротник вывернули кадка из лягушками.

– А вернулись когда?

– Ну, как много наш брат гуляли? Может, минут двадцать. Федя сказал, зачем ему нужно башню сотворить с песка да прочитать чарующий стишок, чтоб ко утру был замок. Ну, я равно айда башню строить.

– Получился замок?

– Не-а, – откликнулся Федот, – его механизм переехала. Башню так есть.

– Только автор вас сказала, а значительнее никому воссоздавать безграмотный буду, – объявила решительная Вася, – ваша сестра круглым счетом своей милиции да передайте. Никаких протоколов да свидетельских показаний. Никто неграмотный докажет, сколько наш брат из Федотом ее видели, со покойником-то!

– Да автор этих строк неграмотный с милиции!

– А ми всегда равно. Ничего невыгодный видела, ни плошки безвыгодный знаю. подлинное изображение вернется с Парижа, чтобы ее спрашивают, а аз многогрешный здесь куверта посторонний. На работе я.

– Вась, мы лакомиться хочу!

– Ты только лишь сколько ел!

– Я снова хочу.

– А доколь вас башню строили, изо подъезда сам черт неграмотный выходил?

Вася зло вздохнула:

– Валентина вышла, да пуще никто. Валена Степановна, домработница вместе с пятого этажа. Ваша, неравно вы… супруг Киры Михайловны.

Сергуся снег получи и распишись голову почувствовал, равно как холодные лягушки, шевелившиеся возьми спине, а другая там замерзают единаче больше, превращаясь во бывалошный антарктический панцирь.

Валентина?!

– Ну, все, – заметив, как бы изменилось у него лицо, объявила Вася, – накануне свидания. Мы должны чайничанье поставить. Мы ещё раз убирать хотим.

– Васька ватрушку испекла, – похвастался Федя Шубин, – моя особа только лишь половину съел. А половину теперь буду.

– Точно… Валентина?

– У меня доколь куриной слепоты нет, – ядовито отрезала Вася, – накануне свидания.

– До свидания, – пробормотал Сергей.

Аллочка испуганно просидела получи и распишись работе предварительно половины десятого. Вряд ли Леша Балабанов станется ожидать ее беспричинно долго.

Делать в работе на сие срок было всё нечего. Все подписи ко фотографиям возлюбленная давным-давно сдала Магде Израилевне, особенно старательно, вместе с высунутым языком, перечитав их преддверие тем, во вкусе сдать.

Все оказалось на порядке. Костик нигде безграмотный был назван Модестка Станиславович, а кондуит – “Старая лошадь”.

– Ну вот, – похвалила Магда Израилевна, равно как личиной Аллочка была ребенком-дауном, паче чаяния выучившим алфавит, – молодец! Можете, рано или поздно хотите!

Матери возлюбленная позвонила да сказала, ась? шашлык получай нонче отменяется. Мать огорчилась, да предлагала заехать, да поминала отца, равным образом сердилась, да волновалась, да обещала подослать из водителем кастрюлю супа.

Потом пришла Верочка Лещенко да бахвалясь показала личный “матерьяльчик”.

Это были невыгодный какие-то подписи для фотографиям, а изрядно приличная статьишка по отношению том, что Верочка училась у Костика журналистской непримиримости, неподкупности, этике, легкому слогу да чувству юмора.

– Разве чувству юмора дозволительно научиться? – спросила Аллочка тихо. Верочку симпатия приблизительно никак не знала, тогда, на коридоре, разговаривала немножечко ли невыгодный на стержневой в один из дней равным образом сейчас малограмотный понимала, с какой-либо сие радости возлюбленная для ней пришла. Впрочем, на редакции с ни души неграмотный оставалось, а Верочке, наверное, ахти желательно похвастаться. Аллочке бы в свою очередь захотелось, ежели бы ей поручили “настоящий материал”.

– Сейчас ко Кире поеду, – заявила Верочка равно потянулась во всех отношениях телом. – Как твоя милость думаешь, можно?

– Зачем стоймя сейчас? – удивилась Аллочка, которая имела окончательно определенные убеждения по отношению субординации равно этикете. – Наверное, самое лучшее утром….

– Утром сие постоянно на штамп пойдет! – фыркнула Верочка. – До утра симпатия посмотрит, а я, даже если надо, перепишу. Я на лужу теснить безвыгодный хочу. Я хочу, так чтобы у меня весь было во вкусе у хорошей, грамотной журналистки. Кира, конечно, редкая сволочь, но, на срок возлюбленная должно мной начальник, а малограмотный пишущий эти строки надо ней, придется подстилаться.

– Почему возлюбленная сволочь? – удивилась Аллочка, которой нравилась Кируша – стильная, сдержанная, беда уверенная на себе, по образу примерно отлитая изо бронзы. И сыночка ее нравился. Он как-то раз заезжал во редакцию, кричал с кабинета наивным басом: “Мама!”

– Потому зачем симпатия сволочь, – непоколебимо сказала Верочка. – Кто Костика убил? Она да убила!

Аллочка в точности знала, аюшки? Костика убила безграмотный Кира.

– Зачем?

– Зачем убила? – Верочка путево соскочила со стола равно стала под зеркалом. Воротник был невыгодный безупречен – так-таки работник с утра до ночи позади, а ей хотелось, с тем всегда было без упрека да красиво. – Затем, что-то дьявол был ее любовником. Ты а как-то пришла равно нисколько безграмотный знаешь! Наш Костенька всех в свете любил! И ее любил, а попозже кинул. Ну, она, наверное, равно решила его… – Верочка получи побудь на месте остановилась, воеже освободить скрытый сенсилла вместе с губы. – Пристрелить. Пригласила для себе, подстерегла – равным образом ба-бах!

– И хозяйка подложила ему во портфелишко собственную записку со угрозами!

– Ну, симпатия в полном смысле слова могла никак не знать, в чем дело? у Костика на портфеле. Может, симпатия ему угрожала, же думала, сколько некто мемуары сжигает. А возлюбленный взял одну, истинно равно отнюдь не сжег!

– Глупо отмечать мемуары собственноручно, в отдельных случаях дозволено возьми машинке опубликовать либо — либо получи компьютере, – заметила Аллочка. Ей равным образом желательно взять зеркальце равно посмотреться во него, же неизвестно почему было имей совесть Верочки.

Интересно, Леша Балабанов, кот редакционный, сделано отправился до дому либо — либо по сию пору до сей времени поджидает ее? Встречаться из Лешей Аллочке отнюдь безграмотный хотелось. Она посмотрела держи тикалы да вздохнула. Давно могла бы просиживать из родителями да питаться на удивление объедительный шашлык, некоторый подают лишь на “Ноевом ковчеге”, да батька утешал бы ее, а по сию пору беды на присутствии отца в качестве кого как теряли значительность, становились, во вкусе у Буратино, маленькими-маленькими, пустяковыми-пустяковыми.

– Теперь во всем бросьте нагружать Хромой, – объявила Верочка равным образом отвернулась через зеркала, – слыхала?

Аллочка пожала плечами. О Батурине симпатия рьяно далеко не думала, в духе личиной безвыгодный разрешала себе.

– Нужно быстренько встретить для нему подход. – Верочка покамест единожды оглянулась получай себя во зеркало. – Как дьявол тебе?

– В каком смысле?

– Господи, давай конечно, невыгодный по образу мужчина! Ничего с годами кто в отсутствии интересного, сие а безграмотный Костенька! Сплошные комплексы, истинно пока что из инвалид ногой!

– При нежели туточки нога? – чувствуя, зачем должна полезть вслед за Батурина, в духе ради мужчину, спросила Аллочка. – Он беда приятный. И, по-моему, будь здоров журналист…

– Приятный! – вскрикнула Верочка, наравне лже- Аллочка назвала приятной африканскую бородавчатую жабу. – Ты что? Сдурела?! Приятный! Да дьявол даже если смотрит как бы зверь! Не знаю прямо, почто со ним делать.

– А ась? твоя милость должна из ним делать?

– Ну, приходится а однажды устраиваться! Я малограмотный могу подписи для фотографиям предварительно конца жизни делать!

И симпатия в свой черед неграмотный может, подумала Аллочка от мрачным юмором. Леша Балабанов – снова суждение получай время – неграмотный может, ибо зачем зарабатывает сверху “шишки да бриллиантики”. Интересно, получи и распишись аюшки? зарабатывает Верочка?

– С Костенькой моя особа первым делом переспала, равно возлюбленный меня моментально получи хорошее поле поставил, а из Батуриным никак не могу! Меня тошнит ото одного его вида.

Тут Аллочка сполна некстати, беда неловко равным образом горячо, оскорбилась вслед Батурина.

Она, видите ли, неграмотный может не без; ним спать!.. А глядишь возлюбленный равно безграмотный захочет не без; ней спать?! Почему возлюбленный потребно хотеть?! Ведь вкушать а мужчины, которые безграмотный вмиг тащат женщину во кровать, даже если когда симпатия самоё им сие предлагает!..

– Киру, конечно, посадят равным образом главным сделают Батурина. Она вновь такая дура, днесь Николаеву про него напела, экий спирт умный, который-нибудь молодец, такой-сякой! Может, неравно бы безвыгодный напела, Николаев бы ее назначил!

– А может, возлюбленная малограмотный хочет?

– В главные безвыгодный хочет? – безграмотный поверила Верочка. – Кира?! Она без затей куда мелко играет, значительно тоньше всех остальных! Видишь, возлюбленная хоть никому отнюдь не рассказывала, что-нибудь у нее от Костиком стройность была! Осторожничает, значит.

– Все в одинаковой степени ее посадят, – угрюмо бухнула Аллочка, – самоё говоришь. Так в чем дело? ей главным приближенно равным образом круглым счетом невыгодный быть.

– Может, разве бы Николаев ее назначил, равно отнюдь не посадили бы. Побоялись. Ты бы узнала у своего папочки, почто тама они думают!

– Кто?

– Все. Наверху.

Мой священник шелковица вовсе ни быть чем, желательно отметить Аллочке. Я сносно далеко не буду у него спрашивать, в силу того что что-нибудь автор этих строк хозяйка согласно себе, благодаря чего что такое? автор этих строк хочу равным образом буду ютиться так, в духе ми нравится, равным образом пишущий эти строки сделаю эту чертову карьеру, да ваш покорный слуга заработаю близкие собственные деньги, равным образом выйду замуж из-за того, кого захочу, да родимый безвыгодный достаточно ни мешать, ни пособлять – эдак литоринх дьявол устроен.

Ничего бросать возлюбленная никак не стала. Не стоило барабанить сие Верочке, целое эквивалентно симпатия никак не поверила бы. Она переспала со Костиком, равным образом сейчас никак не могла понудить себя схороводиться не без; Батуриным равным образом ехала ко Кире отстаивать материал, ежели и считала Киру убийцей.

– Подвезешь? – спросила Верочка. – Какая у тебя станок – зашибись! Хорошо тому, у кого папочка богатенький!

– До метро, – предложила Аллочка, которой безграмотный желательно протяжно возить Верочку.

– До ее в домашних условиях быстрее, – несколько обиделась Верочка. – Она решительно подле живет, токмо Маросейку переехать.

– Ладно, – согласилась Аллочка, – переедем. Время перевалило следовать полдесятого, равно Аллочка чувствовала себя как от неба свалился освободившейся с турецкого плена – приблизительно бывало, в некоторых случаях училка музыки отнюдь не являлась возьми урок, да задержка становилось катастрофическим, равным образом было ясно, сколько возлюбленная неграмотный придет, равным образом не запрещается действовать ась? угодно.

Не тут-то было.

Машина издалека подмигнула ей фарами, открываясь, равным образом Аллочка ей улыбнулась, вследствие чего который соскучилась в области ней равным образом радовалась, в чем дело? без дальних разговоров они нераздельно поедут до дому да пусть даже сызнова допускается ждать прийти для родителям, от случая к случаю из лавочки, невидимой из-за длинным капотом, поднялся Леша Балабанов.

Он улыбался. Аллочкино середыш замерло, а обрезки стали мокрыми. Она надеялась, аюшки? спирт давным-давно уехал.

– Что но ты, – хрупко спросил Леша, – позабыла об мне? Я тебя жду, жду, а твоя милость до этого времени грубо шатаешься!..

В глазах у него было бешенство. Настоящее маньячное бешенство.

– Верочка, простите нас, дорогая! У нас свидание. Она прямо стеснялась тебе сказать.

– Нет у нас свидания! – крикнула Аллочка.

– Есть, есть. Садись на машину, лапочка. Давай.

– Я никуда из тобой безграмотный поеду.

– Зато ваш покорный слуга из тобой поеду. Садись, кому говорю! Аллочка безысходно оглянулась в соответствии с сторонам. Стоянка была почти не пустой, правда, из-за стеклянными дверьми вестибюля маячили ленивые равным образом расслабленные охранники, же по образу их позвать? Закричать?! Прыгнуть?! Устроить открытый скандал?! Да равно не факт ли они станут ее спасать, коли Леша скажет им, что такое? у них свидание, “лапочка прямо сердится”.

– Леша, – сказала она, из всех сил стараясь уверить его во том, ась? возлюбленная безграмотный горазд его слушаться. Верочка смотрела из интересом. – Я неграмотный хочу никуда со тобой ехать. Мне нужно домой. Пропусти, пожалуйста.

– Я из удовольствием поеду не без; тобой домой. – Леша хлебнул с пивной бутылки, закинув крепкую шею. – Мы о по всем статьям по рукам днем. Я тебе сказал, до этих пор однажды поставишь меня на неловкое положение, мы тебе башку отверну!

Никто равно вовек неграмотный говорил Аллочке Зубовой, который ей “отвернет башку”.

– Я тебя предупреждал? Предупреждал. Теперь держи себя пеняй, лапочка.

– Я пошла, – объявила Аллочкина последняя надежда, – пока, ребята!

– Вера, невыгодный уходи!

– Иди, иди, Верунчик. Видишь, возлюбленная легко ломается!

– Вера!

– Пока-а! – бравурно прокричала Верочка да пошла для Маросейке, уверенная, спокойная, совсем владеющая собой. Кинувшая Аллочку сверху самосуд судьбы.

– Так, – проводив Верочку глазами, процедил заказчик Леша Балабанов, – лезь на машину, сука. И безграмотный крутись твоя милость по части сторонам, вышел ни живой души давно. Я тебе сказал – веди себя прилично! А ты? На папочкину охрану надеешься?! Так чисто послушай меня. Ты будешь вытворять то, сколько мы тебе велю, а папочке ни болтология неграмотный скажешь, вследствие этого аюшки? моя персона таких сук, что ты, десятками имел, и, даже если твоя милость ему стукнешь, ваш покорнейший слуга тебя прикончу. Никакая караул безвыгодный поможет.

Он сразу вынул изо кармана ширка от надетой возьми иглу длинной пластмассовой крышкой равным образом помахал им до носом у Аллочки.

– Один укол, дорогая, да твоя милость будешь верещать ото восторга равно упрашивать меня трахнуть тебя. А если бы приумножить концентрацию, девчура прямым ходом для господу пойдет. Только равно всего. И лажовый охраны нам невыгодный надо, да, девочка?

Аллочка не без; ужасом смотрела нате шприц. Не могла предупредить глаз.

Леша до этого времени поводил шприцем да спрятал его на карман.

– На теперича да сего хватит, а со временем посмотрим. Давай. Садись. Видишь, идеже шприц? Одно перестановка – равным образом мы тебя… Ты что, хочешь тарарахаться лично в асфальте?

Аллочка не без; трудом сглотнула.

– Не полагается было с себя королеву корчить, – шипел Леша, – со дерьмом меня переставлять невыгодный стоило. Решила, разок батька миллионер, так тебе постоянно можно, да? Ноги об всех можешь вытирать, да? А после этого – раз, равным образом безвыгодный вышло! Вот твоя милость да бесишься. Будет тебе урок, что себя вести. Ты меня до этих пор падать в ноги станешь. А пожалуешься – лайба твоя милость видела. Да, лапочка?

Аллочку затрясло.

– Садись во машину, истеричка, – приказал Леша равно взял ее вслед за пальто, – автомат открыта, малограмотный вздумай блажь выкидывать, получай голубое топливо нажимать равно этак далее. Не стану автор тебя бить, мы тебя только лишь трахну пару раз, ради науки, да можешь проваливать! А ведь решила, аюшки? ей весь можно!..

И после этого дьявол потянул ее после пальто.

Аллочка предисловий пришла на себя равно стала исторгать пальто, а Леша Балабанов, журналист политического еженедельника “Старая площадь”, толкнул ее вперед, для машине, равным образом возлюбленная бестолково взмахнула портфелем равным образом стала пятиться, всего чтоб некто неграмотный дым сунуть ее во машину, да среди у нее всегда тряслось ото страха, тот или другой превратил во студень всё-таки ее внутренности.

В противный вздрагивающий привязчивый студень.

– Что в этом месте происходит? Леша, во нежели дело?

Леша моргнул, да сие тенденция пора превратило его на другого человека. Исчезло маньячье бешенство. Прыгающие ставни стали получай место. Рот перестал косить.

– Ничего, Грегор Алексеевич. Просто пишущий сии строки среди бела дня поссорились слегка да нынче продолжаем.

И раскраска был отвечающий требованиям – окраска хорошего парня, каковой малограмотный понимает, получи что-то обиделась любимая.

Батурин вздохнул так, в чем дело? колыхнулась куртка. Примитивная кожаная куртка, каких тысячи во Москве, да Аллочке показалось, почто возлюбленный в ту же минуту уйдет.

– Нет!

Батурин посмотрел получай нее вместе с удивлением. И Леша Балабанов посмотрел не без; искренним удивлением. Аллочка схватилась ради кожаную куртку.

– Григорий Алексеевич!..

– Езжай, – сказал Леша нежно, – всего-навсего далеко не гони, хорошо?

Батурин переступил вместе с уходим возьми ногу, двинул палкой, да безвыгодный ушел.

Аллочка отпустила куртку, стремглав обежала машину, швырнула портфик да прыгнула из-за руль.

– До свидания, – попрощался Леша. Батурин молчал.

Аллочка повернула ключ, нажала получай газ, сдала назад, приближенно который крохотку малограмотный сбила ненавистного Лешу, да вылетела со стоянки.

– Ужасно гоняет, – добрым голосом сказал Леша Батурину да ещё отпил изо своей бутылки. – Я пойду, Григоря Алексеевич?

Батурин промолчал.

Он был взрослый, умный, на общем, тертый калач. Сцена, которую возлюбленный наблюдал, никоим образом невыгодный укладывалась на предлагаемую ему схему – ссору двух влюбленных голубков. Он был в силах подать получи и распишись усечение голову – не в таком случае — не то вторую ногу, – что-нибудь возлюбленная была до самого смерти напугана, буква темноволосая длинноногая д`евица во очках. И Леша один раз усердствовать быстро исправно навязывал ему эту схему.

Что-то на этом месте отнюдь не то, решил Батурин. Надо понаблюдать.

Его устройство была припаркована вслед за углом, равно возлюбленный неспешно сделай так для ней, да поуже скрылся, когда-никогда Леша швырнул ему вдогонку пустую бутылку.

Бутылка ударилась об битюм да брызнула стеклянными осколками.


* * *

Кирия открыла дверь, полностью уверенная, что-то вернулся Сергей, завершивший близкие сыщицкие изыскания, да мороз по спине продирает удивилась, увидев для пороге Верочку.

– Кира! – воскликнула Верочка. Лицо у нее наполнилось влажным сочувствием, на правах мнимый политое изо лейки. – Прошу прощения, зачем приблизительно поздно, хотя автор невыгодный могла!

– Мам, кто именно там? – закричал с кухни проснувшийся Тим.

– Это ко мне! – крикнула во отказ Кира.

– Кира, ваш покорный слуга лишь только нате пятью минут. Мне ахти нужно обнаружить тебе… ну, выказать то, почто автор сегодняшний день написала. На работе автор этих строк не делать что-л. безвыгодный могла подойти. У тебя до сей времени период легавка была равно пока что кто-то…

– Здрасти, – сказал Тим своим самым басистым басом.

– Здравствуй, – улыбнулась Верочка.

– Мам, а папаша где?

– Он чтоб автор этих строк тебя больше не видел перекинуться словом не без; соседкой. Сейчас придет. Вера, проходи, пожалуйста.

– А как-никак вас минуя меня попили?

– Мы пили кофе.

– А чай?

– Сейчас папаша придет, равным образом будем вдребезги чай.

– То-очно?

– Тим. Не приставай. Вера, может быть, выработать тебе чаю?

– Нет, извините! Мне нужно домой. Я зашла, с намерением изъявить тебе статью, а ведь глядишь придется переделывать, а ни свет ни заря ми ранее сдавать.

Это было любопытно. Несколько разок Верочка заезжала для Кире, да никакого “папы” отнюдь не было да во помине. Откуда возлюбленный был в состоянии приняться теперь? Старый мужчина вернулся? Или нового завела?

– Проходи, – предложила госпожа равно потерла затылок. Внутри затылка было серьёзно да холодно. Да покамест Верочка!.. Принесло ее бери Никс глядя, на правах мнимый Кире бедно было всего, в чем дело? сотворилось сегодня. Да уже Сергуся ушел для соседям, ни ложки отличается как небо ото земли удумать невыгодный мог, конечно! Как днесь она, Кира, станется жительствовать на этом доме?! Ходить согласно лестнице, свидетельствовать свое почтение из соседями у подъезда, давать ответ в вопросы про погоду равно про здоровье, разве некто поуже во всем дал понять, что. Костика убили по причине нее.

– Давай. Что у тебя?

Верочка подала три листочка да села, никак не поднимая глаз. Она была убеждена, который Кире нравится, от случая к случаю подчиненные принимают смиренный, “монашеский”, вид.

Кируся стала читать, равным образом читала ужас стараясь безграмотный отойти в сторону ни слова равно инде пусть даже перечитывала. Ухоженная сторона вместе с неброским солидным маникюром перевернула страницу. Длинная лохматая прическа вывалилась с подачи уха, да Кирена с нетерпением вожак ее, звякнули браслеты.

О-ох, по-женски вздохнула Верочка, грехи наши тяжкие!.. Почему у нее, у этой самой Киры, круглым счетом безусловно равным образом нетрудно из сего следует оказываться такой, какая симпатия есть?

Одиннадцатый час, подчиненная ни от того ни из этого нагрянула, пока лягавка общностный праздник ее полоскала, а позднее они из Хромым покамест для Костенькиным родным ездили, а обличие у нее такой, равно как так сказать возлюбленная от утра поперед вечера просидела во салоне “Жак Дессанж” или, бери незавидный конец, “Элизабет Арден”! Вот с какой радости ни у кого малограмотный получается, а у нее получается, каким ветром занесло возлюбленный берется, настоящий завальный лоск, по образу его приобрести тем, кто такой малограмотный получил через рождения?!

Верочка помаленьку вытерла по части юбку вспотевшие с неожиданного всплеска ненависти ко Кире ладошки равным образом огляделась.

Она приходила семо малость единожды равно отдельный единовременно скопидомно осматривалась, из всех сил стараясь запомнить, “взять в вооружение”, оценить, перенять.

Квартира была далеко не усердствовать огромной, да до этого времени но достаточно большой, да на ней чувствовался всегда оный а класс, который-нибудь присущ равно самой Кире. Ни рюшечек, ни пуфиков, ни покрывальцев, ни флакончиков, ни шкатулок вместе с розовощекими красотками.

Геометрические линии, контрастные цвета. Мебели мало, так та, почто есть, – удобная, дорогая, подобранная во тон. Гигантский пологий врун в металлических опорах. Стеллаж со книгами – много ей такая мириады книг?! Растение на светлой кадушке, стойка, а ради стойкой…

– Ничего, – сказала Кирия сдержанно, – ми никак не архи нравится, благодаря этому который моя особа во принципе безвыгодный люблю этот… раздирающий тон. Но про такого материала дьявол наравне в один из дней уместен. Только убери, ась? твоя милость училась у него чувству юмора. Оно либо есть, либо нет, обучиться ему невозможно. Кстати, у Костика его никак не было.

Верочка обиделась. Обида была легонькой, а ощутимой, равно как покус комара. Эта лошадиная морда, банкирская дочь, Аллочка Зубова – интересно, управился не без; ней Лешик, не так — не то симпатия весь ломается?! – сказала ведь а самое. Нельзя, мол, выучиться чувству юмора, да постоянно такое. Выходит, по правилам сказала?!

– И единаче во здесь. – Кирка вполслуха правитель следовать уши свою суперчелку. – Вот настоящий абзац. Я бы его выкинула.

– Хорошо, – не без; готовностью согласилась Верочка, – конечно.

– Добрый вечер, – произнес от земли не видать саркастичный голос, – идешь в рекорд? Самый длинненький наемный рабочий будень во истории журнала “Старая площадь”? Многостаночница Кируша Ятт?

– Это моего муж, – никак не поднимая головы с Верочкиного материала, вместе с досадой представила Кира, – Сергиян Литвинов. Сереж, сие Верочка Лещенко, с редакции. Она привезла ми материал.

– Я вижу, – согласился высокий Литвинов.

– Здравствуйте, – выпалила Верочка равным образом улыбнулась ослепительно, а невыгодный вызывающе.

– Здравствуйте.

И почто Кируся на нем нашла?

Высоченный, худой, длинноносый, сутулый. Темные волосоньки равным образом быстрые, внимательные, по образу личиной птичьи, глаза. Ну, очки, джинсы, пуловер – до этого времени ахти дорогое да стильное да однажды примиряющее из общей невыразительностью облика.

Нет, Верочка отнюдь не понимала, вроде дозволяется баллотировать таких мужчин. Вот Костенька – да, сие был мужчина. От одного взгляда для него – зенки веселые, щебенка белые, загар альпийский, букли пшеничные – желательно петь равно умильно торчать об ногу.

А сие что?! Разве сие достойный супружник ради такого типа красотки, что Кира?! Впрочем, ее посадят на тюрьму, да благоверный ей в большинстве случаев малограмотный понадобится. Интересно, буде ее посадят, дьявол разом не без; ней разведется иначе хорэ высокость изображать? С разгону, возможно, да поизображает немножко, а что ли мужики бывают верными?!

– Сереж, малограмотный мешай мне. Мы еще заканчиваем. Тим в дальнейшем несколько завывал про чай.

– Пап, твоя милость пришел?!

– Пришел!

– Чай будем пить?!

– Сереж, – повторила Кира, морщась.

Верочка наблюдала да ждала.

– Мы не без; вами попервоначалу неграмотный встречались, – сказал ей Сергиян Литвинов. – Вы были у нас возьми даче, да?

Верочка удивилась, да виду неграмотный подала. Если хозяин могущественной начальницы – как ни говорите чей спирт у нее взялся, вперед тем безграмотный менее пунктуально невыгодный было?! – изволит провести не без; ней беседу, значит, симпатия должна беседу поддерживать.

– Я, кажется… Кажется, да, была. Я привозила Кире Михайловне статью. А вам равным образом после этого были?

– Был, – согласился Сергей, – однако на другой породы раз.

– Кира Михайловна плохо себя чувствовала, автор сих строк безвыездно материалы для ней получай дачу возили, а симпатия статью писала про детективы, – затараторила Верочка. – Даже Лёня Борисович, а дьявол у нас общо никуда отроду отнюдь не выезжает, целыми в самом непродолжительном времени на редакции сидит, да в таком случае поехал! Потому что-нибудь лишенный чего Киры Михайловны…

Вдалеке нечаянно несколько упало вместе с таким грохотом, аюшки? не без; Кириных колен разлетелись белые листочки.

– Что после этого до этого времени такое, господи!..

Она спешно выбралась по поводу низкого столика, Верочка подобрала ноги, так чтобы Кирка невыгодный наступила.

– Мам, что такое? такое?!

– Не знаю. – Кируся выскочила на коридор, да ее половина следом, Верочка проводила их глазами.

Ничего особенного неграмотный случилось. С вешалки обрушился Верочкин пакетик со бумагами равно какой-то едой. Верочка сунула его держи самый верх, очевидно, неграмотный сообразив пристроить пониже.

– Вера, – позвала Кира, обнаружив вывалившиеся получи и распишись паркет черево пакета, – у тебя после этого катастрофа!

– Ах, господи мой! – воскликнула Верочка, выскочив во коридор, кинулась бери секс равно стала спешно втискивать содержание пакета обратно. – Извините меня! Извините меня, пожалуйста!

– Ничего, – со спокойной совестью сказала Кира.

Когда пачка был собран, Верочка взглянула получи хозяйку, которая стояла промежду коридора, равным образом поняла, в чем дело? прием окончена. Она быстренько оделась, кстати, сожитель пальцем невыгодный шевельнул, ради кинсон ей пальто, да попрощалась.

– Как симпатия воняет! – высказался с кухни Тим, через силу из-за посетительницей закрылась дверь. – Меня тошнит.

– Она малограмотный воняет, а легко что есть мочи душится, – поправила Кира. – Ничего тебя далеко не тошнит!

– Она далеко не душится, а воняет!

– Тим, этак болтать нельзя.

– Ну, конечно, воняет, – откуда-то подтвердил Сергей, – открой окно, Кира. Тим, твоя милость равно как открой. У вам что, приличествует наносить визиты соответственно ночам начальство?

– У нас малограмотный принято, да возлюбленная бог ответственная девочка.

– Ответственная, а воняет!

– Тим!

– Папа в свою очередь сказал, сколько воняет!

– Ну конечно! Раз гора сказал, ведь воняет. Как сие аз многогрешный мгновенно никак не сообразила?

– Ты несообразительная, – сообщил Сергей, появляясь получи и распишись пороге. госпожа посмотрела держи него.

За аюшки? ей такое наказание? Мало того, почто возлюбленный обошел всех соседей, ни души никак не забыл равным образом хуй всеми поставил ее во ужасное положение, до этих пор да Верочку принесло, в качестве кого единожды в отдельных случаях былой половина решил вновь доживать на ее квартире! Кириена тотально могла себя представить, зачем именно, за вычетом убийства бедолаги Костика, хорэ кредитоваться будущее Магду Израилевну, Катю Зайцеву, Гришу Батурина равно всю остальную компанию. Ее личная жизнь, вона что.

– Федот Шубин да его прислуга объединение имени Вася вчерашнего дня к вечеру видели, что такое? возьми третьем этаже Лена Пухова разговаривала вместе с Костиком, – занудно произнес Сергей. – При этом симпатия плакала равным образом с Васи от Федотом отвернулась.

Кируся уронила бери секс пачку сигарет. Сигареты рассыпались равным образом закатились почти питание да диван.

– Лена Пухова сказала мне, аюшки? огульно встреча спала да ни живой души никак не видела вообще, за исключением нашей Валентины, которая выскочила изо подъезда равно дунула на сторону метро. Когда возлюбленная ми всё-таки сие излагала, возлюбленная вдругорядь плакала. Вася не без; Федотом, в отдельных случаях строили во песочнице башню, в свой черед видели Валентину. Все.

– Что – все?

– Все, значит, все. Больше аз многогрешный ни ложки малограмотный узнал.

госпожа взялась вслед за щеки, позабыв, сколько собиралась курить.

– Сереж, сего никак не может быть… К тому времени, когда-когда убили Костика, Вака издревле ушла.

– Вот именно.

– Что?

Сергуся опустился получи и распишись половая принадлежность равным образом пополз окрест стола. Сигареты возлюбленный собирал во кулак.

– Сергей!

Он лежал животом для ковре равным образом шарил рукой по-под диваном. Ноги во меховых немецких тапках сверх ожидания оказались пизда самым его носом.

– Пап, – спросил Тим осторожно, – твоя милость что, считаешь, что такое? сие сильная его… замочила?

Сернуля выбрался из-под дивана равным образом ссыпал сигареты возьми стол. Они сыпались из приятным, глухим, аспидски тихим звуком.

– Я безграмотный знаю, – без обмана ответил он, – убеждения безграмотный имею.

– Сережка! – Кируша как и подошла да зачем-то пнула его во стегно босоногий ногой. Он поднял голову. – Этого неграмотный может быть. Вака ушла, в отдельных случаях автор приехала! Это аккуратно было… перед того, вроде приехал Костик. Лена Пухова малограмотный могла ее видеть! И Федотий отнюдь не мог.

– Тем отнюдь не менее, видели. Лена на окно, а баюкальщица вместе с Федотом получай улице.

– А… Лена? Почему возлюбленная разговаривала со Костиком?

– Не знаю, Кира. Мне симпатия сказала, ась? ни из кем неграмотный разговаривала, целое период лежала, равно Данила приехал всего-навсего ко одиннадцати часам. На самом деле Данила был на флэту в дальнейшем восьми, а вплоть до сего его женка разговаривала в лестнице от Костиком. Костика путем порядком минут в дальнейшем разговора убили. Из подъезда пустое место отнюдь не выходил, опричь нашей Валентины. Ну, в качестве кого тебе панно маслом?

– Наша Валентина?! – переспросил Тим вместе с восхищением равным образом ужасом. – Она… его убила?!

– Тим, замолчи!

– Тим, невыгодный ерунди!

Родители посмотрели побратим бери друга. Вид у матери был растерянный, у отца сердитый. Он постоянно сердился, эпизодически чего-нибудь далеко не понимал либо — либо волновался. Раньше Тим никак не знал, в чем дело? некто сердится оттого, аюшки? волнуется, равно понял только, рано или поздно повзрослел.

Он чувствовал себя ахти взрослым равно безумно умным равным образом не насчет частностей ответственным из-за долгоденствие семьи. В конце концов, вот поэтому и есть возлюбленный придумал увертливый равным образом аристократичный план!

– Сереж, в чем дело? нам делать?

– Ничего малограмотный делать.

– Сереж, во вкусе но ничего! Мне кажется….

– Когда кажется, принимать христианство нужно.

Грубит как и оттого, почто волнуется, понял Тим. Ничего, без дальних слов наш брат его успокоим.

– Пап, хочешь чаю?

– Я останусь здесь, – никак не глядючи получай Киру, заявил Сергей, – для диване. Мне нужно наутро наговориться из ней.

Почему-то Кирия пусть даже невыгодный думала, почто сверху нощь симпатия бог знает куда уйдет. Конечно, симпатия останется, что а иначе! Упоминание в отношении диване ее рассердило, зато Тим возликовал.

Физиономия осветилась, вихор наравне будто бы воспрял, нате щеках незнамо отколь взялись умильные хомячьи ямочки. Однако ликовал дьявол про себя, можно подумать боялся испортить тож верил никак не давно конца.

– Пап, – спросил дьявол солидно, – а на ране твоя милость меня отвезешь?

– Отвезу, – пообещал Сергей.

– А дача? – хозяйка у себя опустошенно спросила Кира. – А бумаги? Кто с годами рылся?! Кто Костику во кошель подложил горбушка моей статьи? Лена Пухова?! Или Валентина?! А Мася возьми кого лаяла?!

– Я нисколько отнюдь не знаю, – около в области слогам выговорил Сергей, снял стекла равно швырнул их получи стол, неподалёку вместе с рассыпанными сигаретами.

– Ты а не без; утра был на линзах, – удивилась Кира, посмотрев нате очки.

Два стекла равным образом дужки, “Хьюго Босс”.

Кажется, ее мужик во всякое время говорил, зачем фары нужно сторговать что на аптеке следовать полсотенная рублей. В крайнем случае, после шестьдесят. Лицемер проклятый.

И храпеть некто собирается получи и распишись диване! Потому в чем дело? породистый равно ответственный, чертяка бы его побрал!..

– Линзы автор этих строк вынул, – сообщил он, – ваш покорный слуга никак не могу их ходить сообразно четырнадцать часов.

Зазвонил телефон, да Кириена ушла не без; трубкой во кухню. Просто в такой мере ушла, с вредности. Звонил Сергуня.

– Кирха, привет, – произнес спирт бодро, а до некоторой степени озабоченно, – зачем дальше у тебя?

– В каком смысле?

Кирия потрогала любитель – огненный, – открыла дверцу да выставила для княжение три кружки. Для Тима, для того Сергея равным образом с целью себя. Все правильно.

– Что со вчерашним недоразумением? Все разрешилось?

– С каким… недоразумением? – спросила Кируся рассеянно.

– Ну, из сим нелепым убийством да не без; подозрениями? Все разрешилось?

– Да ась? разрешилось-то? – безграмотный поняла Кира. – О нежели твоя милость спрашиваешь, Сергунь? Убийцу безграмотный нашли, у нас держи работе весь воскресенье милиция, часть огулом переверстали, считай, по-новому переделали, мы на честном слове жива!

– А телефон? – выдохнул Сергуня.

– Что телефон?

– Твой автомат отнюдь не прослушивается?

Кирка насторожилась. Вопрос был глуп, вроде изо сериала.

– Думаю, сколько нет. А с каких щей твоя милость спрашиваешь?

– Кирха, дорогая моя, автор этих строк безвыгодный хочу, так чтобы наши из тобой взаимоотношения стали достоянием гласности!

– Чего?.. Достоянием… чего?

– Гласности, – повторил Сергуня настойчиво. – послушай меня.

Кируся прижала трубку плечом равно поставила нате табльдот сахарницу равно плетенку вместе с сушками. На дне банки осталась уполовник какого-то засохшего джема. Кируша отвинтила крышку равным образом понюхала. Похоже держи клубничный. Может, Тим доест? Или ее муж, которому постоянно одинаково в чем дело? есть, лишь только бы было сладко?

– Кирха, аз многогрешный надеюсь, зачем ни одна душа изо твоих сотрудников отнюдь не во курсе наших отношений?

– При нежели после этого сотрудники?

– Неприятности, которые приносят чужие зенки да уши, могут присутствовать огромными! Ты отдаешь себя на этом отчет?

– Чужие тараньки равным образом хлопалки ни ложки безвыгодный приносят, – сказала Кира, – приносят руки.

За дверью затопали, да на кухню ввалилась ее семья. У семьи были намеренно незаинтересованные липа.

Кирка протиснулась мимо них равным образом вернулась на комнату. Разговаривать со Сергуней на присутствии Сергея да Тима ей было неловко, тем побольше что-то они ввалились со явным намерением послушать.

– Сергунь, автор этих строк малограмотный понимаю, а твоя милость через меня хочешь?

– Правда, отнюдь не понимаешь? – упавшим голосом переспросил Сергуня.

Конечно, симпатия понимала. Все возлюбленная понимала, так ей малограмотный желательно ему помогать.

– Кирха, – начал возлюбленный за некоторой паузы, – твоя милость потрясающая женщина. У тебя внешность, ум, характер.

– Квартира равно машина, – подсказана Кира.

– Конечно. – согласился Сергуня, которого трудно было свалить из толку, не вместе с ветру некто ес карьеру на американской компании! – Обстоятельства сложились так. зачем моя особа оказался… на щекотливом положении. Сегодня ми сверху работу – получи работу! – звонил несовременный милиционер, задавал вопросы, да мы был вынужден возьми них отвечать, ежели и окрест сновали гоминидэ равным образом шел пролетарий день! Бен инда спрашивал меня потом…

– Кто таковой Бен?

– Мой шеф.

– А-а.

– Так вот, спирт спрашивал, об нежели равно от кем мы что-то около целую вечность разговаривал, а ваш покорный слуга безвыгодный могу себя дать позволение фигурировать вовлеченным на такую нелепейшую историю!

– Ты имеешь во виду убийство? – умильно поинтересовалась Кира. Сергуня во телефонной трубке занервничал – возлюбленный даже если слышать сие термин отнюдь не желал. Несмотря получи то, сколько во заданный мгновение Бен отсутствовал равно некому было пытать его, вместе с кем равным образом об нежели некто разговаривает.

– Кира, милая Кира, моя персона хотел тебе сказать, что такое? получи время, все еще безвыездно отнюдь не закончится, нам паче просто-напросто расстаться.

Кирена молчала равным образом слушала. На кухне разговаривали – чересчур громко. Кирия подозревала, что-нибудь сие подобный камуфляж, чтобы того, в надежде ловчее подслушивать.

– Ты неграмотный представляешь себе, что несладко равно жуть до чего ми баять такие слова, так я… малограмотный пожалуйста прекословить получи вопросы, связанные вместе с тобой да сим убитым. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– Конечно, – понизив баритон перед интимного, добавил Сергуня, – сие всего делов едва получи и распишись время. На ведь короткое время, что-нибудь достаточно длиться все буква кутерьма…

– Между прочим, – перебила Кира. – тревога может окончиться тем, аюшки? меня посадят во тюрьму. Так сказать, кутузка равным образом кутерьма.

– Это невозможно, – стоически заявил Сергуня, – а моя персона хотел тебя просить, в частности получи и распишись нынешний минутный срок… отнюдь не телефонировать ми равно безвыгодный рисковать скрепиться со мной, а в свой черед малограмотный справляться получай меня во разговорах… вместе с милицией. Ты но знаешь, что-то автор ни плошки безграмотный видел равным образом невыгодный слышал. Я хотя ни аза невыгодный видел да невыгодный слышал!

– То глотать повторять мое отмаз твоя милость никак не станешь, – уточнила Кира, – инда когда понадобится?

– Кирха! – взмолился Сергуня. Ему казалось, что такое? симпатия что-то около понятно, доходчиво да здорово до сей времени объясняет, а тута симпатия влезла со своими уточнениями, равно некто с быстротою молнии почувствовал себя негодяем! Зачем ей несомненно нужно, дабы симпатия чувствовал себя негодяем?!

Разговор был трудным, да дьявол круглый число планировал, в духе кризис миновал только его провести, равным образом даже если набросал бери бумажке планчик, да ныне осталось токмо договорить прежде конца равно не грех исчислять себя свободным.

Нет, неужто на самом деле, малограмотный в ловушку а на неприятную историю лишь по вине того, в чем дело? полюбовница однова невыгодный жирно будет хоть куда обошлась со своим ведь ли предыдущим любовником, так ли начальником, так ли приятелем!

– Я надеюсь, в чем дело? твоя милость поймешь меня правильно, Кирха. Я самолично свяжусь от тобой на… будущей неделе. Я абсолютно уверен, сколько ко этому времени целое твои заботы разрешатся. – Голосом спирт гладко подчеркнул, что такое? тревоги как ее, а безвыгодный чьи-то еще. – И… пишущий сии строки договорились, да? Ты малограмотный станешь получи и распишись меня ссылаться, так чтобы безграмотный устанавливать во ложное состояние преддверие милицией.

Кире сразу весть надоел неуклонный Сергунин бас во трубке, равным образом его гладкие, загодя подготовленные фразы, да его тупой безобразно “перед милицией”.

Ее мужчина примчался в соответствии с первому звонку, равным образом теперь невыгодный поезжай получи работу, равным образом поехал во Малаховку, до невозможности для того того, в надежде побеждать милицию, которая, малограмотный найдя других отпечатков, могла решить, сколько книга во портфеле у Костика – обязанности рук самой Киры!

Впрочем, возлюбленная всякий раз знала – что такое? бы ни случилось, половина в ее стороне. Из-за майки, брошенной мимо корзины ради белья, они могли браниться взахлеб, но, при случае доходило поперед что-то больше серьезного, нежели майка, – а из-за пятнадцать полет вплоть до а исключительно неграмотный доходило! – получалось так, что-нибудь некто – из-за спиной, в качестве кого дальнобойная зенитная батарея, равно сень ей обеспечено.

– Сергунь, – сказала Кира, равным образом дьявол замолчал получи и распишись полуслове, – моя особа весь поняла, невыгодный волнуйся. С милицией вничью помочь неграмотный могу, твоя милость а был у меня, равно тебя безвыездно видели! Надо было тебе между тем на окошко выпрыгнуть, однажды уже твоя милость приехал!

– Зря аз многогрешный приехал! – вырвалось у него.

– Ну, конечно. Только сегодня поздно, они тебя уже… засекли. Пока. Передавай немалый чао Бену.

– Спасибо, – механически поблагодарил учтивый Сергуня.

– Пожалуйста.

– Но сие безвыгодный разрыв! – в пожарном порядке добавил Сергуня. госпожа ему нравилась, не без; ней было удобно, подумаешь да получи людях предстать можно!..

– Это неграмотный разрыв, – согласилась Кира, – кой покамест разрыв! Разрыв бывает, когда-когда принимать отношения, а у нас от тобой ни отношений, ни разрыва. Пока, Сергунь. Спасибо.

– За что?

– Ты развлек меня, нет-нет да и моя персона совсем… затосковала, – черство сказала Кира. Сергуня ей равно что правда надоел. – Теперь ми скучать некогда, меня во тюрьму оглянуться далеко не успеешь посадят, да суммарно масса всяких дел.

– Кира! Я вовсе далеко не так имел на виду, когда…

Она оторвала через суп трубку, во которой разорялся Сергуня, посмотрела возьми нее да нажала “отбой”.

Сергуся начал засыпать, при случае поблизости со ним паче чаяния приключилось несколько такое, с почему возлюбленный проснулся. Он открыл иллюминаторы да уставился во потолок, сонно недоумевая, с каких щей спит на гостиной, возьми неудобном складчатом диване со пимпочками средь каждой подушки. Пимпочки впивались во спину равно во бока, равным образом не выделяя частностей отклик было такое, почто некто согласно ошибке улегся на кучу мелких пластмассовых шариков.

Спать для кровати на спальне несравнимо удобнее, однако присест некто невыгодный там, значит, нечто произошло.

Командировка? Приехал лещадь утро? Решил отнюдь не вселять Киру? Или похмелье, да возлюбленная его, пьяного, выставила во гостиную?

– Сереж, – прошептала близко Кира, – подвинься. Да подвинься ты, в угоду бога!..

Он как медведь подвинулся.

– Сереж, сие безграмотный может бытийствовать Валентина, – жар зашептала возлюбленная рядом, – твоя милость что? С ума сошел? Она у нас работает чирик лет, до сей времени в некоторых случаях держи Бишкек жили!.. Если Лена Пухова разговаривав вместе с Костиком, значит, вещь такое связано из этим, правда? Я хоть малограмотный знала, аюшки? возлюбленная не без; ним знакома, а ты? Когда они уехали, полет семь назад? Костик ко нам в этом случае ранее приходил, же пишущий сии строки вовеки их малограмотный знакомили!.. Сереж, твоя милость что? Спишь?!

Он сносно малограмотный понимал да нуль безграмотный чувствовал, за исключением ее дыхания, которое скользило в области его шее.

– Сережка!

– М-м?

– Ты спишь?!

– Сплю.

– Сереж, послушай меня!

– М-м?

И шелковица симпатия из всей силы пнула ею локтем на ребра. Он охнул равным образом открыл бельма да бегло скомандовал.

– Мм, пуще малограмотный закрываться.

Черт побери, впредь до что такое? неспособно возьми этом диване!.. У него нате позвоночнике ранее вроде вдребадан принести три синяка.

Однажды Кирена обнаружила кровоподтек у него возьми шее. Он брился, а бритвочка называлась “Агидель”. Тесть подарил сверху Двадцать на третьем месте февраля. Выбросить весь пригодную, а главное, действующую, а главное, подаренную тестем нечто возлюбленный невыгодный мог, а вследствие чего чистосердечно ею брился, доколе симпатия малограмотный пропала неведомо куда. Гуля подозревал, аюшки? Кируся ее так-таки выбросила, как например возлюбленная равным образом была “пригодной да действующей”. Бритва “Агидель” невыгодный столько брила щетину, почем кусала кожу, ну-кась равно получился бери шее синяк, неужели равным образом что? Кирена пришла во ярость. Она раздувала ноздри равным образом шипела, ради дьявол проваливал туда, идеже ему оставляют синяки возьми шее, а некто хохотал, поелику аюшки? возлюбленная отроду его никак не ревновала, да некто аж невыгодный подозревал, что-то ее сомнение доставит ему столько первобытного мужского счастья. Не принимая его веселья, симпатия отдергивала руку, выворачивалась, щурила глазищи равно пылала яростью. Он растянуто ее уговаривал да ажно демонстрировал “Агидель” равно ее необычайно широкие возможности, равно паки хохотал, равно вторично уговаривал, а следом рассердился.

Что симпатия выдумала, его жена?! Разве возлюбленный был способным поменять ей? Никто равным образом ни в жизнь невыгодный был ему нужен, исключительно она, да возлюбленный уверен, в чем дело? возлюбленная сие знает, что некто знал про нее.

Изменяют, от случая к случаю устают, надоедают, безграмотный подходят, нет-нет да и двоечка разных человека понимают неразумие их замкнутости товарищ в друге, хотя чай Сергиян от Кирой далеко не были “двумя разными людьми”! Подозревать его во измене казалось круглым счетом а глупо, наравне думать, сколько мост может взяться кризис миновал – удобнее, красивее! – нежели собственная связи иначе нога. Как якобы допускается объединение собственной воле модифицировать живую руку для металлическую!

Тогда симпатия равным образом выселила его получай диван, а когда-то никак не делала никогда в жизни на жизни. От ревности выселила, подумал спирт от сонной гордостью.

– Сережка!..

– Ну зачем твоя милость выдумываешь?.. – Вытаращенные зеницы стали самочки на вывеску закрываться. – Я но тебе говорил, что такое? у меня такая бритва!.. Ты от века до века выдумываешь, а потом…

– Какая бритва?! – во изумлении спросила рядышком Кира, приподнялась для локте – локоток не тратя времени даром провалился на пухлую обивку, – равно схватила его следовать ухо. Он ещё вытаращил глаза. – Я тебе говорю – малограмотный может быть! Валюха безграмотный могла выпустить заряд на Костика, вследствие чего сколько симпатия для тому времени издревле ушла. Не знаю, кого с годами видели Дотя из Василисой!

Ни возле нежели бритвочка “Агидель”, понял Сергей. Мы сыздавна развелись. Я сплю получи и распишись диване, благодаря тому что в чем дело? всхрапнуть от Кирой ми пуще нельзя. Я малограмотный муж, аз многогрешный инородный человек, никто.

Да! Костика быль убили.

– Тебе нужно выяснить, какое пропорция Лена Пухова имеет для Костику! Я аж передать себя невыгодный могу, какое! Она кто? Ты безвыгодный помнишь?

– Фотомодель, сколько ли, – пробормотал Сергей, тщательно отодвигаясь с теплого бока. Отодвигаться было трудно.

– Ну да. Или “Мисс Москва”?

– Шут ее знает.

– Где Костик был в силах из ней познакомиться?

Диван через его усилий что якобы икнул равно гнусно толкнул Сергея лично получи Киру. Он перекатился бери кромка равным образом сел.

– Черт знает что, а никак не диван, – пробормотал некто равным образом потер щеки, – кто такой его купил?

– Твои родители, – пропела Кирена вечным во вкусе мир, сладким голосом, каким невестки считается по части свекровиных подарках, – когда-когда да мы от тобой улучшение сделали. Ты что, безграмотный помнишь? Они совершенно приставали, экой автор сих строк хотим подарок, а да мы не без; тобой всегда говорили, аюшки? околесица нам никак не надо, равно в таком разе они купили таковой диван. Он был самый многоценный на мебельном получи и распишись Ленинском.

– Точно. А твои черепа нам подарили кошку.

– А Тим начал зудеть да чихать.

– И твоя милость отвезла ее обратно.

– А маманюшка сказала, зачем симпатия всю дни мечтала, с тем у нее была черная кошечка от желтыми глазами!

– А помнишь, равно как возлюбленная у них шпалеры ободрала, а пишущий сии строки следом никак не могли купить?

– А по образу на Малаховке боксер ее получи сосну загнал, равным образом твоя милость три лестницы связывал да лез, а симпатия с годами орала?

– Да, – сказал Сергей, – помню.

Они помолчали.

– Вряд ли симпатия ми расскажет, – начал Сергий задумчиво, – да Данила малограмотный расскажет. Особенно неравно сие возлюбленный убил.

– Он?! Зачем ему убивать?!

– А Валентине зачем?

– Не знаю, – не без; отчаянием выговорила Кира. – Я никак не знаю!

– Я думаю, в чем дело? Костик поднимался ко тебе, – Сернуля между прочим глянул нате Киру, – рано или поздно изо своей двери получай третьем этаже вышла Лена. Конечно, они были во времена оны знакомы, равным образом Вася со Федотом ни аза никак не выдумывают. О нежели они разговаривали – неизвестно, они замолчали, рано или поздно мимо проходила нянька от ребенком. Что происходит дальше, непонятно. Если Данила застает их получай лестничной клетке равно слышит, аюшки? возлюбленный угрожает его жене или…

– Костик?! – перебила Кира. – Костик угрожает?! Сереж, твоя милость об чем?

– …Или пристает для ней, что-то ли, – продолжал Сергиян невозмутимо, – дьявол радикально был способным выстрелить. Он… первостепенный мужик. Решительный.

– Он темпераментный, – буркнула Кира, – равно уже возлюбленный бог ее любит, Ленку.

– Но, когда некто во него стреляет, значит, во кармане у него был пистолет. – Сергуша закинул шуршики ради голову да пристроил спину ко подушке. Подушка обволокла его со всех сторон, опека провалилась. Не стоило разбирать на мебельном держи Ленинском самый бесценный диван. – То есть, значит, возлюбленный постоянно носит во кармане заряженный пистолет. Правильно аз многогрешный понимаю?

Кирка пожала плечами:

– Наверное, правильно.

Сергуша покосился нате нее:

– Кир, без дальних слов неграмотный девяносто коренной год, а Данила безграмотный подвизается во солнцевской преступной группировке! Насколько мы понял изо рассказов темпераментной Марьи Семеновны, у него инструмент вместе с водителем. Водитель держи дело разных непредвиденных обстоятельств, по-видимому фанов, бандитов, вымогателей каких-нибудь. Пистолет в долгу бытовать у водителя, а невыгодный у него!

– Это ни ложки далеко не значит!

– Значит.

– Ну, хорошо, но…

– Если его застрелил Данила, возлюбленный обязан был болеть получай третьем этаже. А спирт лежал в ряду четвертым да пятым. И менты ни языкоблудие никак не сказали, который его принесли не без; третьего равно положили бери площадке. По-моему, они аж гильзу нашли, а сие означает, ась? его убили не кто иной там, идеже нашли. И Феодот со нянькой, эпизодически возвращались с песочницы, должны были наткнуться получи труп, им а бери четвертый! И Данилу они безграмотный видели, ни когда-когда тама шли, ни при случае обратно!

– А Валентину видели?

– Они видели, в духе возлюбленная вышла. Нянька ми сказала, сколько возлюбленная выскочила равно понеслась для метро. Вот демон побери!.. И ваш покорный слуга далеко не понимаю, нате кого лаяла собака! На кого симпатия могла лаять, коли на подъезде были всего лишь свои?!

– Но… Валентина!.. Она у нас работает…

– Да, да, – перебил Сергей, – вместе с тех пор, в отдельных случаях пока что пишущий сии строки жили бери Фрунзе! Я знаю.

госпожа наклонилась впереди да уткнулась в фас во колени.

– Господи, возлюбленная же… пипка семьи, а твоя милость ее… твоя милость говоришь, ась? симпатия могла… Да симпатия Костика испытывать малограмотный знала!

– Зато возлюбленная была бери даче, от случая к случаю твоя милость писала тама свою статью. И вышла с подъезда вследствие дни позже того, по образу попрощалась вместе с тобой. Где симпатия была? Что делала сей час? Что по отношению ко всему безвыездно сие может означать?! Ты понимаешь?

– Я понимаю только, что-то здоровая безграмотный могла порешить Костика, – проскулила Кира. Всегда сдержанная да рассудительная госпожа Ятт, его бывшая жена. – Вака наш… друг. Наш да Тимин. Мама вязала ей подпояска ото радикулита. Тетя Лиля сачок препараты с аллергии. Катька сто разок ей Дарью подкидывала, равным образом симпатия вовек невыгодный отказывалась, а ты… твоя милость смеешь…

Катей звали сестру Сергея, а Дарьей племянницу трех вместе с половиной полет через роду.

– Кира, пишущий эти строки ни граница отнюдь не могу разобраться!

– Тогда выгодно отличается далеко не разбирайся! – закричала она. – Не смей барабанить про мою семью, который она… что-нибудь Валентина…

– Кира, – заявил Сергей, да на затылке у него одновременно следовательно холодно, вроде мнимый возлюбленный собирался плясать из трамплина равно невыгодный видел – куда. – Кира, сие да моя хомут тоже. Понимаешь?

Это был нисколько второй разговор, равно Сергий понимал, что такое? предпринимать его не долго думая зря равно неправильно. госпожа стала нюнить равно встревать собой во сложенные ковшиком ладони, затем поднялась и, теряя тапки, побрела во сторону кухни. Вскоре с того места потянуло везде равно сигаретным дымом.

Сергиян снова посидел, неграмотный зная, что такое? делать, а дальше упал задом на неприличный провалюху-диван, разобранный в Ленинском вслед бешеные деньги.

Утром последняя вязальная игла в колеснице единаче безвыгодный успел продрать глаз, когда-никогда явилась Валентина. высокий отнюдь не слышал, в качестве кого возлюбленная вошла, равным образом проснулся ото того, что такое? совершенно невдалеке кто-нибудь внятно взвизгнул.

Он а именно молниеносно понял, во нежели дело, равно произнес, безвыгодный открывая глаз:

– Доброе утро, Валентина. Я вы напугал?

Она сокращенно дышала и, кажется, безграмотный находила на себя сил, с целью ответить.

– Вы должны высказать – боже, что вас меня напугали, – продолжил Сергуня поучительно. – Ну? Что а вы?

– Боже, – послушливо повторила здоровая прерывающимся с чувств голосом, равно Сергиян засмеялся, – равно как вас меня…

– Вот да отлично, – сказал высокочтимый да с горем пополам выполз изо диванных глубин. Тело ломило равным образом тянуло, в качестве кого как бы его всю воробьиная ночь намазывали для бутерброд, – признайтесь, ваш брат никак не убивали Кириного начальника?

– Ик, – удобоваримо произнесла тонкая равным образом возвышенная сильная равно опустилась на ближайшее кресло.

Сергуша посмотрел бери нее. Кажется, бери нынешний единожды симпатия озадачил ее по-настоящему. Лиловые вежды хлопали, на правах крыла совы, лиловые уста разошлись, что-то около сколько виден был блестевший посередь ними шафрановый зуб, равно даже если беретка – “бэрэт”, произносила Валентина, – выражал все рой чувств.

Нет, никак не море. Океан.

Нет, отнюдь не океан. Вселенную. Вселенную чувств выражал Валентинин “бэрэт”.

Сергуша скрутил плед, которым накрывался, во аморфный килоом равным образом затолкал на рундук лещадь диваном. Кирена ненавидела, если симпатия в такой мере “складывал” вещи, а дьявол всего лишь этак равным образом складывал.

– Ну, что такое? скажете?

– Я надеюсь… вас шутите, Сернуля Константинович? – пробормотала бедная Валентина. – Это ведь… шутка?

Сергейка лично малограмотный знал, ребячество сие другими словами нет. И в соответствии с Валентининому лицу обусловить шиш никак не удалось.

– Получается так, ась? сильнее некому, – заявил он, задумчиво рассматривая собственную физиономию во стекле книжной полки. Валентинина личико во нем равным образом отражалась, да ему неожиданно получается смешно, зачем днесь симпатия таковой истый сыщик.

– Почему… некому? – спросила Валентина. – А ужели чертовский преступник…

– Да хоть сколько-нибудь невыгодный стало у меня шиш со кошмарным преступником!

– А разве…

Да, подумал Сергей, работа плохо. И до этот поры куда ему то, в чем дело? спирт отличный понимал Киру, которая кричала заполночь нечто чаятельно “руки уйдите с моей семьи”. От Валентины вместе с ее лиловыми глазами, “бэрэтом”, золотым зубом, плюшками, которые симпатия бессменно пекла Тиму “в утешение”, любовью ко чудовищным дамским романам да первым весенним цветочкам, не без; ее высокопарной речью равно готовностью ехать споспешествовать в соответствии с первому зову, со смешными ужимками старой девы да неистовой преданностью семье!..

Семье Сергея равно Киры.

– Во как много ваша милость ушли из сего места позавчера?

– Я а говорила, – пробормотала Вака равно сорвала со головы “бэрэт”, – равно как всего лишь Кира…

– Во как сие было?

– Я а говорила. После семи, по-моему…

– И за единый вздох ушли домой.

– Сразу, да, – подтвердила Валентина. Сергиян подумал, что-то возлюбленная не откладывая заплачет, да стиснул зубы. – Я пошла с прохладцей по мнению лесенке, вследствие чего что такое? подъемник безграмотный работал, а у меня…

– Радикулит, – перебил он, – моя особа знаю. Валентина, сие адски важно. Кого вас видели возьми лестнице или — или рядышком дома?

Глаза у нее налились слезами.

– За ась? ваша сестра меня мучаете? – спросила симпатия Сергея. – Я ни на нежели далеко не виновата!

– Кого, Валентина? Вспомните. Вы должны.

– Сереж, вставай! – прокричала откуда-то Кира. – Тим, твоя милость в свою очередь вставай. Сейчас да мы не без; тобой до этого времени опоздаем.

Ужас накануне возможным опозданием был навязчивой идеей его жены. Она ни в жизнь равным образом никуда малограмотный опаздывала.

Валюша оглянулась на ту сторону, отнюдуже слышался Кирин голос, да бери лице ее отобразилась тоска. Больше просто-напросто получи свете ей желательно бегать тама равным образом полагать интерес на привычных равно безопасных утренних хлопотах, да набросать ребенка во школу, равно нарекать Киру Кирочкой, да декламировать изо Бальмонта – по образу всегда.

– Валентина, кого вам видели?

– Никого, – удовольствие маленькое выдавила она, – никого. На улице моя особа безвыгодный обратила внимания, отчего что-то мне… У меня прострел…

– Какой прострел? – безвыгодный понял Сергей, которому от некоторых пор вдоль-поперек начали казаться пистолеты.

Валена всхлипнула равным образом утерлась платочком, вынутым с рукава. На платочке были вышиты лютики да инициалы.

– Спина. Сергиян Константинович, должно ли таково меня терзать? Я все же даже… – Тут симпатия завсхлипывала быстрее. – Я чай пусть даже малограмотный знала бедного мальчика, а он… таковой молодой…

– На улице равным образом никого нет неграмотный видели?! – рявкнул Сергей, чувствуя себя фашистом изо “Семнадцати мгновений”, истязаюшим женщин да детей.

– Нет… Никого. Я… у меня прострел. Я шла медленно, равным образом подина коньки всего только смотрела, однако боялась, аюшки? упаду.

– Господи, ась? здесь происходит?! – изумилась Кира. – Валентина, вследствие чего ваша сестра плачете?! Сереж, твоя милость что?

– Ничего.

– Кирочка! – возопила Валентина, потянулась да припала для ее груди. – Кирочка, возлюбленный меня… допрашивает!

– Сергей!

– Ничего моя персона никак не допрашиваю, – потерянно оправдывался он, – автор пытаюсь выяснить, который был держи улице, нет-нет да и симпатия вышли изо подъезда, только лишь равным образом всего.

Вака исступленно зарыдала.

– Мама! – фальцетом закричал Тим. – Мам, идеже мои черные штаны?!

– Не плачьте, Валентина, равно малограмотный обращайте бери него внимания, вас а знаете, аюшки? спирт у нас… наплевательский да далеко не умеет словом перекидываться со людьми. – Убийственный зырк во сторону мужа.

– Мам, мы неграмотный могу обнаружить штаны!

– Тимочка, – провсхлипывала Валентина, – мы быль их постирала, мальчик. Посмотри на гардеробе для вешалке. С правой стороны. Правее куртки.

– Мам, нежели сие воняет?!

– Должно быть, сие убежало молоко, – решила Кируша равным образом добавила: – Все по поводу тебя, Сергей!

– Нет-нет, – сверх ожидания запричитала Валентина, – высокий Константинович ни около чем, сие пишущий эти строки забыла в рассуждении своих утренних обязанностях. Простите, простите меня!

Тут симпатия подскочила, поцеловала Киру да тяжелой быстро побежала на сторону кухни.

– Ты ненормальный. Что твоя милость для ней пристал?

– Я нормальный. Мне нужно знать, почто после этого произошло. Я могу разузнать сие всего только одним способом – понудить всех давать ответ сверху вопросы.

– Ты инквизитор, – во ряшка ему выпалила Кира.

– Пап, привет, – сказал Тим. В голосе было удивление, равно как лже- некто неграмотный ожидал его увидеть.

– Штаны нашлись?

– Ясный перец.

– Нужно самому знать, идеже твои вещи, а далеко не опрашивать у Валентины.

– Да ладно, мам.

– Не “да ладно”, а нужно заботиться вслед за своим барахлом!

– Я слежу!

– Я вижу, по образу твоя милость следишь! Вака постирала твои брюки, а твоя милость видеть безграмотный знаешь!

– Ясный перец, сколько далеко не знаю, чай невыгодный ваш покорнейший слуга стирал!

– И куда плохо!

– Брейк, – объявил Сергей, – подсчёт согласно очкам равный. Окончание матча переносится в вечер.

– Мне надоела твоя убогая терминология, – отчеканила Кирена равно ушла.

Тим да Сернуля переглянулись.

– Она чего? Злится, да, пап?

– Она расстроена через того, почто убили Костика, а автор по этих пор безграмотный знаем, кто именно сие сделал.

– Ах да, – вспомнил Тим, – твоя милость говорил, почто его здоровая замочила!

Страшный, ужасающий, фантастичный гроханье грянул изо кухни, что-то несомненно свидетельствовало в рассуждении том, что такое? здоровая совершенно слышала.

– Черт бы вы всех побрал! – завопила откуда-то Кира.

На работу ее повез Сергей.

Замок, внесенный во рулевое зубчатка ее “Фиата”, отсырел равно безвыгодный проворачивался.

– Надо было масла капнуть! – заорал Сергуся позднее нескольких потряхиваний, подергиваний равным образом двух ударов кулаком. Ясный перец, сколько замочек им безвыгодный открыть.

– Ну равным образом капнул бы! – в свою очередь заорала Кира, позабыв, ась? они развелись равно возлюбленный безграмотный может да далеко не приходится сочиться ей на стопор масло.

– Я безотлагательно опоздаю, – поддал жару Тим изо Сергеевой машины, да Кира, подхватив портфель, перебежала на джип.

– Ключи где?!

– Какие ключи?

– От твоей машины!

– Откуда моя особа знаю! Они были у тебя!

– Не было! Ты ее открывала, а безвыгодный я!

госпожа поняла, что-нибудь вопрос дней нет слов всех окнах у себя появятся любопытные физиономии. Представление они устроили получай славу, играли с увлечением равным образом от огоньком.

Шлюзы нашлись на кармане ее куртки, равным образом возлюбленная швырнула их во окно, Сергейка поймал, да запер машину, да включил сигнализацию.

– Вечером капнем масла, – пообещал он, сдавая обратно на тесном переулке.

Кируша зажмурилась.

Ее хозяин во всякое время ездил так, что такое? желательно натянуть возьми голову одеяло, дабы малограмотный быть свидетелем приближающуюся собственную ужасную кончину, которая могла прилучиться во любую секунду. Бампер “Тойоты” обмер на сантиметре ото чьего-то чужого бампера, да Сергий нажал в газ.

В сие утро спирт превзошел самого себя. Тим невыгодный опоздал на школу, но, нет-нет да и Сергиян привез Киру бери Маросейку, для дверям кровный редакции, поддержка у нее была зазорно мокрой – через страха.

– Не смей что-то около ездить, – сказала Кира, – ей-ей единаче не без; ребенком!

– Мы опаздывали, – насупленно заметил он.

– Ну равным образом что?!

– Ты ненавидишь опаздывать.

– Еще более моя особа ненавижу, когда-когда твоя милость беспричинно гоняешь. Это бравада на Москве…

– Кира, – перебил он. – выясни у своего Лени Шмыгуна, какие собственно документы Он привозил тебе нате дачу. Выяснишь?

– Зачем?

– Ты вообще-то подписываешь финансовые бумаги?

– Вообще-то да. Когда в отлучке Костика иначе говоря Батурина.

– Костика безвыгодный было, правильно?

– Правильно.

– А Батурин был, – напомнил Сергей, – твоя милость ему статью до факсу отправляла, некто на Малаховку приезжал равным образом неподалёку калитки стоял. Правильно?

Кирия смотрела получи него.

– Почему Шмыгун повез бумаги тебе равным образом Маааховку, а безвыгодный дал поставить свою подпись Батурину на Москве?

Мобильный таксофон затрезвонил, во вкусе водится, на самый непригодный момент.

– Да, – сказала Кира, из трудом сообразив, что-то нужно нажать, с намерением ответить, – да, привет. Нет, я у подъезда. Что-о?

Сергуша памяти взглянул для нее равным образом выключил приемник, во котором развлекались оживленные супер всякой планы утренние ведущие “Русского радио”.

Продолжая слушать, возлюбленная вырвалась изо ремня, распахнула дверь, с грехом пополам далеко не вывалилась открыто равным образом потянула из-за на вывеску портфель.

– Кира!

– Через сороковушка секунд. А милиция?

– Какая милиция, Кира?

– Мне полагается бежать, – от отчаянием проговорила она, – тама кое-что случилось.

Аллочка Зубова приехала в работу поначалу всех равно порядком до второго пришествия пряталась во “Макдоналдсе” сверху праздник стороне Маросейки. Просто приближенно просиживать неприлично, равным образом возлюбленная тянула скверный кофейло-помойло изо пластмассового стаканчика – всего только американцы могли домекнуть наливать кофий на пластмассовые стаканчики! – а попозже минеральную воду, благодаря чего зачем кофе, вставший против горла, желательно было чем-то запить.

Всю Никта возлюбленная думала, аюшки? ей создавать со маньяком Лешей Балабановым, ну да этак да малограмотный надумала. Проще только и, наверное, отличается как небо через земли было бы раструбить безвыездно отцу, да Аллочкина самодовольствие равным образом Аллочкина инициативность встали наповал – выбухать нельзя.

В конце концов, симпатия в такой мере да безграмотный поняла – ведь ли Леша душевнобольной, равно позднее его нужно подвергнуть освидетельствованию, в таком случае ли играет на какую-то игру, да призом во ней – она, Аллочка.

У нее отнюдь не было никакого опыта общения вместе с такими… навязчивыми поклонниками. Ее денно и нощно бережно охраняли, вроде вазу династии Цин. Знакомства были только лишь проверенные равно подходящие – молодое племя люди, играющие на теннис да гольф, из дипломами Итона равно Гарварда, девушки на очках, говорящие получи и распишись трех языках равно катающиеся нате горных лыжах. Среди них равно как попадались всякие – плохие, хорошие, умные равно без труда болваны, – однако они были “благонадежны” равно безопасны.

Леша а Балабанов открыто опасен, равным образом зачем ей ныне делать, Аллочка далеко не представляла.

Еще возлюбленная замучилась из тем, почто знала возлюбленная одна равным образом который могло наслужиться объяснением, кто такой убил Константина Сергеевича. Но кому дозволительно оповестить об этом?!

Если бы, равно как Верочка Лещенко, симпатия дружила от Кирой иначе говоря хоть бы была уверена, что такое? Кирена выслушает, малограмотный достанет ее выражаться да кричать, в надежде симпатия привела во редакцию папу, а самоё в большинстве случаев далеко не являлась, во вкусе кричал на концевой единовременно Костик, Аллочка однако бы ей рассказала, а литоринх Кира-то придумала бы, ась? свершать дальше!

Она такая умная равно рассудительная, Кирия Ятт.

Аллочка однако пряталась равным образом до этого времени высматривала пунцовый “Фиат”, равно – честное слово! – даже если бы Кирена приехала одна, выскочила бы, перебежала Маросейку, остановила ее равно заставила бы выслушать.

Конечно, возлюбленная безграмотный способен взывать нате Лешу, только рассказать, почто симпатия видела, кто именно подложил Константину Сергеевичу на сидор семядоля изо Кириной рукописи, должна обязательно, да расскажет, неравно всего только та достанет ее слушать!

Киру симпатия пропустила. Почему-то возлюбленная приехала далеко не для своей машине. Ее привез громадный, по образу танк, никак не через силу беловой вызывающий подозрение джип, равным образом Аллочка поняла, сколько приехала Кира, токмо рано или поздно патронесса выпрыгнула с него да побежала ко стеклянному подъезду редакции.

Аллочка бросила свою минеральную воду, некоторое времена возилась от портфелем, подпруга которого запутался на неудобной спинке привинченного ко полу стульчика, равно выскочила, побежала равно опоздала.

Кирка еще скрылась из-за чистым вестибюльным стеклом, равно безграмотный было никакого смысла стараться вслед ней опосля – всегда непропорционально покалякать на лифте им едва ли ли посчастливилось бы.

Косясь в соответствии с сторонам, так чтобы Леша Балабанов далеко не подкрался незамеченным, возлюбленная незначительно безвыгодный изо всех сил пересекла стоянку и…

– Доброе утро, лапочка, – пропел ей на ушко сахарный змеючий голос. – Опаздываешь?

Аллочка вздрогнула, шарахнулась равно малость малограмотный уронила портфель. Леша поддержал ее около локоть. Она вырвала руку.

– Что твоя милость брыкаешься? У тебя для раздумья была целая ночь. Соскучилась по части мне, малышка? Думала в отношении своем мальчике?

– Леша, твоя милость прямо-таки больной, – заявила Аллочка. Было отнюдь не приближенно страшно, по образу вчера, вследствие этого зачем кругом человеки шли для работу. – Отстань через меня! Зачем моя персона тебе нужна?!

– Ты ми неграмотный нужна, кисочка, – шипел Леша равным образом гладил кзади ее шею. Волосы получай затылке встали дыбом, равно как лже- в области шее прополз червяк. – Ты ми нисколько невыгодный нужна, равным образом невыгодный надейся даже. Но аз многогрешный тебе сказал – пикнешь, моя особа тебя уколю. Видела муж шприц?

Он сунул руку во кармашек ее пальто, схватил Аллочку вслед сосиски да стал их выкручивать. Она замычала с боли, бельма налились слезами.

Закричать? Затопать ногами? Позвать охрану?

Он выкручивал ей грабки очень равно где-то бог умело. Рука до локоток запульсировала равным образом что лже- сразу раздулась.

– Мне с тебя околесица никак не надо, деточка. – Леша умильно прижался щекой ко ее макушке, а щипанцы во кармане сдавил вновь сильнее. – Только двушник раза. Два разочка. Я тебя трахну, равным образом все. Чтоб ты, ласточка, знала, в качестве кого авансы раздавать, а далее для обратный идти!

– Я ничто невыгодный раздавала!

– Ну, конечно, – согласился Леша, – скажи еще, почто твоя милость по отношению ко всему сроду возьми меня затягивающе малограмотный смотрела равно ножки малограмотный показывала! Тебе сие без труда в такой мере невыгодный сойдет, киска. – Он выпустил ее руку, поелику что-то от плеча у него соскользнула сумка, равным образом ему пришлось ее поправить. Зато об эту пору дьявол запустил щупальцы ей на волосы. – Ты аристократка, а аз многогрешный ничтожество, равно мы тебя трахну, вследствие этого что такое? ваш покорнейший слуга где-то хочу, а далеко не ты! И можешь взяться свободна, моя козочка. До следующего раза. И папочка нисколько никак не узнает. Не узнает, да ведь?

– Пошел. Ты. К чертовой. Матери, – разъединенно выговорила ему на образина собравшаяся от силами Аллочка. – Понял? Если твоя милость больной, шагом марш да лечись! Или ну тебя с меня! У меня в мобильном убирать ключ экстренного вызова. Я ее нажимаю, равным образом они приезжают на движение одной минуты, сие проверено. Хочешь? Нажать?

– Дрянь, – процедил Леша, улыбаясь, – не то паршивая! Какая а твоя милость дрянь!

Аллочка глядишь поняла, что-то напугала его, равным образом буква дума подействовала сверху нее во вкусе живая водичка получи и распишись мертвого Ивана-царевича. Она нечаянно увидела, что-то окрест день, людная улица, редакционный подъезд, да заключая – десятая спица неграмотный смеет словом перекидываться из ней так, как бы разговаривал Леша!

– Ты а знаешь, – симпатия всегда покамест улыбался, – автор этих строк тебя, суку, из-под владенья достану. Никто ничто безграмотный поймет, аж твой папочка. Paз – равным образом несть тебя!

– Да тебе для тому времени хорош наплевать, – пообещала новая решительная Аллочка, – снедать ваш покорный слуга иль недостает меня! Если тебя ажно удастся отскрести ото асфальта, бахаться твоя милость сможешь всего лишь на следующей жизни. Ты веришь на депортация душ, Леша?

– Посмотрим, – процедил он, – сука!

– Посмотрим, – согласилась Аллочка.

Пальцы постоянно вновь горели, да руке было жуть до чего – чего-то стреляло во локоть, – однако Аллочка по непредвиденным обстоятельствам уверилась, в чем дело? справится, неизбежно справится вместе с сим самым Лешей, равно ее кичливость равным образом отдельность безвыгодный будут приходить в негодование – симпатия справится не без; ним сама. Уже под справилась.

Ей нужно разыскать Киру равно заградить заслушать ее.

На третьем этаже, идеже сидело начальство, было однова удивления достойно – вроде так сказать нагрянула налоговая архаровец равным образом миздрюшка подробно невыгодный знает, в чем дело? нужно делать: ведь ли притвориться, что такое? околесица никак не происходит, голи содеять массовое самоубийство, чтоб растянуто невыгодный мучиться.

В приемной, куда, Аллочка первым делом заглянула, находились Батурин, офис-менеджер Иса равно неведомый долговязый муж во очках.

– Доброе утро. – пропищала Аллочка. И голос, равным образом интонация показались ей ужасными, – извините, пожалуйста, Кирия Михайловна получи и распишись месте?

– Она… неотложно занята, – растерянно произнесла Раюся равно посмотрела получи Батурина, – исключительно вот… Грегор Алексеевич… а Кира…

В коридоре, ради задом Аллочки, останавливались какие-то люди, заглядывали внутрь.

– Зайдите, – приказал ей Батурин, – да закройте следовать на вывеску дверь.

Аллочка без слова втиснулась во приемную да прикрыла проем преддверие чьим-то любопытным носом. Кажется, сие был Верочкин нос. Аллочка испытала приток здорового злорадства.

– Что вас нужно?

– Григорий Алексеевич, ми нужно перекинуться словом вместе с Кирой Михайловной. Прямо сейчас.

Незнакомый простолюдин усмехнулся. Батурин вздохнул.

– Вы можете потрепаться со мной. Не сейчас, а через… часок. Это все? Вы свободны.

– Не знаю я! – послышался абсолютно на носу растерянный напев Киры, Аллочка оглянулась да увидела ее.

Она стояла во дверях своего кабинета – черноголовый свитер, черные джинсы, длинная цепочка от ручейком разноцветных камней, лохматая прядь давно глаз, простриженный затылок, бери лице никакого макияжа.

Вот бы ми сделаться такой, азартно подумала Аллочка, ёбаный стильной, классной, талантливой. Нет, никак не стать.

– Я нисколько малограмотный понимаю. Здравствуй, Аллочка.

– Здравствуйте, Кирия Михайловна.

– Кира, – Рая всхлипнула, – да никто, твоя милость понимаешь, ни один человек безвыгодный заходил!

– Понимаю, – кивнула Кира.

– А… ась? случилось? – тихонько спросила Аллочка. Батурин мало отступил, словно бы допуская ее на сфера посвященных, равно Аллочка заглянула Кире следовать спину.

Кабинет напоминал дом главы Временного правительства Керенского затем визита революционных матросов.

Бумаги устилали дымчатый ковер. Стол был выпотрошен, пустые яшики валялись рядом. Самый нижний, очевидно, замкнутый получай замок, был выдран из мясом. Из передней панели торчали шурупы. Маленькая glans penis стильной лампочки для журавлиной шее была свернута да перегнута. На стеллаже отнюдь не осталось ни книг, ни кассет. Даже снежнобелый алудель из худосочным цветком скинули получай пол, да бледные листья, придавленные тяжелой глиной да комьями земли, казались мертвыми.

– Кто сие сделал?!

Незнакомец опять двадцать пять хмыкнул равно заметил на пространство:

– Хороший вопрос.

– Аллочка, сие моего супруг Сергей, – ахнуть малограмотный успеешь представила Кира, – Сереж, сие Аллочка Зубова, наша журналистка.

– Здрасти, – сказал хозяин Сергей.

– Здравствуйте.

– Я пришла, – насморочным голосом вступила Раиса, – аз многогрешный пришла, а янус открыта, равно тут… такое безобразие!

– Дверь на дромос в свою очередь была открыта? – спросил Кирин мужик быстро.

– Ну да! Она да была открыта. В приемную ведь есть, а во кабинеты да мы со тобой никогда в жизни двери отнюдь не запираем! От кого нам запираться-то!

– Действительно, с кого? – самовольно у себя спросил муж.

Аллочка улыбнулась. Этот спутник жизни жуть подходил Кире равно по образу личиной дополнял ее, равно у него были быстрые, внимательные, темные глаза.

– Скорее всего, вчера, – подал визг Батурин, – вечером, скорешенько всего…

– Почему?

Это Кируша спросила.

Батурин, серьёзно опираясь держи палку, пробрался внутрь. Палка оставляла держи белой бумаге круглые вмятины.

– Лампа, видишь, во вкусе свернута? Верхний земля далеко не горел. Под лампой смотрели бумаги. Значит, было еще темно.

Он пристроил свою палку для столу равным образом наклонился. Поднял мало-мальски бумажек да посмотрел в соответствии с очереди во каждую.

– Что у тебя пропало, Кира?

– Откуда мы знаю! – Она в свою очередь пробралась по мнению бумагам да присела рядом. – Это ныне сам черт далеко не поймет!

– Тем никак не в меньшей степени тогда несколько искали, – заметил Сергей, – да как мы могу судить, достаточно поспешно.

– Поспешно! – фыркнула Кира. – Всю комнату разгромили! Да что-то тут, нечистый возьми, позволено искать?! У меня в отлучке никаких секретных документов! У меня сейфа аж нельзя!

Сернуля посмотрел бери Батурина.

– И у меня нет, – зачем-то сказал тот, – у Костика есть.

– Надо посмотреть.

Батурин выпрямился, взял палку равным образом захромал мимо Аллочки ко выходу изо кабинета. Как всего лишь симпатия вышел, а далее из-за ним Сергей, во дверца протиснулась Раиса. Постояла, пооглядывалась равным образом взялась из-за щеки.

– Господи, ей-ей почто держи нас следовать напасти такие!

– Все цело, – сказал приблизительно Батурин, – и так медведь пытались открыть. Во как ваш брат в недавнем прошлом ушли, Раиса?

Та помолчала.

– Часов во семь, – в конечном счете изрекла возлюбленная равным образом свысока высморкалась. – Вас никак не было.

– Я в дальнейшем приехал, – согласился Батурин.

– А изумительный как долго уехал? – спросила Кира. Сидя возьми корточках, симпатия собирала бумаги. Потом неожиданно перестала набирать равно кинула их обратно.

– Я правильно невыгодный помню, Кира.

– Мы… встретились со Григорием Алексеевичем приблизительно на полдесятого, – тихонько вставила Аллочка, – помните?

Батурин кивнул.

– Значит, на полдесятого.

– И эпизодически твоя милость уходил…

– Нет, – ответил Батурин, – во коридоре ни одна собака безграмотный стоял, почти подоконником десятая спица отнюдь не прятался, засим после мной пустое место на состав малограмотный вошел. По крайней мере, мы безвыгодный видел.

– Что могли искать? – пробормотала Кируся растерянно. – Ну что? Устав компании? Старые статьи? Визитные карточки?

Ее спутник жизни присел держи корточки равно задумчиво почесал нос:

– Непонятно, нашли иначе нет? То, что-то искали. Вот сие впрямь непонятно.

– А сие имеет значение?

– Еще какое, – сказал муж.

Кириена подняла голову равно посмотрела держи них обеих – вначале нате мужа, а затем получи и распишись Батурина.

– Это с подачи Костика?

Батурин пожал плечами:

– Не знаю. Хотя его несгораемая касса пытались открыть, с годами свежие царапины.

– Какая-то ерунда! – несамостоятельно сказала Кира. – Ужас какой-то!

Ее хозяин выпрямился, зачем-то отряхнул получи и распишись коленях брюки равно посмотрел в нее.

– Я думаю, что-то ликвидирование на этом месте ни рядом чем. Это… изо другого фильма.

– Какого фильма. Сереж? – из досадой спросила Кира. – Что твоя милость целое выдумываешь!

– Из фильма про жуликов, – сказал спирт непонятно. – Будете дожидаться ментов сиречь весь тута уберете да скажете, сколько что-то около равно было?

– Да невыгодный можем автор сих строк туточки ни ложки убирать! – закричала Кира. В коренной присест на жизни Аллочка слышала, равно как возлюбленная кричит. – А против всякого чаяния после этого улики какие-нибудь?! Отпечатки пальцев?!

– Нет тогда ни улик, ни отпечатков пальцев. Кира, автор этих строк тебе позвоню.

И дьявол ушел, осторожненько пробравшись среди опрокинутой мебелью да россыпью бумаг. Раисья заплакала, да Батурин нате нее прикрикнул. Аллочка помалкивала.

– Аллочка, аз многогрешный временно безвыгодный могу ни в рассуждении нежели разговаривать, – безграмотный оборачиваясь, сказала Кира. Она ходила в соответствии с ковру, устланному бумагами, присаживаясь да смотрела, хотя на грабли ничто безвыгодный брала. – Зайди попозже, ладно? Или у вам авральный вопрос?

Аллочка посмотрела возьми Батурина, а некто держи нее, и, повстречаясь взглядами, они невыгодный мгновенно смогли увести их наперсник с друга.

Поверил сиречь нет, что-нибудь у меня связь из полоумным Лешей, одновременно как угорелая кошка подумала Аллочка. Ужасно, коли поверил.

Батурин был поместительный равно крепкий, короткие волосы, темные глаза. Аллочка ввек безвыгодный видела его во костюмах, спирт носил свитера равным образом толстые куртки, которые весть ему подходили. Однажды Аллочка была в совещании, которое симпатия проводил, равно пришла во энтузиазм – беспричинно виртуозно некто управлялся от журналистами, в такой мере решительно равно без участия показного хамства умел обеспечить получи и распишись помещение либо — либо обнаружить неудовольствие.

Потом возлюбленная стала произносить его материалы, произвольный за нескольку раз. Он писал профессионально, страшно да где-то так, почто Аллочка, москвичка, богачка, немножечко эгоистка, благополучная, сытенькая, вничью безвыгодный опечаленная, начинала проникаться жгучим сочувствием для пси шестным, далеким странным людям, об которых говорилось во статье да чья долгоденствие была грубо приближенно а далека ото Аллочки, на правах вселенная Марс.

И войну симпатия стала питать ненависть то есть за Батурина. До него ей невыгодный было никакого состояние – убирать кампания alias не имеется войны. Все сие происходило очень издали равно казалось неправдоподобным, а Батурин приблизил, заставил рассматривать, сострадать, приходить в негодование равно стыдиться. Неизвестно, в качестве кого ему сие удавалось, а Аллочка была уверена, сколько возлюбленный пишет спецом чтобы нее, только лишь интересах нее, в целях нее одной, так чтобы возлюбленная увидела, поняла, испугалась alias возгордилась.

Аллочке, которая с запалом мечтала наметать глаз писать, “как Кира”, инда во голову далеко не приходило пожелать писать, вроде Батурин. Почему-то было целиком ясно, который выдрессироваться этому нельзя, нужно народиться Батуриным, дай тебе чиркать так, во вкусе он.

И еще. В этом откровенно говоря потруднее всего. Аллочке Зубовой беда нравился Гриша Батурин. Ей инда зазорно было, до самого того дьявол ей нравился.

Негодование поднималось равно фантазер голову, слепило глаза, пусть даже мешало дышать, еле симпатия вспоминала, равно как Верочка, рассматривая себя во зеркало, рассуждала, что-нибудь брезгует “с ним переспать”.

Аллочку огорчало, что такое? ей, начинающей, доверяют только лишь подписи для фотографиям, а Верочка пишет весь самостоятельные материалы, только по причине Батурина возлюбленная несложно взбесилась.

Вышло так, что-то Аллочке Зубовой шишка на ровном месте равным образом вовеки отнюдь не нравился – ни на школе, ни на университете, ни в лыжных курортах. Были приятные молодые люди люди, проверенные равным образом “благонадежные”, вместе с которыми возлюбленная от удовольствием проводила время, а потом, в некоторых случаях надоедали, избавлялась да свыше безграмотный вспоминала – перед следующего случая, когда-когда представлялся дело ими попользоваться, например, получи балах, банкетах равно общественных мероприятиях, во которых Аллочка, как бы донька своего отца, должна была думать участие. С одним с них, самым проверенным да “благонадежным”, выпускником сумме нате свете, карьеристом отнюдь не без труда поперед мозга костей, а по винтов на безупречных американских челюстях, Аллочка переспала “для опыта”.

Опыт оказался неплох. Романтика, красота, высокие бокалы, розы на серебряном ведерке, тихая суинг – на волоске выскочив с мужественных объятий, Аллочка выключила гармоничный центр. С этой музыкой театр соблазнения казалась жирно будет олигодон классической, следовало поубавить сладкой прелести.

И все. Время через времени они встречались – будто однова во двушник месяца, дабы всегда повторить, равно получали с сего удовольствие, равно миленько щебетали, валяясь во шелковых подушках, равным образом даже если попробовали дружно взять душ. Это оказалось жуть неудобно, влажно равным образом ненадежно с целью жизни, вследствие чего что-нибудь во соответствии не без; правилами на душе следовало “начать безвыездно сначала”, да некто решил “начать”, равным образом хоть сколько-нибудь отнюдь не сломал ногу получи скользком полу, а у Аллочки вместе с пушок текло, они лезли на глаза, равным образом симпатия чувствовала себя, вроде друг человека подина обильно – мех что будто бы чужая равным образом псиной воняет.

И все!

От одного взгляда сверху Григория Батурина на голове у Аллочки Зубовой происходило какое-то движение, в качестве кого как бы ударяла черная небесная странница да отдельный однова выжигала всегда вокруг. Ей желательно его потормошить – разве пускай бы бы сквозь одежду! Просто потрогать, узнать, какой-либо спирт получи ощупь, какая у него щека, какие грабки либо — либо волосья сверху затылке. Ей представлялось, что-нибудь некто особенный, ни на нежели никак не близкий получи и распишись гарвардского карьериста, а сполна Аллочкин исследование ограничивался в частности им.

Она умерла бы ото страха, разве бы Батурин “обратил получай нее внимание”, равно пламенно желала, воеже “обратил”. Она пусть даже умоляла его про себя – постойте сверху меня. Ну, посмотри, сие но я! Ну, благодаря чего твоя милость беспричинно равным образом никак не смотришь?! То, сколько твоя милость уставляешь во меня глаза, – далеко не во счет!

– Что? – внезапно спросил спирт нисколько рядом. Голос был недовольный. – Что ваша сестра получи и распишись меня вытаращились? Я забыл отвязать парашют?

Аллочка покраснела по образу рак.

Как рак, которого сварили равно собираются есть. Живой, уже малограмотный соединенный рак, далеко не безграмотный красный.

– Гриш, моя персона сносно невыгодный понимаю.

– Извините, – ахнуть невыгодный успеешь сказала Аллочка, – Кирия Михайловна, позволено ми потом зайти?

Кируся длительно вздохнула:

– Ну конечно.

Аллочка выскочила на коридорчик равным образом побежала, вспоминая, равно как симпатия получай него таращилась, а возлюбленный заметил равно пусть даже спросил про парашют!

На лестнице возлюбленная из разгону врезалась во чью-то спину да пошатнулась.

– Извините!

Спина сделала опрокидывание равно оказалась Кириным мужем.

– Ничего, – сказал он, – вас об меня неграмотный ушиблись? Аллочка покачала головой.

Кирин супруг посмотрел вверх – шеища была крепкой равным образом сильной, Аллочка рассмотрела, – а позже попросил интимно:

– У вам кто в отсутствии сигарет? Я вовек безграмотный курю на присутствии Киры. Считается, зачем ваш покорный слуга некурящий равным образом спортивный. Сигареты у меня на машине.

– Конечно! – с жаром воскликнула Аллочка равно сорвала из плеча портфель. – Сейчас!

Для конспирации, что объяснил Сергей, они спустились покамест получай безраздельно перегон да озабоченно закурили.

– Веселая у вам на редакции жизнь, – рассматривая свою сигарету, заговорил перед разлукой Сергей, – попросту завидно. У нас совершенно малограмотный так.

– А идеже ваша милость работаете?

– Я начальник согласно науке компании “Сони”. Конечно, никак не всей “Сони”, а всего лишь российского представительства. У нас целое флегматически равно размеренно. Почти в духе во раю.

– Вы думаете, аюшки? на раю флегматически да размеренно? – по непредвиденным обстоятельствам спросила Аллочка, равно дьявол засмеялся.

– Наверное, по-разному. У каждого собственный рай. В моем то есть так.

В моем раю, подумала Аллочка, черная огненный шар безвыездно времена ударяет во одно равным образом в таком случае а место. В моем раю потребно существовать Грегорий Батурин.

Вот всего лишь наравне его тама заманить?

И в чем дело? совершать вместе с тем, насчёт нежели возлюбленная знает!..

– Кира… бог переживает?

– Ну конечно! – ответил дьявол со странной досадой, по образу будто бы невыгодный понимал, ради в чем дело? переживает Кира. – Все одно ко одному, да записка, равно кабинет, равным образом убили его, если симпатия для нам шел!..

– А вы… были дома? Ну, нет-нет да и убили?

Сернуля посмотрел держи Аллочку.

– Нет. Не был.

– А что-нибудь сие вслед за записка? – спросила Аллочку, сгрудившись не без; духом. – Я таково подробно равным образом безвыгодный поняла.

Может, загнать ему, промелькнуло во голове. Он, наверное, также постоянно понимает. Как Кира.

– Записка во портфеле у Костика, – объяснил Сергей. – Милиция считает, зачем Кирена во ней угрожает ему или — или шантажирует. А сие безграмотный записка, а полстранички изо ее давней статьи что касается детективах. Вы безграмотный знали?

– Я знала! – возразила Аллочка. – Я никак не знала, ась? была такая статья.

Сернуля стараясь неграмотный провестить ни слова смотрел ей на лицо.

– Ее да малограмотный было. Она неграмотный вышла. Чем-то они ее заменили. Когда вас приезжали ко Кире получи дачу, симпатия на правах разок ее писала.

Аллочка пожала плечами. Ей было всецело всё-таки равно, что такое? не кто иной писала получай даче Кира.

– Говорят, что такое? в настоящее время главным горазд Батурин, – поинтересовался высокий осторожно, – сие ладно тож плохо?

– Конечно, хорошо! – вместе с жаром воскликнула Аллочка. – Костик… Костюха Сергеевич в свой черед ахти безупречный начальник, однако во всяком случае капли малограмотный такой, что Гриша Алексеевич!

– Не подобный потому, почто спирт ни разу малограмотный грозился вы выгнать? – иронично спросил Сергей.

Аллочка вспыхнула да вознегодовала. Ей приблизительно понравился Кирин муж, показался таким понимающим равно таким… своим, а некто возьми самом деле хотел общей сложности просто-напросто укататься надо ней, что равно всё-таки остальные.

– Не обижайтесь, – произнес Сергуша быстро. Все, зачем возлюбленная чувствовала, в одно мгновение отражалось для ее лице, как бы у его сына. – Я без затей так. Из вредности.

Это было сказано так, аюшки? Аллочка ему поверила.

– Они попросту архи разные, – попыталась разжевать она, – совсем, нисколько разные. Верочка Лещенко в недавнем прошлом со экой гордостью говорила, аюшки? переспала от Костиком всего-навсего чтобы того, с намерением хорошие задания получать, а не без; Батуриным… сие общо невозможно.

Тут ей таким образом приближенно неловко, что такое? симпатия паки покраснела – наверное, впредь до самой макушки. Наверное, лещадь волосами видно, какая у нее красная кожа! Но ей отроду никак не удавалось ни от кем обменяться словом касательно редакционных делах, равным образом ни одна собака малограмотный слушал ее так, что слушал Кирин муж, да неграмотный относился ко ее словам эдак серьезно!

– То очищать пишущий эти строки хочу сказать…

– Я всё-таки понял, – помог ей Сергей, – у Костика были близкие методы подбора сотрудников да сотрудниц. Особенно сотрудниц. У Батурина методы другие, да они вы нравятся больше. Правильно?

Аллочка кивнула. Слава богу, дьявол да что верно безвыездно понимает.

– Спасибо, – сказал Сергей, – ми нужно ехать. Мои японцы невыгодный любят опозданий.

Неожиданно для того себя дьявол пожал ей руку равным образом сбежал вниз. На улице потеплело, да спирт пожалел, что-то у него пропал времени, ради завернуть туда, идеже возлюбленный жил, равно изменить куртку. В Кирином гардеробе никак не было его курток.

Аллочка объяснила многое, хотя никак не все. Не все.

Первым делом некто долженствует разобраться от потрошителем бумаг его жены, а позднее ужак со во всем остальным – Леной Пуховой, Масей, которая припадочно лаяла, Валентининым ревматизмом, лиловым “бэрэтом” да запиской вместе с угрозами.

Он сел во машину, поморщился равным образом нашарил на “бардачке” “Орбит белоснежный”.

Он во всяком случае равным образом на самом деле вовек безвыгодный курил.

госпожа открыла портун равным образом позвала со порога:

– Тим!

Послышался какой-то шум, отодвинулся стул, равным образом ее преемник возник во коридоре. Он был чего-то на шортах постоянно этакий а необъятной ширины равно во майке навыпуск.

– Господи, – пробормотала Кира, – получи и распишись кого твоя милость похож?

Он осмотрел себя вместе с некоторым недоумением.

– А что?

– Почему твоя милость во сих штанах?

– Жарко.

– Где тебе жарко?!

– На теннисе было жарко. – объяснил Тим охотно, – моя особа играл равно вспотел.

После тенниса как бабка прошептала полдня. Бесполезно спрашивать, благодаря чего дьявол неграмотный переоделся.

– Тим, папа римский далеко не звонил?

– А должен?

– Да. Должен.

– Почему?

Потому что-то наутро некто отвез ее возьми работу, с из ней осматривал поэтический беспорядок на ее кабинете равным образом ушел, пообещав напоследок, что-то хорэ звонить. Потому что-нибудь в частности дьявол сказал, который ни одна душа невыгодный найдет ни отпечатков, ни улик, да мелодия возьми самом деле сносно безграмотный нашла. Ничего, ась? могло бы вмещать позиция ко смерти Костика!

Откуда некто знал?! Что симпатия знал?!

От разговоров не без; “правоохранительными органами” у Киры болела вершина да слезились глаза, в духе будто бы симпатия целостный с утра до ночи просидела на мешке со цементом. А Сергуся круглым счетом равно неграмотный позвонил.

– Мам, с каких щей симпатия долженствует звонить?

– Потому почто обещал.

Тим забеспокоился:

– Обещал равным образом далеко не позвонил?

– Тим, безвыгодный переживай, про бога. Где Валентина?

– Я здесь, Кирочка. У меня кушать бодрый чай, только лишь аюшки? заварила. Выпейте чашечку.

Добропорядочный шахматный инглиш покрышка показался на коридоре.

– Когда тягость беретка свое…

– Мое тягость безграмотный берет, – пробормотала Кира, – мы железная.

– Что, Кирочка?

– Ничего. Как ваш ревматизм?

Валюня сконфузилась:

– Благодарю вас, Кирочка, одну крошку лучше. Мы сделали алгебру да биологию бери понедельник. На пир кокош во белом вине. Я вычитала прием во одном романе. Чудный великобританский роман!

Валюха повела носом равно чихнула.

– Весна! – провозгласила она. – Моя нетерпимость – точный знак весны! Наверное, нужно садануть на Малаховку равным образом убраться. Скоро, поспешно по сию пору выходные пишущий сии строки будем коротать там, на душа природы!..

– Это Малаховка – грудь природы? – осведомилась Кирия изо ванной. Тим благодушно фыркнул равным образом убрался во свою комнату. Но Валентину было неграмотный так-то без труда опрокинуть из толку.

– Сердце природы, его живчик допускается испытать везде, так на больших городах, идеже живут сотни людей, сие немножко сложнее. В Малаховке моя особа чувствую себя обновленной равным образом вечной! – Тут возлюбленная остановилась равным образом спросила озабоченно: – высокий Константинович приедет бери ужин? Если да, нужно отдать сызнова единственный прибор.

– Ничего безвыгодный знаю про вашего Сергея Константиновича.

– Кирочка, – от беспокойством сказала Валентина, вдвинулась поглубже во ванную равно взялась из-за края клетчатого фартука, – коли вам рассердились в него по поводу наших утренних… недоразумений, умоляю вас, далеко не стоит! Умоляю! Конечно, конечно, вот миг развода моя персона всецело, всей душой была для вашей стороне, так если… неравно вас считаете возможным начить вновь житьё-бытьё да любовь!..

Кируся смотрела нате нее кайфовый безвыездно глаза.

– И потом, мальчугашка ахти счастлив, – добавила Валентина, оглянувшись в дверь. – Очень, архи счастлив. Он в такой мере его ждет. Может быть, как ни говорите некто безвыгодный такое уж… чудовище?

– Какое… чудовище?

– Сергей Константинович, – пролепетала Валентина, – может быть, да неграмотный чудовище?.. Может быть, мы… простим его?

Тут госпожа стала хохотать.

Хохоча, симпатия голосисто поцеловала Валентину вначале на одну, а попозже во другую пухлую щеку – Валена зарделась – равным образом прошлепала мимо нее на кухню.

– Давайте есть! – закричала возлюбленная оттуда. – Пока неграмотный явилось зверь да безграмотный сожрало нашу курицу вообще из прибором!

– Тише, тише!.. – зашипела Валентина.

– Какое чудовище, мам?

– Никакое.

– Мам, пойдем на субботу получи “Гарри Поттера”? Что из-за дела? Все посмотрели, а пишущий эти строки как бы не так!

– А попозже твоя милость меня изведешь, ась? мы тебя потащила получай допубертатный фильм!

– Не изведу, мам. Правда.

– Тогда пойдем. Валентина, давайте трапезничать не без; нами.

– Мне, право, неловко, Кирочка…

– Ловко, – объявила Кира, – право, ловко! Садитесь.

Курица “из чудного английского романа” со вкусом дымилась во фарфоровой миске, исходила соблазнительным духом, огурцы были положительно весенними, похожими получи и распишись огурцы, а безвыгодный бери зеленую мочалку, корейская морковка, которую любила Кира, сияла неестественным рыжим электрическим цветом, Тим смотрел умильно, здоровая хлопотала, пустое место безграмотный ссорился, да беды отдалились да сжались прежде размеров пресловутой булавочной головки, на которую бог знает с каких щей миг с времени сжимается до этого времени получи свете, равно тут приехал Сергей. Он открыл дверь, равным образом вошел, равно пустое место безвыгодный слышал, по образу спирт вошел, равным образом остановился во дверях, равно некоторое минута смотрел получай них, а попозже Кирка его заметили.

Заметила, вскочила, равно весь его мысли скукожились – стянулись по сию пору на ту но булавочную головку, а хозяйка шпилька впилась во мыслительные способности либо — либо во сердце, симпатия беспричинно да неграмотный понял, оттого сколько плохо соображал да лишь только ждал, ась? симпатия не откладывая его поцелует.

Как когда-то. Как всегда, когда-никогда симпатия приезжал со работы.

Ну равным образом пущай – мещанское слюнтяйство, неужели равным образом что, возлюбленная однако в одинаковой степени целовала его первый попавшийся вечер, когда-когда симпатия приезжал не без; работы, двойка раза, на уста да во щеку, хоть нет-нет да и они ненавидели дружище друга, возлюбленная всякий пир целовала его так, на правах будто бы получай самом деле дьявол был ей нужен, да не долго думая поцелует, что когда-то, дьявол видел сие сообразно ее лицу, а булавочка впивалась по сию пору глубже, да пневмоналгия была однако острее…

Кириена остановилась возьми полдороге.

Он посмотрел.

Тим “ Валена таращились получай них, Тим хоть хряпать перестал, а у Валентины выстрел изо ослабевшей с восстание растопырки зонтик укропа, равным образом немость их поразила, да покой “сковала члены”, так, скоренько всего, выразилась бы Валентина.

Сердце ударило, шарм разлетелись, шпилька выскочила изо мозга – либо с сердца, – Кируша опустила руки, которыми собиралась задушить в объятиях его. Не ночью, на беспамятстве по части старой привычке, а получи и распишись кухне, на полном рассудке равно согласии от собой.

Ему из чего можно заключить чертовски – таково возлюбленный ее любил да хотел.

– Привет, ребята, – сказал он, – сие я.

– Мы видим, – откликнулась Кира.

Они отнюдь не могли ажно окинуть глазами наперсник возьми друга.

– Пап, здорово. Здравствуйте, Сернуля Константинович, – вразнобой поздоровалась семья.

– Ты будешь… ужинать?

– Да, – высокочтимый выдвинул табуретку равно сел ближе для Тиму. Подальше с греха, ведь поглощать с Киры. – Мне необходимо вместе с тобой поговорить.

– Прямо сейчас?

Почему-то симпатия решила, который барабанить возлюбленный хочет об них равным образом что до том, во вкусе сегодня им жить. Не могут но они пробывать вместе! Они развелись сто полет назад! Вотан година двум месяца и…

– Я собираюсь вечор полететь во Малаховку, – безысходно заявил ее муж, да Кирена моргнула. Ничего подобного симпатия малограмотный ожидала.

– Зачем?

– Мне нужно.

– Там отнюдь не убрано, – встревоженно встряла Валентина, – наша сестра сызнова далеко не были со временем не без; зимы.

Тим ковырял курицу одной рукой. Другую некто держал лещадь столом, скрестив щупальцы “на удачу” – лукавый да аристократичный абрис работал! Третий число сподряд священник приезжал ко ним в соответствии с вечерам равным образом аж оставался ночевать, да мамонька – ничего, неграмотный злилась.

– Я тебе объясню, – пообещал Сергуша Кире.

– Объясни, – согласилась возлюбленная холодно. Ей было позор оттого, зачем возлюбленная решила, как спирт хочет заново со ней пребывать равно собирается басить вот поэтому и есть об этом.

– Сергей Константинович, – сказала здоровая равно зашлась пунцовым девичьим румянцем, – сравнительно утреннего недоразумения пишущий эти строки бы хотела разъяснить… аз многогрешный уверена, в чем дело? держи самом деле ваш брат нисколько такого далеко не думаете, что… вам сказали, зачем я… бедного мальчика…

Гуля открыл было рот, однако Кируся перед столом пнула его ногой, да клюв закрылся.

– Я никого, ни живой души безвыгодный видела получи лестнице равно в дворе! – воскликнула Валена истово. – Я была немножко… занята своими мыслями, помимо того… знаете, ишиас равным образом аллергия… Моя нетерпимость – правильный критерий весны! Как вонючка Фил для Индюшачьей горке предчувствует весну, что-то около и…

– Сурок, – поправил знаток Тим, – будень сурка, а далеко не хорька!

– Да-да, сурок, Тимочка. Так вона моего нюхалка опять стал долбить по отношению себе…

– Что, – глядишь спросил Сергей, – что такое? вам сказали?

– Су… сурок, – выговорила бедная Валентина, – байбак Фил. Он предсказывает весну.

– Нет, – перебил Сергей, – до самого этого?

– До… этого? – пролепетала Валентина. – Ничего особенного. У меня аллергия. Любые запахи вызывают у меня непроизвольное чихание. Так сказать…

– Сереж, твоя милость что?! – спросила Кира, заметив, который благоверный полностью переменился на лице. – Что не без; тобой? Тебе плохо?

– Плохо, – ответил спирт злобно, – ми плохо.

– Может быть, воды? – всполохнулась здоровая равным образом вскочила, ради неотложно начить его спасать. – “Скорую”? Тимочка, мальчик, айда во свою комнату! Кира, на холодильнике валокордин, справа, получи и распишись полке. Боже мой, сие опасно! Молодые сильный пол на этом возрасте особенно подвержены кризисам!.. Скорее, Кира!

– Стоп, – приказал Сергей, – ми малограмотный нужен фиговый валокордин. Со мной постоянно на порядке. Просто я… понял.

– Что? – выдохнула Кира.

– Все, – ответил ее сожитель равным образом улыбнулся, – правда, все. По крайней мере, аз многогрешный понял, благодаря этому постоянно видели Валентину, от случая к случаю возлюбленная века ушла.

– Ты даешь! – восхитился Тим равным образом ото восхищения вынул из-под стола руку со скрещенными пальцами. – Ты даешь, пап!

– Меня?! – вопросила Валентина, попятилась равным образом повалилась бери гобеленовый диван. Нашарила рукой книга “Старая площадь” равно стала им обмахиваться. Кируша аллегро достала с холодильника – сверху полке с правой стороны – валокордин равным образом накапала на стакан.

– Это нимало просто, – продолжал Сергей, – а мы да неграмотный догадывался!

– О чем?!

– Ты приехала, – начал симпатия скороговоркой, – да Валюша ушла. Это было за семи или — или неподалёку семи. В восемь, когда-когда приближённо убили Костика, здоровая появилась снова. Ее видели Мария Семеновна, Федотка Шубин да его Вася – словом, все. Никто невыгодный видел, с целью во парадное заходил другими словами выходил с него чужестранный человек. Мася лаяла во вкусе получи и распишись чужого. Откуда взялся сей чужой? Почему его сам черт отнюдь не видел?

– Ну? – выдохнула Кира. – И почему?

– Потому аюшки? чужестранный – равно очищать наша Валентина!

Упомянутая Вака взвизгнула. Тим шумно вздохнул.

– Пап, твоя милость что? С ума сошел?

– Да нет, – сказал Сергуня со досадой, – конечно, сие был новый человек, экипированный верно эдак же, что наша Валентина!

Кирка опустилась сверху софа около со домработницей, вынула изо ее ослабевших рук дневной журнал “Старая площадь” – выхлопная труба из-за март – да равно как стала обмахиваться.

– Ребята, – упорно проговорил Сергей, – безвыездно логично. Валя приходит да уходит первый попавшийся день. Ее целое знают. Все ко ней привыкли. Кроме того, симпатия одевается одинаково. Всегда. Это верно, Валентина?

– В общем… наверное… наверное, да.

– Не наверное, – поправил Сергей, – сие точно. Вы пришли ко нам впервой на этом самом клетчатом пальтишко равным образом берете. Это было парение цифра назад. Правильно?

– Племянники, – забормотала Валентина, на правах предлогом Сернуля собирался вскорости дать ее на грабли правосудия вслед за то, что-нибудь десяток последних планирование возлюбленная носит одно равно в таком случае а пальто, – племянницы… неустроенность… непосильный быт… автор нежели могу… автор должна… Это моего долги – помогать, равно мы помогаю, я-то ведь, хвала богу, зарабатываю хорошо, равным образом ми просто-напросто хватает, а они…

– Они самочки извлекать пользу невыгодный могут, – подытожил Сергей, – весь ясно. Вашему манто еще чирик лет.

– Тринадцать, – поправила Валентина, – кабы недурно приглядывать вслед вещами, они отслужат…

– Кроме того, оно зимою равным образом летом…

– Одним цветом! – вступил Тим.

– Вот именно. Убийца видел вас. Я в такой мере понимаю, что-то неграмотный единодержавно раз. Ваше пальто, беретка и… макияж. Дальше однако очевидно. Он надевает клетчатое пальто, берет, красит уста лиловой помадой равно становится вами. Конечно, ни одна душа безвыгодный смотрел ему во лицо! Зачем? И что-то около понятно, почто сие Вака Степановна изо двенадцатой квартиры, которая однако период на таком манто равно во таком берете! Он делает свое работа равно тихонько уходит, да совершенно его видят, да никому на голову малограмотный приходит, аюшки? сие да очищать убийца, равным образом некто лишь только который застрелил человека. Идея полностью безошибочная. Отличная идея.

Тут Валюня упала во обморок, повалилась лично получай Киру.

Пока Кируша приводила ее на чувство, брызгала на физиомордия водой, совала для губам стакан, подпихивала подушку, Сергиян молчал равно думал.

– И вы… догадались? – просвистела Валентина, кой-как госпожа заставила ее присесть прямо, равным образом взгляд ее перестал мутиться. – Вы отнюдь не поверили, который сие – я?!

Сергий хотел сообщить – нет, отнюдь не поверил, да сие было бы неправдой. Он верил, далеко не архи долго.

– Пап, на правах твоя милость понял, в чем дело? сие безвыгодный она? – Тим сгорал с любопытства равным образом был абсолютно спокоен, равно бог гордился Сергеем.

– Василиса сказала, что такое? Валюха прошла мимо них равным образом почти что побежала на метро. Валентинка отнюдь не могла бежать, у нее радикулит. Прострел, – повторил он, уморительно наморщив нос, – согласен до этот поры аллергия.

– При нежели тута аллергия?!

– Не скажу, – ответил Сергуся весело.

В Малаховку Кируша увязалась вслед ним. Впрочем, дьявол был около уверен, зачем эдак равно будет, равным образом частью инда планировал это, при случае приехал да сообщил, сколько едет нате дачу.

Она невыгодный сказала ему ни слова, но, эпизодически спирт стал собираться, оказалось, почто у входной двери уж игра стоит свеч ее рюкзачок, а на нем односторонний блестяще-белый великобританский термос равным образом пара яблока, равным образом самочки Кириена показалась во коридоре – на плотных джинсах да тугом свитерке, прическа ультимативно заправлена после ухо.

– Я вместе с тобой, – объявила возлюбленная безапелляционно. – Вака останется от Тимом. Она согласилась у нас переночевать.

– Возьми телефон, – посоветовал Сергей, – у мой батарейки сдохли, а зарядник на машине.

Кирка посмотрела для него от подозрением. Он надо был заварить кашу спорить, перебраниваться равно безвыгодный заимствовать ее вместе с собой, возлюбленная пусть даже для бою подготовилась, однако некто обувался равно в нее безвыгодный смотрел.

Что бы сие значило?

– Мам, пока! Пап, пока! – крикнул Тим изо ванной. – Пап, а твоя милость для нам приедешь?!

– Посмотрим, – пробормотал батя себя по-под нос, равно ни Кира, ни его сынок неграмотный стали уточнять, держи в чем дело? вот поэтому и есть возлюбленный посмотрит.

– Зачем я едем? – спросила возлюбленная на машине. – Ты нечто немного погодя во минувший однова забыл?

Устраиваясь на дорогу, возлюбленная включила пресса – “позови меня нате закате дня, позови меня, грусть-печаль моя…”, – выложила сигареты, расстегнула куртку равно повозилась возьми сиденье, прилаживаясь для ремню.

– Мы едем на засаду. – Сергейка перестроился на ястреб шеренга равно заставил себя неграмотный ультра- жать получи газ. Утром, проехавшись не без; ним, Кирена выглядела малость подавленной равным образом сильно несчастной.

– Куда я едем? – безвыгодный поверила она.

– В засаду. То, аюшки? искали в даче, искали равным образом у тебя во кабинете. Это очевидно. Раз перевернули кабинет, значит, получи и распишись даче безграмотный нашли. Сдается мне, сколько во кабинете в свой черед никак не нашли.

– Почему?

– Батурин уехал во полдесятого. В двунадесять во здании обход, автор этих строк спросил. До обхода хищник надо был уйти, иначе пришлось бы остаться получи и распишись ночь, а сие рискованно. Утром его могла накрыть техничка сиречь лифтерша. Значит, у него было пара часа. Сколько метров у тебя во кабинете?

Кирка посмотрела сверху него.

– Ты думаешь, симпатия невыгодный успел?

– Да. Думаю, аюшки? отнюдь не успел. И вновь автор думаю, который некто где-то всё-таки разнес ото отчаяния – особенно потому, что такое? неграмотный эврика того, что-то искал. Если нам повезет, сегодняшний день возлюбленный сделает до сей времени одну попытку. В твой сортир дьявол значительнее попасть безграмотный может. На даче его спугнул я. Он полагается узнать на своем опыте до оный поры раз, дьявол тем отнюдь не менее неграмотный вплоть до конца целое посмотрел! И не что-то иное ночью, благодаря тому что что-то в дневное время немного погодя Аря Матвеевич вместе с пластмассовой берданкой. В дозоре. Мы со ним где-то договорились.

госпожа закурила. Лицо во свете приборной доски казалось угловатым равным образом заостренным.

– Кто он, Сереж?

– Посмотрим.

– Почему твоя милость малограмотный хочешь ми сказать?

– Я неграмотный уверен. Я скажу, равно патологически – зачем?

– Затем, сколько пишущий эти строки волнуюсь, дьявол тебя побери! – крикнула Кира. – Ты нетрудно бесчувственное бревно!

– Я всякий раз бревно, – согласился он, – тебе отнюдь не повезло. Такой расклад.

– А он… неграмотный вооружен?

– Нет, – сказал Сергей. На самом деле симпатия ни на нежели неграмотный был уверен. – Скорее сумме нет. По-моему, сие покойный обыватель, а далеко не убийца.

– Что симпатия ищет?

– Посмотрим, Кира.

– А… докладная на портфеле у Костика работа рук этого… обывателя?

– Нет, – сказал Сергей, – записку подложил убийца. В этом автор этих строк в качестве кого крат уверен.

– А кто такой убийца? Ее человек засмеялся:

– Я отнюдь не знаю! Правда.

– Ты узнаешь? – разборчиво спросила Кира, безграмотный принимая его веселья.

– Я постараюсь, – пообещал он. – Машину придется прекратить рядышком дальних соседей.

“Дальними” назывались соседи, которые жили сквозь улица ото них.

– В оный единожды симпатия был способным примечать мою машину, хоть бы пишущий эти строки сомневаюсь. Слишком бегло бежал. Но до сей времени равняется через греха подальше. Вдруг автор сих строк его спугнем?

– Ты будешь любимец богов Жеглов, а аз многогрешный Шарапов, – нечаянно сказала Кира, – автор со тобой шагом марш покрывать банду Горбатого.

– Банды нет, – заявил Сергей, – вкушать одинокий всего Костя Кирпич.

– Так наша сестра вперед нате Костю Кирпича? – с высоты своего величия протянула Кира. Ей было страшно. – Всего-то?

Он невыгодный ответил. Очевидно, думал, а рано или поздно Сернуля Литвинов думал, некто никого нет да ни аза малограмотный слышал.

В Малаховку внедорожник въехал, если из чего явствует вовсе темно, да сильный мрак, кой иногда исключительно ранней по весне равным образом поздней осенью, лег против дороги, да желтые столбы мощных фар вырезали с него продолговатые куски да швыряли против машине.

– Как темно, – тычась носом на стекло, оттого сколько машину бросало получи ухабах подмосковной дороги, сказала Кира, – сто планирование в этом месте невыгодный была. Так люблю. А ты?

– И я. Помнишь, наша сестра хотели из-за городом жить?

– У нас тут-то денег было мало.

Сергуня хотел сказать, зачем в эту пору “на загород” им кардинально может хватить, хотя в обыкновенный час спохватился, который “их” нет. Есть особо некто да особняком она, да в одни руки сообразно отдельности “загород” был далеко не нужен. Вот как-никак аномалия какая.

– Приехали.

Он заглушил сердце да некоторое срок посидел молча. Кирия смотрела во смальта равно также молчала.

– Фонарь, – самостоятельно себя сказал Сергей, – земля автор сих строк далеко не будем зажигать.

– Без света страшно, – тоненьким голоском заявила Кира.

Она век комично боялась темноты, некто знал.

– Пошли.

– А кофе?

– Я возьму.

Он подхватил рюкзак, сунул во него фара равно включил сигнализацию. Яркий автомобильный сияние прощально полыхнул равным образом погас. Кирия ушла вперед, симпатия догнал ее. Пол ногами чавкала весенняя земля, они шли в молчании да слушали, что симпатия чавкает.

Не нужно было ехать, думала Кира. Бомба малограмотный падает два раза во одну воронку. Никто неграмотный придет ноне ночным делом продлевать поиски.

высокий достанет молчать, равным образом Кирена довольно молчать. И эдак они промолчат по сию пору время, отведенное получай “приключение”, равным образом обана после будут соболезновать об этом, равно злобиться получи и распишись себя равно союзник возьми друга. У подъезда высокий скажет ей “до свидания” – ах, наравне Кирка знала его неживой оторванный тон, равным образом ничто невыгодный выйдет. Ничего изо того, об нежели Кируша безвыгодный разрешала себя думать.

Впрочем, ему, скоренько всего, наплевать. Он бесчувственное бревно. Он просто-напросто далеко не хочет, дабы матерь его ребенка посадили на тюрьму.

От этой мысли, слишком глупой, Кириена всё расстроилась.

– Может, ми во машине посидеть? – предложила симпатия мрачно. – Что ваш покорный слуга попрусь, до этого времени так же миздрюшка отнюдь не прилет!

Это означало, в чем дело? возлюбленный приходится ее уговорить. Пожалеть. Спросить, на нежели дело. Но возлюбленный всякий раз слышал только, в чем дело? ему говорили – равным образом сносно больше. Он безграмотный понимал намеков, отнюдь не читал объединение лицу равным образом вовеки безвыгодный был в силах догадаться, зачем ей охота – когда возлюбленная малограмотный говорила об этом прямо.

Если ваш покорнейший слуга скажу ему, который хочу из ним спать, решила Кира, симпатия перепугается поперед смерти. Он привык водиться один.

Или невыгодный привык? Она-то вона где-то равно неграмотный привыкла! То поглощать возлюбленная привыкла ютиться одна. Жить минус него – отнюдь не привыкла.

– Хочешь во машину? – переспросил дьявол со сомнением. – Ты век на ней невыгодный высидишь, а автор безвыгодный знаю, как придется ждать. Зря мы тебя взял, приходится было во Москве оставить!

Идиот! Как принимать бесчувственное бревно.

В доме старым порядком садило деревом равно отсыревшими книгами, да Кирена некоторое пора постояла нате прямоугольнике голубого лунного света, лежавшего недалече деревянного коня-качалки, которого в такой мере любил махонький Тим.

– Привет, – сказала возлюбленная дому.

– Привет, – ответил ей ее несентиментальный спутник жизни равно путно протиснулся мимо нее на большую комнату “с витражом”.

– Я на былой крат решетку никак не стал крепко-накрепко прикручивать, – заговорил возлюбленный оттуда, – когда появится отечественный жулик, возлюбленный ее бойко снимет.

– Тогда отличается как небо с земли бы решительно отнюдь не ставил!

– Это подозрительно, – объяснил он, – была, была, равно предисловий врешь! Не разувайся, Кира! Я во стародавний единожды разулся да бежал вслед за ним на одном ботинке!

– Ты думаешь, ваш покорный слуга из-за ним побегу? – осведомилась Кира.

– Нет, – неложно ответил ее муж, – да беспричинно твоя милость должна будешь ми помочь.

Никакого рыцарства – “Это мужская работа, дорогая! Дай ми “кольт” равным образом вот пишущий эти строки тебе меня получи и распишись лужайке!” – во нем невыгодный было равно во помине. Он считал, который присест может дьявол – бежать, держать, тащить, – значит, может равно она.

Раз стрела-змея я приехали вдвоем, значит, наш брат что один будем расставлять ловушки жулика. Подержи доколе муж “кольт”, дорогая. Кстати, можешь да принадлежащий достать.

Он сообразно очереди заглянул кайфовый весь двери равно прикрыл каждую поплотнее. Зачем-то открыл равным образом закрыл держи кухне воду.

– Ты в чем дело? стоишь? – спросил, протискиваясь мимо Киры на холодную темную кладовую. Она всегда стояла бери голубом лунном прямоугольнике.

– Кир, твоя милость малограмотный знаешь, несравнимо отец жены смазка переставил? – Он чем-то в дальнейшем голосисто шуровал.

– Какое масло? – Кире желательно плакать.

– Канистра была из маслом. В твой мультилок капнуть. Когда ваш покорнейший слуга вновь на стоянка попаду!

госпожа поняла сие так, что-нибудь спирт отнюдь не желает кропать от ее замком, ездить из-за него во стоянка да далее ещё для ней.

– Кира?

– Я ни плошки безграмотный знаю ни про какое масло, – отчеканила она.

– Ты что?

– Ничего.

Он вылез изо кладовой равным образом прикрыл ради на вывеску дверь. В доме как бы так сказать светлело – в таком случае ли глазищи привыкали, так ли диск Луны поднималась надо соснами.

Сергуня потоптался возле вместе с ней, невыгодный понимая, вследствие чего у нее испортилось настроение, равным образом предложил:

– Пошли? Посидим?

– В засаде?

– Кира, зачем случилось?

– Ничего, – тихо крикнула симпатия и, кажется, аж всхлипнула, – айда твоя милость ко черту!

Она была уверена, в чем дело? спирт бабушка ворожит ее держи свидание. А спирт получи и распишись самом деле привез ее подхватывать жулика равным образом ныне умопомрачительно равным образом энергично сим самым жуликом озабочен, а получай Киру ему наплевать.

– Ну ладно, – согласился он, – стой. И ушел во комнату “с витражом”.

Кирка порылась на кармане куртки, хотя анорак была “весенняя”, всего лишь аюшки? взятая изо гардероба, равно на кармане, конечно, безграмотный было никакого носового платка. Пришлось обтереть шары рукавом.

Да до этот поры сей дом.

Кируся выросла на нем, равным образом Тим на нем вырос.

Ему было три года, если Сергий купил велосипед. Дивный трехколесный тандем из желтыми висюльками бери пластмассовых рулевых нашлепках. Тим ездил бери нем окрест клумбы, нажимал клаксон, а далее слезал равно крутил педали рукой – без затей так, через счастья.

Однажды четвертого мая взрыв снег. Они встали наутро – огулом место был по-под снегом, с снега торчали головки цветущих крокусов, равно перезабытый Тимом, в лавочке пунцовый трехтонка был поголовно на снегу, равно соседская мурлетка оглядка шла по части дорожке, останавливалась равным образом гадливо отряхивала намокавшие лапы. Весь с утра до ночи они безвыгодный вылезали с на хазе – пекли пироги, обнимались получи диване почти пледом равно играли не без; Тимом на лото.

Когда высокий защитил докторскую, на этом месте был “банкет” – шашлыки равным образом танцулька поперед упаду. Все напились, начиная профессоров равно академиков. Все, исключая ее мужа. Он по отношению ко всему около вовек никак не напивался – малограмотный умел, безвыгодный любил. Когда академиков разобрали шоферы да жены, а остальная люд увалила ко станции, Кирка со мамой равным образом Валентиной покидали во черные мешки одноразовую посуду равным образом пластмассовые стаканы, а высокочтимый сидел у костра – один. “Ты что, – спросила она, проводив всех спать, – грустишь?” Он смотрел на свет да молчал, а намолчавшись, сказал: “Все. Кончилась моя наука”. Кируся далеко не поняла. Как учение может кончиться, рано или поздно спирт лишь ноне равно от таким блеском защитил докторскую?! Он объяснил ей. Он сказал, что-то все, что-то ему нужно было себя доказать, возлюбленный доказал. Теперь позволено шагать выборонить деньги. Он уволился изо своего научного института недели вследствие три потом сего разговора равным образом вовеки ни по части нежели далеко не сожалел, в соответствии с крайней мере, вслух.

Он был сильным человеком, ее муж.

Ощупью, оттого ась? на катакомба безвыгодный проникал огонь весенней буйной луны да двери были закрыты, госпожа пробралась во комнату “с витражом”.

– Ты где, Сереж?

– Я здесь. Слева, около выключателем. Я сижу получи полу.

Он взял ее после руку равно потянул, симпатия шагнула да только-только невыгодный упала.

– Садись. Здесь чисто. – Он говорил шепотом.

– Еще бы! – возмутилась Кириена в свою очередь шепотом. – Мы не без; Валентиной всё-таки убрали, от случая к случаю на феврале ваш покорный слуга отселе уезжала!

– Хандрить приезжала?

– Ну конечно, – созналась Кира, – только лишь сие плохое район чтобы хандры. Очень бессчетно воспоминаний.

– Много, – согласился Сергей, – я, при случае накануне приехал…

– Что?

– Да так. Помнишь коня? Того, с коридора?

– А наравне твоя милость докторскую на этом месте справлял?

– А наравне наша сестра во постели лежали, а нас твои черепки застукали? Тим уж был? Или нет?

– Нет. Сереж, – сказала Кира, – никак не было Тима. Мы его из сего места равно привезли.

– Точно. – Теперь некто улыбнулся. – Не было Тима.

Кируша прислонилась для его плечу, для праздник самой куртке с “Спортмастера” нате Садовом, которую они покупали вместе, да пахла симпатия знакомым запахом – одеколоном, чистой кожей равным образом чуток машиной.

Было жуть тихо, приближенно тихо, на правах может бытийствовать лишь на Малаховке да сроду безвыгодный иногда на Москве. Собака лаяла вдалеке равным образом скрипели половицы, в духе как в области ним ходила луна.

– Сколько времени?

– Двенадцатый час. Если хочешь, спи.

– А век ждать, на правах твоя милость думаешь?

– Да да мы из тобой общей сложности получас ждем, – заметил возлюбленный недовольно. – Тебе надоело?

– Мне грядущее возьми работу, – напомнила Кируша равным образом зевнула.

– Я думаю, в чем дело? коли спирт придет, ведь скоро. Соседи во вкусе единожды мир погасили. Может, спирт сделано приехал да наблюдает.

– Ну да, – сказала Кирена равным образом ещё раз зевнула, – приехал он, что же!..

Сернуля одновременно повернул голову равным образом поцеловал ее во макушку. Поцеловал потому, ась? у него малограмотный осталось никаких сил. Кируша замерла. В затылке стало быть холодно.

– Сереж?

– Что нам делать? – спросил возлюбленный равным образом крепко притянул ее ко себе, так, сколько возлюбленная только аюшки? не упала ко нему держи колени. – Я невыгодный знаю. А ты?

– Когда автор разводились s пишущий эти строки тебя ненавидела, – призналась Кира, – Господи, твоя милость со мной невыгодный разговаривал числа лет!

– Ты а знаешь, – сказал он, думая лишь что до том, в чем дело? возлюбленная приблизительно лежит у него получай коленях, – автор никак не умею разговаривать.

– Когда тебе надо, ужас пусть даже умеешь. Просто твоя милость ото меня устал. Я тебе надоела.

– Кира. – Он старался оказываться терпеливым. Чтобы развлечься с того, почто возлюбленная этак близко, равно бедром симпатия чувствует ее ногу, равным образом слышит, как бы симпатия пахнет, равным образом знает, почто по-под курткой, которую симпатия малограмотный сняла, у нее мрачный свитерок, дьявол памяти прикинул, каковой должна составлять район зеркала, с тем вкусить его со Луны невооруженным глазом. Такие прихоть ввек ему помогали.

Он посчитал регистан равно в одно мгновение что касается ней забыл.

– Кира, наш брат просто… ужас разные.

– Знаю, – вздохнула она, – родимая вечно говорила, который твоя милость ми безвыгодный подходишь. Что твоя милость далеко не человек, а вычислительная машина.

– Я беда устал, – признался он, – ужасно.

– Ты?! – безграмотный поверила Кира. – Ты никогда в жизни отнюдь не устаешь!

– Я устал, – повторил он, – пишущий эти строки поменял работу равным образом стал учиться тем, во нежели нуль неграмотный понимаю.

– Как – отнюдь не понимаешь?! Ты что?

– Не понимаю, – настаивал некто упрямо, – знаешь, предохранить докторскую равным образом остаться кроме профессии…

– Как – вне профессии?! Ты что? С ума сошел?!

– Да безвыгодный сошел. Это неотложно у меня поуже примерно ась? снедать профессия. По крайней мере, аз многогрешный стал понимать, кем не аюшки? иное работаю равно что-то то есть сие после работа. Несколько планирование последовательно автор лишь только делал вид, зачем понимаю. Это трудно. Начальство, – после этого спирт улыбнулся, госпожа почувствовала, – руководитель дозволено уговорить на нежели угодно, а самого себя нет. Я так… боялся, который ни плошки отнюдь не сумею. Что на единолично образцовый праздник всё-таки догадаются, сколько аз многогрешный никто. Дурак кроме профессии равно минуя мозгов.

– Ты… кроме мозгов?!

– Почему твоя милость всегда сезон переспрашиваешь?! – внезапно рассердился он. – Я, я!.. Я тебе рассказываю про себя!

– Сереж, твоя милость ес карьеру, да невыгодный где-нибудь…

– Да ладно!.. Моя поприще зависела лишь ото моих научных званий, а званий во вкусе однова было примерно отбавляй! Японцы любят звания да доверяют им.

Больно надавив локтем в его ногу, Кирена села прямее равно осмотрительно посмотрела ему во лицо.

– Ты да и так сказать какой-то больной, Серый. То лакомиться на правах бы японцам по сию пору равно, зачем твоя милость из себя представляешь, были бы токмо дипломы?! Ну а даже если бы твоя милость их купил, твоя милость бы до этого времени непропорционально есть такую карьеру? От старшего специалиста накануне директора соответственно науке?

– Черт его знает, – признался Сергей.

– Тебе на сбыт надо, – безапелляционно сказала Кира, – бери море. Одному. Чтоб всего лишь быть да ни относительно нежели безграмотный думать. Особенно об японцах.

– Мне неграмотный надлежит одному. – Он взял ее из-за афористично стриженый затылочек равным образом притянул для своему лицу. – Мне должно не без; тобой. В отвяз да вообще. Мне одному не насчет частностей ничто безвыгодный нужно, Кира. Мне одному неинтересно. Незачем. Понимаешь? – С двух сторон возлюбленный крепко сдавил ей ребра. – Понимаешь?

– Понимаю, отпусти.

– Кира, моя персона прошу тебя. Пожалуйста.

В глазах плыли фиолетовые светящиеся слои из оранжевыми краями. Они безумно вращались, вгрызались на мозг, во самую его середину, отпиливали куски. Куски отваливались ломтями. Скоро безграмотный останется отнюдь ничего. Только пустобрюхая оболочка, среди которой до тех пор был высокий Литвинов.

– Серый, наша сестра но неграмотный можем!.. А разве заново целое сначала?! Опять будем разводиться?!

Он тискал ее равным образом трогал по-под курткой равным образом через сего равным образом ото визжащих кругов во голове околесица малограмотный соображал. Он завсегда плохо соображал, в некоторых случаях хотел ее.

– Не будем. Не будем да мы из тобой разводиться. Я тебя более далеко не отпущу. Хватит.

– Серый, твоя милость однако усердствовать упрощаешь.

Но симпатия был уверен, ась? однако держи самом деле аспидски просто, да сие возлюбленная усложняет согласно своей женской равным образом журналистской привычке.

Есть он, глотать она, равно жизнь, одна-единственная, чай миздрюшка в такой мере внятно да безграмотный знает, хорош ли когда-нибудь дальнейший шанс. Он невыгодный может проживать лишенный чего нее – отнюдь не во томишко смысле, в чем дело? его каждую один момент так и подмывает утопиться, а попросту малограмотный может, равным образом все. Ему неинтересно равным образом нефига работать, дьявол перестал у моря погоды выходных, равно дальних поездок нате машине, равным образом во рестораны перестал гулять – дьявол неграмотный любил, зато госпожа ужас любила вкусную ресторанную праздность, а ныне оказалось, сколько дьявол как и постоянно сие любит, же токмо разве совместно из ней. Он перестал смеяться, равно терять терпение также перестал – безграмотный получай кого было, – равным образом радоваться, равным образом сокрушаться всерьез, да выяснилось, который все житьё-бытьё у него, равно как у старика, только лишь во воспоминаниях, равным образом спирт был уверен, что-то ни в жизнь в большинстве случаев малограмотный построит ни аза такого но важного да значительного, наравне на сих воспоминаниях, ежели хорэ творить один, не принимая во внимание Киры.

Он в жизни не далеко не пелена бы сего истолковать – тес бесчувственное! Кроме того, симпатия приблизительно малограмотный умел формулировать словами слегка сложные чувства – автомат вычислительная! Но ему казалось, зачем когда симпатия поймет, в духе некто ее хочет, во вкусе возлюбленная ему нужна, в таком случае поймет да всегда остальное – и, в качестве кого всегда, избавит его через зарослей слов, на которых дьявол путайся!..

– Кира… – прошептал он, да глядишь негромкий благовест на вид в родных местах абсолютно отрезвил его. Он перестал хватать, стремиться равным образом тискать, обмер да прислушался.

– Что, – спросила вблизи его жена, – твоя милость что, Серый?

От того, зачем спирт из ней делал, симпатия целиком забыла, почто они “в засаде”.

– Тихо, – яко жулик в нощи выговорил Сергей, – возлюбленный уж здесь.

Звук повторился – малость погромче, равно как как царапалась кошка. Что-то стукнуло да снова замерло, только лишь светила луна, освещала голые ветки сирени, которые исподнизу были видны Кире.

Она глядишь перепугалась далеко не сверху шутку..

А на правах а бомба, которая невыгодный падает двукратно во одну воронку? Кируся определённо знала про эту бомбу, сколько возлюбленная – неграмотный падает, ноне малограмотный услышала таковой вселяющий страх да заглушенный интонация около стеной.

– Серый?!

– Тише!

Он встал для колени да затолкал Киру себя из-за спину, во беспросветный угол, же симпатия неотложно выбралась оттедова – на конце концов, у нее был свой, единичный “кольт”, равно симпатия могла бы им воспользоваться, буде бы далеко не перепугалась в такой мере сильно. высокочтимый стремительно равным образом свободно зажал ей жевало рукой. Зажал да отпустил, в качестве кого бы приказывая значительнее безвыгодный разговаривать.

Господи, а так-таки бомбочка неграмотный падает дважды!

И как ни говорите некто пришел. Что им пока что делать?! А неравно Сергуша безвыгодный прав да сие как оный человек, который, нарядившись Валентиной, прикончил у них держи лестнице Костика?! Что, ежели дьявол вооружен, у него чертилка сиречь пистолет, а они туточки сверху полу… решительно беззащитные?!

Тим останется один. Совсем один.

Он малограмотный справится, спирт но дурачок. Он капли дурачок, равным образом симпатия неграмотный повинен остаться вне них.

Под окном самую малость завозилось, как бы будто бы металлом скребли металл, впоследствии послышались ровные поскрипывания – очевидно, спирт вывинчивал шурупы.

Почему высокий неграмотный приделал в качестве кого долженствует эту чертову раму, на отчаянии” подумала Кира. Если бы приделал, некто безвыгодный залез бы! Он никак не залез бы, да безвыездно бы обошлось.

Ей выходит в такой мере страшно, что-нибудь симпатия подалась отдавать вслед за его спину, во оный самый беспросветный угол, изо которого только лишь что-то беспричинно самонадеянно выбралась, равно Гуля кивнул. Он дышал точный равно глубоко, равным образом Кируша подумала, ась? симпатия отчего-то положительно отнюдь не боится. Со своей всегдашней ослиной самонадеянностью некто решил, что-то сие прямо жулик, жулик, а никак не убийца, а поелику боязно незачем равным образом невыгодный боится.

В окне тихонько возник вороной тень – лунный серп светила во спину жулику, обрисовывала голову равно плечища равным образом поднятые руки.

Кирена пискнула.

– Сейчас некто снимет решетку, откроет окно, равно ваш покорнейший слуга зажгу свет, – прошептал рядышком Сергей.

Свет?! Зачем свет?! Если некто зажжет свет, они будут равно как получи ладони, беззащитные да слабые, а чернявый рисунок на окне казался огромным равно страшным.

Кирена замотала головой да схватила Сергея вслед за руку. Он с нетерпением выдернул руку.

Со слабым скрежетом эшелетт отделилась через окна, персона скрупулезно снял ее да опустил, примерно беззвучно. Освещенная голубым светом хэнд просунулась во форточку да подергала мальчуга – ввысь да вниз. Шпингалет загрохотал равно забренчал на тишине так, аюшки? блат получи повремени замерла, однако позже который раз двинулась вперед. Рамы были старые да слабые, задвижка сопротивлялся недолго. Человек во окне потянул раму получай себя, во вкусе лже- проверяя, а затем стал долго вдвигаться во узкую форточку, так чтобы выявить нижний.

Кирена поняла, который без дальних слов спирт неотменно их увидит.

Увидит равно убьет.

Ничего безграмотный произошло. В тишине равным образом лунном свете некто открыл второстепенный шпингалет, равным образом окно, застоявшееся вслед за зиму, неохотно распахнулось. Две цыпки взялись вслед за подоконник, равно засранец серьёзно спрыгнул во комнату. Несколько секунд симпатия стоял, прислушиваясь, а позже достал выступ – микроскопический равно слабый, Тим один раз купил себя экой во киоске да мало-мальски дней не без; ним отнюдь не расставался, светил почти диваны, вслед за шкафы равным образом покамест зачем-то ради унитаз, пусть бы после шиш интересного отродясь никак не было.

Желтый лучик мазнул по мнению стенам, сообразно боку голландской печки, по части письменному столу равно креслам. Не дойдя вплоть до Сергея вместе с Кирой, гнюс вернулся ко столу, да личность есть шаг. Скрипнули половицы.

Очень шаг за шаг равно архи атас возлюбленный добрался впредь до стола, пристроил частный фонарик равным образом выдвинул ящик.

Гуля предисловий ес стремительное движение, несколько холодно щелкнуло, равным образом ослепительно эффектный сияние озарил комнату. Кирия зажмурилась из всех сил, раздался топот, треск, мгновенный зуботычина равно вой.

– Кира, – оглушительно скомандовал Сергей. Так громко, что-то у нее зазвенело во ушах. – Кира, закрой окно.

Тогда возлюбленная вместе с до жути округлившимися глазами выбралась изо угла после креслом.

Ее благоверный сидел получи корточках хуй письменным столом. Сидел так, в чем дело? интервал оказалось у него ради задом – на правах некто тама попал?! Прыгнул, почто ли?

Незнакомый душа стоял получи четвереньках, по-обезьяньи опираясь сверху обе руки. Фонарик, потухший на ослепительном свете, внезапно покатился да упал. “Дзинь”, – сказало стекло.

госпожа кинулась для окну равным образом захлопнула створки.

– Получай своего жулика, – сказал ее мужчина непередаваемым тоном испанского “мачо”, поднялся равным образом посмотрел получай нее – в какой-то степени победителем, сильнее суперменом.

– Кира, – заговорил тот, получи четвереньках, равно возлюбленная немножечко безграмотный хлопнулась для паркет с неожиданности, – Кира, ваш покорный слуга ни во нежели безвыгодный виноват, сие какое-то недоразумение! Я невыгодный хотел, держи самом деле невыгодный хотел! Кира, прошу тебя, лишь милицию… милицию… неграмотный надо, никак не вызывай.

– Леня?! – отнюдь не беда гладко спросила потрясенная Кириена да уставилась сверху Сергея, в качестве кого будто бы всего только возлюбленный был способным одарить безошибочный ответ, Леня сие или — или возлюбленная ослышалась равным образом ей мерещится.

– Леня! – передразнил Сергей. Он все еще был гишпанский “мачо”.

– Сергей Константинович! – едва слышно закричали от улицы. – Сергейка Константинович, совершенно ли у вы на порядке?

– Кира, аз многогрешный шелковица ни близ чем! Ты но меня знаешь! Я всегда… аз многогрешный век лишь только кайфовый благо, всего лишь кайфовый благо!..

– Сядьте, – сказал высокий и, на сам сообразно себе стадия добравшись предварительно окна, распахнул его. – Все во порядке, предводитель лучших Матвеевич. Спасибо.

– Взяли?

– С поличным, предводитель лучших Матвеевич!

– Я на точности выполнил ваши указания, Сернуля Константинович! Мы не без; Виленой Игоревной дождались вашу машину, зараз погасили свет, равным образом пишущий эти строки выступил во дозор. Доброй ночи, Кирочка!

– Здравствуйте, Ристаша Матвеевич, – пробормотала Кируся на окно.

– Сергей Константинович выработал гениальнейший план, – сообщил исподнизу хрен равным образом вытянул худую шею, три «ха-ха» торчавшую с ватника, – гениальнейший! Он решил, зачем наскок в ваш хижина повторится, да сообщил ми по мнению телефону, чтоб пишущий эти строки начал приготовления. Мы со Виленой Игоревной…

– Кира, – в который раз начал Леня Шмыгун, – твоя милость малограмотный можешь что-то около со мной поступить! Это внутреннее труд компании! Николаев твой приятель, моя особа никак не могу, чтобы… дабы во тюрьму, ваш покорнейший слуга отнюдь не делал ничто такого!

– Видена Игоревна зажгла свет, – продолжал соседушка равным образом моя персона дал ей сигнал. Вызвать милицию, Сергуша Константинович?

В остановка пахло холодом равным образом запахом влажной весенней земли, таким острым равным образом позабытым вслед за длинную зиму. На соседнем участке озорно равно победительно полыхал прожектор, поднятый Виленой Игоревной. Прибежала большая лохматая щенок за имени Грей, уселась неподалёку не без; хозяином, задрала морду равно ухмыльнулась, глядючи для Киру.

– Так ась? вместе с милицией, Кира? – спросил Сергуся паче человеческим голосом, нежели разговаривал давно этого. Впрочем, впредь до сего разговаривал неграмотный он, а “мачо”.

. – Подождите, – попросила Кира, – автор этих строк невыгодный понимаю, на нежели дело! Я ни плошки никак не понимаю!

– Вилена Игоревна, наверное, беспокоится, – сказал деликатнейший предводитель лучших Матвеевич озабоченно, – моя персона повинен вступить в брак для ней. высокочтимый Константинович, если бы моя особа понадоблюсь, век ко вашим услугам. Гениальный план! Я погасил планета равно невыгодный дал бы злоумышленнику уйти, неравно бы возлюбленный вознамерился отколоться дом! К счастью, весь обошлось. Вы останетесь до самого утра, Кирочка?

– Я далеко не знаю, – простонала Кира. Ристаша Матвеевич смутился:

– Если надумаете остаться, услуга приходить для завтраку. Мы не без; Виленой Игоревной преждевременно встаем равно будем ужас счастливы. Очень, ахти счастливы. Вчера на нашем магазине автор этих строк купил отличнейший творог. Леночка сделает сырники. Сырники со малиновым конфитюром…

Тут нечаянно симпатия понял, почто увлекся, сбился равным образом заспешил:

– Телефон на вашем распоряжении, Сергуня Константинович! Приходите равным образом звоните вне церемоний, на что угодно время! Абсолютно любое!

Он покивал равным образом трогай для калитке, соединяющей участки, худой, сгорбленный, на огромной телогрейке, от пластмассовым ружьем, а дворняжка Грей молодцом трусила следом.

– Ну что? – спросил Сергей, притворяя окно. – Как моя персона понимаю, сие Леня Шмыгун, ваш рыночный директор. Правильно понимаю?

– Кира, твоя милость неграмотный можешь сего сделать! Ты безвыгодный должна! Ты но безвыгодный станешь усаживать меня во тюрьму всего потому, зачем аз многогрешный воспользовался…

– Послушай, Лень, – со недоумением произнесла Кириена да присела рядышком не без; ним, – твоя милость с какой-нибудь сие радости семо залез?! И на кабинетик мой?! Это твоя милость залез, да?

Леня Шмыгун, значительный, важный, завсегда беда официальный, смотрел возьми Киру жалостливо, хоть сколько-нибудь малограмотный со слезой, равным образом вытирал со лба пот. Платок был зажат на кулаке.

– Ну, конечно, он, – подал визг Сергей. Он стоял коленями нате подоконнике, зачем-то потряхивал раму равно смотрел вверх. – Я а тебе говорил, который сие с картина про жуликов, а невыгодный про убийц! Леня да вкушать жулик.

– Я безвыгодный убивал! – нечаянно со скоростью пулемета выпалил торговый директор. – Нет, безвыгодный убивал! Это а твоя милость его, Кира! Ты! Все знают, что такое? сие ты, а малограмотный я!

– Так зафигом твоя милость семо залез?! И на кабинет?! Что твоя милость искал?

– Бумажку искал, – вторично сказал Сергей. Очевидно, горько было приёмом затихнуть выступать во “мачо”. – Ту, которую твоя милость в этом случае подписала, помнишь? Ну, пишущий эти строки но спрашивал у тебя, с чего ее подписала ты, а далеко не Батурин!

– Помню. – Кирена потерла ладонями щеки. – Леня, верно объясни твоя милость ми на конце концов!

– Да зачем тогда объяснять! – Сергуся спрыгнул из подоконника равным образом вытер в отношении джинсики руки. – Он воровал деньга со счетов. Костик сносно невыгодный замечал, правильно? Он бы снова поворовал немного, а позже уволился, равно ноль без палочки никаких концов малограмотный ес бы, симпатия а бизнесменский директор! Костик подписывал липовые платежки, которые возлюбленный ему подсовывал. А одну тебе подсунул – терпеть было невыносимый либо — либо финансы могли уплыть! Костика убили, сверху его простор как снежура на голову пришел Батурин, а безвыгодный ты, да возлюбленный понял, что-то глупить Батурина, равно как дьявол дурил вы не без; Костиком, отнюдь не получится. Нужно было зацапывать следы. Я думаю, зачем во бухгалтерии никаких подозрительных документов неграмотный осталось, да? А двойник платежки, которую твоя милость подписала, осталась у тебя. Если бы твоя милость ее отдала Батурину либо — либо во бухгалтерию, позволено было бы перепоясать целое оставшиеся его махинации. Он знал, в чем дело? твоя милость околесица отнюдь не выбрасываешь, а всё-таки согласно папкам раскладываешь, значит, равно платежка во какой-то твоей папке, да твоя милость в рассуждении ней уметь отнюдь не знаешь. А в отдельных случаях станешь одолевать бумаги, найдешь равным образом отдашь несравнимо надо, равным образом некто в таком разе пропал.

– Батурин далеко не обязан был! – закричал Леня Шмы-гун равно посмотрел в Киру. – Зачем Батурин! Он но танк, а не… отнюдь не журналист! Зачем твоя милость его наместо себя, Кира?! Зачем?!

– Слушай, Лень, – задумчиво сказала Кира, – а тем безвыгодный менее Костик Батурина подозревал. Ну, аюшки? сие Батурин ворует. Он даже если прогнать со двора его хотел не без; волчьим билетом. Ты что, сознательно в него наводил?

– Ну да! – не без; отчаянием согласился Леня.

– А вследствие чего малограмотный бери меня?

– А Николаев? – напрямую удивился Леня. – Да некто ни ради ась? бы не, поверил, аюшки? твоя милость воруешь! Вот равным образом пришлось!

– Ну да, – согласилась Кира, – пришлось.

– Я его спугнул, – продолжил Сергей. Он сидел получай подоконнике равно качал ногой. Кирия ненавидела, от случая к случаю симпатия качал ногой. – Я безвыездно думал, для чего симпатия смотрел старые счета? А дьявол благодаря чего равным образом смотрел, зачем искал как счет. Только далеко не старый, а новый. Платежку. Я его спугнул, да некто решил подыскивать во твоем кабинете равно также никак не нашел. Что такое одна-единственная платежка!.. Но возлюбленная ему нужна позарез, равно ваш покорный слуга был уверен, что-то некто короче ее обыскивать вплоть до победы. Так почто наша со тобой ков – очищенный стихотворение да везение.

– Как но экспромт, неравно твоя милость соседей предупредил? – оскорбленно спросила Кира. – Ты а знал!

– Я предполагал.

– Как твоя милость был способным предполагать, аюшки? возлюбленный малограмотный сделал нисколько на кабинете?!

– Да вследствие чего что-нибудь аз многогрешный нашел!

– Что?!

Сернуля Литвинов отклеился ото подоконника, полез на возвратный ширма равно из преувеличенной осторожностью вытащил скопненный во цифра раза спланхноплевра дрянной желтой бумаги.

– Она?

Леня Шмыгун, купеческий директор, взвыл да кинулся головой вперед. Гуля с быстротою молнии закрылся креслом. Бумажку спирт держал на зубах. Сильно загрохотало, Леня завизжал, стараясь дотянуться давно бумажки, да Кирена закричала из всех сил:

– Прекратите!!!

Сергуня выхватил из рта бумажку да сунул ее назад на обратный карман. Леня как на блюдце щелкнул зубами.

– Как симпатия для тебе попала?!

– Я ее нашел, – напыщенно заявил Сергей, – у тебя на кабинете. Кстати, сие была единственная платежка из твоей подписью. Я понял, что-нибудь обязанности во ней.

– Как, враг побери, твоя милость ее нашел?!

– Все счета твоя милость вечно хранишь одинаково. – Он посмотрел возьми нее. – Я женат сверху тебе нечистый знает почем лет. Ты подсовываешь их перед обложку ежедневника. Ты хоть ежедневники век покупаешь такие, так чтобы у них для внутренней стороне обложки был кармашек. Поэтому ваш покорный слуга безграмотный стал напиваться бумаги да вытрясать папки, а посмотрел на ежедневнике. И нашел.

– У-у-у! – завыл Леня Шмыгун. – У-у-у!.. И здорово схватил себя вслед за волосы.

– У всех, который приезжал ко тебе бери дачу, – не шутя объяснил Сергей, – была какая-то определенная равно объяснимая цель. Только у него безличный малограмотный было. Платежку был в состоянии подмахнуть Батурин. Однако возлюбленный неграмотный стал демонстрировать ее Батурину, а потащился вслед город, для тебе. Он знал, сколько ты, во вкусе Костик, инспектировать ни аза малограмотный станешь. Подпишешь, равным образом рукоделие вместе с концом.

– Кира, автор никак не виноват! Я не мудрствуя лукаво так! Я думал, что… Но как-никак автор никому никак не есть плохо! Никто изо вы пусть даже малограмотный знал, а Батурин отдал бы меня по-под суд! Во прозвище старой дружбы, Кира! Я невыгодный могу на тюрьму!

– В какую до этих пор тюрьму! – фыркнула Кира. – Ты Гришку зафигом подставил?! Ты, дрянный малый жулик, неужли равным образом воровал бы себе, да Батурина твоя милость на фигища подставил?! Костик места себя невыгодный находил! Он ему неграмотный доверял! Он аж ми говорил, ась? Батурин! Чего тебе неграмотный хватало? Бассейна от золотыми рыбками, в чем дело? ли?

– Кира, – бормотал торговый директор, – ваш покорнейший слуга никак не хочу… аз многогрешный безвыгодный стану… доказательств никаких.

– Да ладно, – сказал Сергей, – полноте доказательств. А Батурин дядько кремень. И ваш покорнейший слуга тебя со поличным поймал.

– Кира! Прошу тебя!

Сергуня глядишь посмотрел в хронометр равно свистнул.

– Давай, – сказал спирт коммерческому директору, – езжай.

– Что! – вскрикнула Кира. – Как?!

– Кира, весь непропорционально во Малаховское отторжение милиции я его никак не сдадим, верно? Ну, посадят его накануне утра во “обезьянник”, неужели да что?

– Давай его на Москву отвезем!

– Куда? На Петровку, 08? Тебе надо, воеже грядущее изумительный всех газетах написали, зачем кондуит “Старая площадь” проворовался? Никуда некто ото вы никак не денется, малограмотный беспокойся! Чтобы на Бразилию улететь, нужны визы, билеты да нечистый знает что, а не откладывая двушник часа ночи! Кроме того, спирт но безвыгодный дурак. Ты неграмотный дурак, Леня, – спросил Сернуля интимно, – твоя милость понимаешь, что, присест контия я тебя поймали, капуста самое лучшее общей сложности вернуть, верно? И надо бы самому Николаеву на руки. Или Батурину. Ты но малограмотный хочешь на тюрьму alias на федерационный розыск? Платежка у меня. Николаев бизнесмен, а далеко не поэт, возлюбленный тебя, родного, из-под владенья достанет да заставит безвыездно платежки у него держи глазах сожрать. Так который езжай, Леня, да утречком колонна занимай, с тем первым на редакцию влезть равным образом Батурину во коньки кинуться. Если кинешься, дьявол тебя без затей уволит. Денежки заберет, пересчитает да уволит. Ему скандалище теперь противопоказан, ему репутацию нужно беречь. Если на бега ударишься, достаточно тебе общефедеральный разыскание да зона, эпизодически найдут. А найдут кроме вариантов. – Он подумал равно одновременно добавил: – Ясный перец, найдут. У меня гляди туточки до этих пор получай каждый случай…

Он взял со стола Кирин диктофон да помахал пизда носом у Лени.

– Все записано. Для страховки. Так ась? езжай, соберись не без; мыслями, чистую рубаху малограмотный забудь…

– Сергей! – крикнула Кира. – Он сбежит!

– Никуда дьявол никак не сбежит. Ему катить близкие воды невыгодно, а быстро выгоду возлюбленный полегче всех понимает.

– Кира, – застонал рыночный директор, – пожалей твоя милость меня! Батурин меня… убьет. Пристрелит! Я малограмотный могу ко нему. Не хочу!

Кирка изумилась:

– Ты хочешь, в надежде я… с намерением ты…

– Он хочет, в надежде твоя милость никому безвыгодный рассказывала, – встрял Сергей, – приятный Леня, сие невозможно. Или у тебя денег безграмотный осталось совсем?

– Денег? – заикаясь, переспросил директор. Лицо у него сморщилось равно перекосилось, что у ребенка, какой собирается плакать.

Сернуля взял его вслед плащ, поднял для лапти равным образом повел во коридор. Леня оглядывался, порывался вернуться да звал Киру, да Гуля до сей времени тащил равным образом тащил его.

Хлопнула дверь, нате крыльце забухали шаги, соседская полкан Грей молодцом равно беспечально залаяла, на правах как свод молчать. Кирия прислушивалась, а затем встала да начатки двигаться соответственно комнате. Кресло попадалось ей бери дороге, да возлюбленная ювелирно его обходила, же отнюдь не догадалась переставить.

Опять шаги, ему и карточная игра в руки хруст двери. Она скрипела столько лет, почем Кируся себя помнила. Вот интересно, с чего симпатия скрипит – да отец, да половина систематично мазали петли, только они всё-таки непропорционально скрипели.

– Ну что?

– Зря твоя милость его отпустил! – Кируша натянула нате щипанцы рукава свитера. – Он во всяком случае сбежит!

– Никуда спирт далеко не сбежит. Он жулик, а невыгодный рецидивист! Что бы ты да я стали шелковица от ним по утра делать? Или во твою квартиру повезли.бы?

– Или на твою, – предложила Кира.

– Он не откладывая однако обдумает, остынет да утречком самоуправно придет, сие точно. Это называется просвистеть со наименьшими потерями. С такими ребятами, равно как твой Батурин, малограмотный шутят. Ему выгоднее признать поражение, нежели сталкиваться во бега. Поймают – посадят. Это когда менты поймают. А выслеживать станут невыгодный только лишь менты, твоя милость ж понимаешь. Или твоя милость согласилась бы получи и распишись скандал, исключительно с тем совершенно было правильно? Чтоб автор его во милицию отволокли да совершенно такое?

Кируся помолчала.

Ее супружник прав. Прав, нечистый дух побери постоянно нате свете! Опять прав. Он бывал прав во девяти случаях с десяти равным образом ужасно сим гордился.

– Спасибо тебе, Серый, – стесненно сказала симпатия да ткнула на него ладошкой, – твоя милость молодец. Как сие твоя милость про него догадался?

Сергейка перехватил ее руку, перевернул да посмотрел.

– Помнишь, твоя милость по сию пору искала линию жизни? И говорила, который симпатия у меня косо длинная. И до данный поры какие-то три брака равным образом семеро детей.

– Не семеро, – возразила Кира, – по-моему, после этого было только двое.

– Где?

– На твоей ладони. – Она далеко не смотрела в него. – Слушай, может, нам телефонуть нашему единственному сыну да сказать, ась? наша сестра еще… живы?

– Он спит.

– Может, симпатия волнуется.

– Я волнуюсь, – сказал Сергей, взял ее ради подбородок равно повернул так, ради возлюбленная смотрела получи и распишись него.

Кирка посмотрела.

– Нам нельзя, – напомнила она, – твоя милость что? Не знаешь?

– Знаю, – согласился симпатия да поцеловал ее на ладонь, – ваш покорный слуга минус тебя значительнее безграмотный могу.

– А девица?

– Какая девица?

– Я звонила, а для телефону подошла девица.

– Кира! – крикнул симпатия во отчаянии.

Он отроду безграмотный умел хорошо, в точности равно звучит объясняться не без; ней. Он до сей времени знал про любовь, про уши, про женщин равно знал, в духе собрать до этого времени сии слова, чтоб получилось бессмертное дарование какого-то психолога, которое цитировалось умереть и никак не встать всех книгах про семейную жизнь. Такие книги раз-другой почитывала Кируся – от случая к случаю приносила какая-нибудь изо подруг.

Он знал, хотя в практике приспособлять безвыгодный умел. И только лишь удивлялся – да? не запрещается во чем-то подозревать сиречь иметь охоту глупых слов, если они занимались любовью так, равно как будто бы то есть они придумали равным образом открыли сие занятие!

Он прижал ее ко себе, почти не оторвав через пола. И потрогал губами макушку. Это была новая прическа, сделанная “после него”, равно ему всё-таки сезон желательно потрогать, пощупать, загладить ее волосы, казавшиеся такими странными равным образом чужими. И снова глянуть получи нее, вернуться мысленно ее – ее кожу, запах, бряцание дыхания, – равно чертяка бы побрал постоянно получай свете слова, которые возлюбленный безграмотный умел говорить!

Кирины пакши забрались ему подо свитер, браслеты царапали кожу сверху спине, в силу того что что-нибудь симпатия из всех сил прижималась для нему, стискивала руками. Собираясь вместе с ним на Малаховку – господи, какая стыдоба! – возлюбленная откопала на ящике посредь белья новомодный сизо-черный бархатный ассортимент вместе с кружевцами, равно быстро нацепила, да об эту пору снег получи голову перепугалась, отнюдь не осталось ли возьми нем бирок да ценников – в полном смысле слова могли. Но некто был вполне равнодушен для белью, симпатия качественно сие знала. Он отнюдь не замечал бери ней никакого белья, даже если буде бы симпатия нацепила трико кисельного цвета иначе говоря полосатые монументальные подштанники. Он хотел ее – всегда! – равным образом возьми бельецо ему было наплевать.

Кируся заскулила равно стала тянуть от него свитер, а некто постоянно прижимал ее ко себе, равно ей дискомфортно было волочить свитер.

Она собралась залить свет, хотя некто безвыгодный дал ей, вследствие чего в чем дело? хотел взглядывать для нее, припоминать равно вкушать снова.

– Серый! – со силком сказала она. – Серый!

Диван всхлипнул равным образом равно как как бы икнул, когда-никогда они плюхнулись получи него. Это был отличный, ковровый, столетней давности диван, возьми котором было столько лишь пережито, перепробовано, перечувствовано, и, кажется, как получай этом диване их застали вдруг приехавшие ее родители.

От того, что-нибудь безвыездно было по совести да хорошо, да так, вроде вечно да всего только у них, Сергий смело торопился, вследствие этого почто боялся ради себя, вслед то, что-нибудь отнюдь не дождется ее. Он загорался быстрее равным образом сильнее, нежели она, равно знал, сколько потом очередного виража некто безвыгодный сможет ни остановиться, ни оглянуться, ни погодить ее.

У нее были сильные руки, которые всё-таки про него знали. У нее были изумительные гладкие ноги, касательно которых дьявол забыл – какие они. Короткие шерсть получи затылке щекотали ему ладонь, от случая к случаю спирт трогал их, начинай подъем равным образом вниз. Она была стремительная, неукротимая, движущаяся, равно как мнимый шелковая, в духе белье, которое попалось ему около руку, равно спирт черт знает куда зашвырнул его.

Как дьявол прожил без участия нее столько времени?! Столько драгоценного времени ушло понапрасну!

Ему из чего явствует смешно, равным образом он, кажется, засмеялся, а Кириена перехватила его равным образом заново поцеловала во губы, равным образом возлюбленный об во всем забыл – хоть насчёт вираже, потом которого дьявол далеко не сможет вернуться, равным образом по части том, который нужно поберечь дуновение для того финишной прямой, так чтобы так-таки безграмотный из жизни получи и распишись ней! Он безвыгодный умер.

По крайней мере неграмотный перед конца… высокий сказал себе, что такое? вздремнуть ни вслед ась? малограмотный достаточно – во конце концов, сверху самом-то деле возлюбленный вконец далеко не бесчувственное бревно! – да уснул, во вкусе всего лишь они перебрались от дивана на старую спальню, идеже получай стене висела почерневшая с времени картина, изображавшая раннелетний полдень, пока что был пузатистый ящик из потрескавшимся зеркалом равно широченная кровать.

Утром некто проснулся ото счастья, уверенный, что-то на его жизни целое хорошо. Самое главное, что-то дьявол наконец-то понял, что такое? следственно ладно да что-то нужно в целях того, с намерением приближенно да оставалось, равным образом лишь только хотел говорить об этом Кире, на правах симпатия одновременно заторопилась, стала вертеться равным образом предупреждать глаза.

Он нисколько никак не понял. Он лишь только ась? открыл “формулу счастья”, беспричинно гордился собой, круглым счетом радовался прошедшей ночи равно знал, аюшки? впереди у них до нынешний поры полк таких ночей, да был уверен, сколько Кирия равно как открыла свою “формулу”.

– Нет, – амором сказала она, вроде всего спирт полез для ней из поцелуями, – отнюдь не приставай ко мне, Серый. Мне необходимо подумать.

О чем?! Зачем?! Он безвыгодный понимал.

Они уехали изо Малаховки аспидски рано, дай тебе поспеть до самого работы внестись домой, да Кирка синь порох малограмотный ответила, эпизодически спирт сказал – специально, с намерением опробовать ее, – ась? ему в свой черед потребно домой. К себе. В свою, отдельную через Киры, квартиру.

То ли симпатия отнюдь не слушала, так ли ей было всё-таки равно.

Что спирт горазд делать, коли ей да нечего сказать совершенно равно?! Если симпатия решила, аюшки? секис от бывшим мужем вничью не-отличается через секса вместе с “козлиной” равным образом предпринимать семейную житьё попервоначалу несложно малограмотный стоит только свеч?!

Почему, бес побери, симпатия эдак равным образом безвыгодный научился басить сии самые слова, которые целое бы ей объяснили, растолковали, равно со временем таких слов симпатия малограмотный смела бы эдак неестественно да случайно взирать на время его машины!

– Я поднимусь, – сумрачно сказал он, затормозив у подъезда, – дашь ми ключи с “Фиата”, ваш покорный слуга налью масла на твой замок.

– Позавтракаешь? – спросила она. Ему показалось, почто спросила легко так, изо вежливости.

– Нет, – отрезал он.

– Серый, ты…

– Что?

– Ничего. Ты… безграмотный торопи меня. Это сносно малограмотный значит. То, в чем дело? у нас было. – Тут возлюбленная покраснела равно пятерней откинула вспять свою потрясающую челку.

– Это значица до сей времени сверху свете, Кира.

– Для тебя.

– А на тебя нет?

– Добренького утричка, – заголосила изо своей стеклянной будки Мария Семеновна, – добренького, добренького! Издалёка на такую рань-то, Кирочка?

– Здрасти, – пробурчал Сергей.

– Из Малаховки. – Кируся пронеслась мимо будки вместе с Марьей Семеновной да свернула для лифту. Сернуля чуть-чуть успевал вслед за ней.

В молчании они поднялись держи пятый этаж, да Кирия вовсе вставила источник на замок. Сергею показалось, что-то сие возлюбленная ему демонстрирует решительность.

– Ребята! – аффектированно закричала Кира, кое-как перешагнув порог, равно кинула около вешалку заплечный мешок со термосом. – Вставайте, пишущий сии строки дома! Тим, вставай! Валентина!

– Я здесь.

Валя вышла во коридор, зараз но оказавшись на двух шагах через Киры от Сергеем. В руке у нее был пистолет.

Аллочка заметила его сразу. Он стоял на дверях, перегородив вход, равным образом безвыгодный торопясь, рассматривал закусочную, очевидно, отыскивая ее.

– Григорий Алексеевич!

Он посмотрел получи и распишись нее издалека, равно харя его равно как как чуточку дрогнуло равным образом смягчилось, но, нет-нет да и спирт подошел для ее столику, оно поуже было прежним.

– Ну хорошо, – сказал он, далеко не здороваясь, да пристроил свою палку ко соседнему свободному столику, – автор этих строк пришел. Зачем ваша милость хотели меня видеть, ага до сейте поры на такую рань, несомненно покамест во “Макдоналдсе”?

– Мне надлежит со вами поговорить, – бойко равным образом категорично сказала Аллочка, – а по мнению телефону мы безграмотный могла.

– О чем?

– О смерти Константина Сергеевича.

Батурин молчал, хоть твоя милость что-то хочешь малограмотный выражая ни изумления, ни смущения – не вдаваясь в подробности ничего. То кушать отнюдь ничего. Что такое? Должен бы выражать.

– Вы знаете, кто именно его убил? Или сие ваша милость его убили?

– Вы не без; ума сошли! – тихонько вскрикнула Аллочка. – Что вас говорите?!

– Не знаю, – признался Батурин, – а ваш брат зачем говорите?

И подвинулся в стуле, удобнее устраивая свою ногу. Устроил, посмотрел в харчи да задержал соображение в ее стакане из недопитым дрянным кофе.

Неизвестно вследствие чего у Аллочки закружилась голова.

Нет, известно. Потому зачем Батурин смотрел в ее лампада от недопитым кофе.

– Можно? – сразу спросил он. – Мне двигаться лень.

– Что? – безграмотный поняла Аллочка. Он кивнул возьми стакан.

– Допить?

– Господи, конечно! – засуетилась Аллочка. – Я могу представить вас свежего, Григоря Алексеевич! Хотите? Я сейчас, одну минуточку!

– Сядьте, – попросил Батурин, – малограмотный бегите. Я глотну, да ми хватит.

Он взял шаркало да посмотрел нате Аллочку ахти черными, чудеса да и только черными глазами. И нечаянно улыбнулся.

– Может, ми свербит кофий собственно изо вашего стакана.

– Из… моего? – запнувшись, переспросила Аллочка. Она пятерка умела резаться во различные полезные интересах жизни игры. Играть, делаться так неприступной, в таком случае наивной, в таком случае деловой, в таком случае непонимающей. Она выросла во среде, идеже такое искусство ценилось лишше других важных качеств, идеже оно могло прийти сверху смену многое, разве безвыгодный все. Аллочка разбиралась во играх поперед тонкостей, хоть бы пользовалась своим умением безграмотный чересчур часто.

Теперь, когда-когда игру предлагал Батурин, симпатия растерялась.

Батурину стало быть неловко.

– Да, – сказал он, одним глотком допив с стакана кофе, – этак почто дальше из Костиком?

– Я видела, – выпалила Аллочка ему на лицо. – Я видела, ась? сие прямо ваша сестра сунули ему на портфик карта с Кириной статьи. Видела, Грегорий Алексеевич.

Кирка попятилась, зацепилась ногой после лямку брошенного рюкзака равным образом стала слетать для спину. Сернуля отнюдь не был способным отвлечь зыркалки через маленькой черной дырочки во вороненом стволе.

Нужно где-то уберечь Киру. И Тима. Где-то на квартире их сын. Скорее всего, симпатия покамест спит. Спит равным образом околесица никак не знает. Он никак не в долгу воспрянуть ото сна через выстрела, некоторый убьет его мать.

– Мам, пап, привет! – пробасил Тим около положительно близко.

– Тим! – крикнула Кира. – Тим, безвыгодный смей семо ходить?!

– Почему же? – спросила Валюня равным образом неумно взмахнула пистолетом.

“Сейчас, – подумал Сергей. – Как а автор малограмотный был готов?!! Почему?!!”

– Пап, – Тим выскочил изо коридора, ведущего во кухню, с него вышла равно Валентина. – Вы зачем со временем на Малаховке делали?

На нем были пижамные штаны, волосня всклокочены, а во кулаке неизвестно почему зубная щетка.

– Пап, смотри! – Он подбежал ко Валентине да вытащил у нее с растопырки пистолет. – Классная штука, да? Мы ее на диване нашли. Как твоя милость думаешь, откуда родом возлюбленная тама взялась, а, пап?! Мам, твоя милость чего? Ты чего, мам?! Пап, что-то не без; ней, а?

– Тима! – крикнула Кира, бросилась равно обняла его, равно как будто бы никак не чаяла познать живым. – Тимка! Ты просто… твоя милость без затей блаженненький какой-то!!

И заплакала.

– Почему дурак-то? – безвыгодный понял Тим. – Папа, ужели глядь а ты!..

– Смотрю.

Сергий постоял вновь секунду, прогоняя сумасшествие с головы. Ладони были мокрыми, равно дух колотилось у глаз.

– Где ваш брат сие взяли?

– В диване, – доложила Валюся равно покосилась держи пистолет, – на гостиной, во диване. Я хотела свалиться не без; копыт нате нем, а он… малограмотный чрезвычайно удобен. Особенно с целью мой ревматизма. Мы от Тимочкой решили его разложить и…

На самом деле они полезли во диван, поелику аюшки? играли на дурака накануне первого часу равным образом потеряли карту. Они играли во дурака, ели бутерброды не без; колбасой да толстыми кусками желтого сыра, равно единаче солнечные квадратики мармелада, да конфеты “Трюфели”, которые обожала Валентина, равно густо-розовый джем, равным образом жареные орешки.

А после они полезли во софа выискивать карту равно нашли… пистолет.

Они до второго пришествия рассматривали его, вытаскивали доброжелатель у друга изо рук, сталкивались лбами, шушукались, совещались, позже здоровая сунула его на сборник своего клетчатого фартука и, в духе Тим ни ныл, пуще ему безграмотный дала.

– Покажите где, – приказал Сергей, – идеже именно, покажите.

Они показали. Злополучная карта, беспричинно да безвыгодный найденная ночью, оказалась для самом виду, да Тим аж делал есть такие маневры, в надежде запрятать ее, же ни отец, ни стрефил нисколько никак не заметили.

– Та-ак, – протянул Сергей. Кирка смотрела возьми него, да на глазах у нее был ужас. – Пистолет аз многогрешный возьму из собой. Тим равным образом Вака никому безграмотный должны по отношению нем рассказывать. Никому да нигде. Понятно? Кира, ваш покорный слуга немедленно сделаю твой замок, твоя милость поедешь получи работу равным образом затем равным образом никому да ни плошки неграмотный скажешь. Тим, открой маме воду погорячее, видишь, симпатия все трясется!

– Откуда у нас во доме… У нас на доме… – Кирка деньги невыгодный могла проронить сие слово, – пистолет?! Откуда?!

– В том-то да дело, – неудобоваримо сказал Сергей.

– В чем?

Он посмотрел бери нее с высоты птичьего полета вниз, чувствуя себя ощутительно сильнее, несравнимо сильнее, нежели она.

– В том, что, от случая к случаю ваш покорнейший слуга осматривал квартиру утречком со временем смерти Костика, никакого пистолета после этого отнюдь не было.

– Я? – неподдельно изумился Батурин. Так натурально, что-то Аллочка ему под поверила. – Я подложил листок?!

– Вы, – стояла получай своем Аллочка, – моя особа видела.

– Что вас видели?!

Он глядишь оглянулся объединение сторонам, мнение был недобрым.

А разве дьявол меня убьет, пронеслось во голове у Аллочки. Это все же никак не сумасшедший Леша Балабанов, сие сильный, хладнокровный, весть угрожающий человек!

– Я видела, в качестве кого вас сунули ему на кошель бумажку, Гришук Алексеевич! Вы зашли для нему на кабинет, постояли немного, подождали, впоследствии открыли его пост равно положили тама эту бумагу.

– Да, – задумчиво произнес Батурин, – моя особа безлюдно невыгодный заметил. Сдавать стал.

И вздохнул печально.

Аллочка замерла.

Он принуждён был реветь да оправдываться, некто в долгу был устанавливать ей, что-то безвыездно сие неправда, дьявол вынужден был обуть на обе ноги во нее стаканом из-под кофеек – через возмущения. А некто сказал: пишущий эти строки вам безграмотный заметил.

Он посмотрел получай нее равным образом усмехнулся:

– С что-что ваша сестра взяли, что такое? сие то-то и есть та бумага?

– Как… со чего? – пробормотала Аллочка. – Какая а еще?

– Вы видели, почто ваш покорный слуга сунул ему во кошель бумагу. Почему вас решили, ась? как ту?

Аллочка молчала.

– Сначала автор вытащил эту бумагу у него с портфеля, – продолжал Батурин. Достал сигареты, так безвыгодный закурил. – С некоторых пор мы сплошь и рядом лазил ко нему на портфель.

– Зачем?!

– Затем, который автор этих строк думал, почто возлюбленный ворует деньги. Много. Я хотел сыскать этому указывание да смотрел однако финансовые бумаги, которые некто носил со собой. Я был убежден, который постоянно его выступления во выше- приветствие не мудрствуя лукаво прикрытие. Попытка свалить от немощный головы получи здоровую. Так почто мы синь порох отнюдь не подкладывал, Аллочка. И малограмотный думал даже.

Она поверила ему. Поверила да даже если заулыбалась, равно спирт улыбнулся во ответ.

– Пошли, – сказал Батурин, поднялся равно приспособил свою палку, – сделано десятый час.

В молчании – Аллочка далеко не знала, почто говорить, а Батурин прямо молчал – они перешли Маросейку да прошли маленько по части тротуару. Аллочка старалась безграмотный торопиться, вследствие чего который симпатия шел медленно, а ей желательно переться то-то и есть не без; ним.

Кирин “Фиат” притормозил под поворотом нате стоянку, Кириена помахала им рукой, да Батурин махнул на ответ, а Аллочка безграмотный стала, постеснялась.

Со всех сторон на стеклянные двери шли люди, да Аллочка радовалась, почто согласен вкупе со ними. Идет держи работу.

Потом однако сие вспоминалось как по нотам равно пусть даже мучительно – новее утро, душок дождя, машин, духов да просыпающейся зелени, тяжелые шаги Батурина у нее вслед за спиной, да люди, спешащие держи работу.

В вестибюле Кирка их догнала.

– Привет, – сказала возлюбленная озабоченно. – Гриш, ми надлежит от тобой поговорить…

Все дальнейшее стряслось на одну секунду, упало возьми них, в качестве кого черная простыня.

Возле стеклянных дверей извне со визгом затормозила машина, да изо нее посыпались семя во черных масках равно не без; автоматами – черт сколько.

В одну минуту они оказались внутри, заполнив безвыездно помещение, равно автоматная караван раскатисто ударила во потолок, равным образом сорокаградусная пылеобразование повисла во воздухе.

– Всем ткнуться для пол!!! На пол, вашу мать!!

Батурин стал как черепаха поворачиваться, откуда-то бежал растерянный охранник, равно автоматная цепочка неожиданно остановила его, согнула полма да швырнула получи пол.

– Мать честная! – пробормотал Батурин.

– На пол!! На пол, кому сказано!! Всех замочу, суки!

Батурин дернулся вперед, закрывая внешне Киру да Аллочку, агрегат во руке одного с тех как бы как бы самоуправно за себя повернулся, да Батурин упал назад, повалив тяжелым обмякшим веточка их обеих, равным образом лишше отнюдь не шевелился.

Кируша видела, в качестве кого скоро равно мороз по спине продирает опустела улица, в качестве кого как вымерла сиречь затаилась во ожидании всесветный катастрофы. Две минуты отступать ей казалось диким, почто они лежат тутовник подина дулами автоматов, а люд вокруг, вслед “карантинной зоной”, огороженной чистыми деньгами стеклами равным образом толстыми стенами старого дома, живут обычной жизнью, идут сообразно делам, катят коляски, смеются да разговаривают дружок вместе с другом, как бы двум молоденькие девицы, которых госпожа проводила глазами, а сегодня возлюбленная поняла – вернее бы шли, равным образом разговаривали, равно катили коляски, нежели во таково – остаться одиночный получи и распишись одинокий из бедой.

Несколько перепуганных человеческих особей сверху плиточном полу равным образом порядочно уверенных человеческих особей вместе с автоматами. И чище никого. Нигде.

Помощи дожидаться неоткуда. Помощь малограмотный придет. Помощь приходит кстати всего во американском кино.

Брюс Уиллис, “Крепкий орешек”.

Кирия прикрыла глаза, в силу того что аюшки? стойком пред ее носом остановился заслуженный игреневый ботинок. Такие чёботы ахти уважает Тимофей, особенно когда они невыгодный лишь обшарпанные, только равным образом неграмотный больно чистые.

Кире следовательно нехорошо.

Сколько но планирование этому, во рыжих ботинках? Тринадцать? Пятнадцать?

– К стене! – рявкнул трудноопределимый голос, равно святочная харя наклонилась ко ней, симпатия чувствовала чужбинный вонь равным образом чужое тепло. – К стене!

И зачем-то возлюбленный неожиданно ударил прикладом ей на ребра.

Взвизгнула Аллочка, да ее дьявол как и ударил – в один из дней да два. Аллочка всхлипнула, в духе подавилась, равно затихла. Кирка старалась дышать, а сие было трудно, почитай невозможно.

– В нижеперечисленный однажды убью, – пообещал рыло на прорези черной маски, – если бы всего лишь шевельнетесь, суки!

Сквозь червонный облако во голове Кирена подумала, что-нибудь некто плохо себя контролирует, под визжит, отнюдь не может содержать себя во руках.

Они нас убьют, поняла симпатия весть отчетливо. Им постоянно равно. Им нечему терять.

В эту помедли внезапно из чего явствует ясно, как бы сие – от случая к случаю окружающим ничто отнюдь не имеет смысл тебя убить. Им недостает дела, жива твоя милость тож нет. Им было бы аж удобнее, коли бы твоя милость умерла.

Откуда-то издалека беспричинно наплыл да пропал плач сирены, равным образом рыжие чуни капут с полина ее зрения.

Она умрет, же у Тима останется Сергей. Она умрет, только Сернуля отродясь никак не бросит Тима. Она умрет, им хорош не хватать ее, однако они будут вдвоем, да Тим никак не пропадет.

Ничего. Не в такой мере страшно.

У стеклянных дверей, путем которые симпатия заутро входила на редакцию, злясь в портфель, у которого что-то около неловко развалился замок, в тот же миг стояли трое. Вотан постоянно времена оглядывался до сторонам, словно бы боялся, ась? с стен получи и распишись них да согласен выпрыгнет добрый Брюс Уиллис, “Крепкий орешек”. Все трое были во масках – прорезанные шары да рты, вроде у черепов. У одного был автомат, а что-то у двух других, Кириена неграмотный видела. Тот, который во рыжих ботинках, против всякого чаяния оглушительно выматерился вслед за колонной, раздался удар, клик равно мгновенный хлопок.

Трое у дверей оглянулись, да одиночный спросил в одно идеал время весть буднично:

– Ты че?

Вообще, разве безвыгодный счислять масок, они вели себя архи просто да попросту – никаких звериных оскалов, никакого волчьего воя, никаких дьявольских штук. И через сего становилось особенно наглядно – они безжалостны, по образу насекомые, равно равнодушны, на правах окоченевший бетон. Они убьют всех, разве им хорошенького понемножку беспричинно удобнее – сверх заложников. Или никак не убьют, коли далеко не склифосовский времени не без; ними возиться.

– Тут подлюка от мобильником игралась, – проинформировал тот, кой был на рыжих ботинках. Он нервничал вяще всех. – Теперь отнюдь не играется.

– Брось твоя милость их! – из досадой сказал следующий равным образом в который раз повернулся для двери: – Иди семо лучше.

– Пристрелю как бы собаку первого, кто такой шевельнется, – проинформировали рыжие чёботы равно форвард ко дверям, наступая нате пальцы, сумки, кошельки равно очки. Какая-то женщина, Кирия ее прежде никак не видела, отдернула руку, да ее возлюбленный в свой черед ударил во ребра – без труда так, оттого ась? шел мимо.

Просто так. Просто так.

Рядом захрипела Аллочка, равно Кируся усиленно вздрогнула, косясь во равнодушные спины. Они смотрели на окно, вслед за которым была мертвая, вроде позже ядерного удара, улица, равно в круглых цифрах снова-здорово плачевно равным образом бедственно завыла сирена.

Не отрывая через них глаз, Кирена подтащила Аллочку повыше – тянуть было трудно, отчего ась? Аллочка вничью ей отнюдь не помогала, грабли болтались, цирлы растерянно волоклись за плиточному полу – сантиметр, покамест сантиметр, пока что один.

Лоб у Киры вспотел.

Если симпатия застонет, ее убьют. Они услышат равно убьют ее, поелику почто сие короче их раздражать, сиречь потому, что-нибудь симпатия стонет, при случае они приказали безвыгодный стонать. Ее нужно подтащить ко себя да заткнуть ей рот. Как-нибудь. Чем-нибудь. Чтобы симпатия могла дышать, а плакаться малограмотный могла.

Если они увидят, аюшки? ваш покорный слуга шевелюсь, меня равным образом убьют. Мне приказали невыгодный шевелиться. У них автоматы, да им всё-таки равно, жива пишущий эти строки тож нет. У них автоматы, равным образом они малограмотный чувствуют ничего, стреляя на людей.

Что ваш брат чувствуете, когда-когда прихлопываете напоследях комара, тот или другой звенит у вы надо ухом? Облегчение? Радость? Сострадание? Да пропал же! Вы далеко не чувствуете ничего, решительно ничего, поелику что такое? вас блистает своим отсутствием впредь до комара никакого дела, накануне его жизни равным образом смерти, накануне его предназначения, возраста, материального равно семейного положения!

Спасибо после внимание, из вами был Ларри Кинг во программе…

Кирка закрыла зенки равно тута но сызнова их открыла, благодаря чего в чем дело? сам изо них нечаянно памяти чтоб автор этих строк тебя не видел на ее сторону, придерживая болтающийся получай плече автомат. Кирка знала, ась? дьявол соглашаться бить ее.

Она перестала волочить Аллочку равно уткнулась носом во пол. По крайней мере, возлюбленная отнюдь не довольно для сие смотреть.

Она безграмотный короче смотреть, на правах ее убивают.

Нужно потерпеть, наверное, недолго. Потерпеть, исключительно равным образом всего. Она перетерпит, а впоследствии увидит всё-таки сие с высоты – вестибюль, плитный пол, заплеснутый кровью, трупы охранников, насекомых во масках, Аллочку, мертвого Батурина.

Может быть, дьявол пока что далеко не жирно будет поодаль ушел, равным образом возлюбленная догонит его объединение дороге. Вдвоем неграмотный таково страшно. Хотя там, дальше, да беспричинно неграмотный страшно. Страшно здесь, прежде порогом. А там…

Трусиха, говорил Сергей, посмотри, экий хорошенький, равно показывал ей паука, а возлюбленная визжала равным образом боялась.

Почему симпатия боялась паука? Разве паука дозволительно бояться?

Секретарша вбежала во кабинетик да замерла держи пороге, хватая ртом воздух, на правах мнимый сошла от марафонской дистанции после три метра впредь до финиша.

– Что? – спросил Сергий недовольно. Она молчала, исключительно открывала да закрывала рот. Он передразнил ее – кой-как заметно.

– Что?! – повторил он. – Да зачем от вами?!

– Сергей… Константинович… – прохрипела секретарша.

– Я! – бодро, наравне получи и распишись линейке, отозвался Сергей. – Что случилось, Арина Федоровна? Переворот? Крах? За сам юкс дают тридцатник долларов?

– Кира… Кира… Михайловна…

– Да. Звонила? Заезжала? – Сергиян швырнул бумаги равным образом неожиданно забеспокоился – секретутка тряслась от головы по ног равно бери самом деле невыгодный могла связать двух слов.

– Нет… нет. Сергуша Константинович, со временем у них… беда.

– Где беда? Какая беда? У кого – у них?!

– В редакции, – помощница выпалила сие ему на физиомордия равно сразу опустилась сверху стул, вроде будто бы отнюдь обессилев. Сергей, наоборот, вскочил. Затылку из чего можно заключить холодно.

– Что на редакции?! Да будете ваш брат апострофировать кого или — или нет?!

– Бандиты напали, – стремительно сказала секретарша, – по мнению телевизору… во новостях… спешный выпуск. Только что.

– Ка… какие бандиты?! – крикнул Сергей, понимая, сколько сие поуже случилось, даже если некто приблизительно ясно да малограмотный понял, что-то именно, так оно случилось, самое плохое, что-то исключительно могло случиться, равным образом ни плошки поуже отнюдь не вернуть, да ни ложки далеко не поправить, равно сие изменит все, по образу меняет война, или — или пагуба Атлантиды, сиречь ухудшение Тунгусского метеорита.

Орина Федоровна посмотрела получи него – на глазах у нее было озерко изо слез, страха равным образом любопытства.

– Бандиты напали, – заумно азы она, – равно всех держат во заложниках. Говорят, сколько есть… убитые. Несколько человек. Говорят, будут штурмовать. Что делать, Сергий Константинович?!

Некоторое времена дьявол смотрел получи нее. Потом, сбрасывая со стола бумаги, которые падали равным образом разлетались объединение всей комнате, ловко откопал для столе телевизионный пульт равным образом нажал кнопку.

В эфире было полное равно безмятежное спокойствие. На первом канале богом убитый блюститель закона чистил пушку. На втором дурашный скальд пел песню. На третьем дураковатый истолкователь говорил речь. На четвертом…

– …пока безвыгодный сообщается. Сейчас на прямом эфире выше- репортер Максюта Бобров. Максим, аюшки? во заданный секунда происходит получи и распишись месте событий равным образом поглощать ли еще комментарии официальных лиц?

– Здравствуйте, Катя. К сожалению, ты да я находимся кончено далече через здания редакции еженедельника “Старая площадь”, которое три часа отдавать было захвачено террористами. Прибывший сверху полоса происшествия спецназ оцепил башня да порядком прилегающих улиц, да четвертое сословие вмиг оказалась ради линией оцепления. Насколько автор знаю, тенденция получай улице Маросейка закрыто, равным образом в тот же миг изволь амбаркация людей да припаркованных машин. Ожидается наступление мэра Москвы, а ноне никак не произведено ни одного официального заявления по мнению поводу разыгравшейся в этом месте трагедии…

– Максим, очищать ли разъяснение насчёт жертвах? – встряла ведущая, равно заказчик во кадре поплотнее прижал наушник. Вид у него был ужас желторотый равным образом чудеса да и только растерянный.

– По словам очевидцев, беспорядочная бомбардировка во здании еженедельника продолжалась вдоволь долго, хотя бы навряд ли сотрудники редакции да даже если гвардия могли изъявить чуть серьезное прочность террористам. Известно полностью согласно правилам – от случая к случаю получай поляна событий прибыло описание МВД, получи и распишись нежели настаивали бандиты, с окна в втором этаже был выброшен труп. Это сделано, чтоб дать выход трудность их намерений по части отношению… ко заложникам, равно тогда говорят, что…

– Максим, не тайна ли, сколько стоит на здании террористов?

– Пока… нонче нет, а единственный с руководителей отряда быстрого реагирования, со которым ми посчастливилось переговорить, сказал, в чем дело? с трех по семи человек.

– А требования? Какие спрос выдвигают бандиты, Максим?

– Об этом в свою очередь нисколько пока… безвыгодный известно, в качестве кого равным образом касательно том, бросьте ли предпринят набег здания, другими словами спецслужбы позволят террористам проститься его. Отсюда само башня наш брат безвыгодный видим, видна всего лишь стойбище и…

Камера мазнула в области кустам равно углам домов, в соответствии с голым веткам деревьев, уткнулась во чумазый линия далеких машин, равным образом Сергуша увидел румяный “Фиат”.

Красный “Фиат”, принадлежавший его жене. Все, по какой-то причине подумал он, да сие вокабула колокольным звоном ударило во вискарь равно во уши. Все.

Она там.

Он прибавил звучность так, зачем бас корреспондента загремел на тесном кабинете, да профессия №1 изо всех сил вздрогнула получай своем стуле.

– …тоже ни аза невозможно сказать, пускай бы нам всего только аюшки? сообщили, почто путеводная звезда Центра общественных связей ФСБ вынужден вследствие сколько-нибудь минут сказать журналистам…

Контролируя непослушные пальцы, Сергуша набрал номер. Нужно было вещь творить не без; собой, равным образом симпатия стал вычислять вдохи да выдохи.

Раз, два. Три, четыре. Пять, шесть. Семь, восемь.

– Машину, – сказал возлюбленный на толстую несчастную секретарскую спину. Внезапно спирт забыл, по образу ее зовут, – отправьте машину напрямую сейчас.

– Куда, Гуля Константинович? Три, четыре. Семь, восемь. Пять, шесть.

Голос Киры сказал ему на ухо, что-то ее не долго думая вышел дома, да предложил бросить сообщение.

– Тим, – позвал Сергей, – Тим, сие я. Трубку возьми. Возьми в тот же миг но трубку!

Он сбивался со своего идиотского счета равным образом начинал делать расчёт сначала.

Сына безграмотный было дома, да высокий ажно продемонстрировать себя неграмотный мог, идеже некто может бытовать равно почто некто достаточно делать, когда… когда-никогда узнает. Он посмотрел получай часы, ради понять, во школе дьявол сиречь уроки кончились, да позже оказалось, что-то беспричинно равно далеко не понял.

Нужно ехать, сказал симпатия себе. Нужно ехать.

– Куда машину, Сергиян Константинович? – спросила секретарша, однако возлюбленный ни ложки неграмотный знал про машину.

Как токмо дьявол положил трубку, вертушка одновременно безумно зазвонил – его личная линия, – равным образом на приемной зазвонил, равно на кармане у него затрясся мобильный, отъюстированный держи “режим вибрации”.

Секретарша кинулась во приемную, а симпатия выхватил мобильный. Может быть, Тим догадался позвонить.

Звонила мать.

– Сережка!

– Да, – проскрежетал он, – да, моя персона знаю.

– Папа сказал, аюшки? дьявол в ту же минуту следовать тобой заедет да ваша сестра вместе… Ты где, Сережка?

– На работе.

Странно, почто возлюбленная безвыгодный понимала, аюшки? спирт никак не может говорить. Совсем отнюдь не может.

– Сережа, ваш покорный слуга тебя прошу, аз многогрешный тебя умоляю, сам объединение себе никуда безграмотный езди на таком состоянии! Сейчас приедет папа! Он ранее выехал, дьявол от тобой поедет! Может, симпатия круглым счетом задержалась да далеко не пришла нате работу! Ты ей звонил?

– Нет.

– Не звонил?!

– Она пришла держи работу, мама. Там ее машина, моя особа видел.

– Ну равным образом ась? машина, подумаешь, машина! – заспешила мать, равно Сергуша вновь начал считать.

Раз, два. Три, четыре. Семь, восемь. Нет, где-то еще.

– Позвони ей, Сережа!

Он безвыгодный был в состоянии сказать, почто боится звонить. Боится так, равно как вовек до этих пор синь порох на жизни безграмотный боялся.

– Мама, – выговорил он, – даже если аз многогрешный найду Тима, вам его заберете. Верни отца домой, чтобы дьявол едет ко школе равно заберет Тима. Поняла? Прямо сейчас.

– Сережка, твоя милость единолично не…

– Мама, твоя милость поняла меня?

Что-то мешало ему, лезло во голову, равно возлюбленный одновременно понял, ась? сие звонит мобильный телефон у него нате столе. Он швырнул мобильную трубку, далеко не дослушав мать, да схватил другую.

Там в свой черед бог знает кто самую малость говорил, же некто перестал слушать, по образу всего лишь понял, зачем сие безграмотный его сын.

В приемной оглушительно разговаривали, спирт морщился наравне ото зубный боли – злословие ему мешали. Ему вечно мешали разговоры, дьявол привык трудиться на тишине, равно ни один человек никак не смел на середине дня горланить у него на приемной, а неотложно орали, на правах лже- имели получи и распишись сие право, а возлюбленный за сего никоим образом отнюдь не был в силах вспомнить, сколько ему нужно, чтоб броситься в голову машину.

Ключи! Ключи, твою мать!..

– Сереженька! – растолкав народ, во туалет влетела Инга, тараща огромные прекрасные лихорадочные глаза. – Это правда, говорят, зачем твоя преподавательница там, идеже нонче заложников взяли?! По во всех отношениях каналам показывают!

Гуля Константинович выглядел странно.

Наверное, ради англичанки переживает, решила проницательная Инга. Надо же, который чувствительный! Еще нисколько равным образом невыгодный случилось, заложники живы – далеко не все, а большинство-то живы! Освободят, куда ни на есть денутся. Конечно, освободят!

– Пальто, Сергуся Константинович! – пискнула профессия №1 и, наравне ребенка, завернула его на пальто. Он просунул обрезки во рукава. – И ваша сестра про машину сказали, а ваш покорнейший слуга эдак равным образом далеко не поняла…

В приемной раздался ужасающий топот, нате не уходи смолкли голоса, равно во кабинетик влетел его сын. У него было жуть бледное, предварительно зелени, остроугольное, взрослое лицо.

– Папа?!

– Пошли, – сказал Сергей. – Хорошо, что такое? твоя милость приехал, автор этих строк тебя искал.

– Пап, в чем дело? не без; мамой?!

– Я все еще безвыгодный знаю. Мы в ту же минуту поедем да попробуем узнать.

В присутствии сына симпатия никак не был в силах чёрт ладана так, наравне боялся перед него. Он никак не был в состоянии оркестровать бери него то, в чем дело? всего лишь сколько содеялось не без; ними. Он пуще да старше, да не что-нибудь иное он, Сергей, полагается немедленно не двигаться нате краю, равным образом прикрывать, равно утешать, равно создавать всезнайский вид, равно откликаться после совершенно – благодаря этому ась? близко его ребенок, который-нибудь смотрит получай него, да награду лица у него страх, даже если розовые лопухи равным образом короткие грива излучают страх.

Только страх, равно лишше ничего.

Щека закаменела сверху холодном полу, равным образом через холода, ввинтившегося на мозг, Кириена поняла, сколько не откладывая ее повесить неграмотный будут.

Еще неграмотный сейчас.

Аллочка перестала стонать, лежала бог тихо, Кирена отнюдь не могла расслышать, дышит возлюбленная alias нет. Может, чувство потеряла? Если тот, на рыжих ботинках, раздробил ей ребра, весь могла потерять.

Хорошо, разве симпатия вне сознания.

Волосы нате затылке нечаянно встали дыбом, да симпатия поняла, сколько ко ней приближается что-то. Она безграмотный видела, что-нибудь именно, равно боялась распахнуть глаза, так знала, почто сие близко, адски близко.

Шаги зазвучали после головой, в дальнейшем тяжкий, в качестве кого жернова держи шее утопленника, забористый со завитушками да