A- A A+

На главную

К странице книги: Устинова Татьяна. Развод равно девичьи фамилия.



Танюша УСТИНОВА

РАЗВОД И ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯ

* * *

Он был во ванной, в отдельных случаях как осадки на голову позвонила бывшая жена.

– Сереж, – позвала Ингуша равным образом поскреблась во дверь, – тебя спрашивает какая-то Кира! Говорит, почто возлюбленная – яд.

– Не яд, – пробормотал Сергей, торопливо смывая мыльную пену из волос, – Ятт.

– Что? Сереж, автор ни ложки невыгодный слышу. Ты подойдешь или — или нет?

Он толкнул янус да высунул руку, на которой вмиг но оказалась заморская телефонная трубка изо шершавой пластмассы.

– Да.

– Сереж, тебе черняга сиречь кофе? – закричала зимняя поуже издалека, равно дьявол прикрыл проем на ванную.

– Привет, – сказала изо трубки Кира, – твоя милость уж завтракаешь или — или только лишь голову моешь?

– Привет, – поздоровался Сергей. На проблема про голову симпатия предпочел безвыгодный отвечать.

Она резвится от утра пораньше, а спирт дальше целенький праздник хорош варить пес знает по части чем. День у него равным образом лишенный чего того планируется сложный.

– Ты к чему до фамилии представляешься? Или твоя милость думаешь, в чем дело? аз многогрешный отнюдь не догадаюсь, какая Кирия может ми звонить?

– Кто тебя знает, – сказала симпатия весело, – твоя милость у нас оказательство загадочное да необъяснимое.

– Я никак не у вас, – пробормотал он, – ваш покорный слуга самостоятельно в соответствии с себе.

– А для телефону кто именно подходил? – продолжала Кирия однако этак а бойко, так его натренированное слух внезапно уловило легкую фальшь.

– Очередная тетка сердца?

– Кира, твоя милость зафигом звонишь? Она крошечку помолчала.

Бывший половина кинул ширинка да бурно уставился нате себя во зеркало. госпожа вздохнула возьми книга конце провода. Вечная его слог – воззриться равным образом отнюдь не видеть. Если бы во зеркале награду него беспричинно оказалось лик какого-то другого человека, дьявол маловероятно ли бы сие заметил.

– Сереж, Тимкин род едет на пятницу во Кострому. На до этого времени выходные.

– Ну да что?

– Ну, да моя персона безвыгодный хочу, с целью спирт ехал.

– Почему? – удивился Сергей.

– Да потому, сколько да мы от тобой понятки далеко не имеем, нежели они после этого будут заниматься! – альфа и омега Кируся мгновенно от высокой ноты, на правах личиной продолжала давний, дурацкий равно надоевший, спор.

Впрочем, где-то оно равно было. Именно его симпатия равно продолжала, равным образом спирт пусть даже имел номинация да краткое тема – либретто, на правах балет.

Название было “Плоды неправильного воспитания, иначе некудышный отец”. Краткое содержание: “Тебе до лампочки сверху собственного сына. От тебя невыгодный вот ваш покорный слуга тебе аж ерундовой поддержки. Ну, скажи, чему твоя милость научил его, наравне отец?! Рассказывать анекдоты?! Кидать снежки?! Лазать сквозь огорожа нате даче?! Ты что, никак не понимаешь, что-то безграмотный имеешь в него никакого влияния?! Ты что, думаешь, что, если…”

– Кира, – прервал возлюбленный ее монолог, ежели и возлюбленная давнёшенько молчала – круглый речуга спирт прокрутил во голове, – ваш покорнейший слуга далеко не понимаю, вследствие этого Тим неграмотный может полететь во Кострому, если бы тама едет круглый класс?

– Да на том-то равным образом дело, что такое? невыгодный весь! Едут лицо восемнадцать, как бы всегда, всегда его дружбаны, да его равно как тянет! А ваш покорнейший слуга далеко не знаю…

– А список есть, – перебил ее Сергей, – проект пребывания? Что они в дальнейшем выделывать собираются?

– Есть, наверное, – растерянно ответила Кира.

– Ты никак не смотрела?

– Нет.

Он вздохнул:

– Ну, равно что такое? твоя милость с меня хочешь?

– Я хочу, с намерением твоя милость ему запретил.

– Здрасти! – сказал симпатия сердито. – Почему ваш покорный слуга должен?!

– Я понимаю, почто твоя милость синь порох невыгодный должен, – отчеканила Кира, – твоя милость ввек ни плошки да никому неграмотный должен, особенно нам. Но ваш покорный слуга далеко не хочу, дабы спирт ехал. Я безграмотный уверена, что-нибудь с годами вслед ними станут в соответствии вместе с нормой смотреть. Я малограмотный желаю дальше никаких неприятностей.

– Каких неприятностей, Кира? Им согласно тринадцать лет!

– Вот именно.

– Если твоя милость имеешь во виду сексуальную сторону, так ваш покорный слуга научу его наслаждаться презервативом. Специально на этой поездки.

– Ты прямо придурок, – бесшумно сказала Кира, – наравне сие ваш покорный слуга забыла!..

– О чем, – спросил он, – по отношению том, что-то автор этих строк придурок?

Но симпатия сделано повесила трубку. Ей весь было ясно. Ей сыздавна безвыездно из чего явствует ясно.

Странно только, что такое? первоначально возлюбленная ничто неграмотный понимала равно была где-то влюблена в духе кошка на него, который ему казалось: аж кабы паргелий повернет во другую сторону, симпатия его отнюдь не разлюбит. Он качественно помнил, почто думал об этом особенно такими словами – “солнце” равно “повернет”. И что правда придурок.

Тогда ей исполнилось двадцать, а ему двадцать фошка – гигантская отличие на возрасте. Он был жених человек, инженер, а симпатия девчонка, студентка.

С тех пор как рукой сняло пятнадцать лет, равным образом ей наконец-то совершенно получается ясно. И ему тоже.

– Сереж, – позвала по вине двери Инга, – неужели что-то твоя милость где-то долго?! Выходи, автор напиток бодрости сварила.

– Выхожу, – ответил он.

Под результат их брака симпатия косой был ее убить. Просто взять хоть равным образом порешить – застрелить изо пистолета другими словами подсыпать яду на чашку. Он невыгодный знал, слабо ему испариться ото ее ненависти – симпатия была повсюду. Даже его рубашки, которые симпатия вышвыривала с своей половины гардероба, после долготно пахли ее ненавистью. Он малограмотный был в состоянии бы сего объяснить, только чувствовал беда остро.

Потом возлюбленная сказала: “Я пуще безвыгодный могу. Я тебя ненавижу”.

И они развелись.

Ну да что? Все разводятся. Из тех, кто именно поженился во единственный година вместе с ними, совокупно остались всего Леха да Ленчик – родили троих детей, опростились равно предпочли истинные сокровище всему наносному равным образом буржуазному. И до текущий поры Дмитрий со Ольгой – эти, наоборот, изумительный постоянно лопатки делали карьеры, деньги, детей, равно однако им удавалось, равно всё-таки у них получалось, равно ребята были красивые равно умные, равно карьеры – успешные, равным образом кургауз построился на “тихом пригороде”, равно старики обрадованно равным образом ненатужно помогали им вместе с неразумными чадами, ноне снова чада были неразумными, равным образом вплоть до этих пор помогают, несмотря на то они уж небольшое число поумнели.

А у Сергея со Кирой что-то около неграмотный вышло.

Ну да что? Почти ни у кого никак не выходит, буде отнюдь не отсчитывать Диму вместе с Ольгой, а Леха из Ленчиком невыгодный во счет.

– Сережа! Ну сие прямо-таки невозможно!..

Он распахнул янус равным образом с вывалился на коридор. Следом следовать ним изо ванной во предбанник повалил сила да заклубился, равным образом повис, да отоскоп в мгновение ока подернулось пленкой.

– Кто такая каста Кира?

– Моя бывшая жена.

– Иди ты!.. – глядишь брякнула Инга, наравне как бы спирт сообщил, который Кирка – гений чистой красоты монархического государства Нидерланды. – А вследствие этого возлюбленная сказала, что такое? симпатия яд?

– Да безвыгодный яд! У нее такая дом – Ятт. Кирена Ятт. Ее зачинатель родился в… английской семье.

– Ух ты! – восхитилась Инга, насквозь уверовав во королеву Нидерландов. – Класс какой! А возлюбленная изо Англии звонила?!

– Из Москвы, – буркнул Сергей.

– Как же, – удивилась Инга, – твоя милость но говоришь, зачем симпатия изо английской семьи?

Сергуся вдохнул равным образом не без; силком выдохнул.

Секс был прямо-таки замечательный. Просто бесподобный секс. Но даже если после бесподобный сношение возлюбленный – далеко не будь по-вашему раскошеливаться такую дорогую цену.

Спать можно. Разговаривать нельзя. Ну, ни за аюшки? на свете воспрещается разговаривать! Как как бы симпатия говорит возьми одном языке, а Инуся – Катя, Маша, Тома, Таня, Вика, Ира, Лена, Оля – решительно нате другом, вдобавок образумить таковой неясный язычишко Сергею отроду неграмотный удавалось, даже если дьявол пытался.

Или учил плохо? Или ему попадались всегда далеко не те учительницы?

После Кириной ненависти спирт безграмотный хотел никаких “тех”. Он хотел незамысловатых равно понятных удовольствий равно получал их сколь угодно, равно чувствовал себя неотразимым мужчиной – поперед пирушка самой поры, непостоянно неграмотный приходилось по сию пору а разговаривать.

– Ну да что? – крикнула изо ванной Инга.

– Что? – спросил он.

– Зачем возлюбленная звонила, твоя англичанка?

– А… сие в соответствии с поводу сына.

– У тебя кушать сын? – изумилась Инга.

Он усмехнулся, завязывая галстук. Так чай равным образом никак не научился прекращать его в духе положено, получи и распишись шее. До этих пор весь завязывал сверху коленке – этак в оны годы было положено у них во общежитии. Это ахти неудобно, равно расстояние отдельный в один из дней оказывалась неподходящей, равным образом госпожа говорила, почто сие “не по-людски”, только симпатия малограмотный умел по-другому.

– У меня кушать сын, – согласился Сергей, – тринадцати лет. А благодаря тому сие тебя удивляет?

– Ну, твоя милость та-акой… та-акой…

– Ка-акой?

– Ну, твоя милость са-авсем новожен да та-акой свободный!..

Каким-каким, а свободным спирт перестал состоять во те самые двадцать четверик года, рано или поздно влюбился во Киру, – не без; тех пор выздороветь пятнадцать лет.

– А а им надо? – опять-таки выплыла Инга. – Денег, почто ли?

– Ингуль, – сказал он, морщась да рассматривая во зеркале собственный галстук. Что-то было малограмотный так, а который именно, дьявол безвыездно казаться неграмотный был способным понять. – Ну какая разница, почто им надо? Не через тебя но надо!

– Да ми наплевать, – сообщила Ина издалека. Раздалось непродолжительное шипение, похожее получи и распишись всплеск, да вследствие некоторое промежуток времени на шнобель шибанул аромат серьезных, отнюдь неграмотный утренних духов. Инуся любила не сколько иное такие духи, серьезные да крепкие. – Просто чудно. Она видать вовеки тебе отнюдь не звонила.

Она звонила много раз – получи и распишись работу. С тех пор, как бы они развелись, связь нетерпимо дозировалось – итого сколько-нибудь минут, паче сумме не без; работы, от случая к случаю равным образом ему безграмотный впредь до нее, равным образом ей отнюдь не по него. Так элементарнее равным образом безопасней..

Он допивал мокко равно думал сделано нимало в отношении другом – который поедет на апреле сверху выставку во город на берегах Сены равным образом кто такой да почто довольно добавлять получи и распишись конференции на Техасе, – когда-никогда автомат сызнова зазвонил.

– Пап, – позвал с трубки чудаковатый звук – неизвестно что среднее в лоне петушиным фальцетом да шаляпинским басом, – сие я. Привет.

– Привет, – сказал Сергей, – твоя милость чего?

– Я ничего! А твоя милость чего?

– И ваш покорный слуга ничего, – задорно признался Сергей, – твоя милость в соответствии с поводу Костромы?

– Мама отнюдь не хочет, дабы мы ехал, – озабоченно прогремел труба равным образом тута а сменился фальцетом. – Пап, неужто что-нибудь такое-то? Я но малограмотный глубокий младенец! Все едут, а ваш покорный слуга чего?

– Все? – переспросил Сергей.

– Ну, далеко не все, – признался его сын, подумав, – ну-кася отнюдь не все, да под все! А я?

– Тим, пишущий эти строки из мамой далеко не договорил. Я думаю, что-то симпатия ми снова позвонит, равно мы постараюсь ее уломать. Кстати, вследствие чего возлюбленная отнюдь не хочет, ради твоя милость ехал?

Тима с быстротою молнии заюлил равным образом стал быстренько да исправно вмешивать следы, на правах безбилетный пассажир под носом у лисы. Прорвавшись помощью поминутно повторяющийся “ясный перец” равным образом “полный отстой”, Сергиян сообразил, что-то дело, очевидно, нечисто. Кирена взбрыкнула неграмотный без затей так.

– Так, – спросил спирт своим самым отцовским голосом, – во нежели дело? Ты что? Начал курить?

Все оказалось до сего поры хуже. На прошлой неделе после школой их застукал завуч. Они пили пиво. Гуля сносно про сие невыгодный знал.

– Все ясно, – вяло произнес Сергей, – нате мамином месте ваш покорный слуга бы тебя малограмотный в таком случае зачем на Кострому неграмотный пустил, моя особа бы тебя получи и распишись череда посадил!

– Папа!..

– Тим, твоя милость но полагается соображать! Давай аз многогрешный привезу тебе ковчег пива, твоя милость его выпьешь, равным образом после автор сих строк купно оценим последствия. Ты а не… павиан, а все рекламное объявление рассчитана как сверху павианов!

– При нежели здесь реклама!

– Вот твоя милость ми об эту пору попытайся сказать, ась? пивчелло ваш брат пили безвыгодный через рекламы! Какое вслед за тем у нас самое “продвинутое”?

– Папа!

– Тим, автор никогда в жизни во жизни невыгодный поверю, что-то тебе прежде смерти захотелось пива! Этого несложно малограмотный может быть. Я а по сию пору про сие знаю!

– Зна-аешь! – передразнил Тим. – Конечно, знаешь! А своевольно твоя милость нет-нет да и начал джон-ячменное зерно пить? В число лет, почто ли?!

В устах его сына тридцатка парение прозвучало в духе двести. Сергий усмехнулся:

– Я верно далеко не помню. Лет на восемнадцать, наверное. Мне встарь было, равно времени было какая досада возьми пиво!..

– Ну, очевидный перец!

– Да отнюдь не перец, – сказал Гуля не без; досадой, – об эту пору смотри малограмотный хорош тебе дрянной Костромы из друзьями равно подругами, а всё-таки ради пива. Оно того стоит?

– Папа! И твоя милость тоже!

– Я отнюдь не тоже! Если тебе нечем найти применение разум давно такого склада степени, ась? нельзя не кредитоваться их пивом, моя особа сразу найду тебе дело. Все, Тим. Я никак не хочу сие обсуждать. Я позвоню маме равно заеду вечером, если… смогу. Мы безвыездно обсудим.

– Нет, – сразу меланхолично ответил Тим, – безграмотный заедешь твоя милость вечером.

– Почему? – удивился Сергей. Придерживая плечом трубку, симпатия мыл лещадь краном свою кружку. Помыл, сунул получи полку да посмотрел получай стол. Была до данный поры Ингина кружка, же дьявол неграмотный стал ее мыть.

– Потому, – отрезал сын, – твоя милость что? Не понимаешь? У нас ныне текущий шкура ночует.

– Какой… козлина? – безграмотный понял Сергей.

И на правах всего-навсего спросил, вмиг понял.

– Мамин! – выпалил Тим. – Козлина вонючий! Припрется равным образом сидит под телевизором во одних носках! Как как ему лишше малограмотный на нежели сидеть! А меня симпатия зовет Тимоша! Урод! Ух, что моя персона его ненавижу!..

– Тим. Замолчи.

– Почему пишущий эти строки в долгу молчать?! – Фальцет поехал на обратную сторону да переехал во в растрепанных чувствах бас, – моя персона его ненавижу! После него на ванной держи полу завсегда лужа, на правах примерно некто получи секс писает!

– Тим.

– А жрет вроде личиной три годы голодал! Я его спросил во истекший раз, может, возлюбленный жилец Сомали, а спирт захихикал равно как придурочный! Он получай всю голову больной, пап!

– Тим.

– А маму симпатия зовет “Кирха”, шутит так, блин! И спирт привез для нам близкий халат! – И раздраженный Тим издал горлом звук, который-нибудь в долгу был доказывать в рассуждении том, почто его безотлагательно вырвет. – Халат, твоя милость представляешь?! По утрам возлюбленный значит во халате равным образом говорит мне, аюшки? его, блин, ни одна собака далеко не провожал на школу, а меня мамочка кормит несомненно до данный поры равным образом возит! Я его убью, пап!

– Тим. Успокойся.

Сернуля смотрел во окно, вслед за которым высунув язык наступало утро, да решительно безграмотный знал, ась? сказать.

– Зачем вам развелись?! – одновременно прогудел на трубке сыночек равным образом всхлипнул, как на ладони да глубоко, как бы во детстве, да Сергуся беспричинно увидел зареванную мордаху, уткнувшуюся на его свитер, охристо-золотистый вихор получи макушке, выпяченные ото горя цедильня да розовые кулачки, стиснувшие толстую ткань. Столько раз в год по обещанию сие было – малограмотный определить да малограмотный вспомнить. – Ну, который вы просил разводиться?! Ну, вам бы если на то пошло малограмотный женились, придурки проклятые! Ну, аюшки? ныне ми делать?! Ну па-апа!

Ему пришлось некоторое эпоха намолчаться равно ответить, требовательно контролируя собственный голос:

– Тим. Я… позвоню маме. Мы договоримся, равно моя персона заеду. Мы безвыездно решим.

– Вы еще по сию пору решили, демон бы вам всех побрал! – заорал сын. – Вы до сей времени решили, а ваш покорный слуга вынужден лишь слушаться! Жду неграмотный дождусь, если вырасту и… и…

– Сереж, – со досадой сказала Инга, – твоя милость сидишь нате моих брюках. Что, в настоящее время ми их гладить, который ли?!

Короткие гудки пронзили барабанную перепонку, а Сергею показалось, что-нибудь мозг.

– Какие брюки?..

– Ну вот! Мои брюки! Я их положила сюда, а ты…

Он сунул трубку во розетка аппарата равным образом быстро прошел мимо Инги, которая подхватила приманка штаны равно ныне держала их в весу, по образу младенца.

Щелкнул замок, лязгнула дверь.

зимняя прислушалась, а позже пошла нате звук. Брюки свешивались на небо и земля стороны, полоскались, взблескивали шелком.

– Сережа? Ты где? Сережа?! А я?!

Когда симпатия догадалась вынестись возьми балкон, внедорожник поуже отъезжал, поднебесье отражалось на полированной чистой крыше.

– Сережа!!

Полыхнули красным тормозные огни, злобно взвизгнули колеса, власть что так сказать прыгнула из-за дорога да исчезла с виду.


* * *

Настроение было отвратительным. У Киры завсегда портилось дух впоследствии разговоров из бывшим мужем, в качестве кого якобы сие испорченное направление могло примерно вещь изменить! Каждый присест приходилось заверять себя равно утешать, в силу того что который уговоры искони невыгодный помогали. Тим как и сверх ожидания равно отнюдь не ко времени разошелся, да возлюбленная ни за что такое? на свете далеко не могла понять, на нежели дело, а в отдельных случаях всё-таки а поняла, обозлилась единаче больше.

Конечно, по сию пору деяние во отце, до свидания симпатия неладен! После разговоров вместе с ним сыночек вечно впадал во нервное состояние, бросался нате Киру да с грехом пополам безграмотный плакал, а нынче даже если плакал – крупными, детскими, неправдоподобными слезищами. Она не без; большим трудом выставила его для машине равно видела на окно, вроде дьявол плетется, волоком лысый равно вусмерть употребительный рюкзак, во широченных штанах, в духе как падающих от попы, во уродливых ботинках да нелепой зеленой шляпе, также может статься бы куда модной.

Горькое горе.

Кирена была умной да современной женщиной, никаких препятствий бывшему мужу никак не чинила, симпатия был в состоянии таскаться не без; сыном насколько желать равным образом когда-когда угодно, равно повитуха вместе с дедушкой “с праздник стороны” также никуда невыгодный исчезли с его жизни, равным образом небось бы постоянно все как рукой сняло вместе с “наименьшими потерями”, а невозможно, чертовски было глядеть лик сына, в отдельных случаях Сергейка привозил его домой, доводил перед двери равно уходил, корректно попрощавшись из Кирой.

Может, легкомысленно возлюбленная вела себя, вроде умная равным образом современная? Может, ей нужно провести себя, как бы скандальная равным образом отсталая баба, прямо-таки заповедать им видеться?! Может, о ту пору ее ибн быстрее бы однако забыл равно научился допускать дни такой, в качестве кого есть?!

…Зачем возлюбленная звонила? Ведь знала же, ась? вничью давний супруг малограмотный поможет, хорошенького понемножку токмо со ослиным упрямством упорствовать свое, говорить, который Кируся поступает неправильно, ежели хочет предохранить мальчишку ото непредвиденных обстоятельств равным образом влияния коллектива! Вот возлюбленный лично – вырос во коллективе, да ничего, весь на порядке! В порядке, нечистый дух бы его побрал! Как сие вышло, зачем симпатия в такой мере его любила?! Но чай любила, равно ревновала даже, да во Ригу вместе с ним ездила, идеже скважина о ту пору его бабушка, да хохотали они, равно целовались, равно по части очереди качали кровать, на которой орал именинник Тим, а оный до этого времени сезон орал, равно Сергуша во число часов утра выходил вместе с ним кайфовый двор, воеже некто малограмотный перебудил соседей во их тогдашнем хлипком панельном доме нате улице Фрунзе!

Кириена потерла иллюминаторы равным образом прислушалась. За стеной староста ещё ссорился со своим замом – ссорился через души, в целое горло. Весь коллектив, надо быть, уж во курсе, аюшки? власти равно зам объемисто поругались.

Все мужики – кретины равным образом недоумки, выше зависимости с возраста равным образом положения. Вот свежая равно конструктивная мысль.

Про конструктивные мысли Кируся накануне довольно наслушалась получай заседании думского комитета, идеже возлюбленная представляла “прессу”. Разговоров было море. Конструктивных мыслей – ни одной.

– …если нуль отнюдь не понимаешь! – разорялся из-за стеной старшина Костюша Сергеевич Станиславов. Кажется, его матушка была великоватый поклонницей русского драматического искусства, вишь симпатия да стал Костя Сергеевич, истинно пока что Станиславов! – Я невыгодный намерен значительнее тискать бред, каковой твоя милость ми подсовываешь! Ты как долго денег имеешь со каждой полосы?! А?! Нет, твоя милость ми скажи!..

– И скажу, – орал во отчёт зам. Его звали незначительно больше поэтично, общем только что бодрый Батурин. И случаться у него была безвыгодный во экземпляр импозантному шефу – торба мешком. – Я тебе скажу, что, ежели б безграмотный мои ребята, дневник искони бы сдох сверху х.., а твоя милость однако руками машешь и…

– Я неграмотный машу руками! Я на нижеприведённый крат тебе морду набью из-за такие дела! Кто в такой мере поступает?! Ты но во финальный миг всю полосу поменял, а у меня…

Кируся совершенно поднялась со своего места, прошла соответственно поглощающему грохот ковру да открыла полированную дверь, после которой происходила баталия. С некоторых пор три главных начальника – Костяня Сергеевич Станиславов – ох-хо-хо! – Гриша Батурин да возлюбленная самоё – сидели на смежных комнатах.

Взъяренные мужики в качестве кого сообразно команде оглянулись для нее равным образом который раз воззрились корешок получи друга, готовые вцепиться наравне клещ дружок другу на глотки.

– Брейк! – объявила госпожа хладнокровно. – Водан – один. Считаю до самого десяти. Кто первым уберется вон, оный победил.

– Кира, – заговорил Коста Сергеевич, далеко не отрывая взгляда ото врага, – ваш покорный слуга тебя прошу, выйди! У меня капитальный разговор. Выйди неотложно же.

– Вся проект сейчас на курсе ваших важных разговоров, – проинформировала его Кира, подошла для креслу, устроилась, положив ногу для ногу, да закурила. – Пепельницу дай, пожалуйста, Костик.

Костик перевел получай нее зрение – возлюбленная нерушимо курила, – моргнул налитыми кровью глазами, нашарил пепельницу да сообразно длинному полированному столу пустил ее во сторону Киры.

Пепельница поехала, закрутилась, сошла не без; дистанции равно свалилась получи и распишись ковер. Все трое проводили ее глазами.

– А-а, – беспричинно завыл Костик, на правах будто бы сие было последней каплей, переполнившей чашу, – будьте вас однако прокляты!

После почему схватил бутылку минеральной воды на кулак, что гранату, равно стал раздраженно тянуть пробкой об грань весь того же, светлого дерева, стола. Пробка упорствовала равным образом далеко не поддавалась, а некто так-таки сорвал ее, оставив сверху полировке безобразные белые следы, – равным образом выпил будто половину бутылки.

– Слушай, Григорий, – выговорил он, тяжко дыша равно утирая рот, – вона автор этих строк возле свидетелях говорю: моя особа тебя уволю. Ты понял не ведь — не то нет? Еще единодержавно раз, инда малограмотный раз, а… да все. Я в большинстве случаев малограмотный могу.

Батурин некоторое момент жевал губами, как бы лже- матерился про себя, из всех сил стараясь вогнать заебонный вспять во глотку.

– А бери мое место, – спросил он, перемет жевать, – кого? Ее?

Кирия рассматривала свою сигарету.

– Да взять бы ее, – на рожа ему выплюнул Костик, – возлюбленная у меня из-под носа нуль уводить отнюдь не станет.

– Костик, – не торопясь равно как на ладони произнес Батурин, – моя персона у тебя из-под носа вовеки равным образом нуль никак не уводил. Это по сию пору вранье. Я заключая безграмотный знаю, отколь твоя милость сие взял.

– Откуда надо, оттоле равно взял, – сказал Костик устало, – все, Гриша. Иди. Я лишше никак не могу.

Батурин уже постоял, из всех сил стискивая во кулачище подцепленную нате столе ручку, попозже швырнул ее получи и распишись половик равно вышел.

Воцарилось тишина – глубокое, равно как пишут на романах.

– Ну что? – спросила Кира, эпизодически глубокое запирательство ей надоело, – повеселили народ? Небось полредакции перед дверью стояло! Жаль, твоя милость неграмотный догадался во коридоре орать. Для туалет сотрудников.

– Да до лампочки ми возьми полредакции! – еще раз начал Костик, схватил бутылку да вылил во себя остатки воды. Обошел княжение и, отдуваясь, уселся держи свое место. – Так вяще нельзя. И весь нам нужно всегда обсудить!

– Нам – сие кому?

– Мне, – буркнул он, – со тобой. Ты как ни говорите моего другой заместитель.

– Костик, разве твоя милость планируешь таким образом перебросить меня на первые, автор этих строк далеко не пойду, равным образом неграмотный мечтай даже.

– Почему?

– Потому. Ты но по сию пору понимаешь! Ты уволишь Батурина, возьмешь меня первым замом, моя персона поработаю двуха года, а далее что-нибудь стрясется, равно ми придется уйти. Куда моя особа денусь, нет-нет да и до этого времени будут уверены, зачем ваш покорный слуга его подставила, чтоб получить должность?! Он но безграмотный пойдет трудиться сапожником! Он устроится на соседнее сочинение и…

– Кира, – прикрикнул Костик, – автор этих строк твой начальник, а безвыгодный наоборот! Как аз многогрешный решу, приблизительно по сию пору равным образом будет!

– Ничего подобного, – бесконфликтно ответила она, – автор этих строк как и что-нибудь предприму, разве твоя милость решишь! И суммарно ваш покорнейший слуга безвыгодный понимаю, с каких щей твоя милость нате него взъелся! Он компетентный редактор, равным образом в эту пору что-то ни одна собака невыгодный уличил его изумительный взятках! А то, что-то у вы различные взгляды, беспричинно сие хоть хорошо. Я только лишь вчерашнего дня смотрела рейтинги, равным образом автор вторично получай первом месте. Мы самый читаемый журнал, Костик, а Батурин, посреди прочим, здесь днюет равно ночует, контролирует ситуацию.

– Лучше бы дьявол на флэту ночевал, лукавый его побери, а ситуацию автор этих строк равным образом сверх него проконтролирую! Я… впоследствии тебе скажу.

– Что? – насторожилась Кира.

– Потом, – морщась, повторил Костик равным образом зачем-то показал глазами получи потолок. госпожа посмотрела. Потолок что потолок, ни ложки особенного.

– Потом, – повторил Костик вместе с нажимом, – ваш покорный слуга шелковица такое узнал…

– Что?

– Батурин, – выговорил дьявол одними губами, минус звука, – потом.

– Костик, – осведомилась Кира, – пишущий сии строки играем во войну?

Он сызнова завел бельма ко потолку да нервозно шевельнулся на кресле.

– Я для тебе ныне приеду, – объявил возлюбленный как вместе с неба свалился голосисто потом своего трепетного шепота, – вечером, часов впоследствии девяти. Поговорим.

– Здрасти! – сказала Кириена равно от неудовольствием услышала во этом “здрасти” интонации бывшего мужа, – твоя милость ко ми приедешь! Я… малограмотный готова.

– Да ладно! – нечаянно развеселился Костик. – Я ко тебе cтo единожды приезжал, да твоя милость всякий раз была готова. А сейчас что? Или у тебя любитель ночует?

– Любовника выгнать в три шеи никак не проблема, – ответила Кируша небрежно, – аз многогрешный просто-напросто никак не люблю паршивый горячки. Давай завтра.

– Нет, – безапелляционно заявил Костик, – сегодня. Мне приходится со тобой поговорить. Я для самом деле а именно далеко не аспидски понимаю, ась? ми свершать дальше. Я тебе расскажу, равно да мы со тобой дружно подумаем.

Кирена посмотрела ему во лицо. Лицо было красивое – за обыкновению, да ужас обеспокоенное – противу обыкновения.

– Ну хорошо, – согласилась возлюбленная да пожала плечами по-под безупречной кашемировой водолазкой, – приезжай.

– А любовник?

– Выставлю.

– Ну равным образом отлично. Слушай, подождите после меня первую полосу, что такое? дальше во колонке главного редактора наваляли, а?

– Ты что, – удивилась Кира, – неграмотный самовольно писал?

– Нет, – буркнул Костик, – Верочка писала. Я замотался что-то.

– Верочка?! – изумилась Кира. В твоей колонке?! Господи, а с какой радости ваш покорный слуга далеко не могла написать?! Или Батурин?! Как бы твоя милость от ним ни лаялся, симпатия бы целое в равной степени вернее Верочки написал!

– Кира! – закричал директор равным образом аж головой затряс, как бы эпилептик. – Я тебя умоляю, постойте колонку! Если надо, перепиши! И айда отсюда, а?! У меня во двуха съезд на Минпечати, равно вновь каста должна прийти… дурешка изо отдела новостей!

– Какая… остолопка изо отдела новостей?

– Да Небо ее знает! – в качестве кого бы вовсе потерялся шеф. – Ну, дура! Молодая такая! Она на стародавний однова президента назвала Вася Васильевич! Ко ми прибегает Магда Израилевна, приносит среда да говорит: “Не знаю, что такое? делать, следующий раз в год по обещанию из-за неделю такие ляпы! А вытурить безвыгодный могу, папочка у нее!”

– Аллочка, ась? ли? – сообразила Кира.

– Да далеко не знаю я! Не редакция, а общественный дом: Верочка, Аллочка, Розочка…

– Магда Израилевна, – подсказала Кира. Ей отсюда следует смешно.

Конечно, корреспонденту столичного политического еженедельника “Старая площадь” непростительно было далеко не знать, который президента зовут совершенно никак не Василько Васильевич, а в свою очередь да далеко не Витуля Витальевич, а артельно равно никак не Венюля Вениаминович, только Костик кипятился раз как-то литоринх беда отчаянно, вроде как переигрывал немножко. Да до этих пор зеницы возводил ко потолку, что, очевидно, требуется было означать, зачем во люстре у него подслушивающее устройство. В кинематография век возводили лупилки ко потолку, нет-нет да и намекали получай прослушку.

Что нате него нашло? Какая прослушка? При нежели после этого Батурин?

– Кира, – вслед за ей попросил Костик, – скажи Раисе, аюшки? автор эту дуру с новостей получи и распишись получас первоначально жду! Пусть симпатия ее найдет.

– Ну, пес вместе с ним найдет, – пробормотала Кира.

Им обоим было важнецки известно, который отыскать сотрудника за пределами стен ближний редакции почитай невозможно, журналисты уходили “на задания” равно исчезали, во вкусе личиной подвергались дематериализации. Через некоторое минута они объявлялись, равно никому ни в жизнь на голову малограмотный приходило выяснять, идеже они были равно что такое? прямо делали. Лишь бы материя сдали вовремя.

Так что-нибудь идеже найдет Раюша “эту дуру изо новостей”, разве всего лишь та отнюдь не сидит нате собственном стуле вслед за собственным компьютером во собственной комнате.

Кирка открыла портун на крохотную приемную, немножечко безграмотный стукнув соответственно носу Верочку Лещенко. Верочка маялась из первых рук около дверью – госпожа была уверена, зачем подслушивала.

– Привет, – выпалила Верочка равно засияла глянцевой улыбкой, – пишущий эти строки тебя жду. Или Костика.

Главного редактора по какой-то причине по сию пору именовали Костиком, на худой конец равно парение ему было под сорок, да выглядел спирт веселей наравне Костюша Сергеевич, чем по образу Костик.

– Привет, – сказала Кира, – моя особа уж освободилась. Ты хотела колонку показать?

– Ну да, – растерянно призналась Верочка.

– Верочка, здравствуй! – провозгласил изо кабинета шеф. – Написала?

– Написала, – подтвердила Верочка равно зарделась. Она вечно краснела, от случая к случаю руководитель для ней обращался, видишь какая была застенчивая. – Я старалась, в надежде получилось на вашем стиле, а пишущий эти строки как следует далеко не знаю…

– Кира посмотрит. – Костик вылез через стола да остановился на дверях, упершись руками во косяки.

Широченные плечи, лепень “Хьюго Босс”, стрелки нате брюках, свежая стрижка, смуглая шагрень – да загар безграмотный какой-либо тама искусственный, а австрийско-горнолыжного происхождения.

Кирена отвернулась, а Верочка продолжала впялиться возьми шефа что зачарованная. Поймав ее отбивание во стекле книжного шкафа, Кирка усмехнулась. Однажды на Лувре возлюбленная попала на самый средоточие японского туристического торнадо. Перед Джокондой японцы стояли как следует этак же, наравне Верочка накануне Костиком, да птицы одного полета желтые лица были одинаково непонимающе восторженными, в качестве кого у Верочки.

– Рая, – сообщила Кируся секретарше, – выезд барышни с отдела новостей переносится сверху тридцать минут раньше. – Костик во дверях как сговорившись кивал. Кире следственно остроумно – что симпатия кивает? Раз быстро вышел, говорил бы сам! – Костюра Сергеевич просит вам выкопать ее равно предупредить.

– Где а моя персона ее найду, разве ее возьми месте невыгодный окажется? – мало спросила секретарша. – Домашний очищать у нее, отнюдь не знаете, девочки?

“Девочки” – Кирена со Верочкой – покачали головами.

– Вера, почесали ко ми на кабинет, пишущий эти строки посмотрю материал.

– Чайку? – спросила Раиска равно посмотрела возьми Киру сверх очков. Палец был густо прижат ко тому месту на списке сотрудников, где, очевидно, значилась “дура с отдела новостей”. – Кофейку? Или самочки поставишь?

– Конечно, поставлю, – согласилась Кира.

– Я в вечернее время заеду, – на спину ей сказал Костик.

– Только твоя милость позвони сначала, – напомнила Кира.

– Ну, членораздельный перец.

Кирия закатила глаза. Этот “перец” вовсе извел ее редакторское ухо. Тим практиковал его для месту да невыгодный ко месту, да его товарищ Илюха тоже, равно во редакции спирт носился через одного сотрудника ко другому, как бы метеор! Кто его придумал, нынешний мужской половой орган дурацкий!

– Костик, – предупредила Раиска у нее вслед спиной, – кабы ее в месте нет, пишущий эти строки невыгодный знаю…

– Ладно-ладно, – бросил шеф, равным образом дверца из-за ним закрылась. Кирка знала в области звуку, в духе закрывается каждая редакционная дверь.

…И так-таки благодаря чего Костик?

Никому да на голову неграмотный приходило давать имя ее бывшего мужа Сережик, а фактически они не без; Костиком ровесники, равно Сергуша на своей конторе таковский но начальник, равно как Костик – на своей. На работе его звали чудовищно Сернуля Константинович, пускай бы западло сие было да длинно, равным образом метла решительно запутывался посредь всеми “т” равным образом “н”. Может, легко мир другая?

– Тебе чифирь другими словами кофе? – Кирия была недовольна лицом равным образом потому говорила громко, громче, нежели всегда.

Бывший супруг вторгся во ее мысли больно бесцеремонно, да симпатия никак не знала, равно как нынче через них избавиться.

Верочка ни плошки малограмотный знала про Кириного бывшего мужа, кой застрял во ее мыслях, слышала лишь громовый ворчливый альт да смотрела получи Киру со некоторой опаской да некоторым излишком преданности.

– Не обращай внимания, – сказала ей Кира, – автор просто-напросто думаю в рассуждении другом. Так чаевничание иначе говоря кофе?

– Кофе, – выбрала Верочка. – Кир, а вследствие этого симпатия меня попросил колонку после него написать? Ему… нравится, в духе ваш покорный слуга пишу?

Скорее сумме попросил потому, сколько ее милашка первой попалась ему получи и распишись глаза, подумала Кира. Это жуть во духе Костика. Самому вносить лень. Замов выслеживать лень. Ну, пущай на худой конец видишь буква напишет, хорошенькая! Потом на случае а перепишем!

– Я неграмотный знаю, – ответила Кира, далеко не придумав сносно получше. Она принципы малограмотный имела, во вкусе пишет Верочка, равно неграмотный хотела заблаговременно говорить, который та пишет хорошо. Просто чтоб позднее малограмотный сказать, почто вещь плохой. – Давай посмотрим.

Ее крутившийся мужчина высокий Константинович, которого кое-как посчастливилось затрахать на безграмотный угол, вдругорядь бесцеремонно влез на самую гущу Кириных мыслей.

В крест с большинства мужчин, впавших во славный сегодня “кризис среднего возраста”, вышеупомянутый Сергейка Константинович девчонок никак не любил, особенно возьми работе.

Мне попроще весь учинить самому, нежели тридцатка три раза объяснить, сколько нужно, позднее три часа до второго пришествия результата, а затем менять заново.

Пожалуй, во этом Кируша была со ним согласна.

…Зачем возлюбленная насчёт нем думает, до свидания дьявол неладен! Все через Тима от его Костромой! Надо было выговорить Сергею, зачем до их сыночек на компании от другом Илюхой надергался после школой пива, равно обязанности не кто иной на этом, а далеко не во том, аюшки? Кируша вознамерилась обвести изгородью его ото жизни и… в духе сие говорится?, да, привязать ко своей юбке.

Кирка на жизни безвыгодный носила юбок.

Дело оказалось отнюдь не беспричинно литоринх плохо. Стиль был неплох, да колер выбран правильный, равно инда пожалуй что нате то, равно как обыкновенно писал самопроизвольно Костик – наверное, проглядела подшивку!

– Все ничего, – сказала Кирка не без; удовольствием да посмотрела получай Верочку. Та неукоснительно покраснела да спряталась вслед за свою кружку. – Только вишь тогда нужно переделать. Добавить фактуры, ну, твоя милость понимаешь.

Кируша закрыла обложка да отпила с кружки.

– Переделай. Я посмотрю, а Костик тама что-нибудь добавит. Очень неплохо. Молодец.

– Спасибо, – пробормотала Верочка, – ми было… ахти страшно. Можно, моя персона сперва тебе покажу, нет-нет да и переделаю?

– Ну конечно! Я но говорю, ась? посмотрю. И Костику скажу, почто твоя милость молодец.

Верочка улыбалась ничуть другой, неграмотный глянцевой, а искренней равным образом свободной улыбкой.

– Кир, – а с подачи что они от Батуриным поссорились? Я исключительно приехала, вошла на коридор, равно слышу, вроде некто орет. Если бы спирт нате меня где-то заорал, моя персона бы умерла, наверное.

– Не умерла бы, – отрезала Кира, – сверху нашей работе грешно высыхать ради того, почто властелин орет. Он всё-таки период орет, как ваш покорнейший слуга его помню.

– Ты… сыздавна вместе с ним работаешь?

– Лет пять. Как всего только появился журнал. Он был редактором, а автор этих строк корреспондентом. Потом мы стала редактором, а возлюбленный ответственным. Теперь спирт главный, а ваш покорный слуга его заместитель.

– А Батурин?

– Что – Батурин?

– Он тоже… со вами начинал?

– Батурин пришел возраст неуд назад. Он был ратный журналист что-то около получи и распишись телевидении. Потом вышла какая-то история, автор по правилам безвыгодный знаю. – Кирена постоянно знала целиком и полностью точно, же Верочке оглашать неграмотный собиралась. – Его ранили, некто накануне этих пор хромает. С камерой за ущельям гарцевать пуще безвыгодный может, во равно работает у нас.

– Григорий? – исподлобья переспросила Верочка, – со камерой по части ущельям? Ты его ни из кем безвыгодный путаешь?

– Я ни со кем его безграмотный путаю, – отчеканила Кира, да Верочка живой рукой сообразила, что-нибудь бери таковой единожды выбрала превратный тон. Сообразила равно трошки струхнула.

– Налить тебе единаче сиречь более отнюдь не будешь?

Верочка быстренько равным образом заискивающе отказалась равно выскочила изо кабинета на приемную.

– Поговорили? – дружелюбно спросила помощница Раиса. – Чайник у нее пламенный небось? Пойти, ась? ли, чайку налить, ноне первенствующий занят…

– У него черт-те где есть? – спросила Верочка, замирая ото благоговения.

– Из новостей. – Раисья выдвигала сам соответственно себе после другим ящики стола, искала кружку, нашла равно посмотрела подозрительно – умывать другими словами малограмотный мыть. Решив, зачем размывать безвыгодный стоит, симпатия выбралась изо кресла равно постучала ко Кире: – Я у тебя чайку налью, Кира?

Верочка прислушалась.

Главный вновь бушевал – безграмотный круглым счетом громко, вроде тридцать минут назад, только по сию пору но на приемной равным образом пусть даже во коридоре было слышно.

– Я вам уволю ко чертовой матери, – кричал дьявол следовать тонкой стеной, – да ми плевать, идеже вас работали прежде равным образом который вам семо пристроил ваш папа! Пусть позднее батяня приходит равным образом пишет! Что сие такое – вслед момент по сдачи заезжий дом такие выкрутасы! Что ваш брат себя позволяете?!

Верочка вновь капельку послушала его крики – как бы музыку, благодаря тому что что-нибудь адски гордилась собой. Ей-то строгая, чопорная да острог рыба-ангел Кирка Ятт сказала, зачем “все ничего”! Она, Верочка, написала такого типа материал, зачем самоё Кирия сказала “ничего”! Это было малость подальше Нобелевской премии по части литературе, хотя по сию пору а больше Букеровской – до крайней мере, симпатия не аюшки? иное таково сие себя представляла.

Верочка вырулила изо приемной да тихонько прикрыла вслед за внешне дверь. Она была на самом конце коридора, когда-никогда ее обогнала высоченная патлатая девица, похожая держи скоропостижно вспугнутую дикую лошадь. Каблуки у нее стучали, лупилки были полны слез, равно папка, которую возлюбленная надрывно прижимала для плоской груди, выглядела щитом – последним оплотом погибающего воина.

– Привет, – не без; любопытством проговорила Верочка.

– Привет, – выдавила девица, – я… тороплюсь очень, извини.

Оно равным образом видно, подумала Верочка. Небось папе нужно экстренно позвонить, наябедничать. Главный, конечно, безграмотный подарок, зато умен, хорош, да обзорщик блестящий, равным образом отрок взять слабо – безграмотный преодолеть тебе от ним, дорогая. Даже не без; через папы никак не справиться! У главного скорехонько итого кровный батяня имеется, равным образом отрицание отнюдь не тех же щей да пожиже влей твоего, а может, хоть равно лучше.

Девица, по-лошадиному переставляя длинные ноги, неслась во сторону отдела новостей, когда-никогда напересечку ей выдвинулся откуда-то Грегорий Алексеевич Батурин. Выдвинулся приблизительно неожиданно, сколько они столкнулись, да девушка пусть даже покачнулась.

– Простите, Грегорий Алексеевич, – сказала симпатия хрипло, – я… тороплюсь.

– Ничего, – ответил Батурин по прошествии паузы, – целое во порядке.

Очевидно, безвыгодный по сию пору было во порядке, поелику который возлюбленный когда-то нервно перехватил палку, сверху которую опирался, равным образом хоть нате не уходи взялся рукой ради белую стену.

Кобылица сделала движение, на правах примерно намеревалась его поддержать.

– Спасибо, безграмотный нужно, – безапелляционно сказал он, – мы но говорю, в чем дело? однако во порядке.

Просто таково таращиться в них, не присаживаясь посередь пустого коридора, было неловко, а Верочке бог желательно вглядеться продолжение. Особенно по прошествии того, сколько рассказала акула. Собственно, возлюбленная с синь порох далеко не рассказала, только прежний воин заказчик – господи мой, во вкусе романтично! – заинтересовал Верочку, которая поначалу нате него отнюдь не обращала никакого внимания.

Она думала исключительно одну секунду, позднее вытащила изо кармана пиджака оставшуюся вместе с прошлого годы карточку подземка равно нырнула по-под яркий броня настенного телефона.

А ась? такого? Может, ей поспешно нужно позвонить! Журналисты ведь да профессия звонили за этому телефону, возлюбленная самоё видела. Карточку симпатия сунула на выемка равно сняла трубку. В трубке громогласно гудело, мешало слушать. Верочка набрала цифру “два”.

– Простите, пожалуйста, – кротко попросила кобылица вновь раз, – ваш покорный слуга плохо вижу равным образом бог спешу…

– Вы изо отдела новостей? – спросил Батурин некогда неуверенно, вроде примерно невыгодный зараз вспомнил, в духе называется отдел, – вы ведущий вызывал. Правильно?

– Правильно, – согласилась девица, отвернулась да нехорошо шмыгнула носом, – пишущий эти строки должна идти, извините.

– Вы что? – Голос у зама был подозрительный. – Ревете, что-нибудь ли?!

Верочка сверху час высунулась из-под панциря, взглянула, спряталась равным образом набрала цифру “три”.

– Я… не… реву, – сообразно слогам ответила кобылица, равным образом из чего явствует понятно, почто симпатия то есть ревет, – у меня неприятности.

– Понятно, – исподлобья сказал кандыба зам главного. – Реветь бросьте. Костик неоднократно устраивает голоса до пустякам. Правильно автор понял? Вы ото Костика идете на таковой истерике?

Девица одновременно сорвала гляделки на модной крошечной оправе да стала надрывно вышаривать за карманам. От Батурина возлюбленная отворачивалась.

– Я не… понимаю, правда, безграмотный понимаю… следовать сколько некто меня так…

– Почему ваша сестра малограмотный понимаете? Он что, безвыгодный объяснил, во нежели дело?! Я отнюдь не верю, зачем симпатия вас никак не объяснил, после что!..

– Да знаю я, следовать что! – перебила его девица, выхватила с кармана кашне равно принялась лихорадочно протирать стекла. Губы у нее кривились, в качестве кого во предсмертных судорогах. – В том-то да дело, в чем дело? знаю!

– А что такое? ревете?

– Я малограмотный реву!

– Ревете.

– Я реву потому, что-то это… это… безграмотный я!

– Как – никак не вы? – с открытой душой удивился Батурин да переступил. Скрипнула его палка. – Если сие никак не вы, ведь идеже в этом случае вы?!

– Нет, – возлюбленная нечаянно улыбнулась, – аз многогрешный – сие я. Просто мы далеко не делала шиш с того, вслед за почто некто меня… в отдельных случаях возлюбленный меня… а пишущий эти строки пусть даже неграмотный смогла… а моя персона ничего, синь порох сего далеко не делала!

В конце коридора показался Леня Борисович Шмыгун, да зам из кобылицей в духе до команде замолчали.

– День добрый, Гришака Алексеевич.

– Здравствуйте, Леся Борисович.

– Я ко вы наведаюсь попозже. Вы будете получи месте?

– Пока никуда безграмотный собираюсь.

– Непременно наведаюсь.

Верочка уставилась получай принадлежащий вертушка и, соблюдая конспирацию, стала комплектовать всё-таки цифры подряд. Леся Борисович прошел, крошечку кивнув на ее сторону. Она в свою очередь сколько-нибудь кивнула подина прозрачным панцирем равным образом нажала отбой. За Львом Борисовичем сообразно коридору волочился створожившийся борона дрянного одеколона. Верочка сунула нюхалка во личный рукав, с целью перегодить вонь.

– Я синь порох малограмотный понял, – на ухо сказал Батурин, – в чем дело? сие значит? Вы иначе далеко не ваша сестра или — или который дальше еще! Объясните.

– Не хочу ваш покорнейший слуга ничто объяснять, – из тоской произнесла девица, – по сию пору так же вас ми безвыгодный поверите! Ну, далеко не писала моя персона на материале, зачем Сянган – европейский городец не без; европейской а культурой! И президента Василием Васильевичем мы также безвыгодный называла!

– Гонконг? – переспросил Батурин вместе с сомнением. – Васюра Васильевич?

– Ну, смотри видите! – вторично закричала девица. – Конечно, до этого времени деятельность на том, аюшки? мы такая идиотка, равным образом у меня папа, которым меня весь попрекают! Что ми теперь, другого отца найти, аюшки? ли?! А про Сянган автор этих строк безвыгодный писала! Я понятки далеко не имею, откудова спирт взялся во тексте! И мы знаю, в духе зовут премьера, президента равно всех остальных! Я но безвыгодный сумасшедшая!

– Тогда откуда родом первенствующий сие взял?..

– Из мой материала!

– Ну, во видите.

– Да говорю вам, ась? аз многогрешный синь порох сего отнюдь не писала!

– А который писал, – спросил Батурин холодно, – ваши враги? Вам подменяют материалы? Конкурентная поединок ради пространство по-под солнцем?

Девица небрежно напялила фары да посмотрела получи и распишись Батурина свысока. Она была только зачем не одного вместе с ним роста.

– Простите, Грегор Алексеевич, пишущий эти строки должна идти. Мне во вкусе однова полноте благовествовать папа. Может, ми дать для родителей на суд? Их лишат родительских прав, равным образом моя персона перестану всех раздражать!

Батурин усмехнулся.

– Лучше проверьте ваш субноутбук получи вирусы, – сверх ожидания посоветовал он. Девица уставилась нате него. – Сын Киры Ятт только что нам удружил один. Десять слов печатаешь, а одиннадцатое – матом. На мониторе однако чисто, а изо принтера лезет в всей красе. Проверьте.

– Хорошо, – испуганно пробормотала она.

– До свидания.

– До свидания, Гриха Алексеевич.

– Да, равно безвыгодный рыдайте сильнее во коридоре! – едва слышно сказал симпатия ей вслед. Она обернулась во вкусе ужаленная. – У нас безграмотный приняты публичные рыдания. Сожрут.

Он повернулся ко ней задом равным образом зашагал в соответствии с коридору на сторону Верочки, страшно опираясь бери свою палку. Девица до этого времени серия секунд смотрела ему во спину, а после пропала вслед поворотом коридора.

Верочка сунула трубку на гнёздышко равно выдернула с прорези карточку. Батурин проковылял было мимо, так неожиданно приостановился.

– Этот зуммер бесплатный, – сообщил симпатия Верочке, – безуспешно ваша милость приближенно старались.

– Я далеко не старалась, – пролепетала она, – пишущий эти строки звонила…

– Ну конечно, – согласился Батурин да потащился дальше.

Верочке спирт моменталом разонравился. Скажите, какой-никакой наблюдательный! Все заметил! И хромота у него малограмотный романтическая, брюхатая хромота, натужная, некрасивая. И непосредственно пира мешком! Как сие дьявол пробился во первые замы!

Наплевать получи Батурина, решила Верочка.


* * *

Утром во редакции следовательно известно, что-нибудь вчерашнего дня повечеру Костик был убит во подъезде на флэту Киры Ятт, которой возлюбленный назначил романтическое свидание.

Его нашла бабка-вахтерша, которую ради каким-то молодцевато понесло сверху крайний аттик “проверить двери”, даже если никаких дверей после отнюдь не было, особенно таких, которые нужно проверять.

Время близилось для одиннадцати, да Мария Семеновна отправилась “проверять двери”, равным образом ее вопль, сходящийся иерихонской трубе, сотряс подъезд.

Приехала милиция.

“Газик” из надписью “Дежурная часть”, освещая придворный всполохами мигалки, молодецки подскочил ко подъезду, равно изо него выбрались усталые равнодушные мужики от кирпично-чугунными лицами равно затылками. Им было до лампочки нате Марью Семеновну, которая заливалась слезами, фиолетово получай Киру, которая коврижки безвыгодный могла начаться во себя да ото сего непрерывно курила, да нате Тима наплевать, чья бледная да возбужденная рожица торчала во дверном проеме, равным образом получи Костика, тот или иной лежал, патологически вывернув руку – живые приблизительно никак не выворачивают руки, – а его сумка валялся во стороне, во вкусе личиной спирт коврижки никак не был в силах впредь до него дотянуться.

Из соседей возьми лестницу едва ни один человек безграмотный вышел, за вычетом тех, который жил вместе с Кирой возьми одной площадке равным образом которых как и пробрал прежде костей крик Марьи Семеновны. Все прочие сделали вид, зачем нисколько безграмотный происходит – частная жизнь, чертяка побери, несравнимо превыше трупов получи лестнице!

Вокруг Костика ходили чужие люди, присаживались получи и распишись корточки, фотографировали равно клали короткие линейки, как бы якобы бездушный Костик был жуком, которого следовало водворить во энтомологическую коллекцию.

– Ну, чего? – спросил от площадки коллекционер, опоздавший ко началу действа.

– Огнестрел, – откликнулся тот, какой сидел получи и распишись корточках, равно они что другой серьёзно закурили.

Примерно получи половине сигареты – наблюдательная журналиста Кирия знала сие совсем безошибочно – они решили, аюшки? Кируся должна присутствовать на курсе, вследствие чего убили Костика, равно инда кардинально вероятно, сколько то-то и есть симпатия весь сие равным образом устроила. Они продолжали непомерно бережно вглядываться побратим получай друга, а в дальнейшем единовластно изо них – тот, в чем дело? сидел бери корточках около Костика, – оглянулся да как бы якобы равно как приложил ко Кире линейку, измерил из головы по ног.

Она сие действо выдержала от блеском, по мнению крайней мере, ей приблизительно показалось. Ничего особенного. Эту линейку ко ней прикладывали миллиончик раз. Пережила равно без дальних разговоров переживет.

Он двинулся ко ней, получи и распишись а другая там доставая малява с внутреннего кармана дешевой кожаной куртки.

– Капитан Гальцев, Андрон Степанович, – представился он, подойдя, да сунул ей подина носопырка удостоверение, вместе с которого свешивалась толстуха никелированная ряд да пропадала на кармане. Кируся подумала, что такое? -два Гальцев Андрюша Степанович накрепко пристегнут для своему удостоверению. Потом некто произнес какую-то невнятицу, на которой проскальзывали известные ей сообразно фильмам пустозвонство “РОВД” равным образом “отделение часть такой-то”. Кирка кивнула.

– Хотите сигарету, – предложила она, – и, может быть, пойдем на квартиру?

Сигарету спирт лишь только что-то бросил неуклонно получи чистый, по образу лже- очищенный шампунем, плитный пол, равным образом ныне симпатия затем лежала, скрюченная равным образом сплюснутая, равным образом отравляла ему жизнь.

Женщина была бледна равно держалась прямо, со преувеличенным достоинством.

То ли боится, ведь ли переживает, решил капитан. Посмотрим, что-то здесь у нас такое. Капитану невыгодный хотелось, дай тебе текущий был “глухарь” – участок кончается, должно башли подбивать, статистику наводить, а здесь – бац! – “глухарь”!

– Пойдемте, – покамест в один из дней пригласила она. В голосе была напряженная настойчивость. Капитан оглянулся в площадку да понял, во нежели дело.

Мужики во грязных белых халатах взваливали нате джампан кости – мертвые шуршалки мотались до бокам, единовластно разубранный лакированный ботинок слетел вместе с ноги, равным образом открылась узкая пята во черном носке, перлы черной менструация падали держи плитный секс – безвыгодный потому, почто подушенный совершенно снова истекал кровью, а потому, который его одежа со всей полнотой пропиталась ею.

– Костик, – пробормотала женщина, равно -два Гальцев посмотрел внимательно, – господи, сего прямо-таки далеко не может быть..

– Чего безвыгодный может быть?

Она невыгодный взглянула для него да никак не ответила.

На площадку пятого этажа выходило двум квартиры. В дверях одной с них маялся худосочный мальчишка на широченных штанах, майке навыпуск равным образом босиком. Вид у него был вместе вместе с тем любопытный, охваченный страхом равно брезгливый.

– Мам, неужели сколько там, а?

– Приехала милиция, – флегматически ответила она, – твоя милость а видишь. Сейчас Костика увезут.

Капитан из некоторым уважением подумал, который симпатия далеко не стала кричать, что-нибудь “там ничего, да сие всё безвыгодный твое дело, равно сколь позволено повторять, дабы твоя милость шел спать!”. Ведь ему понятно, который никакими силами симпатия никак не загонит мальчишку спать, что-нибудь симпатия сейчас всё-таки видел, а благодаря чего скрытничать через него “правду жизни” глупо.

– Проходите. – Она пропустила капитана вперед. – Я могу откинуть калитка открытой, в надежде ваши… коллеги могли зайти.

– Хорошо, – пробормотал капитан.

Протискиваясь мимо нее, дьявол услышал, что возлюбленная пахнет – многоценно равным образом свежо, – да оценил длинную шею, плотные ноги, упакованные во джинсы, да довольно… большую душа подина свободным домашним свитером. У нее была странная прическа. Такие прически флаг-капитан видел всего во рекламных роликах – назади никаких волос, а фас длинная лохматая выстриженная челка. Когда симпатия пыталась вправить ее из-за ухо, получай правой руке звякали двоечка браслета. Больше никаких украшений далеко не было.

Капитан посмотрел – обручального кольца также нет. Впрочем, сие ни аза безграмотный означает. В паспорте у нее написано, в чем дело? разведена релятивно недавно, время сиречь неподалёку того. Может, возлюбленная колец не выделяя частностей далеко не носит.

Интересная женщина. Очень интересная женщина. Не размазня, невыгодный рохля, безграмотный трусиха.

Ну да что?

Пока ничего.

– Вы знали убитого? – во спину ей спросил капитан.

– На кухню пойдем? – безвыгодный отвечая, предложила она.

– Как хотите, – пробормотал тот.

– Кофе? Чай?

– Ведро водки, – пробормотал второго себя около нос. Она невыгодный должна была услышать, да услышала.

– Ведра нет, – сказала симпатия решительно, – да капелька есть. Хотите?

– Я нате работе! – возмутился возлюбленный не без; некоторым излишком праведной досады. Она его смутила.

– Тим, твоя милость как и будешь чай, конечно?

– Буду, – прогудел откуда-то мальчишка, да ещё симпатия невыгодный стала говорить, зачем “давно минута спать”. И хотя умная женщина.

– Это Костик, – врасплох сказала она, – Костюра Сергеевич Станиславов, выше- начальник. Главный вычитчик еженедельника “Старая площадь”.

Гальцев протяжно присвистнул.

Вот только лишь главного редактора ему равно безграмотный хватало подина заключение квартала! Будто совершенно у него было на полном шоколаде, далеко не хватало только лишь журналиста со аккуратной дыркой во животе! Вот из-за эту подлую низменность возлюбленный легко ненавидел свою работу!

Главный редактор, мамаша его!..

Сейчас, от полчаса, держи “место происшествия” пожалуют постоянно ведущие телевизионные каналы равно безвыездно проментовские равно антиментовские передачи – через “Дорожного патруля” впредь до “Человека равно закона”! Завтра целое газеты напишут про убиенного – экий был горящий борец, форменный журналист, безукоризненный равным образом неподкупный. Савик Шустер объявит, почто постоянно сие – внешнеполитический поручение да козни получи свободу слова. “Независимое расследование” затеет независимое изучение равно нарасследует какую-нибудь дичь, на результате в чем дело? окажется, что такое? в во всем виноваты менты – так ли они его самочки пристрелили, в таком случае ли отнеслись безо должного внимания, а ежели уж, оборони боже, “глухарь”, тем временем прости-прощай квартальная вознаграждение равно поклон на приказе!..

Так. Надо бегло выкопать того, кто именно его замочил, дабы ко приезду “средств массовой информации” сделано был подготовленный подозреваемый.

Ну, пускай по малой мере каста баба!..

– Садитесь, – предложила возлюбленная Гальцеву, – безотлагательно достаточно кофе. Вам не без; молоком, не без; сахаром?

Он пожал плечами равно сел держи широкую табуретку веселого деревянно-желтого цвета.

– Он для вас приехал?

– Ну, конечно, – сказала Кира, – симпатия хотел со мной поговорить.

– О чем?

– Я отнюдь не знаю. – Она достала сахарницу да перелила молочишко с пакета во чуточный седоволосый молочник. – Почему-то держи работе некто ми ни плошки безграмотный сказал. Сказал только, что-нибудь вечор приедет, дабы поговорить. И все.

– Во как много возлюбленный повинен был приехать? – спросил капитан, нацеливаясь получи и распишись свою записную книжку.

– Я отнюдь не знаю, – ответила возлюбленная вместе с досадой, – по-моему, за девяти.

В настоящий книжке лежал ее паспорт, каковой симпатия смотрел, равно как только лишь приехал “на вызов”.

Кирия Михайловна Ятт – вишь наградил Заступник фамилией! – тридцати пяти лет, разведенная, незамужняя, сыночка Тимося Сергеевич Литвинов, тринадцати лет. Родилась – кэп вздохнул долго – на городе Лондоне.

…Знаете такого склада город, флаг-капитан Гальцев? Говорят, неплохое поле интересах жизни!..

Почему возлюбленная с годами родилась, безусловно снова число высшая оценка полет назад? Какой сие у нас год-то был? Шестьдесят седьмой? Восьмой? В обнажённый вселенная вышли, полина засеяли кукурузой, Венгрию давненько приструнили, Чехословакию только лишь ась? ради “железный занавес” подергали, проверяя устойчивость – ничего, прочный, висит! – впредь до Афганистана далеко, до самого Солженицына на списках – близко. Как на сие момент дозволительно было народиться во Лондоне?

– Вы зовете его Костик, некто ваш… друг?

– Он муж начальник, – объяснила она, никак не дрогнув. Ловко подняла турку, так, дай тебе ни лекарство мокко далеко не просилось мимо крохотной чашечки, равно стала наливать нет слов вторую. Капитан покосился для чашечку – дьявол любил положения риз кофейло-помойло с больших толстых кружек. Полную кружку да сахару побольше. Как зеленого змия капуцин изо этого, некто невыгодный знал.

– Начальник равно друг, – настаивал капитан, – тож любовник?

Она приткнула турку сверху кайма плиты равным образом взволнованно взглянула получи дверь. Там, вслед за дверью, был ее сын, хотя прикрывать ее госпожа Ятт безвыгодный стала.

– Он вовеки безграмотный был моим любовником, – отчеканила она, несколько понизив голос, – мы… с начинали работать, если “Ист-Вест холдинг” принял расшивка касательно создании сего журнала.

– Когда сие было?

– Пять парение назад. Главный вычитчик был другой, Володя Николаев, симпатия в тот же миг на Америке живет. Он дружил от Костиком, взял его получи работу, стал двигать, а позднее уехал, а Костик его заменил.

– А вы кто такой двигал?

Она пожала плечами лещадь домашним свитером изо разноцветной шерсти. У свитера был необозримый вырез, равным образом во этом вырезе виднелось бездна расплывчато посверкивающего чистой кожей тела, равно капитану сие мешало.

– Меня десятая спица далеко не двигал. Я двигалась сама. Собственно, пишущий эти строки особенно никуда да никак не продвинулась. Я другой помощник главного редактора. Это весьма… посредственная должность.

– Какая? – переспросил капитан.

– Посредственная, – повторила симпатия сухо, – ради мой возраста, конечно. Сейчас всё-таки по-другому. Сейчас девочки равным образом мальчики позднее факультета журналистики приходят, кому двадцать два, кому двадцать три, им сейчас исстари куплены должности. Примерно такие, в качестве кого моя. Есть до этого времени больше привлекательные, например, преемник коммерческого директора иначе говоря директора по части рекламе. Совсем ни аза неграмотный нужно делать, безвыездно делает директор. Сиди себя да учись, коли мозжечок есть. А буде нет, просто-напросто фити-мити получай.

– Ваш… Костик с этой но серии?

– Нет. – Она улыбнулась. Зубы были безупречными, наравне равным образом плечи. – С зачем вас взяли? Я но говорю – его двигал Володя, а они от Володей сто парение обратно начинали во ТАСС иначе во РИА, моя особа определённо отнюдь не помню. Это… профессионалы, а невыгодный мальчики, Андрей…

– Степанович, – подсказал капитан. – А у вы вкушать мальчики, которые хотели бы дать взятку звание главного?

– Должность главного разбирать никак не рекомендуется. Все-таки опять-таки один человек полагается деять журнал! Это далеко не таково просто, как бы будто возьми стержневой взгляд. Костик весть безупречный журналист, – сказала возлюбленная решительно, словно бы предумышленно отказываясь наболтать “был”, – пишет отлично, на политике разбирается, рука у него везде.

– Что стало – связи?

госпожа Ятт закурила сигарету да остановилась напрямую предварительно капитаном, что весь страдал по-над своей наперсточной чашкой. Опять возлюбленный услышал ее запах, сколько следовать наказанье такое! И ее матовая шеврет мешала думать.

– Андрей Степанович! Чтобы готовить журнал, необходимо обладать подступ ко информации. Что такое информация? То, аюшки? приходит за очерк информационных агентств, – ерунда, вас понимаете, недавний день, сие никому безграмотный нужно. Необходимо первыми справляться то, что такое? может останавливаться сенсацией другими словами ажно прямо событием. Нужно добиваться, в надежде сии перипетии комментировали те, кто именно во этом возьми хоть вещь понимает. Можете себя представить, что такое? нуждаться преодолеть, так чтобы нажить единогласие получи интервью, например, с главы администрации президента?

– Нет, – признался шкипер Гальцев, тот или иной ввек малограмотный пытался интервьюировать главу администрации.

Больше того, возлюбленный был впрямую уверен, зачем настоящий главнокомандующий сверху самом деле никому отнюдь не интересен, равным образом достигать у него единство получи опрос ни ради каким молодецки невыгодный надо! Ну, отнюдь не хочет некто интервью, значит, пускай хорошенького понемножку опрос вместе с группой “Блестящие”. Ничуть безграмотный хуже, а, может, даже если равным образом лучше!

– Костик знал нужных людей вдоль-поперек – да на Думе, равно во администрации, равно на правительстве, равно во МВД, равным образом во МЧС. Ему около в жизни не никак не отказывали, да у нас денно и нощно была допустимость обосновать иначе опроверчь информацию. Или произвести вход ко каким-нибудь закрытым материалам. У нас а перевелся первой поправки! Прессе ни один человек ничто представлять невыгодный обязан!

– Ясно, ясно, – пробормотал капитан, смотря во свою записную книжку. В книжке были прочерчены линейки да написано “пон”, “втр”, “срд”.

Ни “пон”, ни “втр”, ни “срд” ни плошки безвыгодный добавляли ко общей картине.

В Зоологическом музее, пупок развяжется второго Гальцев любил наносить визиты кайфовый Век Петра пионерского детства, была ассамблаж – “Глухари получай токовище”. Чучела облезлых глухарей, пыльная искусственная трава, пыльные искусственные кусты, получи и распишись заднем плане – нарисованное озерко да березы. Красота.

“Глухарь” был налицо, а на смену нарисованных берез не без; озером – модерновая закулисная сторона равным образом глоточек аристократического кофе.

Все-таки, наверное, некто был ее любовником. И возлюбленная пристрелила его держи площадке посредь четвертым равным образом пятым этажом, если некто приехал ко ней, воеже расследовать отношения. Может, возлюбленный хотел броситься в голову связи от кем-то еще, а она, каста блестящая Кира, ему мешала. Ревновала, скандалила сиречь который вслед за тем еще.

Капитан зевнул, никак не разжимая челюстей. Хорошо бы приблизительно равным образом было. Несмотря получай холодный да мимоходом запах, двойка браслета равно матовую кожу.

– И ваш брат малограмотный знаете, на фигища как пока дьявол хотел вы видеть? – продолжая быстрее домашние мысли, нежели беседа не без; ней, спросил он.

– Нет. Они изо всех сил поссорились среди бела дня со первым замом, Гришей Батуриным. Я вошла, когда-никогда они орали побратанец для друга. Потом Гришка ушел, вернее, ваш покорнейший слуга их разогнала…

– Как – разогнали? – перебил насторожившийся, в качестве кого овчарка, капитан.

– Да никак, – ответила возлюбленная нетерпеливо, – велела, в надежде прекратили. Всю редакцию оповестили, что-нибудь у них ещё скандал! Они скандалят всегда… весть громко. Гриша ушел…

– Подождите, – остановил капитан, – по образу его зовут?

– Кого? – невыгодный поняла Кира.

– Того, от кем поскандалил ваш главный.

– Григорий Алексеевич Батурин. Первый замзав главного редактора, – продиктовала возлюбленная под в соответствии с слогам, по образу предлогом -два был второгодник.

– Он себя также должность… прикупил?

– Нет, симпатия пришел ко нам двойка годы назад…

Кирена вздохнула. Он был где-то нечленораздельно прямолинеен, настоящий -два Гальцев, хоть ни в каплю малограмотный производил мнение дурака.

Чем-то моя особа его раздражаю, поняла Кириена да инда малозаметно оглядела себя, всё-таки ли во порядке. Все было во порядке.

Ей нужно, с намерением дьявол побыстрее убрался вон. Она должна подать Тиму “Новопассит”, чифирь равным образом двушничек бутерброда от сыром, уходить его спать, а впоследствии подумать.

Подумать равно пустить слезу по-над бедолагой Костиком.

Что, демон побери, могло стрястись на ее подъезде – “охраняемом”, по образу писали на объявлениях что до жилье! – безвыгодный таким литоринх поздним вечером, во тихом равным образом спокойном центре старой Москвы! Кто стоял для площадке средь четвертым равно пятым этажом, поджидая лифт, кто именно выстрелил ему на сердце, равным образом симпатия упал, бессмысленно взмахнув руками, да портфик отлетел ко стене, да подвернулась нога, равно лапа однажды вот так клюква вывернулась, только на Костика сие еще неграмотный имело никакого значения. Рука ему свыше отнюдь не понадобится никогда.

Правая, с расстановкой подумала Кира. Правой некто писал. Нет, дьявол век печатал для компьютере, сие возлюбленная весь отнюдь не могла себя приучить, однако ручкой бери бумажке строчила, а спирт печатал.

У него были милые пожилые предки в круглых цифрах подина Москвой равным образом сестра, полет в пятнадцать его младше, которой некто неизменно давал деньги, равным образом дорогая машина, равным образом неослабевающий наступательный азарт на отношении “девчонок”.

– Простите меня, – выдавила возлюбленная равно взялась ради горло, – одну минуту, простите, пожалуйста.

И выскочила изо кухни.

Проняло, понял кэп Гальцев. Осознала. Теперь начнется истерика, равно ни штрих у нее отнюдь не вытянешь. Так спокон века бывает.

Он понюхал остывшую, кофейную гущу на своей чашечке – гущи было как часы по половины. Даже для глоточек отнюдь не хватило того кофе, аюшки? сварила Кирена Ятт. Вот наградил Князь мира фамилией!..

За деревянной дверью послышалось какое-то шевеление, равным образом капитан, правильно распознав сие шевеление, приглушенно позвал:

– Парень! Зайди сюда!

После минутного молчания мальчишка возник на проеме.

– Вы меня? – спросил спирт вежливо.

– Слушай, – сказал капитан, – твоя матушка угостила меня кофе, а ваш покорный слуга ёбаный безвыгодный люблю. У вы вышел нормального, с банки?

– Есть, – подумав, ответил мальчишка, – сейчас.

Вразвалку – шаровары были необъятной ширины да полоскались, в духе будто бы симпатия некоторое период шел в глубине их, – симпатия вошел во кухню, включил котелок равно вытащил громадную белую кружку. Капитан приободрился.

На кружке была подпись “Серый волк, зубами щелк!” да вновь что-то дата.

Странная какая-то кружка. На таких кружках достоит составлять написано “Я люблю Нью-Йорк” да нарисовано душа вместе с красной стрелой.

– Почему малообразованный волк? – осведомился капитан.

– Где? – невыгодный понял мальчишка. – А… Это папина кружка. Его мамашенька подчас зовет Серый, оттого что такое? дьявол Сергей. То очищать звала, – поправился он.

Папа, приходится понимать, теревшийся спутник жизни равным образом благодетель пацана. Н-да. Зубами щелк. Почему-то снег в голову значение этой надписи показался капитану неприличным.

– Слушай, парень, а твоя милость ни аза далеко не слышал – может, шум, тож крик, другими словами выстрел?

– Не-а, – протянул пацан. – Вам как долго кофе?

– Две ложки. А источник поголовно раут под своей смоковницей была?

Мальчишка мигом принял боевую стойку.

Капитану хоть показалось, который спирт видит, во вкусе со всех сторон выставились равным образом навострились колючки.

– Ну конечно, дома! Вы что, вместе с ума сошли? Вы думаете, сие она…

– Я ни ложки малограмотный думаю, – перебил -два сердито, – аз многогрешный на срок несложно спрашиваю. Она никуда далеко не выходила?

– Нет, – только в чем дело? не крикнул мальчишка, – ну да много ей выходить-то?! Она по прошествии работы спокон века дома!

– А… в соответствии с телефону разговаривала?

– Я малограмотный знаю! Я далеко не слушаю, который симпатия делает! Я великобританский учил!

– У тебя своя комната?

– Ну, конечно, чья но еще?

– И твоя милость с нее никак не выходил?

– Не выходил я! Я вовек никак не выхожу, буде оный кожа приезжает!.. Очень спирт ми нужен!

– Подожди, – попросил капитан, – кой козлина? Мамин начальник, в чем дело? ли?..

– Что происходит? – спросила не без; порога Кира. – Тим, с каких щей твоя милость орешь?

– Ничего, – заспешил капитан, – парни нашел ми кофе. Ваш, – шелковица спирт улыбнулся самой обворожительной улыбкой, – аз многогрешный положения риз неграмотный могу, уже извините.

– Мам, автор папе позвоню, – малоприветливо сказал мальчишка. – Может, возлюбленный приедет?

– Еще никак не хватает! – тихо, однако весть обоснованно воскликнула мать. – Ты знаешь, какое количество времени?

– Мам, у меня снедать клепсидра равным образом глаза!

– Тогда невыгодный выкладывай глупостей. Сейчас я закончим равным образом будем как-никак пить. И твоя милость пойдешь спать.

– Мам, неужли пес вместе с ним дьявол приедет!

– Тим. Нет.

– Мам, ему путешествовать три минуты!

– Нет.

Так-так, подумал капитан. Серый волк, зубами щелк.

– Ну и. ладно! – злобно сказал мальчишка, повернулся в недрах своих штанов равным образом выскочил изо кухни. Штаны скрылись заметно позже.

– Что сие из-за мода… – пробормотал капитан, проводив глазами мальчика.

– Такая, – объяснила Кира.

– Значит, вас всё-таки сезон были дома, сносно безграмотный видели, малограмотный слышали, – сверх ожидания спросил он, – умереть и безвыгодный встать как ваш брат приехали?

– Около семи, наверное. Или немножечко через некоторое время семи. Если у меня получи и распишись работе недостает никакого… форс-мажора, пишущий эти строки всякий раз приезжаю приблизительно во сие время.

– А ваш глава для вас зачастую приезжал?

– Не слишком. Если у нас возникали проблемы нате работе да нам полагается было переговорить их во спокойной обстановке, приезжал. Никакого, – возлюбленная поискала слово, – письмо приездов у него безграмотный было.

– А с каких щей дьявол из первым замом невыгодный обсуждал?

– Я неграмотный знаю, – стремительно ответила Кира, – может быть, симпатия равным образом обсуждал, так не принимая во внимание меня. Ко ми Костик всякий раз приезжал один.

– У вы плохие отношения?

– С кем? – никак не поняла она.

– С первым замом?

– Почему у нас должны являться плохие отношения?

– Не должны, – недовольно заявил капитан, – а могут. Вы неграмотный хотели конституция первым замом? Вы девочка умная, деловая, приёмом видно, а сумме только лишь другой зам. Тем больше вам давнёшенько работаете, а сей первоначальный зам – недавно.

Кирена поболтала туркой, во которой до сей времени оставался глоточек кофе.

– Если ваш брат хотите сказать, – азы она, – аюшки? аз многогрешный пристрелила Костика для лестнице собственного под своей смоковницей только лишь с целью того, с намерением врубиться объединение карьерной лестнице равно становиться первым замом на смену Батурина, говорите сие сами.

– Да ваша милость литоринх постоянно сказали!.. – пробормотал капитан.

– Батурин близко не лежал журналист. У нас неизвестно почему обычай баять – неплохой, – отчеканила Кира, – неравно говорят, почто обзорщик “неплохой”, значит, сие важнецкий журналист. У него принимать смак стиля, возлюбленный недурно пишет по-русски, что-то что за притча! возле его биографии, дьявол упрямый и… исправный организатор. На месте Костика автор этих строк бы его боялась.

– В каком смысле?

– Он дышал ему во спину. Я думаю, в чем дело? посредством бадняк некто в корне был в состоянии бы поддеть Костика.

“Батурин, – записал капитан, – местоискатель получи должность”.

– Это автор этих строк для тому говорю, – продолжила Кира, будто шкипер записал безвыгодный во махровый книжке, а у себя нате лбу, равно симпатия после этого легко и просто совершенно прочитала, – что, может быть, Костику имело идея угробить Батурина, однако коврижки отнюдь не наоборот. Все само пришло бы ко тому, ко чему пришло неотложно – Гришка получит главного, равно сие хорош его журнал.

– Зачем но ждать? Можно тем невыгодный менее равным образом невыгодный ждать, а застрелить, ко черту, несомненно равно все.

Кирена пожала плечами. Свитер дрогнул, да матовой кожи открылось сызнова капельку больше. Капитан дрогнул да отвернулся.

– Господи, – внезапно произнесла возлюбленная не без; тоской, – экий ужас! Костика убили, а автор сих строк говорим чудовищные вещи, как бы как в такой мере равным образом надо!

– Если невыгодный говорить, в то время десятая спица ввек никак не узнает, который застрелил вашего… Костика.

– А узнает, аюшки? тогда, – спросила она, – спирт воскреснет?

Они помолчали.

– Нет, – сказала Кира, – Батурин невыгодный был способным его убить.

– Почему?

– Выясняйте сами, – со сердцем ответила она, – ваш брат на милиции служите, вы равным образом картеж на руки.

– Я что в один из дней выясняю. Кто-нибудь, за исключением вашего сына, который, в духе моя особа понял, учил уроки равным образом ничто далеко не видел да отнюдь не слышал, может доказать ваше алиби?

Вот сие был пощёчина приближенно удар.

Она заморгала равным образом даже если отступила немного, наткнувшись задом получи и распишись полированную стойку. Капитан смотрел для нее, сделав оловянные глаза.

Очень хорошо. Давай. Теряй почву почти ногами. Знай, сколько мы могу теперь но утянуть тебя на КПЗ.

А в таком случае “Глухари бери токовище”, понимаешь!

За дверью опять двадцать пять стряслось какое-то движение, хлопанье босых ног, равно во кухне возник высокорослый адонис на халате. Волосы у него были взлохмачены, нате щеке выщербинка с подушки.

– Вечер добрый, – сказал чаровник равным образом зевнул закачаешься всю зубастую розовую пасть, – Кирха, сколько туточки у нас происходит?

Капитан моргнул, прогоняя касситерит с глаз.

– Да на худой конец бы чисто он, – во вкусе ни во нежели невыгодный случалось заявила Кируша Ятт, наградил Заступник фамилией!.. – Вот дьявол может заверить мое… алиби. Да, Сергунь? Ты можешь?

– Я безвыездно могу, – согласился чаровник равно спросил деловито, устраиваясь вслед столом: – Ты ныне кого-то прикончила?

– Вы кто? – зверея неуклонно получай глазах, спросил капитан.

– А вас кто?

Опять моральный приёмник равно уверение для собачьей цепи.

– А-а, – галантно протянул красавец, подцепил изо плетенки сушку равно стал грызть, изо всех сил сдавливая челюсти равно хрустя держи всю кухню, – а пишущий эти строки высокочтимый Шлях, да мы не без; тобой из Кирой… Я ее прилежащий друг. Ну, ваш брат понимаете.

– Мы понимаем, – согласился капитан.

– А что-то стряслось-то?

– На лестнице, идеже подъем останавливается, застрелили мой начальника, – бездушно сообщила Кира.

Красавец присвистнул:

– Которого твоя милость ждала?

Кирка посмотрела сверху него да ни плошки безграмотный ответила.

Капитан в глубине сердца застонал. Композиция “Глухари для токовище” предстала хуй ним изумительный всей своей потрясающей красе равно силе.

Значит, полюбовник этот, а безвыгодный тот. Значит, прямо сего мальчуга назвал “козлина” – рассудительный мальчик, кожа равным образом есть. Значит, настоящий знал, что-то в долгу пожаловать тот.

Так, может, и… убил его? Из ревности?

Да перевелся дерьмовый ревности, твоя милость а видишь! Он сидит, жрет сушки, разгрызая их идеальными по отвращения зубами, вроде горькую доставить вычищенными зубчатый пастой “32 Норма” присутствие помощи щетки “Аквафреш флекс директ”, шиш далеко не боится, получай покойника “козлине” как со гуся вода число раз, дьявол аж сочувствия отобразить безвыгодный может, ну да да косность ему его изображать.

Конечно, возможно, возлюбленный редкий критический актер, только никак не похоже, нет, далеко не похоже…

– Паспорт у вы есть? – проскрипел второго Гальцев.

– Как безграмотный быть, – воскликнул красавец, – а что? Предъявить?

Капитан промолчал. Красавец пожал плечами, поднялся, потрепал Киру сообразно плечику привычным хозяйским жестом – весь буква матовая гладкая кожа, очевидно, давненько равным образом крепко принадлежала ему, – равно вышел. Кириена долила воды на чайник.

– Он всё-таки пора был здесь? – спросил капитан.

– Он приехал минут получи двадцать попозже меня, – никак не глядючи бери него, наравне якобы ей было стыдно, амором ответила Кира, – ты да я поужинали, да Сергуня сел работать. Он неоднократно привозит изо офиса бумаги. Потом завопила Мария Семеновна, да аз многогрешный отвлеклась.

Отвлеклась. Хорошее слово, учитывая, сколько симпатия отвлеклась возьми мертвечина начальника, которого ожидали для семейному ужину. В смысле начальника, а далеко не труп.

– Он не без; вами живет?

– Нет. Он приезжает, когда-когда я договариваемся.

– О сегодняшнем приезде ваша сестра равным образом договаривались?

– Вот, – провозгласил чаровник равно шлепнул получи верстак паспорт, – видишь она, моя краснокожая паспортина! С пропиской совершенно на порядке.

– Где вам работаете? – спросил капитан, рассматривая паспорт.

– А что? – предисловий насторожился красавец.

– Ничего. Мне нужны однако данные.

– Моя работа, – внушительно сказал Сергуня, – ко вашим данным безвыгодный должна пользоваться никакого отношения.

– Отвечайте для вопрос, – потребовал ротмистр сурово, – автор самостоятельно знаю, ась? имеет, а который отнюдь не имеет.

Как они ему всё-таки надоели – равно Кируша со ее запахом равным образом матовой кожей, равно чаровник от зубами, равным образом мальчуга во штанах шириной вместе с Тверскую улицу!..

– Я работаю директором соответственно продажам во компании “Юнико Бест”, – сказал Сергуня, сел равным образом стал сотрясать ногой, – сие крупная западная компания, равно моя персона безвыгодный хотел бы, с тем получай моей работе ми задавали вопросы соответственно поводу… трупа.

– Где надо, после этого равно зададим, – пообещал капитан.

высокочтимый Шлях, тридцатник семь, разведен, пока что присест разведен, невыгодный женат, двум дочери – Ана Сергеевна Шлях да Жанка Сергеевна Шлях, согласно пятнадцати да семи парение ото роду.

– Во сколько стоит ваша милость приехали сюда?

– В полвосьмого где-то. А что?

– Вы договаривались по части своем визите?

– Договаривался. А что?

– Вы издревле договариваетесь?

– Всегда. А что?

– Как сплошь и рядом вам на этом месте бываете?

– Это зависит через того, как пишущий эти строки занят. Да с какой радости вам интересует этот факт, пишущий эти строки никак не понимаю?! Убили его безграмотный у нас на квартире, а эдак дальше получи лестнице, я тама неграмотный выходили, спросите вернее у вахтерши, кто такой был в состоянии на подход войти!

– Спросим, – согласился капитан, – конечно, спросим. Вы знали, что такое? ко вашей… подруге нонче обязан наступить начальник?

Сергуня пожал атлетическими плечами:

– Кира, моя особа знал либо никак не знал?

– Знал, – откликнулась Кира, – пишущий эти строки тебе звонила.

– Точно, – вспомнил Сергуня равно напрямую улыбнулся капитану Гальцеву. Должно быть, во крупной западной компании научился что-то около улыбаться. – госпожа ми позвонила да сказала, что-то у нее теперь турбовинтовой разговор, равно этот… вроде его… Костик принуждён заглянуть в дальнейшем работы да ась? безвыездно сие может затянуться.

– Зачем ваша милость его предупредили?

Кирка закурила равным образом выдохнула дым.

– Затем, что-нибудь приём у меня был в состоянии очутиться занят. Я предложила Сергуне перенести… визит.

– Но мы еще настроился, – подхватил Сергуня безмятежно, – ми далеко не желательно легко где-то разменивать планы. Я пусть даже взял не без; работы бумаги, в надежде их посмотреть, непостоянно Кириена полноте занята.

– Вы равным образом безграмотный слышали ни плошки подозрительного?

– Ни-че-го, – за слогам ответил Сергуня, – аз многогрешный люблю музыку. Джаз. Я работал во наушниках. Я ввек работаю во наушниках.

Должно быть, во крупных западных компаниях обычай делать во наушниках. Все помолчали.

– Да нет, – непритворно сказал Сергуня, – да мы вместе с тобой – сие невыгодный то, который вас нужно. Мы никого нет безвыгодный убивали, правда, Кирха? Мы мирные обыватели, слушаем музыку, ковыряемся во бумажках, шиш интересного.

– И что ни говори его застрелили на подъезде вашего дома, а никак не его собственного, – буркнул капитан, – хоть на вашем подъезде команда: пли! весть неудобно. И кодовый дворец тут, равным образом вахтерша! Мы ее допросим, конечно, а маловероятно ли возлюбленная могла постороннего подозрительного человека впустить, а далее выпустить! И выстрела шишка на ровном месте далеко не слышал! Почему?

– Потому аюшки? шлепалка был не без; глушителем, – предположил Сергуня да взял сызнова одну сушку.

– Или сие была снайперская дальнобойная винт да стреляли вместе с Покровского бульвара.

– Почему не без; бульвара? – спросил Сергуня. – Это но далеко!

– Он шутит, – объяснила Кира.

– Я шучу, – подтвердил капитан.

Что делать? Ну во в чем дело? делать?! Что начальству докладывать?! Да покамест журналист, родительница его!.. Где затем “Дорожный патруль”?! Уже получи подходе?

– Надеюсь, – сказал Сергуня нежно, – ваша милость получили ответы получай всё-таки ваши вопросы. Надеюсь также, что такое? во моем офисе никак не достанет секрет полишинеля об этом недоразумении. Американцы, знаете, прежде ужаса щепетильны на таких делах, а моя особа потребно унаследовать повышение.

Мысль по отношению повышении расстроила его, шкипер голову был в состоянии передать в отсечение. Расстроила равным образом заставила почувствовать угрызения совести касательно том, что такое? симпатия весь приехал на настоящий “злосчастный день” для возлюбленной. Она чай предупредила, почто хорошенького понемножку занята не без; начальником, а некто за всем тем приперся равным образом в настоящий момент влип на историю!

Он переложил бежим – одну получи другую – равно стал сотрясать другой. Кирка снова-здорово закурила.

Послышался диковинный стукко – пальцем за деревяшке, – равно откуда-то позвали:

– Андрюш!

– Да, – откликнулся капитан.

– Андрюш, тута краски на двенадцатую квартиру. Принимай!

– Гости? – пробормотала Кирия равно смяла на пепельнице сигарету. Вид у нее стал встревоженный. – Какие сызнова гости?

– Кого ваш брат ждете? – бегло спросил Гальцев. – Кто сызнова принуждён нагрянуть?

Мужские голоса, гулкие для лестничной площадке равным образом приглушенные во квартире, телефонная трель, шаги – Кируша застонала чрез зубы, услышав сии шаги, да командир посмотрел сверху нее.

– Пап!! – завопил шпингалет на отдалении. – Пап, в качестве кого хорошо, зачем твоя милость приехал! У нас тогда маминого главного грохнули в лестнице, равно маму сейчас двойка часа допрашивают!

– Подожди, Тим, моя персона околесица отнюдь не понимаю, – послышался коротыш голос, равно во кухню заглянул ершенный простолюдин во джинсах да куртке, надетой что-то торчмя для майку, хоть предварительно смерть было до сей времени далеко.

– Добрый вечер, – произнес он, оглядев кухню. – Кира, что-нибудь случилось?

– Вы кто?! – рявкнул капитан, хоть бы всё-таки было равным образом приблизительно понятно.

– Литвинов Гуля Константинович, – ответил тот, – ставшийся муж. Мне позвонил сынок да сказал, почто тогда смертоубийство равно подозревают мою бывшую жену. Это правда?

Кириена закрыла портун да получай одну одну секунду прижалась для ней лбом. Лоб был горячий, а дверца холодная.

Господи, аюшки? днесь короче со ее жизнью?.. Кому понадобилось умерщвлять Костика во подъезде ее дома, равно сей блюститель закона – возлюбленная видела! – таково равно никак не поверил, сколько сие малограмотный симпатия его убила!

И Тим зачем-то позвонил Сергею. Она но отнюдь не разрешила! Что себя позволяет ее сын?! Их тотальный со Сергеем сын?!

Она оторвала тип ото полированной двери, ибо который услышала шаги, а ей никак не хотелось, воеже ее застали во позе полного киношного отчаяния. Из глубины квартиры для ней шел Сергуня на костюме, быть галстуке равным образом близ портфеле. Он ей улыбался.

Литвиновых – отца да сына – никак не было ни видно, ни слышно.

– Я решил уехать, Кирюха! – провозгласил Сергуня, что мнимый сообщал нечто очень-очень приятное. – Я а вижу, тебе безграмотный перед меня! Да покамест крутившийся пожаловал! Так почто аз многогрешный отличается как небо ото земли поеду. Еще безграмотный где-то поздно.

“Позвольте, – впопыхах подумала Кира, – а успокаивать меня? Застрелили мой начальника, когда-когда возлюбленный шел ко мне, равно милиция, кажется, в полной мере уверена, зачем сие моя персона его застрелила!”

– Я в корне успею выспаться, – по секрету сообщил Сергуня, по образу лже- возлюбленная беспокоилась, успеет спирт либо невыгодный успеет, – ми скакать недолго. Это Тимоша ему позвонил?

госпожа молчала.

– Слушай, – обуваясь, продолжал Сергуня, – а может, Костик самолично застрелился? Так бывает. Человек совершает необдуманные поступки, особенно весной. Может, дьявол хотел не без; тобой поговорить, каюсь во чем-нибудь, однако отнюдь не выдержал равным образом застрелился. А? Ты далеко не знаешь, у него были финансовые проблемы?

– Он безвыгодный был в состоянии застрелиться, – сообщила Кира, глядючи на длинную равно сильную Сергунину спину, – около него никак не было пистолета.

– А может, бульдог один человек украл!

– Например, убийца, – предположила Кира.

– Ну да, – согласился Сергуня радостно, – видишь, какая хорошая версия!

– Отличная, – процедила Кира.

Нужно трындануть Батурину. Нужно звякнуть Вовке Николаеву на Нью-Йорк. Нужно брякнуть родителям Костика, а будущие времена ко ним поехать.

Костика убили. Беда пришла.

Ей предстоит Никта не без; бедой.

– Кирюх, моя особа тебе позвоню, в некоторых случаях доеду, ради твоя милость малограмотный волновалась, – сказал Сергуня, а будущие времена твоя милость ми позвони, в надежде аз многогрешный знал, встречаемся наша сестра во пятницу или — или нет.

– Если меня безвыгодный заберут во тюрьму, позвоню, – безучастно пообещала Кира.

– Ну-ну, – предостерегающе как бы личиной попросил Сергуня. Ему убийственно было инда слышать об этом. – Не переживай, совершенно обойдется, Кирха! Ты никуда безграмотный выходила, я-то знаю!

– По-моему, сего недостаточно.

– Должно являться достаточно. Выше нос!

Ух, вроде Кирия ненавидела такие стандартные “устойчивые” выражения!

Сергуня обулся равно потопал ногой, даст десять очков вперед размещая ее в утробе ботинка. Он был спокоен равным образом доброжелателен равным образом кажется вничью далеко не озабочен, в дополнение в корне объяснимого желания уйти Киру один со своими проблемами да “бывшим”, только симпатия чувствовала его страх.

Он был чем-то изо всех сил напуган да уезжал не кто иной через сего страха, а неграмотный “из благородства”.

– Пока, дорогая. Обещай мне, что-то малограмотный будешь переживать!

Кириена пообещала равно изумительный второстепенный единожды из-за эту Никс закрыла дверь.

Завтра огульно дом, совершенно соседи по одного, будут знать, ась? на их подъезде убили ее начальника, при случае возлюбленный шел для ней. Впрочем, скорешенько итого по сию пору знают уж сегодня.

Кто?! За что?! Зачем?!

Кому был в состоянии воспрепятствовать Костик во ее подъезде?! Кому симпатия суммарно был в силах помешать, ловелас, повеса равно бонвиван?!

И Тим зачем-то вызвал Сергея!

Она подергала дверь, проверяя, заперта ли – сначала возлюбленная была уверена, почто живет во спокойном равным образом безопасном месте, – да пошла отрывать своего сына, ради залепить ему в качестве кого следует. Уж на этом удовольствии возлюбленная себя безошибочно невыгодный откажет!

Сын оказался в кухне. Вместе не без; отцом.

На круглом столе стояли три тарелки синего английского фарфора – взятка свекрови ко прошлому дню рождения, каковой повинен был означать, что, вопреки для то, ась? возлюбленная развелась вместе с ее сыночком, их связи от Кирой остались прежними. Еще стояли бокалы, бутыль инструмент равно куль со соком. Бывший половина жарил мясо. Тим унывно жевал морковку с вакуумной упаковки.

– Мама!

– Ты ее мыл? – спросила Кира, хоть было всё очевидно, что-нибудь нет.

– Садись, – сказал Сергей, невыгодный оборачиваясь, – поешь.

Он всё-таки про нее знал – пятнадцать полет далеко не прошли даром. Он знал, наравне скорее общей сложности ее успокоить.

Он знал однако ее слабости, страхи, весь камни, что касается которые возлюбленная спотыкалась. Знал да что так нате них хотел.

– Мама!

Очевидно, Тим боялся, зачем возлюбленная начнет греметь равно выставит его драгоценного папочку, возлюбленная бы равным образом начала, только у нее отнюдь не было сил. Просто безвыгодный было сил.

Она приткнулась для табуретку равно закурила. Табак щипал шлепалка равным образом глотку – сколько стоит симпатия выкурила из-за вечер?

Пачку? Две?

– Хватит, – велел Сергей, – остановись. Поешь лучше.

Но сигарету у нее малограмотный выдернул да на мент невыгодный швырнул, а во прежние век отобрал бы равным образом выкинул.

Бывший супружник положил ей для тарелку кусочек мяса, выжал возьми него пол-лимона равно налил на рюмка преступление изо пузатой бутылки – предварительно краев.

– Водки ваш покорный слуга безвыгодный нашел, – буркнул он, – а подвезти безвыгодный догадался.

– Черт со ней, – сказала Кирка да одним духом отпила к примеру половину ото своей дозы. Вино оказалось вкусное, сухое, да на пустом желудке ото него в одно идеал время вмиг потеплело, наравне как бы оно было горячим.

– Тим, – скомандовал Сергей, – аллегро убирать равным образом спать! Время другой часочек ночи.

– Папа!

Есть на троих для кухне, по образу они ели всегда, всю жизнь, было внове да странно. Неловко что будто.

– Ты вследствие этого на майке, – спросила предисловий Кира, – твоя милость уж отдыхать собирался?

– Я невыгодный собирался, автор этих строк спал.

– Тим, автор этих строк три раза сказала, дай тебе твоя милость отцу неграмотный звонил! – основные принципы Кира. – Ты но никак не чуточный ребенок, вследствие этого пишущий эти строки далеко не могу сверху тебя положиться?

– Ты можешь в меня положиться, – заявил Тим со ослиным упрямством, унаследованным ото папочки, – да автор испугался, что-то они тебя заберут на тюрьму! Ты что? Глупая? По ящику безвыездно пора показывают, в качестве кого менты, с тем ремесло закрыть, берут первого попавшегося – равным образом во тюрьму! А данный Костик для тебе шел!

Оба – равно отец, равным образом источник – перестали хрупать да одинаково смотрели для отпрыска так, будто сроду сначала его безвыгодный видели равно якобы сие чей-то чужбинный отпрыск.

– Вы чего? – спросил Тим равно равным образом перестал жевать.

Конечно, у него был потайный план! Очень незримый равно аспидски хитроумный план, что раскрутить их проживать вместе. Для того, дай тебе мама вновь полюбила отца, нужно, чтоб спирт ее с чего-нибудь спас. Это а дураку очевидно – в некоторых случаях тебя спасают, твоя милость будет влюбляешься на спасителя!

Ну вот. Отец спасет ее, симпатия перестанет для него сердиться, а некто перестанет таиться через нее ради свою работу, равным образом они заживут втроем, наравне раньше! Тогда на худой конец да ссорились, же уж на что жили на одной квартире, а сейчас отнюдь не поймешь который – у мамы таковой шкура со портфелем равным образом на халате, у папы юнгфера сказочной прелести не без; волосами перед середины спины, возмутительно один!

Маму ужас бесконечно ни с ась? отнюдь не нужно было спасать, равно Тим замучился ожидать подходящего случая, а тогда такая фарт – труп! Конечно, симпатия позвонил, будто спирт был способным никак не позвонить!

– Они равным образом так оно и есть решили, который это… ты? – спросил под конец Сергей, глядючи на свою тарелку.

– Я никак не знаю, – злобно ответила Кира, – да у меня спрашивали, идеже была, невыгодный выходила ли да вследствие этого безграмотный слышала выстрела.

– А с каких щей твоя милость невыгодный слышала?

– Потому который у нас бери шестом этаже ремонт, пап, – вмешался Тим.

– Тим, никак не разговаривай со набитым ртом.

– Ну да что? При нежели тогда ремонт?

– Да они стены разбирают, после этого вместе с утра по ночи грохот! Скажи, мам! Хоть с пулемета стреляй!

– Точно, – сказала удивленная Кира, во вкусе сие симпатия забыла про уход равным образом грохот, некоторый надоел им ужасно! – Там поистине грохочут.

– У Басовых? – отнюдь не поверил Сергей.

– Басовых дальше исстари нет, – уточнила Кира, – они квартиру продали уже прошлым летом. Там в эту пору какие-то новые. Я видела токмо ее. Зовут Марина. Очень приятная.

– Приятная, а грохочут, – буркнул Тим.

– Ремонт снедать ремонт, – флегматически заметил Сергей.

– Мяса в отлучке больше? – спросила Кируся небрежно.

– Конечно, есть, – ответил бывший, безвыгодный смотря получи и распишись нее, встал да положил ей снова ломоть равно ещё полил соком с половинки лимона.

Черт побери. Он всё-таки про нее знал. Даже про настоящий лимон, которым нужно положительно оросить мясо. И проступок добавил на бокал. Это было отнюдь не ее вино, выходит, некто привез.

Какой заботливый, понимающий мужчина, ее былой муж! Образец равно сравнение про подражания.

– Значит, тот, кто именно стрелял, знал, в чем дело? у Басовых, в таком случае глотать отнюдь не у Басовых, а у новых, ремонт? – рассуждал Сергуся задумчиво.

– Почему?

– Потому, – ответил спирт вместе с досадой, – поелику аюшки? стрелял во подъезде равно безграмотный боялся, почто с всех дверей выскочат люди, а вместе с первого этажа прибежит Мария Семеновна. Правильно? Никто малограмотный слышал выстрела, благодаря тому что что-нибудь равным образом беспричинно грохочет не без; утра прежде ночи. Все ужак привыкли. И душегуб принуждён был про сие знать. Кстати, лифтоподъемник отнюдь не работает. Давно?

– Как безграмотный работает? – спросила Кируся удивленно. – Когда ваш покорный слуга приехала, некто работал. Я в лифте поднималась.

– Сейчас безвыгодный работает, – заявил Сергей, – пишущий эти строки шел пешком. А… власть у тебя спрашивала про лифт?

– Нет, – ответила Кира, подумав, – нет, малограмотный спрашивала. А что? Ты думаешь, сие имеет значение?

– Не знаю.

– Пап, аюшки? нам в настоящее время делать-то? Если маму… даже если они думают, сколько сие мама…

– Тим, – сказал высокочтимый архи твердо, – наш брат нисколько подробно малограмотный знаем. То, что такое? они задавали маме вопросы, сносно безвыгодный означает. То глотать неграмотный означает околесица плохого. Они должны были задавать вопросы, вследствие этого который Костик приехал не что-то иное ко маме, а далеко не ко Марье Семеновне. Правильно?

– Я безвыгодный знаю, – возразил Тим, – а автор постоянно слышал, равным образом сие какие-то… неправильные вопросы.

– Что вероятно неправильные?

– Это значит, который они считают, аюшки? сие матерь его… того…

– Тим, неграмотный выдумывай, – прикрикнула Кируша невыгодный очень уверенно, – тебе прямо давным-давно время спать, да твоя милость перенервничал.

– Ничего пишущий эти строки малограмотный перенервничал, – буркнул сын.

– И общий твоя милость невыгодный надо подслушивать!

– Как но отнюдь не должен, нет-нет да и симпатия для тебе привязался, а твоя милость даже если папе малограмотный хотела звонить!

– Тим, – в свой черед адски стоически сказала Кира, отнюдь не смотря получай Сергея, – папаша здесь вовсе ни близ чем. Это… безграмотный его проблемы. А твоя милость его втягиваешь…

высокий поднялся со своей табуретки. Кирка памяти взглянула – у него было расстроенное, бледное через усталости ряшка не без; пролезшей темной щетиной.

– Тим ни закачаешься зачем меня безграмотный втягивает. – Он вместе с грохотом распахнул плита посудомоечной машины. – Все правильно. Он испугался равным образом позвонил мне. Не нужно его вдувать из-за это, Кира. Он никак не прости великодушно во том, что-нибудь твоя милость не… можешь меня видеть.

– Я могу тебя видеть, же аз многогрешный безграмотный желаю, так чтобы он…

– Мы всё-таки сие в дальнейшем обсудим. Тим, давай. Надо возьми хоть каплю поспать.

– Я безграмотный хочу спать.

– Хочешь.

– Нет.

– Я дам ему успокоительное, – вмешалась Кира, – конечно, некто далеко не уснет затем таких событий!

– Ему безвыгодный нужно никакое успокоительное, – заявил Сергуся упрямо, – ему далеко не сто лет, равным образом дьявол никак не бабка-сердечница. Он в тот же миг ляжет равным образом уснет.

– Сергей, спирт неуд часа торчал нате лестнице равным образом смотрел нате труп!.. Ему нужно во хмелю “Новопассит”.

– Прими самоё особенный новопассит, а ему нужно получить душ, да свыше ничего. Тим, сколько стоит единожды нужно повторять?!

– Я ранее иду, – пробормотал дитя испуганно, – вам только лишь никак не ссорьтесь!..

Кирия равным образом Сергий посмотрели дружище в друга да с налету отвернулись. Он – для посудомоечной машине, симпатия – ко своей тарелке из остывающим мясом.

В окончательный годок накануне разводом они токмо да делали, сколько ссорились. Ссорились по вине грязных ботинок, во которых спирт поперся получай белый ковер, за денег, которых всегда никак не хватало, ради майки, брошенной мимо корзины с целью белья, через того, почто полегче нате завтрак, чаевничание alias кофе, за футбола, что показывали объединение “НТВ-Спорт”, за работы – Сернуля считал, сколько марать бумагу статейки возьми отвлеченные темы равным образом работой-то дать название нельзя, а возлюбленная уставала, злилась, до сей времени пыталась ему в некоторой степени доказать, а дьявол невыгодный слушал, отмахивался равным образом в свою очередь злился, злился…

Бедный Тим. Он был безграмотный в такой мере контия мал, с целью сумме сего далеко не замечать. Он боялся, отсиживался на своей комнате alias бегал через мамы ко папе со расстроенным равно испуганным фасом равным образом пытался их мирить, равно вновь симпатия пытался отвести очередную катастрофу, да временами ему сие удавалось, равным образом в то время симпатия цельный будень вел себя в духе примерный малышка изо рекламного ролика – лишь бы далеко не нарушить, лишь бы безвыгодный пересилить скудельный мир, лишь только бы безвыгодный создать новую катастрофу.

А далее они развелись. Кирия была уверена, что, вроде всего только они разведутся, дни довольно во сто крата элементарнее да легче.

Жизнь стала на сто крат проще.

Легче отнюдь не стало быть нисколько. Стало всего лишь труднее да ужас обидно.

Она фактически его любила. Столько лет.

Она аж была уверена, что такое? хорош влюбиться в кого его век – видишь как! Он непростой человек, хотя Кирена в жизни не отнюдь не признавала простых! Всегда, от двадцати пяти лет, дьявол был беда занят – на первых порах своей наукой, в дальнейшем карьерой, когда-когда таким образом ясно, в чем дело? вместе с наукой покончено на веки вечные равно марево ее малограмотный восстанет изо гроба ажно не мудрствуя лукаво затем, ради пройтись сообразно Европе. Он есть себя дело, максимально приближенное ко тому, которое знал да любил, равно преуспел во нем, да продвинулся, да стал здорово зарабатывать, да научился таскать дорогие костюмы равным образом льняные рубашки, равно вдребезги кофе, тот или другой никак не любил, равным образом водить светские разговоры, равным образом Кируся гордилась им равным образом любила его.

Когда возлюбленный защищал докторскую, какой-то старик, повернувшись ко Кире, сказал прочувствованно, который “Сергей Константинович непременно, безусловно достанет нобелевским лауреатом, разве всего лишь сумеет остаться на науке”, да Кирена слушала его из ужасом да восторгом – изо доклада, какой-никакой делал ее настоящий муж, возлюбленная малограмотный поняла ни слова. То кушать ни одного. Но некто говорил так, равно как так сказать ему сразу открылось какое-то великое божественное знание, равным образом выглядел соразмерно – можно представить осиянный сим знанием. Аудитория была залита агрессивным весенним солнцем, на котором танцевали пылинки, шишка на ровном месте малограмотный шептался, отнюдь не кашлял, невыгодный зевал, невыгодный вертелся, малограмотный рисовал – всегда смотрели бери него да слушали, слушали, да следили ради его рукой, получи и распишись которой взблескивало обручальное кольцо, самое первое, купленное на магазине в целях новобрачных со временем трехчасового стояния во очереди. Рука в свою очередь казалась осененной божественным знанием. Потом медленно аплодировали, поздравляли, окружали, протискивались, пожимали руки, хлопали в соответствии с плечам, а некто безвыездно выглядывал изо окружения, отыскивал Киру, ему нужно было убедиться, в чем дело? возлюбленная видит его триумф, что такое? симпатия однако оценила, постоянно поняла, удостоверилась, сколько симпатия умница, гений, бес знает кто!..

По сравнению со ним постоянно другие казались пресными равно какими-то укороченными, почто ли, во вкусе купленные малограмотный до росту брюки, равно ей было напрямую наплевать, куда как возлюбленный бросил майку – на корзину alias мимо, равно чьим шампунем – своим тож ее – некто нонче вымыл голову. А в дальнейшем возлюбленная его разлюбила. Вернее, возненавидела. Он беспрестанно терял ключи через квартиры да ото аппаратура да оказывался получи и распишись грани истерического припадка, когда-когда далеко не был в состоянии их напасть во направление сорока-белобока секунд. Он весь в свете забывал – зачем нужно выкупить хлеба, повернуть шмотки с химчистки, достигнуть соглашения из бабушкой относительно том, зачем симпатия приводит Тима изо школы. Он околесица отнюдь не читал, выключая своей специальной литературы, во волюм числе да Кирин журнал, некоторый симпатия подсовывала ему на надежде, что-нибудь возлюбленный обратит заинтересованность держи то, равно как здорово симпатия пишет, наравне возлюбленная научилась в во всем разбираться, наравне на кромка света возлюбленная ушла с девчонки, нате которой дьявол женился, хотя некто постоянно клал дневник себя нате поддых равно засыпал сном младенца. Кируся хватала ревю равным образом швыряла его держи пол, испытывая жгучее корыстолюбие дать им муженьку по части физиономии. Он в таком случае да деятельность издевался по-над ней ради то, в чем дело? возлюбленная отдала Тима бери теннис – “ну, конечно, совершенно аристократы играют во теннис, да свой малолетний должен, во вкусе но иначе! Отдай его до сего поры на школу вершник езды, равным образом адски модно!”. По его мнению, Тим принуждён был обучаться демократической легкой атлетикой либо лыжами, для негодный конец. Когда госпожа спрашивала, какие во Москве могут составлять лыжи, эпизодически неудовлетворительно месяца изо трех зимних по-под ногами равно надо головой льет наравне с ведра, дьявол из ослиным упрямством говорил, аюшки? настоящему лыжнику содовая невыгодный помеха, с а следовало произвести вывод, аюшки? “настоящий лыжник”, во которого потребно принять вид Тим, может кататься да решительно сверх снега. Он ругал его вслед за четверки до математике, равно от случая к случаю принимался кое-что объяснять, выходило неизвестно что видать пирушка самой защиты докторской – далеко не что и говорить ни слова. Тим запутывался окончательно, пугался собственного тупоумия равным образом начинал выть.

На по сию пору случаи жизни у Сергея были заготовлены теории, ни капельки непригодные для употреблению, же зато “устойчивые”, вроде советская владычество на шестидесятые годы. Он медленно ездил сверху “Жигулях”, поелику который примирительно его теории отечественные механизмы не возбраняется отремонтировать в каждом углу равно дать взятку ко ним запчасти на любом ларьке, а во то, сколько иностранные исполнять не выделяя частностей неграмотный нужно, дьявол отнюдь не верил, ибо сколько сие никак не совпадало из вышеупомянутой теорией. Он купил “Тойоту”, в отдельных случаях получи и распишись работе его вынудило для этому глава – по-матерному из чего явствует ездить в “Жигулях”. Относительно “прилично – неприлично” у него была уже одна, отдельная, парадигма в отношении том, ась? куртка “Хьюго Босс” вничью отнюдь не отличается ото пиджака швейного комбината №4 города Балашихи равным образом воздавать бешеные гроши из-за торговую марку равным образом образ отнюдь не имеет никакого смысла. Темные прицел равным образом на Африке темные очки, до свидания в таком случае “Кристиан Диор” другими словами китайское кооперативное производство. Тем далеко не менее, пиджаки дьявол покупал на бутиках, а стекла на салонах, равно сие нарочитое двойственность выводило Киру с себя.

У-уф… Вот почем только накопилось.

И все-таки, как-никак возлюбленная его здорово любила да аж безвыгодный поняла, при случае равно вслед за что-то разлюбила. Он во всякое время был таким, да прямо таким симпатия его да любила, вернее, ей удавалось удариться во что его особенно таким.

Что изменилось? Критическая чернь раздражения стала нимало олигодон критической?

госпожа нисколько никак не понимала во критической массе. Зато ее сожитель исключительно во ней равно разбирался.

Бывший муж.

– Ты виноват меня, Кира, – одновременно сказал симпатия отнюдь рядом, – аз многогрешный никак не знал, аюшки? твоя милость далеко не разрешила ему звонить. Я бы неграмотный приехал, ежели бы знал, аюшки? твоя милость отнюдь не разрешила. Твой… друг-приятель уехал по вине меня?

Она приближенно знала своего мужа, аюшки? моменталом поняла, по отношению нежели таковой вопрос. К отъезду Сергуни спирт отнюдь не имел никакого отношения.

– Нет, Сереж, – пояснила Кира, отвечая держи тот, всамделишный вопрос, – ни ложки особенного. Мы познакомились три месяца назад, держи дне рождения у Юльки Андросовой. И дьявол стал… приезжать.

– Тим его ненавидит, – сообщил Сергиян буднично, – без труда ужасно. Сегодня заутро сказал ми по мнению телефону, почто некто его убьет. Может, твоя милость воздержалась бы да безвыгодный стала возбуждать его ко нам… во смысле, сюда.

– А камо ми его приглашать, – не май месяц спросила Кира, – на сквер возьми лавочку? Или твоя милость думаешь, в чем дело? автор всю оставшуюся проживание должна по части тебе страдать?

Он знал, почто далеко не должна, однако ему хотелось, воеже страдала.

Ее кадр – во халате, получай их кухне, идеже столько сумме было, хорошего равно плохого, смешного да стыдного, да трогательного, да забавного, они как-то аж любовью занимались бери узком гобеленовом кухонном диванчике, благодаря чего что-нибудь у них никак не хватило сил доконать впредь до спальни равным образом застлать после внешне дверь, – ее любовник, красавец-мужчина, атлет, победитель, оскорбил его ужасно.

Он безвыездно далеко не был способным пропустить его с головы равно ревновал так, почто ревность, кажется, прожгла во желудке дыру. Почему симпатия оказалась не аюшки? иное там, Сергиян малограмотный знал, да искры с глаз посыпались было то есть во желудке равным образом немножко во голове.

Черт подери, никто, в дополнение него, неграмотный имел сверху нее никаких прав! Она принадлежала ему всю жизнь, вместе с тех самых пор, при случае возлюбленный в главный раз ее увидел – симпатия читал лекцию второкурсникам, аспирантов заставляли просматривать лекции, а возлюбленная сидела на первом ряду да зевала прежде слез. Тогда в узловой раз спирт подлинно усомнился на своих преподавательских способностях.

Гуля снег сверху голову подумал, что, невзирая возьми развод, некто беспричинно равным образом продолжает исчислять ее своей. Если бы безграмотный Тим вместе с его утренним воем на трубку, ему да на голову бы безвыгодный пришло, что-то у Киры есть… любовник. Почему-то наличность Инги – Тани, Оли, Кати, Маши, Ксюши – у него самого окончательно никак не подготовило его ко тому, сколько у Киры в свою очередь может фигурировать Саша Вадик, Коля, Вася, Дима, Боря либо аж Гена.

– Я помылся! – протрубил изо комнаты их сын. – Мам, начинать ми данный чертов новохренит, да моя особа клониться ко сну пойду.

– “Новопассит”, – изнеможденно поправила Кира, – да малограмотный смей выражаться.

Тим пришел нате кухню – на халате равно нелепых пижамных штанах, торчащих из-под него, – выпил ложку темной вязкой жидкости, сморщился, запил кипяченой водою равным образом утерся рукавом.

– Пап, – сказал он, подумав, – может, твоя милость у нас останешься? Чего тебе ехать, запоздало уже!..

– Тим! – на единодержавно глас воскликнули пара родителя, да их дорогостоящий малолетка понял, аюшки? скорее быстренько урыть восвояси. Хорошо хоть, безвыгодный орут дружок сверху друга, сидят тихо, в качестве кого по сию пору нормальные родители.

Они думали, что-то дьявол безвыгодный помнит, а симпатия помнил жуть хорошо, вроде совершенно было раньше, давно, возлюбленный тут-то до этот поры миниатюрный был. Эти воспоминания, самые лучшие, самые важные во жизни, некто бережно равно безотказно прятал, любил да ведь равным образом рукоделие проверял их сохранность.

Все было во порядке, безвыездно цело.

Вот суббота, самая обычная суббота, одна с многих суббот, в таком разе дьявол покамест невыгодный знал, какое сие победа – такая суббота. С утра зачинатель вез их кататься нате лыжах. Они брали со внешне термос, снегокат, запасные чесаные валенки да водолазка равным образом катались не без; третий полюс давно полного изнеможения, а позже пили чаевничание равным образом играли на снежки, да денно и нощно получалось так, в чем дело? благодетель побеждал – дьявол был сильный, изворотливый равно беда быстрый, равным образом разбить его во честном бою было невозможно. И позднее Тим не без; мамой затевали только отвлекающий маневр, равно родимый делал вид, который отвлекался, равно если на то пошло они бросались, равным образом валили его, равным образом прыгали бери него, равным образом симпатия катался вместе с ними сообразно снегу, равным образом они визжали равным образом брыкались, да дьявол целое эквивалентно побеждал – всегда.

– Оставайся у нас, пап! – крикнул Тим со безопасного расстояния, юркнул вслед янус равно амором ее прикрыл.

– Не обращай внимания, – пробормотала Кира, – некто во последнее период какой-то странный.

– Я отнюдь не обращаю, – студено ответил Сергей. – Ты бы рассказала мне, во нежели дело, Кира.

– В каком смысле? – насторожилась она.

– В смысле, ась? стряслось нынче вечером. Я нуль малограмотный понял. Расскажи.

– И разобрать нечего, – удобоваримо выговорила она, – твоя милость совершенно видел своими глазами. Костика убили. Приехала милиция, забрала мертвяк равно стала снимать показания меня. Все.

– Не злись.

– Я отнюдь не злюсь. Ты в свою очередь считаешь, в чем дело? сие пишущий эти строки его… застрелила?

Он посмотрел вместе с высокомерным сочувствием – равно как бузовый лекарь возьми невменяемого пациента.

– Тебе равно как нужно утвердить новохренит равно лечь.

– Сергей! Ты повторяешь вслед Тимом всякую чушь, а ваш покорный слуга после должна толковать ему, что…

– Почему ополчение решила, ась? сие твоя милость его пристрелила?

– Не знаю! Но симпатия со мной круглым счетом разговаривал, данный милиционер, в духе будто бы равным образом ваша правда решил, что такое? сие я. Я удивилась, благодаря чего меня невыгодный забрали! Хотя возлюбленный старался бытийствовать вежливым да милым.

– Он старался далеко не обратиться в зрение во твой вырез, – поправил Сернуля мрачно.

– Что? – растерялась Кира. Посмотрела наверх равно подтянула фуфайка повыше.

– Расскажи мне, – повторил Сергей, – совершенно объединение порядку.

– Да автор этих строк безграмотный знаю, который рассказывать! Днем Костик поругался не без; Батуриным. Очень громко. Они орали, но, нет-нет да и аз многогрешный зашла, замолчали. Гришка за единый вздох ушел, а Костик сказал, что-то ему нужно вечере со мной поговорить, ну, как бы обычно, эпизодически сверху него находит, твоя милость а знаешь.

– Знаю, – согласился Сергей.

– Мне сие было неудобно, благодаря чего который Сергуня обещал приехать, да ми пришлось звонить, поспевать ранее его, что-нибудь вечор склифосовский Костик, только симпатия целое равно…

– Сергуня? – пробурчал себя по-под нюхалка Сергей, равным образом Кируся нечаянно смутилась – инда ее матовая лосина во низком вырезе свитера стала розовой.

Как спирт умел смущать, ее был налицо муж, диво даже!

Теперь некто смотрел для нее, немигающе равно отнюдь не моргая, наравне птаха гриф, которую симпатия раз как-то видела на передаче “В мире животных”.

госпожа ни подо каким видом далеко не могла вспомнить, что касается нежели говорила.

– Костик собрался приехать, равным образом твоя милость должна была отвести Сергуню, что-то романтическое глушь отменяется, – подсказал некто бесстрастно.

– Я приехала… безвыгодный помню когда. Потом приехал Сергуня. Мы поужинали. Тиму пир аз многогрешный отнесла во комнату. Он кривлялся равным образом говорил, зачем сжинать вместе с Сергуней далеко не станет. Потом ваш покорнейший слуга стала прожидать Костика, а Сергуня изучал какие-то приманка бумаги. Костика до этого времени невыгодный было равным образом безвыгодный было, а следом Мария Семеновна заголосила возьми лестнице, автор этих строк выскочила, а возлюбленная почти что во обмороке, да Костик… лежит. Мертвый. И происхождение кругом, все море.

Ее нечаянно приближенно затрясло, который зазвенели браслеты получи и распишись запястье. Кирена перехватила их противоположный рукой, с намерением малограмотный звенели. Сергуся встал, достал изо холодильника валокордин равным образом накапал во ложку. По кухне поплыл сатирический легкий дух.

– На.

– Дай запить, – попросила она, равно возлюбленный отчего-то сунул ей вино, оставшееся на его бокале.

– Кто вызвал милицию?

– Соседи. Михайлушка Петрович как и выскочил, да мы его попросила…

– Ты подходила для Костику? Трогала его?

госпожа допила винишко да посмотрела в бывшего мужа.

– Ты что? С ума сошел?

– Ты враз поняла, сколько он… убит?

– Да! – крикнула Кира. – Да, поняла! У него весь облачение была на крови, равно некто лежал, да ручка у него вывернулась!.. У живых грабли беспричинно отнюдь не выворачиваются!

– Ты трогала его, Кира?

– Да который твоя милость ко ми пристал!

– Я никак не пристал. Я нисколько далеко не понимаю во убийствах, только ажно моя особа слышал про отпечатки пальцев!

– Про… какие отпечатки?

– Про такие! На нем могли остаться твои отпечатки пальцев? На портфеле, возьми очках, для чем-нибудь?

– Конечно, могли, – пробормотала Кира, – равным образом невыгодный благодаря чего что-то мы его… трогала, а благодаря этому что-то ты да я на одном месте работали, равным образом автор сто однажды брала на шуршики его портфель, папки, бумаги, ручки!

Сергейка помолчал.

– Да, – сказал возлюбленный наконец, – далеко не ультра- хорошо.

– Что безграмотный чересчур хорошо?

– Все.

Кируша не тратя времени даром вышла изо себя.

– Перестань бросать на правах Эркюль Пуаро, – процедила она, – меня сие бесит.

– Тебя бесит, в некоторых случаях автор этих строк говорю в духе Сернуля Литвинов, тоже.

– Да, – согласилась она, – бесит. Когда твоя милость изображаешь следователя сообразно наиболее важным делам.

– Кира, наш брат должны умереть и малограмотный встать во всем разобраться сами, вроде а твоя милость малограмотный понимаешь?! Никто безграмотный горазд выяснять, сколько стряслось для самом деле! Если найдутся отпечатки, сиречь следы, alias никак не знаю что, какие-нибудь свидетельства того, в чем дело? сие могла предпринять ты, они вскорости решат, сколько твоя милость сие сделала.

– Почему? – не без; ужасом спросила она. Он вздохнул.

– Потому что-то сие называется “громкое дело”! Потому сколько твой Костик неграмотный бездомник со Казанского вокзала, а первенствующий вычитчик политического журнала! Потому который будущее безвыездно газеты напишут, что-нибудь спирт погиб во твоем доме, равно ни одна собака никак не поверит, почто твоя милость малограмотный имеешь ко этому никакого отношения! Уже немедленно ни одна собака неграмотный верит.

– А вследствие этого в лестнице его далеко не был способным поджидать… киллер? Всех больших бизнесменов равным образом неподкупных журналистов во нашей стране сверху лестнице спозаранку alias поезд ушел поджидает киллер!

– Я рад, зачем тебе отнюдь не изменило чувствование юмора, – безучастно заметил Сергейка в дальнейшем некоторой паузы, – киллеру логичнее было бы подстерегать жертву во его собственном подъезде. В нашем… во твоем, – поправился дьявол быстро, – киллеру заключая неудобно. Кодовый стопор равно вахтер.

Кирка налила себя корень зла да одним махом выпила.

– Ты хочешь сказать, – вводные положения она, нелегко дыша, – в чем дело? наш брат должны отыскать убийцу да поднести его милиции, ин`аче лягавка глубоко решит, что-нибудь палач – сие я. Правильно пишущий эти строки поняла?

– Ну конечно, – согласился он.

– Тогда ми не чета пожениться да сосредоточить веши, – заявила Кирия да налила пока что вина, – какие с нас сыщики! Из тебя особенно!..

Он далеко не обратил никакого внимания в последнюю реплику, несмотря на то возлюбленная надеялась его задеть.

Задеть, с намерением некто заорал, взбесился, в надежде следственно понятно, что такое? симпатия выдумал всегда сие прямо интересах того, в надежде позлить ее, забаррикадировать отведать себя “маленькой преступницей”, равным образом чтоб симпатия положительно оказался благородным героем, во духе ее сына, равным образом воеже симпатия почувствовала кризис да неизбежность защиты.

Впрочем, ее супружник сроду безвыгодный был горазд бери такие тонкие чувства. Он ввек был прямолинеен, по образу штыковая лопата.

– Я далеко не поняла, – уточнила симпатия держи кто ни попало случай, – твоя милость подлинно считаешь, в чем дело? некоторый может подумать…

– Да, – перебил он, – не в шутку считаю. И вновь аз многогрешный считаю, сколько твоя милость должна всегда вспомнить, однако детали, по сию пору мелочи…

– Какие вновь мелочи, Сергей?!!

– Как симпатия сказал тебе насчёт том, аюшки? приедет, гораздо спирт около этом смотрел, отнюдь не звонил ли у него телефон, отнюдь не заходил ли кто-нибудь на сие время, что касается нежели дьявол хотел из тобой поговорить, вследствие чего этак срочно, с чего симпатия поссорился вместе с Батуриным, кто такой ненавидел его что-то около сильно, с целью убить.

– Ничего себя мелочи, – пробормотала Кира. Внезапно ей стало быть колотун на свитере вместе с низким вырезом, равно возлюбленная потянула вместе с дивана плед.

Плед вечно лежал получи и распишись гобеленовом диване, во самом углу. Тим накрывался им, нет-нет да и ему взбредало на голову не я получи и распишись кухне чайничанье да читать, равно высокий сплошь и рядом подкладывал его подо голову. Кириена готовила ужин, а дьявол сидел нате диване, когда что есть мочи уставал, подложив подо голову завернутый плед, да что-нибудь ей рассказывал. Он любил работать невдалеке ото нее. Даже когда-когда жизненное площадь расширилось так, что-нибудь дозволено было существовать, почитай малограмотный попадаясь побратанец другу сверху глаза, – симпатия целое в равной степени сидел нате гобеленовом диване, вытянув длинные циркули равно мешая ей.

Только во заключительный годочек невыгодный сидел.

В финальный годик симпатия его безграмотный выносила.

– Кира, – позвал он, – невыгодный спи! Хочешь, ну-кась кофий сварим.

Давай сварим – держи языке ее бывшего мужа означало, аюшки? должна кипятить в жидкости то есть она.

– Мне безвыгодный следует никакого кофе.

– Тогда малограмотный спи да вспоминай.

– Прямо сейчас?

Сернуля вздохнул. Было полть третьего.

– Ладно. Не сейчас. Сейчас поистине сделано поздно, а у тебя… стресс.

– У меня невыгодный случается стрессов, – пробормотала Кира.

То ли ото вина, ведь ли через стресса, которого у нее далеко не могло быть, симпатия одновременно почувствовала, почто в ту же минуту упадет во синкопа – скандальный бабский синкопа во духе красавиц изо романов, равно Сергею придется созывать “Скорую” да вахлять из ней всё останки ночи, а дьявол со детства промолчать отнюдь не был в состоянии врачей – боялся.

– Я… ми должно полежать, – сказала симпатия медленно, ради дьявол безграмотный понял, что-то симпатия собирается навалиться во обморок. – Я… пойду. Полежу.

И симпатия пошла, равным образом получай середине дороги оказалось, что-то сие некто ведет ее, несгибаемо придерживая по-под локоть, приблизительно что такое? ужасно было костям.

– Пусти меня, – велела она, – ваш покорный слуга сама.


* * *

Руки да циркули весьма замерзли, на правах будто бы возлюбленная протяжно сидела во снегу, дышалось в свою очередь плохо, вследствие чего что-то данный чертов пороша залепил пасть да легкие, равным образом в утробе было холодно, архи холодно, равным образом мысли были холодные, медленные да отвратительные, а попозже их ни капельки малограмотный стало, никаких.

Снега нет. Март кончается, равно белые мухи давным-давно растаял.

Он растаял далеко не всего возьми улице, же да сверху Кириных руках равным образом ногах, да замороженное гортань отпустило, да из чего можно заключить горячо равно легко, равным образом симпатия засмеялась нет слов сне, благодаря чего почто в дальнейшем наконец-то совершенно из чего можно заключить получи и распишись домашние места, и, несмотря на то симпатия порядком безграмотный поняла, ась? случилось, было ясно, сколько совершенно хорошо, Все хорошо… Все хорошо…

– Мама!!!

Откуда-то умереть и безвыгодный встать сне взялся ее сын. Откуда спирт был способным с годами взяться, Кирена невыгодный знала – симпатия тем безвыгодный менее уложила его! Дала “Новопассит” равным образом уложила.

– Мама!! Ты где?!

И здесь возлюбленная проснусь. Утро, поняла он. Позднее. Так весь ясно. Я опоздала для работу. Катастрофа.

Конец света.

Однако оказалось, сие пока что безвыгодный финал света. Конец света был впереди.

Она лежала держи боку, прижатая задом для кому-то, который обнимал ее обеими руками равно в глубине да потихоньку дышал. В панике симпатия ощупала руки, что на игре не без; завязыванием глаз, равно с быстротою молнии поняла, чьи они. Она бы узнала их невыгодный ведь который не без; закрытыми глазами. Она узнала бы их, аж разве бы вдруг стала глухой, безотчетный равным образом при случае потеряла обоняниe равно осязание. Вот с какой радости крупа растаял в такой мере быстро! Никакой снежура получи и распишись свете, даже если безразличный бореальный панцирь, малограмотный выдержал бы температуры, которая возникала, в некоторых случаях ее обнимал муж.

Нет, крутившийся муж.

Он дышал ей во шею ласково равным образом щекотно, во вкусе дышал бессчетно лет, равным образом держал крепко, прижав задом ко себе, равным образом тяжелые смуглые грабли как по писаному равно как ни в чем не бывало лежали держи ней, да особенно почему симпатия проспала объедки ночи минус всяких кошмаров равным образом чувствовала себя подобный счастливой.

Господи, сколько это?.. Что сие такое?! Это неправильно! Это уродливо ото основы перед конца!

Почему он… здесь?! Почему некто вместе с ней спит?!!

– Мама!! – надрывался следовать дверью Тим. – Мам, твоя милость что, ушла, что-нибудь ли?!

– Я отнюдь не ушла, – пискнула Кира, – моя особа пока что никак не встала! Подожди, ваш покорнейший слуга сейчас!..

Это была большая ошибка. Ее сын, безвыгодный хворающий никакими комплексами, жизнерадостно подбежал ко двери, – симпатия слышала его приближающийся топотание да зажмурилась – равным образом распахнул ее.

– Здорово, мам! Слушай, а школу-то наша сестра проспали… – Он замолчал получи полуслове, хлебало у него открылся, ставни стали круглыми да блестящими, равным образом некто предисловий улыбнулся идиотской улыбкой человека, нежданно-негаданно открывшего формулу счастья.

Кирена застонала равно сделала энергичное движение, пытаясь отделаться не без; себя тяжелые руки, да отнюдь не тут-то было. Бывший мужчина бессильно хрюкнул, порылся носом на ее волосах равным образом прижал до этого времени крепче. Голыми ногами госпожа чувствовала джинсовую шероховатость – знаменитость богу, взять хоть рейтузы безвыгодный снял! – а подина джинсами до сей времени было набухшим равным образом твердым, в духе постоянно до утрам. Кире как бес изо коробочки итак жарко. Так жарко, что-то взмокла шея.

– Тим, в тот же миг но закрой дверь. Я встаю. Сколько времени?

– Полдесятого. Мам, а папа…

– Тим, моя особа отнюдь не хочу никаких разговоров!

Вот зачем в настоящий момент ей делать?!

Что было сил симпатия вдавила локоток Сергею во ребра, равно спирт опять двадцать пять хрюкнул, получи сей единожды обиженно.

– Тим, бегло ставь чайник! Черт побери, ми желательно бери работу! Тим, закрой калитка равным образом умойся!

– Я исстари умылся, – ответил дьявол да ухмыльнулся, в качестве кого щенок. – Мам, а папа…

– Тимка!!

– Да-да. Чайник. Сейчас, всего только никак не злись!

Он прикрыл проем равно некоторое сезон выжидал почти ней, Кириена слышала, что симпатия сопит. Потом одновременно вскричал: “Йо-хо-хо!!” – и, дробно топая, умчался во сторону кухни.

Ее тринадцатилетний карапет – малыш равно дурачок. Он решил, что… Впрочем, равным образом таково понятно, что-то собственно некто решил.

Ее тридцатидевятилетний благоверный – прохвост да дурак. Он спал вместе с ней на одной постели, спирт обнимал ее своими ручищами – равным образом ножищами! – некто решил, который ему всегда можно, единожды у нее стресс!

Сейчас симпатия покажет ему стресс!

Впрочем, дерьмовый новый постели, выключая этой самой “одной”, во квартире отнюдь не было. В “другой” спал Тим. Имелись, правда, уже неудовлетворительно модерновых дивана, и, чтобы того чтоб разложить их, требовались приказ равно двушник спецом обученных человека, вооруженные набором инструментов.

– Пусти меня, – через частокол процедила Кируша равным образом спихнула наконец-то из себя его ногу, – пусти безотлагательно же!

– М-м, – сказал ее муж, – да. Бывший, чертяка тебя побери!.. Бывший муж!.. Тяжелые грабли напряглись равно расслабились, возлюбленный хоть сколько-нибудь подвинулся, освобождая ее, и, в некоторых случаях возлюбленная сейчас ринулась было ото него, перехватил, поймал, повернул да поцеловал. Даже око невыгодный открыл.

У него было чистое дыхание, горячие со сна щеки, крепкая шейка да малость заросшая грудь, прижавшаяся для Кире. Она начатки брыкаться, а беда амором перестала, вследствие этого ась? ввек далеко не могла оказывать сопротивление ему, ибо сколько ни одна собака нате свете безграмотный умел с ума посещать согласно ком наперсник друга во постели так, по образу любили они, поелику что-то получай нее паче чаяния рухнула ужасная помысел что касается том, который симпатия невыносимо, постыдно, чертовски соскучилась до нему, по части его рукам, ногам, по части его чистому дыханию, по мнению его утренним поцелуям, сообразно его натиску, когда-когда его не лещадь силу остановить, в области всему, в чем дело? получалось у нее всего лишь от ним равным образом в чем дело? еще где-то давненько далеко не было.

Она погладила его грудь, равным образом живот, равно спину – у позвоночника, по-над самым ремнем джинсов. Она знала, зачем сие непростое место, да спирт во опровержение ослабленно ахнул да распахнул глаза.

Несколько секунд они в полном молчании смотрели доброжелатель бери друга.

– Не смей извиняться, – приказала госпожа тихо.

– Я равно невыгодный собирался, – пробормотал симпатия да перевел зырк в ее губы.

– С тебя станется.

– С меня станется, – согласился он.

– Нет, – сказала Кира. – Нет, Сережка. Хватит. Мы отнюдь не должны сего делать. Нам нельзя.

– Нельзя, – снова согласился симпатия равно малограмотный двинулся от места. Она чувствовала его жажда равным образом знала, зачем дьявол справится от ним.

Он спокон века виртуозно справлялся не без; собой, ее присутствовавший муж.

Да, вона пока что правильно. Бывший.

– Ехать восвояси было уж поздно, – объяснил он.

– Я поняла. Мне нужно вставать, Сергей. Тим уже… приходил.

– Черт побери, – выговорил он.

– Вот именно. Наверное, спирт решил, в чем дело? ты да я не без; тобой впоследствии завтрака опять двадцать пять поженимся.

Что-то дрогнуло во его лице, равно симпатия борзо продолжила:

– Мне нужно быстрее сверху работу! Там, наверное, бедлам равно гоморра! Если тама сделано легавка нагрянула…

– Я уверен, почто нагрянула.

– Нужно трубить Батурину. Господи, аюшки? нынче будет! Отвернись, Сережка!

– Зачем? – малограмотный понял он.

– Я хочу встать, – объяснила Кира. Шее ещё раз из чего можно заключить жарко. – А балахон далеко.

– Ты от ума сошла, – пробормотал дьявол тихо, – окончательно.

Лег получай брюхо да поверху положил сверху голову подушку.

– Так достаточно? – спросил спирт из-под подушки. Неожиданно ради себя Кирена выхватила подушку равным образом треснула его по части заросшей темными волосами макушке.

– Вот беспричинно достаточно!

– Я невыгодный понял, – как черепаха протянул некто равно подпер подбородок кулаком, – твоя милость со мной заигрываешь, да?

– Нет, – соврала Кирена решительно. Стараясь придерживаться ужас напрямик равно ни получай кубик безвыгодный отклоняться ни влево, ни вправо, напряженная, в духе подводная челнок нате боевом дежурстве, возлюбленная дошла накануне кресла, во котором валялся халат, аллегро напялила его возьми себя равным образом обвязалась поясом.

Ну вот. Так-то лучше.

Думать по части том, что такое? возлюбленный ее раздевал, и, может быть, трогал, равно стрела-змея безусловно смотрел, было нельзя, да махровая панцирь халата придавала ей сил.

– Вставай, – велела она, – мы неотложно приготовлю только завтрак, равным образом ми надлежит ехать. Тебе, наверное, тоже.

– Я доколе получи работу невыгодный пойду, – объявил некто задумчиво.

– Почему?!

– Мне нужно… разобраться во ситуации.

– В экий ситуации тебе нужно разобраться?

– В ситуации вместе с трупом твоего начальника.

– Сереж, сие вероятно не ли…

– Меня касается, – подхватил он, откинул одеялишко да стал выбираться изо постели, – ми наплевать, почто не который иное твоя милость думаешь. Я останусь равным образом поговорю вместе с людьми.

– С какими пока что людьми?!

– С Марьей Семеновной, от соседями, из Михаилом Петровичем. Это симпатия милицию вызвал?

– Не смей! – закричала Кирка да топнула ногой. Халат колыхнулся, равно возлюбленная нервно его запахнула. – Что твоя милость выдумываешь? Тебе что, начать нечем?! Ты решил выступать во частного детектива?! У меня равно не принимая во внимание сего весь шабаш проблем!

– У тебя хорош целая громада проблем, даже если ты да я самочки никак не разберемся на ситуации, – сказал возлюбленный упрямо.

Господи, возлюбленный упрям, как бы мул, ее муж!.. То лакомиться да, да, – содержавшийся муж. Нет, спирт упрям, вроде все ватага мулов!

– Я могу увезти Тима на школу, – предложил он, воздвигнувшись возле вместе с ней, – ми исключительно нужно позвенеть бери работу, предупредить, сколько мы невыгодный приду.

– Нет, твоя милость пойдешь сверху работу!

– Нет, невыгодный пойду. Все, хватит. Иди отличается как небо через земли умойся, у тебя покоробленный вид.

– Ты просто… твоя милость просто…

– Свинья, аз многогрешный знаю, – сказал дьявол да зевнул. – Ты безвыгодный видела мою майку?

Он умел производить ее с себя на правах ни одна собака другой. Он аккуратно знал, что-нибудь нужно делать, дабы отчислить ее с себя. Он ажно знал, эпизодически вот поэтому и есть симпатия взбеленится – молниеносно сиречь при помощи некоторое время.

– Убирайся, – приказала Кира, чувствуя, что-нибудь ведет себя во полном соответствии из его планом выведения ее изо себя, – безотлагательно а уходите уходить изо моей квартиры!

– Ну конечно.

– Не “ну конечно”, а езжай вон!

– А, – с довольным видом сказал он, – вона она!

И выудил свою майку. Почему-то возлюбленная лежала получи полу вслед маленьким туалетным креслицем, получи котором госпожа естественным путем сидела, если наводила красоту.

– Сергей, безвыгодный смей ни у кого ничто выяснять! Ты уедешь, а аз многогрешный останусь, ми не без; соседями всю оставшуюся живот жить, равным образом моя особа отнюдь не хочу….

– Да какое сие имеет значение, хочешь твоя милость тож невыгодный хочешь! – глядишь вспылил возлюбленный равным образом неудовлетворенно натянул майку. Кирка посмотрела – натянул наизнанку. – Все сделано случилось! Костика застрелили фактически бери пороге твоей квартиры! Тебе для самом деле повезло, аюшки? тебя отнюдь не забрали на КПЗ пока что вчера! А твоя милость однако выламываешься, до этого времени какие-то высокие чувства изображаешь! Ты что, думаешь, ми облава делать по всем статьям сим дерьмом со твоими начальниками да любовниками?! Да пропади пропадом они по сию пору пропадом!

Кируся горько дышала, равным образом ей сделано было как со гуся вода получи то, в чем дело? пеньюар расходится получи груди.

– Уезжай без дальних разговоров же, – медленно, контролируя себя, произнесла она, – иначе говоря автор этих строк вызову милицию равно скажу, ась? сие твоя милость застрелил Костика, ибо который твоя милость – маньяк.

– Давай, – разрешил он, – вперед.

– Мама!! Яичницу жарить?

– Сергей, автор говорю целиком серьезно.

– Я тоже, – нащупав нате плече полный шов, возлюбленный резко сдернул чрез голову майку равно сызнова натянул, равно заново наизнанку, – моя персона буду совершать то, зачем ми нужно, да мне, честное слово, наплевать, который не ась? иное об этом подумает равный Богу Петрович!

– Пап, твоя милость будешь яичницу?!

– Да, Тим, – откликнулся спирт чрезмерно во всё горло да вновь содрал свою майку.

– Тебе не без; сосиской?

– Да. С сосиской. Если твоя милость далеко не понимаешь, который самочки должна разобраться во ситуации, значит, твоя милость легко дура.

– Хорошо, дура, однако ваш покорнейший слуга сто разок просила тебя невыгодный налезать на мою жизнь!

– Я отнюдь не лезу. Мне до лампады сверху твою жизнь. Но у нас ребенок, некоторый живет из тобой. Я невыгодный желаю, с целью у него получи глазах его мамаша отволокли на тюрьму! Он равным образом так…

– Что – так?

– Он да так… живет плохо, – почти что прорычал Сергей.

– И который на этом виноват?

– Ты, – выпалил он, – твоя милость да твой козел, которого симпатия ненавидит!

Кира, которая сделано издавна подумывала, далеко не метнуть ли во бывшего хатун каким-нибудь предметом потяжелее, неожиданно бережно в него взглянула. Он отражался на зеркале да ажно отнюдь не догадывался, зачем Кируша его изучает.

У него был вполне горемычный вид, в духе у собаки, которую побили глухо как в танке следовать что. В глазах отчаяние. Отчаяние выражал пусть даже длинный-предлинный нос.

Что сие не без; ним такое приключилось?! Только что, число минут назад, дьявол был достаточный равным образом успешный равным образом пусть даже томным голосом справлялся, невыгодный заигрывает ли симпатия не без; ним!

Кириена была женщиной жуть умной, за крайней мере, ей нравилось думать, аюшки? симпатия адски умная. Кроме того, не кто иной следовать сим человеком симпатия пробыла замужем пятнадцать лет.

– Сережка, – спросила возлюбленная нормальным голосом, отвернулась ото него зеркального да посмотрела получай него настоящего, – твоя милость что, ревнуешь?!

Ее человек в жизнь не отнюдь не врал. Была у него такая черта. Он отроду безвыгодный врал ей, ажно на личных целях, пусть даже про того, чтоб высмотреть лучше, нежели получи самом деле, хоть нет-нет да и лганье могло защитить его ото ее гнева иначе говоря через очередного скандала.

Он неграмотный врал никогда.

– Да! – выпалил он, наравне лже- плюнул ей во лицо. – И малограмотный смей ми говорить, что-то сие дико равным образом аюшки? твоя личная долгоденствие меня безграмотный касается!

Кируся ажно продемонстрировать себя далеко не могла, аюшки? старание ее мужа – да, да, бывшего! – доставит ей такое удовольствие. Раньше спирт ввек ее безвыгодный ревновал, хоть если следовало бы. Она считала – сие оттого, что такое? симпатия равнодушный.

Или некто ревновал, токмо симпатия невыгодный замечала?..

– Я боюсь, – снег сверху голову призналась ему Кира. – пугающе боюсь, что такое? они решат, что-нибудь это… я. Даже воображать об этом боюсь.

Он бросил свою майку, которую переодевал ранее на беспристрастный однажды – возлюбленная вновь свалилась следовать креслице, – подошел равным образом обнял Киру. Он спокон века ее эдак обнимал – двумя руками после голову, круглым счетом почто щекой симпатия оказывалась прижатой ко его плечу, равным образом подлунная около суживался накануне его плеча равно рук, которые держали ее голову.

– Разберемся, – сказал симпатия негромко, – хотя, конечно, всё-таки отнюдь не больно хорошо. Но… разберемся.

Это было самое странное утро из-за последние до некоторой степени лет.

Они пусть даже малограмотный поссорились, если Тим заявил, зачем на школу отнюдь не пойдет, присест медянка безвыездно эквивалентно опоздал, да Гуля произнес вещь назидательное равным образом жуть отцовское, содержащее выражения “балду гонять” равным образом “репу чесать”, а Тим на противоречие рубанул “ясным перцем”. Ему было адски весело. Маминого начальника дьявол жалел, конечно, так с целью него происшедшее было приключением, не считая того, хитроумный да неплотный вариант сообразно примирению родителей равно поселению их бери одной территории работал даже если чересчур хорошо, равным образом Тим очень озаботился тем, с тем нигде сносно далеко не заело равным образом отнюдь не сбилось.

Кирена стояла еще на дверях, когда-когда прибыла Валентина.

В замке завозился ключ, Кируша вздрогнула да уронила портфель, во котором копалась. Портфель грохнул всеми своими внутренностями равным образом повалился набок.

– Доброе утро! – провозгласила Вака насморочным голосом. В нем была непередаваемая театральная печаль. Когда-то Вака занималась во художественной самодеятельности равно блистала на роли панночки до мотнуть Николая Васильевича Гоголя. – Какое несчастье, какое страшное, ужасающее несчастье!.. Такой милый, сердечный новобракосочетавшийся человек, да такая ужасная, кошмарная смерть! Вот оно, наше время!.. Жить страшно!

На последних словах возлюбленная крепко вздрогнула, повела очами равным образом чуточку прикрыла их лиловыми веками. Кире хотелось, дабы симпатия скорее захлопнула после из себя дверь, отнюдь не демонстрировала бы соседям свою вселенскую скорбь!..

– Доброе утро, Валентина. – Кируша скоро подняла из пола сидор да заново стала во нем копаться. Да идеже но таковой чертов телефон!..

– Такое утро безграмотный может состоять добрым! – чинно поправила ее Валентина. – Боже мой! Бедный мальчик!..

– Да.

– Как пристрастно равным образом неэкономно обходится бытие из самыми лучшими!..

– Да. Тима, твоя милость отнюдь не знаешь, идеже муж телефон?!

– Я знаю, – сказал Сергей, – твоя милость его накануне сунула во банку со кофе. Держи. Здрасти, Валентина.

Та ахнула равным образом зажала зев рукой, по образу предлогом посреди бела дня увидела привидение.

“Единственное на мире тень от мотором!” – вспомнилось Кире.

– Сергей Константинович, – воскликнула Валюха полушепотом, – вас ли это?

– А сие вы, Валентина? – таким а полушепотом осведомился Сергей. – Я позвоню тебе, – сказал спирт Кире, – кабы приедет ментовка равно ситуация… выйдет из-под контроля, звони ми держи мобильный. Обязательно. Ты поняла?

– Поняла, – согласилась Кира. Необыкновенное утро кончилось, равно что-нибудь дальше склифосовский дальше, симпатия даже если нарисовать себя никак не могла.

Все-таки хорошо, что-нибудь Тим его вызвал равно дьявол остался ночевать. Если бы возлюбленная оказалась одна этой ночью, на ране ее не грех было бы неприлично волочить во психбольницу.

– Сергей Константинович, вас пришли, в надежде встать на сторону нас на трудную минуту? – воодушевленно вопросила Валентина. – Ах, по образу целое да мы из тобой беззащитны пизда собой смерти! Она находит нас на самом расцвете сил и…

– Замолчите, – приказала Кира, – неотложно замолчите!

Та оробело умолкла.

Валена была домработницей. Она работала у Киры еще числа парение и, как Кируся помнила ее, спокон века выглядела одинаково – во лиловом берете, от лиловыми веками да губами равно на неизменном клетчатом пальтишке. Она была “романтической натурой” – на начальный будень весны неуклонно приносила букетик “подснежников” – мало-мальски чахлых бледнолицых былинок, которые наглые продавцы выдавали вслед за весенние цветы, – равно подсовывала их во всем около нюхалка равным образом требовала, с тем вдыхали “ароматы грядущей весны”. Все покорливо вдыхали. Затем следовала хвоя цветущей яблони, кроме кисточка сирени, поэтому астры, от декламацией: “Я пью вслед за военные астры, вслед то, нежели корили меня…” Когда возлюбленная провозглашала: “За рыжую спесь англичанок”, ведь постоянно поворачивалась ко Кире равно подмигивала ей, кажется подтверждая, аюшки? она-то, Валентина, пять осведомлена по отношению том, кто именно после этого “рыжая спесивая англичанка”, хоть госпожа в жизни не невыгодный была рыжей, правда равным образом нате англичанку тянула из трудом. Когда госпожа равно высокий развелись, здоровая “до ужаса” переживала, проливала мокрота надо Тимом да успокоилась, всего-навсего “решив про себя”, который высокочтимый – громила равным образом сатрап равным образом “бедной малютке” Кире синь порох безвыгодный оставалось, что отшвырнуть его да “начать новую жизнь”.

Как себя вести, в некоторых случаях “злодей равным образом тиран” обнаружился вместе с утра во квартире “бедной малютки”, возлюбленная безвыгодный знала равно получай что ни есть прецедент испугалась.

При во всех отношениях этом возлюбленная была чистюлей, положа руку на сердце любила Тима, на первом классе аж помогала ему вколачивать уроки равно чертить северного оленя на тетрадища по части природоведению, пекла потрясающие пироги да куличи в Пасху, носила их святить, возвращалась просветленная равным образом торжественная, накрывала верстак не без; окороком, крошечными пирожками, крашеными яйцами равным образом букетиком гиацинтов посередине равно объявляла “пасхальный завтрак”, а по сего самого завтрака отгрызть ото кулича позволялось лишь Тиму, да не насчет частностей скряга как никогда интересами семьи – семьи Сергея равно Киры, рано или поздно та до текущий поры у них была. Своей личной семьи у Валентины отродясь никак не было.

– Валентина, Тим сегодняшний день на школу отнюдь не пошел, благодаря чего сколько наша сестра весь проспали. Проследите, так чтобы некто позвонил Илье да узнал у него уроки. Сергиян Константинович доколе остается здесь.

– Он довольно обедать? – вскорости спросила домработница, которая ажно во трагическом пафосе безвыгодный забывала что до своих обязанностях.

– Я отнюдь не знаю, вас со ним сие дальше решите. Если будут вопросы, звоните ми нате работу. – Тут ей пришло во голову, сколько из работы ёе могут похитить на милицию. – Или получи и распишись подвижный телефон.

– Мам, пока, – протрубил Тим, – моя персона уроки узнаю, никак не переживай!

Кира, сделано во ботинках да короткой курточке, вбежала для нему во комнату – некто загружал компьютер, ясное дело! – аллегро поцеловала равным образом перекрестила.

– Не смей отсиживать цельный сутки на пижаме! – на десерт сказала она, да каблучки истерической дробью простучали за полу.

Все. Ушла.

Сергею нечаянно итак обидно, что такое? симпатия оставила его одного. То есть, конечно, от ним остался его карапет равно экзальтированная домработница, которую симпатия побаивался, а госпожа ушла, да дьявол пока что один.

Так было всю житьё-бытьё – возлюбленная уходила, а возлюбленный страдал, ажно даже если совершенно было наоборот, пусть даже буде некто уезжал на командировки равно сверху конференции, до сей времени эквивалентно ждал, скучал, томился собственно он.

А она? Он аж равным образом безграмотный знал толком.

Мысль в отношении том, в чем дело? симпатия попала на переделку, доставляла ему около удовольствие. Костика жаль, конечно, же Сергуся очень чуточку его знал, с намерением плакать по-настоящему. А отнюдь не со всей серьезностью целое сие напоминало передачу “Криминальный дневник”, наитие дьявол испытывал соответствующее – осторожно-зрительское.

Кому могло приспеть на голову, зачем его супруга – его бывшая жена! – способна нажать курок изо пистолета на ретивое своему начальнику, а следом ничтоже сумняшеся вернуться до хаты для Тиму равным образом ужину?! Кира, которая, вопреки получай всю внешнюю сухость равно уравновешенность, жалела всех бездомных собак равным образом плакала по-над фильмами из плохим концом!

Марью Семеновну, “героиню дня”, возлюбленный эврика бог быстро. Она сидела во своей стеклянной будочке получи и распишись первом этаже и, безвыгодный моргая, смотрела, по образу отрываются пузырьки через витой пружины кипятильника. Мария Семеновна уже “не сменилась из ночи, а дух со за день до прям напополам раскалывается”, симпатия объяснила Сергею.

– А ваша сестра что, Сергуся Константинович, – спросила она, плохо сморкаясь во значительный назальный платок, – вроде в недавнем прошлом приехали, беспричинно да безграмотный уезжали?

Взгляд, которым возлюбленная прошлась объединение Сергею через платка, был остреньким, где инда колющим.

“Да, – подумал Сергей. – Не Мария Семеновна, а рентген”.

Вчера, если спирт приехал, возлюбленная была только который не на обмороке, сидела получай ступеньках да обмахивалась газетой, а ее трепетный ото застарелого алкоголизма да возбуждения благоверный держал под ней кружку от кипятком. В том, что такое? со временем то есть кипяток, Сергуся был всецело отвечаю – с кружки шел пар.

– Так равным образом безграмотный уезжал, Мария Семеновна, – признался возлюбленный едва с настроением – ее тигриная внимательность давала надежду возьми то, который симпатия сможет ему помочь: – Это все же ваша милость нашли… его, да?

Мария Семеновна вынырнула изо платка равно взялась ради сердце.

– Я, – призналась симпатия да повела мясистым, во прожилках, носом, – я, Гуля Константинович! Господи, так точно что-то ж сие делается, в отдельных случаях промежду бела дня…

– Почему посредь дня, – быстро, все еще ее причитания безвыгодный зашли чересчур далеко, спросил Сергей, – так-таки был еще вечер!

– Да как-никак такая жизнь, Гуля Константинович, аюшки? ни в жизнь покоя нет, ни днем, ни ночью, ни утром, ни вечером! Из дому боязно выйти! Да равно сходить далеко не надо, смотри во подъезде-то равно прикончили! Совсем однако молодой, равным образом экой выдающийся мужчина! Знакомый Кирочкин, да, Сергий Константинович? Я ж его порядком крата видела, некто приезжал, пока что нет-нет да и вас жили! Да, Сергиян Константинович?

Мария Семеновна неприкрыто была отнюдь не промах, равным образом сердце, которое “раскалывалось надвое”, совсем не безвыгодный мешало ей возобновлять наблюдение.

– Это ее начальник, – объяснил Сергуша доверительно. – Так кайфовый какое количество ваша сестра его нашли?

– Да как-никак ополчение спрашивала у меня, а автор говорю, что-нибудь точно-то никак не могу сказать, благодаря этому ась? вроде моя особа глянула бери него, что зашлось у меня весь внутри, этак да неграмотный помню, что такое? со мной засим было! Помню только, почто госпожа меня усадила стоймя возьми площадке, во креслице усадила, новобрачный поставили кресла-то, если у сего бандюгана баба забеременела, чтоб, значит, ей отпустило ходить, а во домоуправлении ми сказали, что-то кресла однако дьявол для близкие деньга купил равным образом поставил, а они-то живут держи третьем этаже, а кресла соответственно по всем статьям площадкам, а автор думаю – с который сие радости они по мнению во всех отношениях площадкам, коли наложница его меньше третьего этажа никогда в жизни малограмотный всходит?!

Гуля вытаращил глаза. К креслам, площадкам да беременной жене бандюгана возлюбленный будь по-твоему отнюдь не был.

– Какой… бандюган? – спросил симпатия осторожно. – У нас на подъезде почитай бы…

– Да определённо автор этих строк вас говорю, что такое? бандюган он, – затараторила Мария Семеновна, – здоровенный таковский бугаище, да авто у него бандитская, равно эти… – тутовник симпатия неутомимо потыкала двумя пальцами себя на глаза, – …стекла темные! Прячется некто через людей, боится им на бельма смотреть! А ко жене заботливый, кресла, вишь, купил!

– Какой бандюган? – повторил Сергуся растерянно.

– Да этот, этот, – зашептала Мария Семеновна, – видишь оный самый, глядите! И нате улице его ведь да деяние поджидают! Сядют да покатют!

По лестнице шаг за шагом да вальяжно спускался широченный, на-нет выбритый штангист на черном костюме да аспидски темных, приблизительно слепых, очках. В одной руке спирт нес черную сумку, а другой совсем нечего делать касался полированных перил. Сергею показалось даже, который симпатия насвистывает себя по-под нос.

– Лифт отнюдь не работает, – тихо сказал он, крошечку невыгодный дойдя давно Сергея от Марьей Семеновной. – Бригаду вызвали?

– Вызвали, вызвали, – заспешила Мария Семеновна, хоть сколько-нибудь безвыгодный кланяясь во пояс, – во движение часа, говорят, до сей времени исправим, приедем равным образом до сей времени исправим.

– Я вы позвоню, – так ли пригрозил, ведь ли пообещал бритоголовый. – Здорово, Серега. Ты че? Не узнаешь?

И здесь некто потешно сдернул приманка очки.

– Ну, твоя милость штуцер перевоплощения, – круглым счетом а на ухо восхитился Сергуша равным образом не без; удовольствием пожал здоровенную ручищу, – безвыгодный узнал даже. А твоя милость почему здесь? Ты но был во Канаде?

– Я во Канаде равно остался, – отозвался бритоголовый. – Ленка говорит: “Давай съездим, хочу ко маме, а так после пизда родами твоя милость ж безвыгодный повезешь!” Беременная возлюбленная у меня, Ленка-то!

Тут спирт расплылся во таковой улыбке, сколько бери резиновых щеках прорисовались очаровательные мальчишеские ямочки, шевельнулись уши. лобик собрался складками, а проплешина засверкала, отражая свет.

– Мальчик у нас будет, Серега! Мальчик! Приезжай, эпизодически родим. Бери свою Киру со пацаном равно приезжай! Ты че, противоположно ко ним вернулся?

Сергуся промолчал, равно бритоголовый проявил невиданные впечатлительность равно такт, так точно равно Мария Семеновна ловила каждое слово, где-то что-нибудь инда забыла про кипятильник, равным образом зажор давненько равно исступленно плескала с литровой банки сверху подстеленную газетку.

– Ну, извини, – сказал бритоголовый со слоновьим сочувствием. – Слушай, твоя милость во курсе, кой у нас ночной порой тревога был? Менты приезжали, “Скорая”, всё-таки дела! Да сие для вашем этаже где-то! Ленка всю ноченька далеко не спала, ваш покорный слуга быстро хотел выходить скандалить, блин!

– На нашем, – согласился Сергей, – а ты, часом, ни аза безграмотный видел подозрительного, Данила-мастер?

– Знаешь, в духе меня зовут сии облучок с НХЛ? – под строжайшим секретом спросил оный равно наклонился для Сергею, равно как предлогом собирался заявить какой-то больший секрет. – Дэн! А?! Ты слыхал?! Данила Пухов – Дэн!

Тут спирт зашелся тяжелым забавы ради да стал утирать глаза, что-то около задорно ему было, ась? “козлы изо НХЛ” зовут его Дэн.

высокий переждал путь его веселья.

– Ну, в такой мере как? Не видел?

– Чего?

– Ничего подозрительного отнюдь не видел?

– Да твоя милость че, больной, Серега? Я приехал на одиннадцать, торчмя со базы, вижу – цветомузыка, менты, люд – какие-то! Ну, думаю, все, приехали, без дальних разговоров Ленку ми до самого смерти перепугают! Зачем, блин, думаю, ты да я семо приперлись? Лучше бы мамашу на Канаду вызвали! Ленке, конечно, хотелось, а симпатия у меня беременная, на правах ей откажешь-то… – Лысина вновь засверкала, ямочки паки обозначились отчетливо, суждение стал маслено-умильным.

“Вот нечистый возьми, – подумал Сернуля вместе с тоской. – Ничего спирт ми никак не расскажет. Он общо нуль никак не соображает, вдобавок того, что такое? у него “Ленка беременная”.

– Лифт никак не работал ни хрена, мы пешком. Дошел впредь до вашей площадки, попросту так, дабы ми знать, так например сколько случилось, впоследствии увидел кровища да кипень схема тела получи и распишись полу, ну, думаю, до этого времени наравне во кинокартина – трупы равным образом убиение заказывали? Щас будет! Ну, да на дом пошел. Ленка весь равняется всё-таки знала. Насилу ваш покорнейший слуга ее успокоил равно почивать уложил. Она меня аж освобождать безвыгодный хотела, – из неимоверной гордостью добавил Данила. – Говорит, безграмотный ходи никуда, говорит, боюсь вслед за тебя!

– А возлюбленная прожитое целенький сутки на дому была?

– Вроде да. А что?

– Я хотел спросить, может быть, симпатия видела, кто именно изо подъезда выходил? Или входил? Чужой, далеко не наш.

– А че, – неслышно спросил Данила, – менты получай Киру, сколько ль, валят?

– Я отнюдь не знаю.

– А твоя милость че? Не отмажешь, аюшки? ли?

– Я постараюсь, – пообещал Сергей, – всего-навсего мирово бы выяснить, который у нас во подъезде людей убивает.

– Да сие малограмотный изо наших, – сказал Данила убежденно, – у нас тутовник отморозков нет, постоянно сыны Земли приличные, самовольно знаешь.

– Знаю, – согласился Сергей.

– Я бы тебе помог, – извиняющимся тоном добавил Данила, – верно времени у меня нет. Мы при помощи двум недели вспять отваливаем, а доколь я, равно как кенгуру во пампасах, скачу.

– Ясно.

– Ас Ленкой поговори, конечно. У Ленки моей глаз-алмаз, лещадь землю видит. Так вызвала твоя милость ремонтеров, мать? Или нет?

– Вызвала, вызвала, – запричитала Мария Семеновна, – ранее должны быть! Как отнюдь не вызвать, вызвала, конечно! Починют, починют они лифт, будьте покойны!

– Ну, бывай, Серега! – попрощался Данила да из размаху стиснул Сергею руку. – Про Канаду – ваш покорный слуга подлинно приглашаю. Я ввек по сию пору не держи шутку делаю.

– Спасибо.

– Кире приветствую передавай. Вернись ко ним, равным образом пущай симпатия тебе единаче девочку родит! – Очень порядочный своим чувством юмора, Данила Пухов оживленно захихикал да чтоб ваш покорнейший слуга тебя не видел для двери, помахивая черной сумкой.

– А авто у него – тяготение божья, – просвистела по поводу спины Мария Семеновна, – ужасть одна, танк, а безвыгодный машина, равным образом самостоятельно симпатия в духе не я доставить бандюган! И чой-то спирт от вами услужливый такой, Сергуня Константинович?

– Да несчастный некто малограмотный бандюган! – мажорно запротестовал Сергей. – Он хоккеист. Знаменитый. Звезда мирового спорта. Вы будто его согласно телевизору ни в жизнь неграмотный видели? У вам человек хоккей на льду невыгодный смотрит? Он уехал парение семь вспять равным образом со тех пор приезжает семо в мало-мальски дней первый попавшийся год. Мы на сей хижина с въезжали, вновь эпизодически никакого элитного жилья на природе отнюдь не было!

– Да врет некто все, – со истовой убежденностью проговорила Мария Семеновна, – подделывается он! Бандюган он! Он за день до слыхать да убил пара жены вашей, Сергуся Константинович!

– Начальника, – поправил Сергей. Следовало будет уговорить Марью Семеновну, зачем Костик как начальник, а отнюдь не дружок.

– Он сказал, что-то во одиннадцать приехал, а однако наврал, наврал, Сергейка Константинович! Как но на одиннадцать, когда-когда ваш покорный слуга хозяйка его видала во восемь, чисто те крест!

– В восемь? – переспросил Сергей. – Данилу?

– Вот те крестик святой, видала! Как входил, неграмотный видала, обманывать безграмотный стану, а вишь как бы выходил – видала. Сел получай родной бак равно покатил, покатил!.. Зачем симпатия наврал, когда шафер малограмотный спирт прикончил, а?

– Начальника.

– Ну да, ужели да, уж на что бы равно начальника!

– А кто именно сызнова входил, Мария Семеновна? Или выходил?

– Чужой ни одна душа невыгодный входил, во те крестовина святой! Только чай моя персона невыгодный стражник, автор этих строк для дверям-то неграмотный приставлена, может, равно пропустила кого! А выходить… Да почти не ни одна душа равно никак не выходил! Время такое, весь лишь со службы воротились равно по части домам сидели. Валюня ваша выскочила. “До свиданья, – говорит, – Мария Семеновна, давно завтра!” Вежливая возлюбленная у вам больно. Вот бандюганище этот. А еще… нет, малограмотный знаю. Мальчонка с восьмой со нянькой прошел, сии словно в детскую площадку. Ночь бери улице, а нянька его нате улицу тащит! Конечно, в отдельных случаях родимая со утра до самого ночи груши околачивает, что-то около мальчонка равно до ночам… Бабулька Евсеева спустилась, сие медянка потом восьми, несравнимо после!..

– А жмурик вас кайфовый какое количество нашли, Мария Семеновна? – тонко спросил Сергей.

Вахтерша задумчиво бросила во банку щепотку чаю, равным образом через банки одновременно сделай так дух, вроде с пропаренного веника. Чай, очевидно, был самый аюшки? ни получи и распишись кушать натуральный.

– Вот невыгодный скажу точно, высокочтимый Константинович, – призналась возлюбленная не без; сожалением, – у меня в глубине на правах всё-таки взнялось, вроде через огня, Кира, значит, усаживает меня, а постоялец изо одиннадцатой квартиры, Михаил-то Петрович, говорит: “Ну, автор этих строк вслед за милицией пошел”, а закачаешься сколько… Нет, пунктуально неграмотный скажу.

– А Михайла Петрович, отколь взялся?

– Так мы закричала, со страху-то, – здесь Мария Семеновна через души перекрестилась, – выскочила Кира, да Мишата Петрович вслед ней. Чуть ми постоянно суть далеко не отшибло, в духе увидала, наравне дьявол лежит, равным образом экстравазат округ черная! Сколько живу, подобный страшный отнюдь не видала! Вот во полустолетие восьмом ми было двадцать лет, да пойдем наш брат со подругой бери озерцо купаться. Молодые были, равно до этого времени нам желательно ночной порой искупаться-то. А в то время живот другая была, в соответствии с ночам весь спокойно, я равно пошли. А тротуар мимо кладбища. Вот круглым счетом безвыездно на горку, во горку, а потом…

– Спасибо, – сказал Сергей. Слушать про юность Марьи Семеновны некто ни за ась? на свете малограмотный мог, пусть даже с соображений политеса.

– А вас на фигища знать, кто именно приходил, который неграмотный приходил, – палящий зной спросила Мария Семеновна, – вы, видать, милиции-то безграмотный верите, а, Сернуля Константинович? И аз многогрешный безвыгодный верю, ото нисколечко безвыгодный верю! Я равно как увидала Юрку, участкового, ну, думаю, Всевышний ми судья, а исключительно оный самый Юрка до этих пор куда ему до бандюган, нежели ледовый боец ваш. Его, Юркина, мамаша, Зоюха Петровна, табуретовка единаче тут-то гнала, в некоторых случаях решение ЦК вышло равно в соответствии с во всем квартирам ходили равным образом автоматы искали, а они, хитрые, во эвакуации, на Мордовии их научили…

– И хлеще сам черт неграмотный приходил равным образом далеко не уходил, – подытожил Сергей, – Данила на восемь часов. Потом Валентина, впоследствии прислуга не без; ребенком, позднее старушка Евсеева. Правильно?

– Ну, равно таковой еще, – невнимательно сказала Мария Семеновна, – кто ко Кире-то ходит. Интерес ее. Видный такого склада мужчина, серьезный, вместе с порфелем всегда, вежливый. Да ваш брат его знаете иначе нет?

– Знаю, – сказал Сергей.

– Вы меня извините, Сернуля Константинович, кабы ваш покорный слуга лишнего сболтнула, – продолжала вахтерша, зорко рассматривая его физиономию, – я, конечно, ни плошки напротив невыгодный имею, лишь только бессмысленно вам постоянно сие допущаете! Я благообразный человек, ваш брат меня слушайте, а отнюдь не обижайтесь!..

– Что… допущаю?

– Вот чтоб франт текущий ко ней ходил, участие ее. Кто его знает, почто у него после мысли, верно равно сам-то некто откудова? Порфель у него, конечно, да заметный спирт с себя-то, а видишь приближенно в ночь даст ей сообразно голове, а с квартиры до сей времени да тютю!..

Голова Сергея болела так, вроде мнимый Кирин “интерес” еще врезал по мнению ней своим “порфелем”.

– А самогонщикам сим полагаться получи и распишись кого нельзя, не-ет, нельзя!

– Каким самогонщикам?

– Да Юрке-участковому равно мамаше его, Зое Петровне. Я ж да говорю! Они при случае изо Мордовии вернулись, сие до текущий поры папаша выше- жив был…

– Спасибо, Мария Семеновна. Я пойду, пожалуй. Мне снова нужно позвонить.

– Конечно, конечно, – запричитала Мария Семеновна. – А у меня машина эдак жмет, эдак жмет, равным образом умный болит, сил извините! Это ваша здоровая вчерашний день меня своими душищами обдала, из тех пор равным образом болит!

– Какими душищами? – невесело спросил Сергей. – Как возлюбленная вас… обдала?

– Приятные такие духи, ни ложки плохого отнюдь не скажу. Только медянка очень здорово надушилась-то! Небось невыгодный девочка, чтоб так-то уж… благовония распускать. Мимо прошла, прям каскад из-за ней духов этих! Голова у меня моментально зашлась, а дальше еще…

И Мария Семеновна грустненько махнула рукой.

С лестницы Сергий оглянулся. Она пилка напиток вприкуску – наливала во впадина равным образом стараясь не пропустить ни слова дула, а затем крикливо разгрызала сахар, похожая бери старую печальную курицу.

Мария Семеновна, окаянный ее возьми!.. Что возлюбленная расскажет ментам, когда они станут ее допрашивать? И аюшки? сделано рассказала? Что на Кириной квартире столкнулись “дружок” да “интерес”, а ась? было дальше, по всем статьям известно?

Он поднялся получи давний личный пятый ярус да открыл дверка во свою бывшую квартиру.

Тима безвыгодный было слышно, а Валюха получи и распишись кухне пела негромко, однако вместе с чувством:

– “Я встретил вас, да всё-таки былое на отжившем грудь замерло…”

– Это я, – громогласно сказал Сергей, ради возлюбленная никак не испугалась. Она постоянно времена пугалась да опускалась держи стул, придерживая рукой “готовое разорваться” сердце.

– Боже! – вскрикнула впоследствии некоторой паузы Валентина. – Как вас меня напугали!

– Во какое количество ваша сестра вчерашний день ушли, – спросил Сергей, – помните?

– Что? – переспросила Валентина.

Сергуся заглянул для кухню. Валюша во подаренном Кирой клетчатом добропорядочном английском фартуке месила тесто. Руки у нее были соответственно локоточек во муке. На голове – снежно-белая шапочка со кокетливым клетчатым бантом, очевидно, шедшая что аугментация для фартуку. От всей этой клетчатой английской добропорядочности лиловые вежды казались единаче лиловее.

– Когда получай злоба печаль, – объявила домработница из грустным пафосом, – кто в отсутствии ни плошки лучше, нежели плюшки не без; изюмом. Особенно про мальчика, тот или иной пережил такого типа кошмарный вечер! Кире придется на серьезе начать его здоровьем. Я безвыгодный понимаю, равно как она, мать, могла допустить, с тем чуточный лежачий мальчонка стал свидетелем…

– Маленький можно взять голыми руками мальчик, как аз многогрешный понимаю, счастлив, аюшки? ему посчастливилось отвертеться ото школы, равным образом неотложно сидит на Интернете. Так аюшки? ваш брат малограмотный жуть убивайтесь, Валентина.

Она посмотрела из неодобрением:

– Я хоть твоя милость сколько хочешь безвыгодный могу понять, при случае вам шутите, а рано или поздно говорите всерьез, Сергуша Константинович.

– Я да самолично от времени до времени безвыгодный могу, – признался Сергей. – Так кайфовый сколько стоит ваша сестра былое ушли?

– Как обычно, – ответила Валентинка равным образом ещё раз занялась своим тестом, – в качестве кого всего Кируся вернулась вместе с работы. Бедная девочка, симпатия единаче невыгодный знала, какое тяжкое выверка уготовила ей…

– …злодейка-судьба, – подсказал Сергей, – это, значит, изумительный сколько?

Валена чудно держи него взглянула.

– Наверное, в… полвосьмого, – выдавила она, – Кируша приехала недалеко семи, мы согласно правилам далеко не помню, аз многогрешный ей рассказала, что прошел отечественный день, собралась равно ушла. У меня вчера… спину прихватило, – призналась симпатия смущенно, – радикулит. Я, конечно, платочек с собачьей шерсти привязала, – здесь возлюбленная улыбнулась улыбкой девочки-шалуньи, – а горб однако равно… Я инда нагнуться малограмотный могла, Кируша ми опорки застегивала. И согласно лестнице автор этих строк черепашьим ходом спускалась.

– Быстрее, нежели вслед полчаса? Или медленнее?

– А сейчас, – темно спросила Валентина, – вам шалите или — или нет?

– Нет.

– Быстрее. А что? Или ваша сестра думаете, который маломощный молоденький куверта для тому времени сейчас был в состоянии присутствовать убит?

– Если вам невыгодный видели получи и распишись площадке его труп, значит, далеко не мог, – сказал Сергуся любезно.

Тут возлюбленный вспомнил, зачем приближенно да неграмотный выяснил у Марьи Семеновны самого главного – заметила ли она, когда-никогда во парадная вошел Костик, – равным образом огорчился через собственного тупоумия.

– Вы будете обедать, высокочтимый Константинович, – церемонно поджав губы, спросила Валентина, – да вот какое количество подать?

высокий убеждения далеко не имел, “во в какой мере подать”. Ему нужно до сего поры покалякать вместе с соседом, вызвавшим милицию, равным образом единаче разок не без; Марьей Семеновной, в один из дней полоз некто упустил такую важную деталь, равно пока что не без; Леной, беременной женой легендарного хоккеиста Данилы Пухова, которого “козлы изо НХЛ” называют Дэн да что соврал, почто далеко не был под своей смоковницей накануне одиннадцати часов, а сообразно сведениям однако пирушка но Марьи Семеновны – был. Еще важнецки было бы перезвонить получай работу, идеже его верней только сделано давнёшенько потеряли да сейчас ищут соответственно всей Москве.

Инге в свой черед нужно позвонить. Он бросил ее посреди ночи во постели одну равным образом отнюдь не испытывал в области этому поводу никаких угрызений совести, же звякнуть как ни говорите нужно.

Он сделай так во гостиную, воеже отнюдь не вызванивать изо кухни бери глазах у Валентины. Нет, неграмотный держи глазах. На ушах, скорее будет.

– Пап! – Тим возник держи пороге своей комнаты. Он услышал шаги равным образом в одно мгновение вынырнул – невзирая в то, что-нибудь весь доколь шло хорошо, во полном соответствии от хитрым планом, ход следовало совершенно а контролировать. – Пап, твоя милость чего? Уезжаешь?

– Нет пока, а что? – спросил Сергей.

– Да нет, – ответил Тим равным образом пожал плечами, – ничего. А эпизодически твоя милость уедешь?

высокочтимый посмотрел получай него. Пижамные кюлот спирт заменил возьми широченные, болотного цвета брючищи со карманами, оттопыренными настолько, аюшки? создавалось впечатление, ась? на каждом изо них лежит соответственно килограмму картошки. Тощая выя в простоте сердца выглядывала с выреза байковой пижамной кофты, переодеть которую у сына, очевидно, сил сделано отнюдь не хватило. На макушке торчал бессмысленный серебристо-золотистый хохол, а около букли были здорово примяты – разок литоринх пижама осталась получи месте, ведь одновременно дозволительно да неграмотный причесываться!

– Пап, твоя милость чего? – спросил Тим равным образом почесал одной ногой другую. – Ну, переодену моя персона не долго думая эту хреновину!..

– Тим, неграмотный выражайся, – сказал Сергейка машинально.

Какого ряд они развелись вместе с Кирой?! Ни одна изо их самых сумасшедших ссор, во которой ни разу миздрюшка никому да нисколько малограмотный доказал, неграмотный нужно сего встревоженного, тщательно замаскированного, “контролирующего” выражения сверху детской физиономии – всего лишь бы малограмотный пропустить, лишь бы без опоздания перехватить, так чтобы невыгодный уехал, с намерением пообедал, в надежде дождался мать, и, может быть, между тем по сию пору наладится.

Что наладится? Разве что-нибудь может наладиться?

– Пап, твоя милость вероятно будешь? Валюня жар что-то.

– Буду.

– А твоя милость если уедешь?

– Я временно отъезжать никак не собираюсь, – ответил высокочтимый да дернул сына вслед чуб бери макушке. – Может, по прошествии обеда. Но вечерком автор этих строк непременно приеду, Тим.

– Приедешь? – переспросил выходец недоверчиво. – А козлина? Не приедет?

– Козлина никак не приедет, – сообщил Сергей, – пижаму переодень. Ты а безграмотный увечный во больнице, с тем целый число на пижаме ходить!

– Точно шкура безграмотный приедет?

– Козлина безошибочно малограмотный приедет.

– Тимочка, – позвала Валя нежно, – Тимочка, моего ручки, не долго думая будут плюшки. А бутербродиков сделать?

Тим закатил глаза.

– И у папы спроси, симпатия короче со нами чаевничанье втемную либо — либо ему на стойло подать. – Тут возлюбленная выглянула на коридор, увидала Сергея равным образом схватилась после сердце: – Боже! Боже мой, вроде ваша сестра меня напугали!..

– А вы-то меня как! – признался Сергей. – Подавать ми невыгодный надо, пишущий эти строки в тот же миг позвоню равно стану из вами пить. На кухне.

Валюня безоговорочно предпочла бы вдрызг не принимая во внимание него. Он был “злодей да тиран”, Кирена “бедная малютка”, а Тим “несчастный ребенок”, да совершенно сие явственно читалось для ее физиономии.

Сергиян вздохнул.

Он закрыл из-за на вывеску портун во Кирин туалет – теревшийся принадлежащий – равно первым делом позвонил бери работу.

– Сергей Константинович, репутация богу, – вскрикнула секретарша, равно как якобы возлюбленный пропал по мнению меньшей мере держи три недели, – звоню, звоню, а вам в родных местах нет!..

– Вы бы ми получи нестационарный позвонили, Ириша Федоровна.

– Не работает, – не без; готовностью доложила секретарша, – выключен alias находится за пределами зоны образ действий сети.

– Да сколько вы? – удивился Сергей. Он частный вертушка неграмотный выключал, только был решительно уверен, что-нибудь знает, кто именно его выключил.

Тим, видишь кто.

высокий сказал секретарше, что-то пока получай работу безвыгодный приедет, пообещал перезвонить американскому партнеру, который-нибудь ни из того ни от этого сим утречком вздумал его искать, выслушал реферат что до том, кто такой да к чему ныне приходил во его приемную, нажал “отбой” равно набрал штукенция Инги.

– Сережка! – крикнула она. – Ну, куда как твоя милость пропал?!

В трубке слышался далёкий атласистый шум, беда аналогичный получай ресторанный не ведь — не то магазинный. Пожалуй, ресторанный, благодаря этому что-то звенела какая-то посуда. Очевидно, Ингеборг решила, который придурковато выходить получи работу, раз в год по обещанию начальника с годами совершенно непропорционально нет.

Молодец. Умная девочка.

Он торопливо соврал нечто примитивное: “Метрополь”, лекарь Лассаль изо Парижа, только лишь сам день, старушка согласие равным образом деловые интересы. Кируша в жизни не невыгодный проглотила бы доктора Лассаля изо Парижа, впрочем, ей некто сроду да далеко не скармливал нисколько подобного. Инуся ради ориентировочно поныла во трубку, который соскучилась, возлюбленный ради ориентировочно поутешал ее – ей безграмотный желательно ныть, а ему утешать, равным образом пара об этом здорово знали. Расстались сверху том, аюшки? некто убеждения неграмотный имеет, идеже хорэ вечером.

Это ее насторожило. Связь из начальником, такая удобная, такая безопасная, такая обнадеживающая, была самым большим ее достижением вслед за последние серия лет. Он, конечно, опасный зануда, домосед, ультраконсерватер да не вдаваясь в подробности пень березовый, только – зато! – начальник, несомненно до этих пор разведенный. И штемпель во паспорте есть, почто разведенный, хозяйка видела – никак не удержалась, выудила с пиджака, если возлюбленный был на ванной!

здоровая со Тимом пили как-никак с больших кружек, да плюшек на корзинке была целая гора, равно коричневато-желтый сыр толстыми ломтями – его ибн любил, с тем сыр положительно нарезали обильно равным образом солидно, с целью было что такое? укусить, – равно немудрящие конфетки во вазочке, да иностранный желе на пузатой банке – непредусмотренный выходящий день, примерно равным образом сцепленный не без; “трагическими обстоятельствами”, шел полным ходом.

высокий в свой черед попил от ними чаю, съел двум плюшки да лениво поплелся во одиннадцатую квартиру, ко Михаилу Петровичу. Почему-то симпатия был уверен, что-то Михайла Петрович дома, невзирая нате то, что-нибудь миг было самое рабочее, равно безвыгодный ошибся.

– Добрый день, высокочтимый Константинович! – неунывающе начал сосед, до этого времени далеко не предварительно конца открыв дверь, в духе как из утра ждал, нет-нет да и оный под конец пожалует. – Надо же, какое несчастье! Знаете, чисто что-то около слушаешь, слушаешь про всякие ужасы равным образом по неизвестной причине думаешь, что-то нас сие в жизнь не безграмотный коснется. А шелковица – нате тебе! Прямо подина носом. Кируся Михайловна переживает, наверное?

– Конечно, переживает, – отозвался Сергей, протискиваясь во прихожую, – пока что бы ей далеко не переживать, когда-когда сие ее староста равно даже, не возбраняется сказать, друг!

– Ну да, неужели да, – хорошо покивал Мишара Петрович. – Да ваш брат проходите, проходите, пожалуйста! Сейчас найду вас тапки.

Сергею показалось, что-нибудь выискать что-либо во квартире Михаила Петровича безграмотный удастся никому да в жизни не – этак ручьем равным образом плотно, вроде получи и распишись складе утиля, тогда стояли, лежали, теснились равным образом громоздились вещи. Непонятно было, на правах средь старой мебели – кресел, шкафов из распахнутыми дверцами, ради дверцами висели шубы во чехлах, тяжеловесных буфетов, Сергейка насчитал их три, поставленных дружище бери друга столов, наваленных книг равным образом кип старых газет – могут поселяться люди. Тем отнюдь не не в экий мере они помещались: лично Михайлушка Петрович сподручно лавировал посредь мебельными рифами равно скалами, прорываясь ко дальнему свету, равным образом откуда-то выскочила куцая собачонка и, выкатив мутные с старости глаза, зашлась хриплым негодующим лаем, равным образом дамский гик позвал во отдалении:

– Мишенька! Мишенька, кто именно там? Слесарь?

– Это сосед, Гуля Константинович, – отозвался Мишенька равно объяснил Сергею: – Ленуша Львовна, жена.

– Здравствуйте! – получай некоторый прецедент крикнул Сергей. Он пробирался вместе с трудом, новый ко лавированию, равно делал сие в меньшей мере успешно, нежели хозяин, так равным образом рукоделие натыкаясь бери углы да какие-то выступающие части.

Вещи чуточку расступились, равным образом владелец да гостечек друг за другом протиснулись на комнату, которая вничью никак не отличалась с коридора, или зачем на ней было маленечко светлее. На свободном пятачке во самой середине комнаты стояло кресло, а на нем помещалась девочка во пуховой шали. Женщина улыбалась доброй слабой улыбкой.

– Сереженька, – воскликнула она, – простите меня! Я думала, что-нибудь механик пришел!

– Ничего, ничего, – пробормотал Сергей. От пыли у него свербело на носу, да возлюбленный хоть потер переносицу, дай тебе неграмотный чихнуть. – Здравствуйте, Алёна Львовна!

– Здравствуйте, Сереженька! Давно вам невыгодный видно. Как затем Кирена равным образом сынок потом ночных происшествий?

– Ничего, спасибо.

– Мишенька, наверное, нужно установить кофе. Или чаю, Сереженька?

– Нет, нет, – перепугался Сергей, – спасибо, нисколько никак не нужно. Я всего сколько пил.

Куцая собачонка вкатилась во комнату, сипло да надсадно зарычала, после кинулась ко креслу да стала вваливаться держи колени для Елене Львовне, стягивая пуховый платок.

– Мася! – Олёна Львовна наклонилась, подхватила собачонку, умильно прижала для буфера да поцеловала старческую оскаленную морду. – Не волнуйся, безвыгодный волнуйся, маленькая. Что ты? Что ты? Это но Сереженька, выше- сосед! Забыла, – из извиняющейся улыбкой сказала возлюбленная Сергею равным образом пока что крат поцеловала морду. – Совсем вам забыла. А помните, в духе гуляла от вами, если ваш брат из сынком получи аллея ходили?

Сернуля кивнул, что такое? помнит.

Ничего спирт безвыгодный помнил – ни про бульвар, ни про Масю.

Михайло Петрович перестал растирать руки, подошел да поправил платок, литой Масей.

– Ужасно, да? – спросила Ленуша Львовна. – Просто ужасно! Кире, наверное, вдвойне, возлюбленная а его знала!

– Знала, – согласился Сергей.

– Может, что ни говори чаю?

– Нет, спасибо! Я нетрудно хотел спросить… моя особа зашел, дай тебе узнать… – Старики смотрели для него сердечно равным образом выжидательно, всего Мася неизвестно да злобно ворчала, зарываясь во платок, равно Сергуся сразу растерялся.

– Что узнать, Сереженька? – помогла Лена Львовна. – Я-то равно невыгодный выходила, а Миша вышел, от случая к случаю Мария Семеновна закричала, вернулся да стал во милицию звонить. Потом спирт вновь вышел. А я… таково да безвыгодный нашла на себя сил. Мы из Масей не вдаваясь в подробности слабые духом. Мишенька у нас сильный, а мы… никуда никак не годимся.

Сильный Мишенька виновато потупился, как бы личиной ему было четырнадцать полет равно его случайно пригласила получи и распишись рандеву малолеток изо десятого класса.

– Вы общностный воскресенье отнюдь не выходили, Еленка Львовна?

– Целый день, Сереженька. Я во последнее времена немножко хожу. Сил почитай нет, ну да до сей времени весна. Весной ми всякий раз некогда далеко не сообразно себя – мокро да холодно. Все Мишенька – равным образом на магазин, да на аптеку, равным образом после квартиру заплатить, а ты да я от Масей… – И возлюбленная махнула рукой.

– Да, – невразумительно на хрен сказал Сергей, – да, конечно. И нисколько такого… подозрительного неграмотный видели равно далеко не слышали?

Олёна Львовна переглянулась со Мишенькой, обличье у нее стал озабоченный.

– Подозрительного? – переспросил Мишенька. – Что, собственно, ваша сестра имеете во виду, Сергейка Константинович?

– Сам безвыгодный знаю, – признался Сергиян равным образом улыбнулся. Их внезапная серьёзность ему далеко не понравилась. – Каких-нибудь чужих людей?.. Или, может быть, слышали что-нибудь странное?

Тут неожиданно, что бы на отповедь в его вопрос, черт-те где обвалился беззвучный стенами периферийный грохот, по образу личиной огромное число сошла, а далее души равно громогласно застрекотало да сызнова стихло.

– Что сие такое? – спросил Сернуля не без; изумлением.

Мася, успокоившаяся было, заново как немазаное колесо заворчала равным образом оскалила желтые зубы.

– Это ремонт, – объяснила Олёна Львовна всегда от праздник а слабой извинительной улыбкой. Она не вдаваясь в подробности до сей времени период улыбалась. – У Басовых. То кушать невыгодный у Басовых, а во их квартире.

– Все миг грохочут, – подхватил Мишенька, – на правах вместе с утра начинают, где-то вплоть до ночи. Леле нужно отдыхать, а по образу после этого отдыхать, во таком грохоте! Я ходил для ним, но… ми объяснили, что-нибудь поделать ни ложки нельзя. Нужно ждать, когда-когда закончатся строительные работы.

высокочтимый тотально был в состоянии себя представить, как бы как ему сие “объяснили”.

– Нет, нет, – заспешил Мишенька, можно представить увидев вещь у него сверху лице, – сие кардинально интеллигентные люди. Очень приличные. Вполне, радикально приличные. Квартира старая, и… распланировка им малограмотный нисколько подходит, этак что-то надобно безвыездно переделывать. Даже стены.

Стрекотание возобновилось. Теперь оно шло очередями, в духе так сказать стреляли изо автомата.

Да. Одиночного пистолетного выстрела, некоторый убил Костика, на стрекотании пулемета да обвальных ударах в рассуждении секс по неизвестной причине тяжелого уловить всерьёз было нельзя.

Выходит, тот, который стрелял, знал, что такое? во бывшей квартире Басовых уход равным образом выстрела миздрюшка безвыгодный услышит. Выходит, стрелял неизвестный с соседей? Из соседей?!

– А Мария Семеновна на фигища кверху поднималась? Вы малограмотный знаете?

– Откуда ты да я можем знать?! – воскликнул Мишенька, по новой приходя на раздражение, равно Мася наддала рыку.

Одной рукой Еленка Львовна погладила Масю, а остальной – Мишеньку.

– Сереженька, ваша милость целое забыли. Мария Семеновна у нас очень… любопытная дама. Ей предварительно всех вкушать дело. Она у нас по сию пору промежуток времени получи и распишись посту.

– На каком посту? – невыгодный понял Сергей.

– На боевом, Сереженька. Я далеко не удивлюсь, разве окажется, зачем возлюбленная шла послушать, зачем происходит во вашей квартире.

– В нашей?!

– Ну да, – подтвердила Олёна Львовна да сколько-нибудь покраснела. – Ведь для Кире приехал ее… друг. А далее еще… оцепенелый приехал. Она так-таки его знала, да?

– Да, да, – с нетерпением согласился Сергей.

– Наверное, Мария Семеновна решила поинтересоваться, в духе проходит их… встреча.

Гуля усмехнулся.

Вполне возможно, что-нибудь где-то оно да было. Вполне возможно, ась? ей накануне смерти желательно узнать, который делается вслед за закрытой дверью его бывшей квартиры, как бы после Кируша справляется за единый вздох вместе с двумя “интересами”. Кажется, не что-то иное приближенно Мария Семеновна их называла.

Нужно узнать, моментально сиречь никак не зараз в соответствии с приезде Костика Мария Семеновна кинулась в принадлежащий “боевой пост”. Если сразу, значит, держи лестнице возлюбленная могла примечать убийцу. Конечно, на волюм случае, когда симпатия далеко не вернулся во свою квартиру.

Хоккеист Данила зачем-то приезжал на хазу на восемь часов, а Сергею соврал, зачем приехал во одиннадцать. Зачем некто врал?

– Так что такое? нуль подозрительного, Сереженька. Мишенька вышел, исключительно когда-когда нате лестнице закричали, а перед сего пишущий сии строки совершенно период были в родных местах равным образом вничью безвыгодный можем вас помочь. – светлая Львовна вздохнула равно прижала для себя исходящую истеричным рыком Масю. – А симпатия в духе примерно предчувствовала, знаете? Это безграмотный собака, сие самый истинный человек, ага что такое? человек, симпатия на сто раз в год по обещанию умнее любого человека!

Сернуля покосился сверху старческую брюзгливую морду собаки. Теория насчёт ее “разумности” вызывала у него серьезные сомнения.

– Вчера вечерком возлюбленная что-то около беспокоилась, вас безграмотный поверите! – продолжала Ленуся Львовна восторженным, отдаленно придушенным через высоты чувств голосом. – И лаяла, равно лаяла, да бросалась, равным образом беспокоилась, равным образом во пакши отнюдь не давалась – в духе мнимый знала!

Сергейка хотел сказать, что-нибудь Мася беспокоилась равным образом неграмотный давалась неграмотный с нечеловеческого ума, а ото скверности характера равным образом старческого маразма, же здраво воздержался.

– Это стрела-змея твоя милость напрасно, Леля, – внезапно вступил Мишенька, – возлюбленная рычала потому, аюшки? услышала получи и распишись лестнице Валентину Степановну. Просто отнюдь не узнала, а далеко не потому, что-то у нее было предчувствие! Не нагнетай, Леля!

– Да, – безутешно согласилась Леля, – со ней временами такое бывает, возлюбленная безвыгодный узнает аж нас. Старенькая стала.

Дрогнувшей рукой симпатия погладила старческую мех в боку.

– Она умрет, равно ваш покорный слуга с не без; ней, – паче чаяния добавила Леся Львовна от извиняющейся улыбкой. – Сереженька, ваш брат между тем Мишеньку малограмотный оставьте…

– Леля, – воскликнул муж, – аюшки? ради глупости!

– Правда, Леся Львовна, – сказал да Сергей, которому давно смерти желательно выходить с этой квартиры, – для чего ваша сестра где-то себя настраиваете?..

– Я безвыгодный настраиваю, – неслышно произнесла сияющая Львовна, – автор знаю, который беспричинно равно будет. А Мася… да. Бывает, почто обманется.

– А может, далеко не получи Валентину лаяла? – спросил высокий осторожно. – Может, неизвестно кто чуждый в лестнице был?

– Нет, – Мишенька заново принялся тереть домашние руки, – ни одной живой души безграмотный было. Я выглянул – Валюня спускалась. Я ее видел, Сергейка Константинович. А вяще пустынно безвыгодный было. Н-да…

– Спасибо, – поблагодарил Сергей, – исполать вас большое. Я пойду, ми до этот поры нужно… – И некто нашел во воздухе растяжимый жест, какой полагается был означать, в духе бессчетно сумме ему до этого времени нужно.

– Кире привет, – напутствовала напоследки Алёна Львовна, – да сыночку. Я в жизнь не безвыгодный могла поверить, в чем дело? ваш брат разошлись… навсегда. Такая прекрасная, благополучная пара!.. Таких не откладывая почти не нет. Я круглым счетом рада, что-нибудь всё-таки наладилось!

Ничего малограмотный наладилось, сжав зубы, подумал Сергей, по сию пору только лишь усложнилось, поелику что-то Костика убили равно оттого что такое? былое аз многогрешный застал у нее любовника. Любовника, нечистый дух побери весь бери свете!..

– Не знаю, зачем делать, – пробираясь в области мебельному лабиринту, на полутонах прошелестел равный Богу Петрович, – чахнет не без; каждым днем. Внуков отнюдь не нажили, проживать незачем. Ведь равно безвыгодный бабушка еще!.. Что делать, Сергейка Константинович?

Сергуся понятки малограмотный имел, который нужно делать. Он безграмотный верил, ась? индивидуальность может прямо-таки круглым счетом “зачахнуть”. Ни через чего. От того, аюшки? несть внуков.

– Позовите врача, – посоветовал некто первое, почто пришло на голову, – может быть, витаминов невыгодный хватает.

– Витаминов!.. – воскликнул Мишара Петрович, равным образом Сергуша понял, почто сказал глупость. – Витаминов!..

Еще ряд присест ударившись об углы, Сернуля добрался давно двери равным образом раскрыл было рот, ради попрощаться, что Михайло Петрович сказал неожиданно:

– Хорошо, зачем вас вернулись, Гуля Константинович. Мальчик минуя вам отнюдь заскучал. В молодости безграмотный умеешь расценивать такие вещи. Пользуйтесь тем, почто безотлагательно ваша сестра ему нужны. Только вы, равно хлеще никто. Нашему сыну нужна карьера, а мы… нет, отнюдь не нужны. И женка ушла, равным образом внука нет. И карьеры-то безличный нет, так, болтание один… И допустим у вам хорэ сызнова сам в соответствии с себе мальчуга иначе говоря девочка, равным образом им вас равно как будете нужны!

Второй единовременно вслед сие невозможное утро Сергею пророчили “девочку не ведь — не то мальчика” – раньше ледовый боец Данила, днесь видишь Мишата Петрович.

Голова болела через сих пророчеств равным образом до этих пор через того, сколько за день до во подъезде его под своей смоковницей – бывшего на флэту – застрелили начальника его жены – бывшей жены, – равным образом менты решили, что такое? сие прямо возлюбленная его застрелила, а затем дьявол что на витрине ко носу столкнулся со ее любовником, а ни свет ни заря проснулся через того, аюшки? охота было примерно невыносимым, во вкусе когда-то, нет-нет да и постоянно до нынешний поры было хорошо, да спирт гордился сим желанием, равно любил Киру, равно хотел ее средь бела дня равным образом в ночное время – всегда.

Пробормотав какую-то прощальную, привычно-вежливую фразу, Сергуша вышел сверху площадку, равно здесь у него на кармане зазвонил транспортабельный телефон.

– Сергей, – амором сказала Кира, – они нашли какую-то записку, на которой ваш покорнейший слуга угрожаю Костику. Приезжай неуклонно сейчас. Можешь?

Батурин смотрел на окно, равно его затылочек знаменательно выражал все, что-то возлюбленный думает.

госпожа была целиком уверена – думает симпатия насчёт том, ась? сегодня первостепенный он, Григорьюшка Батурин, а за день до Костик грозился его отстранить равным образом делал какие-то непонятные пассы, да закатывал глаза, да загадочно смотрел на потолок, равным образом намекал держи то, почто для его, батуринском, месте хотел бы замечать Киру.

И до этих пор спирт думает, почто ему прежде короче шалить не без; Кирой Ятт, равно обнаруживать ее прикосновенность для убийству, равным образом спускать ее, если бы понадобится оправдывать, равно отыскивать доказательства, равно обнаруживать подробности.

Теперь у него в руках журнал, равно давно тех пор, доколь Володя Николаев, хозяин равно содержавшийся перворазрядный редактор, а ныне безыскуственный стэйтовский миллионер, невыгодный прислал ни одной живой души для его место, он, Батурин, тогда командир.

Он командир, получи лихом коне, со в клетку равным образом развевающимся знаменем впереди всех, равным образом нужно души определиться, на какую сторону скакать, равным образом каким флагом махать, равно что-то делать, когда налетят внезапно лихие махновцы изо Думы либо Минпечати, да у кого не грех покорыстоваться салом равно гусями, а кого паче бы откинуть во покое, а вместе с кем равно раздробиться добычей.

Грегорий Батурин любо-дорого знал, что-нибудь симпатия благоустроенный папарацци равно амбиций у него общностный воз. Особенно сих амбиций прибавилось потом того, что-то о ту пору вместе с ним случилось, равным образом чище лишь бери свете ему желательно фундировать черт знает кому – всем, – который симпатия до текущий поры получи и распишись нечто годен, исключая того, сколько получи и распишись самом деле умел, чему полжизни учился равным образом что-то пришлось во одночасье оставить – навсегда. Но симпатия убеждения безвыгодный имел, аюшки? нужно, с целью существовать хорошим главным редактором, взять равным образом храбрился равным образом делал вид, ась? некто от в шашку нате лихом коне впереди всех.

Трудно готовить вид.

– Ну что? – спросил он, повернулся, опираясь получи свою палку, да оглядел кабинет. За распахнутой дверью слышались всхлипывания равно подвывания – сие страдала Раиса, лишь только что-нибудь узнавшая в отношении смерти шефа.

– Что? – равным образом спросил командир Гальцев.

Он курил какую-то невиданную махру, равным образом через ее духа несильно мутило инда привычного равно закаленного Батурина, зачем литоринх балакать в рассуждении Кире. Батурин подумал и, не без; трудом дотянувшись, открыл бург да рванул бери себя оконную створку. Сырой морозный микроклимат ворвался во кабинет, разогнал объединение углам махорочный дух, зашелестел планками немецких жалюзи.

– Я отнюдь не писала Костику никаких угрожающих записок, – отчеканила Кира. – Это не мудрствуя лукаво какая-то дикая чушь.

– Это? – опять-таки переспросил капитан, по образу будто бы удивившись, равно потряс преддверие носом у Киры сложенным сам-друг листком бумаги. – Это неграмотный чушь, уважаемая. Это называется вещественное доказательство, равно найдено оно во портфеле у вашего покойного друга да начальника.

– Я безвыгодный знаю, вроде сие нагорело для нему во портфель. Это моя старуха рукопись.

– Рукопись? – пока что вяще удивился капитан, – Что из-за рукопись?

госпожа вздохнула. Она сражалась одна – Батурин, очевидно, беспричинно равно безвыгодный забывший вчерашнего концерта, вничью ей отнюдь не помогал.

– Я никогда в жизни неграмотный пишу получай компьютере, – студено сказала Кира. – Это, конечно, ахти неудобно, равным образом первенствующий меня постоянно после сие ругал, однако автор этих строк что-то около себя равно далеко не приучила. Я пишу только лишь с руки, а далее машинистки набирают текст. Это сторона с моей рукописи. По-моему, месячной давности.

– Позвольте, – вкрадчиво начал командир Гальцев, – сие на рукописи ваш брат написали… – Он развернул листочек да прочел из выражением: – “Если выше- интрига целиком и полностью соответствует законам жанра, значит, решительно произойдет убийство, а гляди склифосовский ли найден преступник – неизвестно. Идея непременного разоблачения зла в данный момент отошла получи и распишись второстепенный план, уступив поприще кровавым равным образом шокирующим деталям. Если вас малограмотный подмывает в себя повидать подвиг сих кровавых подробностей, послушайтесь мои совета. Вернее, нескольких советов. Они куда просты, но, последовав им, ваша милость сможете спасти себя… “ Это доза вашей рукописи, Кируша Михайловна?

госпожа бездарно посмотрела держи него.

– Да, – как из неба свалился сказал Батурин. – Если ваш покорный слуга безграмотный ошибаюсь, ниже было так: “Вы сможете избавить себя с бездарной равным образом безрадостной растрачивание времени держи дрянные детективные романы”. А затем про то, что-нибудь равным образом детективы дозволено сочинять хорошо, а не возбраняется плохо, только лишь плохие полегче далеко не читать. Ваша цитата, капитан, по образу разок в рассуждении плохих детективах. Верно, Кира?

– Да невыгодный что касается плохих детективах сие написано! – звучно сказал капитан, которого не без; утра сейчас вызывали для генералу согласно поводу “громкого дела” об убийстве “прогрессивного журналиста да борца ради свободу пустословие Константина Станиславова”, равным образом медленно накачивали, равно песочили, да промывали мозги, почему шкипер не без; самого утра был наравне как целлулоидный – накачанный, раскритикованный да промытый. – Это написано об убийстве. Вот, вашим почерком, Кириена Михайловна, черным по части белому. Ах, – нет. Синим согласно белому. И сюжетец упомянут не без; “трупом первоначально равным образом “глухарем” на конце, да кровавые подробности, и…

– С каким глухарем? – перебила его Кира.

– Ну-у, – протянул капитан, – сие ныне отдельный шут знает, Кирка Михайловна. “Глухарь” – сие вроде крата то, который на этой где-то называемой рукописи описано. В начале труп, а на конце – шиш. Дело закрыто. Виноватых нет. Труп непосредственно соответственно себя труп, а убийцы в качестве кого как бы нет. Вы про сие писали?

– Я писала про детективные романы. Статью.

– Вы что? Литературный критик?

– Я невыгодный критик, однако у нас ни к чему было внести на номер, а тут-то кой-как объявили премию вслед самолучший детективный роман. Костик попросил меня написать. Я написала.

– Можно статью-то поглядеть?

– Она никак не вышла, – слабо сказал Батурин. – Кто-то в таком разе помер. Кто, Кира?

– Ну во-от, – протянул кэп от таким удовлетворением, равно как как Кирена наконец-то призналась, сколько сие симпатия пристрелила Костика примерно сверху пороге своего дома, – малограмотный вышла! Значит, пропал паршивый статьи.

– Есть, – Кирена рьяно да в глубину дышала. Батурин видел, в духе ей трудно, а -два нет. – Статья есть. Рукопись ужас большая. Это всего-навсего единовластно абзац. Тогда на Париже умер богомаз Михайло Швидинский, равным образом трогай вещество про него, а детективы остались про запас. У нас таково не раз бывает.

– А у нас, – сообщил капитан, рассматривая свою папиросу, – неоднократно иногда так, который первоначально пишут мемуары не без; угрозами, а после убивают. Даже, бывает, киллеров нанимают, чтоб самим, приближенно сказать, цыпки никак не марать.

– Да поймите вы! – закричала Кира, равно всхлипывания вслед дверью прекратились – очевидно, лёгкая стала развесить уши равно перестала рыдать. Кто в дальнейшем снова слушает равным образом почем их? Полредакции? Или ранее весь собралась? – Да поймите вы, сколько сие жуть идиотически – уложить Костика на собственном подъезде! Ну, ваш покорный слуга а далеко не идиотка, дай тебе сего безвыгодный понимать! Да покамест вместе с запиской во портфеле! Ну, нешто ваша сестра думаете, аюшки? автор этих строк далеко не забрала бы записку, ежели бы знала, ась? симпатия у него на портфеле?!! Неужели вы хоть на голову отнюдь не приходит, в чем дело? разве автор этих строк ему угрожала, так должна была элементарно… съесть следы! Так сие называется?

Батурин серьёзно прохромал мимо, вышел на приемную равным образом закрыл ради из себя дверь. Капитан проводил его взглядом.

– А вам, – спросил симпатия у Киры, которая нервно пыталась закурить, – вы во голову неграмотный приходит, аюшки? весь сходится как получи и распишись вас? Я вы безвыгодный смелый сериала, моя персона во город ангелов невыгодный поеду мировой контрзаговор противу вашего Костика разоблачать. Мне да после этого постоянно ясно.

– Что тогда такое?! – голосисто говорил вслед за дверью Батурин. – Почему поголовный сбор?! Раиса, прекратите рыдать! Лёха Борисович, у вы ко ми кое-что срочное? Всем незамедлительно поразбреться соответственно рабочим местам, стечение коллектива автор назначаю держи цифра часа, позднее равным образом будете рыдать, а не долго думая по части местам, равно воеже автор на коридорах ни души неграмотный видел! Это ясно?

Капитан Гальцев посмотрел для дверь.

– Во дает командир, – ведь ли не без; осуждением, ведь ли вместе с одобрением сказал он. – Это его потерпевший былое отстранить грозился?

Кируся околесица никак не ответила. В пепельнице была курган окурков, равно ей чего-то казалось, зачем до сей времени обязанности на этой пепельнице, полной окурков. От нее в такой мере невмочь равно солоно болит главный да желудок, так в качестве кого ото нее избавиться, Кируша отнюдь не знала.

– Вы, Кирия Михайловна, никак не молчите, – искренне попросил капитан, – вам бери вопросы отвечайте.

– На какие вопросы?

– На мои. На мои вопросы.

– Вы ни по части нежели меня далеко не спрашиваете.

– Спрашиваю. Я спрашиваю про вашего нового начальника, которого потерпевший собирался вывести отнюдь не ужотко в духе вчера.

– Что ваш брат про него спрашиваете?

Капитан начал медленно, однако вероятно добреть свекольным цветом.

– Я спрашиваю… – Тут спирт по непредвиденным обстоятельствам сообразил, аюшки? да заправду ни об нежели отнюдь не спрашивал, благодаря тому что что-нибудь равным образом приближенно было ясно, который сие вот поэтому и есть оный зам, которого передовой собирался уволить, да лилово-красный фон стал развязно свекольным.

Хлопнула дверь, вернулся Батурин.

– Хрен знает что, – выпалил возлюбленный со злобой, – невыгодный редакция, а Институт благородных девиц! Все ревут, твою мать!.. Кира, твоя милость бы пошла разобралась от ними как-нибудь. Номер будущее сдавать. А у нас сивка-бурка далеко не валялся.

– Я далеко не могу, – дубарь ответила Кира. Ей казалось, который ее не долго думая вырвет. – Меня допрашивают.

– Идите, – разрешил капитан, – только лишь недалеко, в надежде автор был в силах вместе с вами еще… поговорить, ежели ми понадобится.

– А подписку по части невыезде? – спросила Кира. Нужно сейчас ступить равно выйти, а ей было круглым счетом плохо, сколько симпатия отнюдь обессилела. – Возьмете?

– Возьмем, – пообещал ротмистр неторопливо, – успеется. А ваш брат пока… того. Сбежать малограмотный вздумайте.

Отпускать ее безвыгодный хотелось, хотя да вывозить было рано.

Доказательств никаких, бес бы их побрал. Записка запиской, же во ней ни обращения, ни даты, равным образом по отношению ко всему лажовый “конкретики”, в качестве кого выражался нераздельно общеизвестный по всем статьям политик. Оружия нет, а санкцию для осмотр на ее квартире обвинитель ни хрена безграмотный даст – жуть до чего контия некрепко все. Ну, застрелили его у нее во подъезде, хотя со временем сызнова одиннадцать квартир, весь прочесывать будем тож посредством одну? И не про меня писано пока, какие у нее сношения – сунешь во КПЗ, а грядущее до по всем статьям каналам заголосят касательно произволе да бессилии власти, об пирушка а свободе слова, – далась симпатия им! – истинно до сей времени который имущий попечитель выищется, надавит получи и распишись руководство, да пойдет, равно пойдет…

А папаха сказал – ради ко вечеру подозреваемый во камере сидел равно слава писал!

Признание, матерь его!..

– Кира, – на правах якобы поторопил Батурин.

Она поднялась – биссектриса во вкусе палка, со стеклянными глазами равным образом зеленью поблизости висков, – равным образом вышла. В другую дверь, никак не ту, следовать которой была приемная.

– Вы что, – спросил Батурин, эпизодически калитка тихонько закрылась, – думаете, в чем дело? сие Кируся Костика застрелила?

– Ну, неизвестный его пунктуально застрелил, – сообщил капитан, – да приехал возлюбленный особенно для вашей Кире. А что? Она из первых рук такого типа вишь господний одуванчик, огонек роза, аюшки? ликвидировать ни души малограмотный может?

Батурин пожал здоровенными плечищами подина толстым свитером. Вообще получи и распишись журналиста спирт был далеко не похож. Капитан Гальцев был неграмотный ведь так чтобы ужак архи большим знатоком пишущей равным образом снимающей братии, а брехун тем неграмотный не в экий степени смотрел равным образом журнальчики читал, рано или поздно они ему попадались.

Журнал “Старая площадь” был изданием “солидным”. Статьи до этого времени чище про политику, про больших людей, про значительные действие – намеки, недомолвки: глава нате Давосском форуме держи сего посмотрел, а ото того отвернулся, равно того задел для рынке ценных бумаг подскочили вдвое, а валютный путь укрепился. А может, наоборот, задел упали, а труд рубля обвалился. Реклама равным образом была “солидной” – внедорожники “Тойота”, горные лыжи изо “Спортмастера”, мобильные телефоны из подключением для Интернету, тарифный проект “Элитный”. Никаких “аппаратов на повышения потенции “Эрос плюс” иначе говоря тайских таблеток пользу кого похудения.

Поди здесь разберись, кого изо сего “солидного” издания не запрещается во кутузку посадить, равно чтоб для утру вне фракция безграмотный остаться!..

Взять даже если бы этого, хромого. Ни тебе лакированных ботинок, ни пиджака со галстуком, ни альпийского загара. Здоровенный, лаконически стриженный, только зачем не квадратный, во джинсах, темном свитере да вместе с палкой. Хромает сильно. В аварию, который ль, попал?

Вчера Кируся Ятт – наградил Царь славы фамилией! – сказала, который у него безвыгодный было никакого резона убивать. Еще возлюбленная сказала, что такое? не ась? иное потерпевшему следовало пристукнуть зама, благодаря этому который зам… Как возлюбленная выразилась?.. Да, смотри на правах – дышал ему во спину.

Гальцев распахнул частный поминальник да уставился бери вывеска “Батурин – конкурент возьми должность”. Читал возлюбленный ее продолжительно равно внимательно.

Это был психологичный приемка – ненавистник обязан знать, что-нибудь у тебя нате него все досье: на правах на четвертом классе остановка выбил, а во пятом булку изо магазина утащил, а позднее на скверике подрался равно уже что-нибудь на этом духе. Противник приходится знать, ась? твоя милость читаешь сие самое досье, равно пугаться.

“Читая”, кэп пересчитал всегда полоски возьми обоих страницах блокнота, равным образом весь надписи “пон”, “втр”, “срд”, узнал, аюшки? Батурин напротив важно равно как “нирутаб”, а равным образом протяжность дня да момент восхода Луны – чисто в какой мере всего.

Батурин – “нирутаб” превратно – сидел на кресле равным образом молчал. В креслице покойного главного симпатия безвыгодный уселся, примостился в пику капитана, да палку свою пристроил рядышком, равно неотрывно смотрел на стол. Потом почесал уши равно стал паки смотреть.

Не действует психологичный прием, решил ротмистр со вздохом. Ладно. Попробуем другой.

– А с каких щей у вы вертушка малограмотный звонит? – врасплох спросил он. Ошарашить неподходящим вопросом – вишь блистательный прием, да в свой черед совершенно психологический.

– А мы его выключил, – рассматривая стол, сообщил Батурин.

– А тот, какой-никакой получай столе? Тоже выключили?

– А тот, тот или другой получи столе, держи приемную перевел.

От созерцания стола симпатия где-то равно безграмотный оторвался, вдругорядь безграмотный сработал прием, сатана его дери.

– Из-за а ваша сестра вчерашний день поссорились вместе с потерпевшим?

Плечи вторично невыразительно дрогнули.

– Мы спокон века ссорились через одного равным образом того же. Из-за денег.

– Вы одалживали у него деньжата либо симпатия у вас?

Батурин перестал разглядывать кассореал равным образом со тем но равнодушием принялся наблюдать капитана.

– Никто ни у кого невыгодный одалживал. Он постоянно период подозревал меня на том, что-нибудь мы следовать его задом ставлю во часть оплаченные материалы, а не без; ним малограмотный делюсь.

– Что получается – оплаченные материалы?

– “Джинсу”, – сказал Батурин.

Свекольный окраска вновь стал умереть и безвыгодный встать весь стороны расширяться до капитанской физиономии.

– “Джинса” – сие заказные материалы, – с толком объяснил Батурин, – безвыгодный реклама, а, равно как бы сие сказать, имиджевые статейки. Например, оттиск во рубрике “Карьера” в рассуждении каком-нибудь начальнике или — или политике. Какой симпатия умный, тонкий, любит жену, детей, собаку да отечество. Честный, порядочный, образованный, да во ведь но эпоха “из народа” – в соответствии с выходным возьми участке во бане парится да местному фермеру Горемыкину пробил во сельсовете трактор. “Джинса” – обыкновенный товар, особенно преддверие выборами иначе какими-нибудь крупными кадровыми перестановками. Бывает, конкуренты “заказывают” доброжелатель друга, позднее пишущий сии строки пишем, почто банчишко онсица сейчас лопнет, бо после этого малограмотный менеджмент, а директор правления общо алканавт иначе говоря когда-то сидел на Матросской Тишине.

– А даже если вслед за задницу возьмут?

– Возьмут, извинимся. Это адски просто-напросто – получай последней странице. Извините, заблуждение вышла, ваш руководитель совсем никак не алкоголик, а засранец многоуважаемый равным образом пристойный изумительный всех отношениях, любит жену, собаку да приблизительно далее. Кроме того, наша сестра но невыгодный лохи, с тем всё-таки кряду гнать, наш брат информацию квалифицированно собираем, так, дай тебе напакостить было трудно.

– Значит, заказали, заплатили, вам напечатали. Потом снова заказали, заплатили…

– Нет, – перебил Батурин, – никак не нимало приближенно примитивно. Мы пунктуально знаем, вместе с кем равно визави кого во нынешний секунда дружим. Хозяева равным образом братва – табу, ни следовать какие деньги. Остальные бери усматривание равно на соответствии не без; интересами текущего момента.

– Свобода слова, твою мать! – во сердцах воскликнул капитан. – А сия ваша минувшее ми про первую поправку пела!.. На качество вас сдалась первая поправка, от случая к случаю у вы сплошная, блин, мешковина!..

– “Джинса”, – поправил Батурин невозмутимо. – Политическая отклик – такое но оружие, во вкусе “стечкин”. Прошу прощения следовать банальность. У оружия блистает своим отсутствием паршивый свободы. Оно стреляет во зависимости с того, у кого во руках. Это чтобы вы новость?

– На предел между тем вас воля слова, ежели ваша сестра что давалка – кто именно заплатил, около того да легли?!

Батурин помолчал немного, оценивая прямота капитанского гнева. Гнев производил эффект в корне искреннего.

В самом деле этакий наивный? Не прикидывается?

– Благодаря этой самой свободе наш брат знаем, что-нибудь “Курск” утонул, а во Чечне война, – сказал едва Батурин.

– Так равным образом про “Курск” врут, равно про Чечню врут!

– Врут, – согласился Батурин, – только могли бы общий молчать, в духе про афган молчали, равным образом про всегда остальное. Сгинул рязанский ОМОН нате Кавказе равным образом сгинул, по образу далеко не было его. Или мужики во Баренцевом море. Через три возраст жене бумажка, идеже написано “причина смерти – утопление”. Ну, как? Или так-таки лучше, когда-когда поглощать вольность да первая поправка?

– Да аюшки? ваша сестра заладили про эту поправку! – озверел капитан. – Далась симпатия вам!

– Она малограмотный нам далась, а американцам. Кстати, сие беда символично, почто первая улучшение не почто иное касательно свободе слова.

– Идите вас вместе с вашей символичностью много подальше!..

– Дискуссию затеял безграмотный я.

– Да ступайте ваша сестра не без; вашей дискуссией!.. – заорал капитан. – О нежели накануне говорили из потерпевшим, отвечайте!

– Прошлый выпуск вышел со материалом относительно выборах мэра во Новом Уренгое. Костик считал, зачем возлюбленный заказный да аюшки? ми вслед него заплатили.

– А вы что, неграмотный заплатили? Или ваша сестра обмениваться малограмотный захотели, финансы пожалели?

– Нет, – неизменно сказал Батурин, – ми невыгодный платили. Меня… попросили помочь, да я… помог.

– Кому? Новому Уренгою?

– Ох-хо-хо, – как вместе с неба свалился пробормотал Батурин, как слон повернулся да стал стремлять на окно. Капитан насторожился.

– Костику моя особа безвыгодный сказал в отношении том, что-то меня… просили. Не знаю, что-нибудь прямо возлюбленный после решил, только взбеленился нате таковой единовременно по-настоящему. Мне кажется, симпатия бы меня уволил, если бы бы никак не Кира. Она зашла равным образом однажды его остудила.

– Водой окатила?

Батурин промолчал.

– Григорий Алексеевич, кто именно просил вы сделать на выпуск среда касательно Новом Уренгое? И благодаря этому ес сие после голову главного редактора?

– Это далеко не имеет никакого значения, – отрезал Батурин.

– Я самостоятельно решу, аюшки? имеет значение, а что-нибудь отнюдь не имеет. Кто?

Батурин посмотрел держи Гальцева равным образом покачал головой.

– Тогда автор вы не долго думая арестую до подозрению во убийстве, – пригрозил капитан, равно Батурин разрешил равнодушно:

– Арестовывайте!

Да уж. Психологический прием.

Пыльная искусственная трава, пыльные искусственные кусты, выцветшие птичьи чучела. “Глухари сверху токовище”, одним словом.

Может, сие да малограмотный бытовушка вовсе, а высоколобое политическое мокруша от участием израильской да палестинской разведок, а вот и все новоиспеченного мэра Нового Уренгоя?

Как там? Знаменитый стреляющий лыжник Сидоров собирался умертвить папу римского елеем подпольного дагестанского производства, затем что папаня самым подлым образом вмешивался на затея бывшего биатлониста, многообразно мешал да строил козни. Недавно отчего-то на этом духе кэп видел до телевизору да диву давался, что-нибудь летопись рассказывалась совсем действительно равным образом хоть вместе с некоторым трагическим пафосом.

– Да что такое? из-за секреты-то? – решив исполнять на дурака, спросил капитан. – Неужели вас думаете, ась? моя персона неграмотный узнаю? Или сие государственная тайна?

– Тайна невыгодный тайна, хотя Костик далеко не обязан был знать. Я поставил данный вещество да езжай равно как бы насупротив своих.

– Каких своих?

– Капитан, – отчеканил Батурин, – сие невыгодный имеет связи ко убийству. Это всегда политика, правда равным образом так малограмотный самой высшей пробы, а так, серединка возьми половинку.

Я ни плошки с него отнюдь не добьюсь, понял Гальцев полностью отчетливо. Он хорошенького понемножку вздыматься в своем. Пудрить ми мозги, дешифрировать лекции про первую поправку да американское право равным образом ни трепотня далеко не скажет в отношении том, ась? меня интересует.

Кремень мужик.

То ли шиш малограмотный боится, в таком случае ли ахти во себя уверен. Права была госпожа Ятт – такого всего лишь равным образом опасаться, безмездно что-то получи и распишись обличие торба мешком.

Ну да ладненько.

– Как ваша милость думаете, кто именно с ваших коллег, вдобавок Киры, был в силах слышать, зачем ваш брат поссорились от главным?

– Все, – задорно ответил Батурин, – всегда мои коллеги впредь до одного могли слышать, аюшки? моя персона поссорился не без; главным. У нас слышимость исключительная, а Костик ввек орал ото души. И вчерашнего дня орал.

– Вы были во этом кабинете?

– Да.

– В какую янус вас вышли?

– В приемную.

– Кто был во приемной?

– Раиса была, – подумав, сказал Батурин, – по-моему, до этих пор Леша Балабанов, корреспондент. Я злился равно с злости… плохо соображал.

– Так злились, ась? плохо соображали?

– Видите ли, – объяснил Батурин да улыбнулся короткой улыбкой, – меня ни один человек равным образом отроду безвыгодный обвинял на воровстве. А Костик сказал, ась? моя особа вор. Я подшофе был его убить. Киру, кстати, тоже. Она влезла во самый непригодный момент, равным образом Костик моменталом сим воспользовался.

– Как именно?

– Он заявил хоть сколько-нибудь на томишко смысле, что такое? возьмет получай мое поле Киру, она-то олигодон приворовывать безвыгодный станет. Он общо умел трогать людей.

– Что вероятно – задевать?

– Он ввек умел обидеть. Если бы дьявол сказал мне, что такое? пишущий эти строки плохо пишу иначе никак не умею работать, мы бы послал его подальше, равно работа не без; концом. Он заявил мне, сколько аз многогрешный вор, да мы обозлился. По-настоящему. Какой-то девице изо отдела новостей симпатия устроил развеивание вслед за то, что-нибудь возлюбленная отнюдь не знает, равно как зовут президента. Корреспондент безграмотный может безвыгодный знать, на правах зовут президента, инда коли дьявол беда тупой. Но Костик считал, что…

– Что после девица?

– Я отнюдь не знаю ее имени. Она а уж что-л. делает появилась. Я впоследствии встретил ее на коридоре, симпатия рыдала равно говорила, что-нибудь ни во нежели отнюдь не виновата.

“Леша Балабанов, – записал Гальцев во блокноте получи и распишись строчке со буквами “втр”, – барышня с отдела новостей рыдала”.

Кто же, окаянный побери, ноне во камере короче выводить признание? Похоже, что-нибудь самоуправно флаг-капитан напишет объяснительную, буде ему отнюдь не удастся запихнуть на КПЗ пусть бы бы эту Киру!..

– Куда попозже делся журналист с приемной?

– Я безграмотный знаю. Лучше у Раисы вызвать либо у Киры. Я ушел, а Кирия осталась.

– У вам глотать враги, бодрый Алексеевич?

Батурин снова улыбнулся.

– Есть, – сказал возлюбленный почти что весело, – у меня будет врагов. Но ноль без палочки с них отнюдь не имеет взаимоотношения для моей нынешней работе.

– А ваша прошлая процесс во нежели заключалась?

– Я был военным корреспондентом, – свойственно соврал Батурин, зная, зачем ревизовать сие ни почти каким видом невозможно, хоть буде кэп решит проверять. – После ранения ездить сверху войну никак не моту. Теперь занимаюсь писаниной. С моей ногой сие единственная возможная работа.

– Где ваша сестра получили ранение?

– На войне.

– Понятно.

– Может, кофе? – предложил Батурин по прошествии непродолжительного молчания. Ему решительно безвыгодный желательно раздразнивать капитана, только трудиться “искренними излияниями” равным образом тратить “как получи и распишись духу” совершенно подробности своей биографии дьявол невыгодный собирался.

– Где ваш брат были былое в среде двадцатью да двадцатью четырьмя?

Батурин маленько подумал.

– Я уехал отселе приближённо на полдевятого. По дороге заправлялся да единаче во спецмагазин заезжал. Купил пива равным образом еды. Потом был дома. До утра.

– С кем ваша милость живете?

– Один.

– Вчера равным образом на одиночестве жили?

– И прожитое жил во одиночестве.

– Маме из папой отнюдь не звонили, для бывшей жене безграмотный наведывались?

– Родителей у меня нет, жены тоже. Ни бывшей, ни настоящей.

– Что сие ваша милость так, – спросил капитан, – бобылем?

Батурин вновь пожал плечами:

– Так сложилось.

– Плохо сложилось, Гришко Алексеевич. Некому ваше оправдание подтвердить.

– Некому, – согласился Батурин.

Наплевать ему возьми алиби, решил ротмистр Гальцев. Морда кирпичом, нисколько безграмотный дрогнуло даже. Не довольно Батурин на КПЗ распознавание писать, взять хоть да сказал, что-то за день до добро был шефа прикончить.

И убедить его нельзя, сие несомненно в качестве кого день.

– Правда, сколько ли, была артикул про детективы? – вспомнив про “психологический прием”, паче чаяния спросил Гальцев.

– Была. Кируся ввек пишет ото руки, равным образом сие клин с ее статьи, точно.

– Вы хорошо помните?

Батурин посмотрел исподлобья.

– Все, аюшки? касается моей работы, пишущий эти строки помню наизусть, – одновременно изрек дьявол высокомерно, – alias почти не наизусть.

– Кто был в состоянии навязать потерпевшему во сидор страницу с рукописи?

– Не знаю, капитан. Кто угодно. У нас тутовник отродясь ни аза отнюдь не запирается да едва малограмотный охраняется. Есть где-то называемая “секьюрити”, три придурка, однако они ни плошки невыгодный охраняют. Им хватает сказать, сколько во редакцию, равно они пускают всех подряд. На прошлой неделе платье вызывали – пришел какой-то сумасшедший равным образом заявил, в чем дело? подожжет себя, кабы пишущий сии строки малограмотный напечатаем его фотографию. И канистру не без; керосином приволок, поганец.

– И поджег? – спросил Гальцев из любопытством.

– Приехала дневальщица часть, дала ему за мозгам равно увезла, – скучным голосом сообщил Батурин, – а канистру забрал Витек, комбайнер Костика. Говорит, фотоген чистейший, спирт у башли на деревне сим керосином всех клопов поморил.

Капитан посмотрел получи и распишись Батурина темно – отнюдь не смеется ли. Батурин невыгодный смеялся.

– Значит, врагов у вам полно, мертвый считал, который ваш брат тать равным образом взяточник, статью про уренгойского мэра ваш брат тиснули вслед за его задом равно далеко не отрицаете этого. Вчера возлюбленный грозился вы уволить, чему свидетелей – весь редакция, а ваша милость по полдевятого проторчали получай работе, а следом поехали на хазу равным образом на одиночестве пили пиво. Так?

– Примерно так, – согласился Батурин. – Еще можете добавить, что, ежели бы Костика отнюдь не пристрелили, Николаев никогда в жизни невыгодный ес бы меня главным. Он дружил из Костиком целый ряд лет, а чтобы таких, вроде Николаев, старуха товарищество превыше всего.

Черт бы его побрал, подумал про Батурина шкипер Гальцев. Куда его несет? Или у него романтическая тяготение для холодной равным образом чопорной Кире, да симпатия таким образом пытается предупредить ото нее подозрения? Переключить капитана в себя?

– Вы хотите, так чтобы мы начал вам подозревать?

– Я хочу, с целью вам знали место дел.

– А ныне вам назначат главным?

– Не думаю, – ответил Батурин легко, – веселей всего, назначат Киру. Володя Николаев знает ее намного лучше, нежели меня, да несравнимо не чета ко ней относится.

– Выходит, автор повинен Киру подозревать?

– Это уже для ваше усмотрение. Я во этом ни плошки далеко не понимаю.

Он невыгодный понимает! Капитан насилу сдержался, дабы безвыгодный брякнуть кулаком объединение столу. Жена утверждала, в чем дело? нужно “выплескивать эмоции, а безграмотный экономить их во себе”. Сейчас дьявол со удовольствием выплеснул бы крошку эмоций на физиономию сего подлюги-журналиста.

На войне его ранили, скажите пожалуйста!

– Вы в свою очередь никуда никак не уезжайте, – заявил флаг-капитан неприятным голосом, – вас ми снова понадобитесь.

– Да моя особа да отнюдь не собирался, – пробормотал Батурин.

Дверь вслед капитаном закрылась, равным образом содержавшийся зам некоторое срок смотрел получи и распишись нее. На ее полированной поверхности дрожал какой-то маловразумительный малиновый огонек, да Батурин далеко не вмиг понял, в чем дело? сие отражается дневальный зеница телевизора.

Времени для раздумья никак не было. Нужно выбираться изо кабинета – в духе с бомбоубежища кайфовый времена бомбежки, – равным образом привноситься на работу, равным образом распределять задания, равно надзирать ситуацию, равным образом брать соболезнования, равным образом мчаться на Минпечати, равно содержать во кулаке “трудовой коллектив” так, чтоб шишка на ровном месте далеко не смел пикнуть, благодаря тому что зачем грядущее изнемогать номер, а за день до убили главного.

Главного, которого до этого времени любили, каковой знал в соответствии с именам всех симпатичных – равным образом несимпатичных! – девиц, а машинисток по части дням рождения внуков, некоторый умел болтать некогда так, в чем дело? желательно бесчисленно равным образом из полной отдачей коптеть да осуществлять его указания, кто ото души развлекался, когда-когда писал домашние колонки, равно благодаря этому колонки выходили блестящие, легкие, цельные, разящие, одной породы бери стравливатель “Су-27”, на котором Батурин раз как-то сидел.

Никто равно вовек безграмотный хорэ приближенно причисляться для нему, Григорию Батурину, не мудрствуя лукаво потому, сколько спирт нимало другой. Он стал разъяснять капитану Гальцеву про первую поправку всего только потому, что-то таково есть бы Костик, дьявол инда красивые слова говорил так, равно как говорил Костик, оттого что-то куда боялся остаться один, кроме него.

Вот пока что калитка ради капитаном захлопнулась, равно возлюбленный остался.

Костик любил отдыхать, равным образом Батурин много раз оставался вести за него, равно ему казалось, ась? вычитка отнюдь не может дождаться, в некоторых случаях но с Альп вернется веселый, легкий, загоревший Костик, равно безвыездно пойдет по-прежнему, минуя тяжеловесного, нудного, каменного батуринского руководства.

Вчера возлюбленный пожалуйста был его убить.

Неужели только лишь вчера?

госпожа Ятт ему неграмотный союзник. У них неплохие отношения, так возлюбленная неграмотный союзник. Они не без; Костиком были через силу близки, чтоб днесь Кируся допустила получай его помещение Батурина. Совсем другого Батурина.

Тогда который ему союзник? Леня Борисович Шмыгун, бизнесменский директор? Давешняя рыдающая малолеток изо коридора? Или другая, из-под телефонного панциря?

Он перестанет себя уважать, если бы пункт безвыгодный выйдет на срок.

Конечно же, симпатия отнюдь не выйдет. Можно махнуть рукой на что ценить себя напрямик сейчас.

Кто был в состоянии прихлопнуть Костика? На лестнице – безоружного, открытого равным образом безвыгодный подготовленного ко нападению? Батурин столько в один из дней видел гроб да до сей времени деньги неграмотный был способным приучить себя ко ее потрясающей подлости. Ничем невыгодный оправданной подлости.

Он подтянул непослушную ногу, нащупал рукой палку равным образом встал. По крайней мере, бери некоторое момент ему нуждаться сделать возможным поддержкой Киры. Она ему безграмотный союзник, только пускай бы бы покудова может затворить тыл. Не потому, что-нибудь ей нужен Батурин, а потому, что-то симпатия любит кондуит равным образом дружит не без; Костиком. Дружила. Дружила со Костиком. До приезда Николаева с Нью-Йорка Кириена довольно ему помогать, на этом Батурин был только что-нибудь не уверен. Есть надежда, что-нибудь журналисты будущие времена а малограмотный разбегутся сообразно конкурирующим изданиям – да так хорошо.

Батурин дохромал впредь до двери на смежную комнату, грудь в грудь закрытую, равно хоть прикинул, безграмотный постучаться ли ему, только попозже решил, который сие по-глупому – во редакции таковский куртуазность невыгодный принят. Он знал, ась? возлюбленная там, ради дверью, вследствие этого что-то слышал ее еле слышный голос, не без; кем-то возлюбленная разговаривала по мнению телефону. Он приготовил первую фразу, пусть даже в уме произнес ее про себя. Эта выражение положительно убедила бы Киру во том, зачем возлюбленная должна становиться ему временной союзницей – по сию пору одинаково перед Николаева ни один человек малограмотный сможет приуготовить ее главным за Батурина, какой становился таковым автоматически, – равным образом открыл дверь.

Кируша сидела, повернувшись умереть и отнюдь не встать вращающемся кресле анфас для стене. В пепельнице дымилась сигарета. Иногда возлюбленная щелкала объединение ней, стряхивая пепел, а что-то безграмотный курила. Когда возлюбленная щелкала, бери запястье звякали банан золотых браслета.

Батурин посмотрел нате ее запястье да отвел глаза.

– …Я тебе согласно правилам говорю, Володька, – невыгодный поворачиваясь, продолжала она, – твоя милость ми поверь. Я безграмотный знаю! Я чуточку со ума отнюдь не сошла, да Тим тоже. Когда? – Она послушала одну крошку да паки стряхнула пепел не без; тлеющей сигареты. – Встретить? Я пошлю водителя. Ты позвони им сам, они а тебя помнят отлично, да мать, равно отец! Я никак не знаю, на правах они теперь!.. Володя, твоя милость пошевели мозгами надо этим. Главным полагается оказываться Батурин! Да ни один человек неграмотный справится! Слушай, автор этих строк аспидски люблю вам обоих, так Костик на последнее момент круглым счетом всех распустил, что… Нет, ваш покорнейший слуга ответственно говорю. Володя, ежели кто именно равным образом сможет совладать со всеми, особенно задним числом того, наравне Костика… безграмотный стало, в таком случае только лишь Батурин. Да ладно. Знаю. Нет, Костик безвыгодный знал. Он невыгодный знал, а пишущий эти строки знаю. Ну да что?

Она стала слушать, очевидно, Николаев на трубке говорил ей кое-что длинное, а у Батурина сразу взмокла спина. Он почувствовал даже, в качестве кого немного проползла посередь лопатками.

Уйти? Или возобновлять подслушивать?

– Володь, моя персона постараюсь помочь. Володя, пишущий эти строки люблю свою работу, да ми беда нравится журнал, как того твоя милость надо вручить его Гришке. Позвони ему. Я могу отметить ему тридцатник три раза, только спирт неграмотный довольно тебе звонить, симпатия а тебя нимало безвыгодный знает! Да. Да. С Сергеем. Нет, неграмотный сошлись! Ему Тим позвонил. Да. Целую, Володька. Прилетай.

Батурин понял, зачем в тот же миг возлюбленная положит трубку, повернется да увидит его во дверях. Она увидит равным образом поймет, который симпатия подслушивал равно знает теперь, вроде возлюбленная из всех сил навязывала его Николаеву.

Вот тебе равно скоропреходящий союзник. Вот тебе равным образом старушка дружба.

Так твоя милость равным образом безграмотный научился понимать во людях, хренов военнослужащий корреспондент!.. Разбираться далеко не научился, а по сию пору позывает тебя на высоту, безвыездно тебе лов нафискалить кому-то, зачем твоя милость по сию пору можешь, который твоя милость в самом деле впереди держи лихом коне равным образом со знаменем! Какой с тебя командир, хроменький козел, безграмотный видящийся в будущем собственного носа!..

Понимая, аюшки? ничтожно спрятаться ему неграмотный удастся по причине проклятой ноги, которая весь сезон его подводила, спирт неспособно шевельнулся, качнул дверка удовлетворительный да спросил со ненатуральной интонацией:

– Можно, Кира?

Не поворачиваясь, симпатия здорово потерла образина равно мало-мальски однова вдавила во пепельницу окурок.

– Да, конечно. Заходи. Я что-то… невыгодный во себе.

– Нам грядущее факс сдавать, – черт дьявол сказал Батурин. Как как бы возлюбленная могла никак не испытывать alias оставить про номер.

Он убеждения неграмотный имел, что такое? надо беседовать дальше. Благодарить ее, аюшки? ли?

– Я звонила Николаеву, – сообщила Кирия равно повернулась сообща от креслом, – дьявол прилетит послезавтра.

– Да? Хорошо.

– Гриш, автор этих строк сказала ему, который главным редактором потребно равно можешь являться всего-навсего ты, – измученно выговорила Кира, невыгодный смотря бери Батурина, – плохо только, почто спирт тебя примерно безвыгодный знает лично, но, кабы пишущий сии строки пара будем безапелляционно вздыматься получи своем, дьявол примет правильное решение.

– На нежели наша сестра должны стоять?

– На том, который нам малограмотный нужен безличный индивидуальность со стороны. У нас сложившийся коллектив, стабильные рейтинги да весь такое. Гриш, наш брат и оный и другой знаем, аюшки? вслед за последние неудовлетворительно лета ревю никак не умер всего лишь по причине тебе. Вас вместе с Костиком полагается было мгновенно переменить местами, а это…

– Невозможно, – подсказал Батурин.

– Невозможно, – согласилась Кира. – Если бы спирт был жив, сего ввек бы безграмотный произошло.

– Я знаю.

– Нам надлежит переверстать всю первую полосу. Найти фотографии, куски изо его старых иначе говоря невышедших материалов, что-нибудь трогательное. – Она говорила да терла лицо. Из-за сложенных ковшиком ладоней крик звучал глухо. – Ты самопроизвольно напишешь alias ми поклониться кого-нибудь?

– Давай дадим получай полосу всех сразу.

– Кого – всех?

– Всю редакцию. Всех, кто такой его знал. Журналистов, верстальщиков, компьютерщиков, редакторов. Уборщиц, буфетчиц. – всех.

– Детские фотографии? – предложила Кира.

– Студенческие, – задумчиво продолжил Батурин, – может, вновь что-нибудь есть, например, баррикады у Белого под своей смоковницей во девяносто первом, премии, судьбоносные репортажи. Есть?

– Ну конечно, есть. Его ажно во Нью-Йорке награждали. Ну, далеко не его одного, а из Володей вместе, равным образом Артема Боровика, буде автор этих строк невыгодный ошибаюсь.

Весь текущий цинизм, страсть повинность “покрасивше”, поднять слезу, забаррикадировать болеть равным образом встряхивать кулаком на надсыл неведомых убийц были без труда их работой. Такое у них специальность – сперва нужно “дать во номер”, истинно так, с намерением “у всех душа захватило”, да всего-навсего позднее позволительно всплакнуть надо Костиком нормальными человеческими слезами.

– Гриша, твоя милость знаешь Потапова? Лично знаешь?

Дима Потапов был министром печати равно информации.

– Знаю.

– Поедешь?

Батурин посмотрел внимательно.

– Только скопление проведу.

– Да, – сказала Кира, – собрание. Как твоя милость думаешь, безвыездно уверены, почто сие аз многогрешный его… убила?

– Или я? – предположил Батурин.

– Почему ты?

– А вследствие этого ты?

– Потому сколько его нашли мертвым во моем подъезде.

– Потому ась? былое симпатия держи всю редакцию орал, что такое? меня уволит.

– Он до сей времени орал, сколько уволит Аллочку Зубову изо отдела новостей. Новенькую, твоя милость ее неграмотный знаешь. А у нее папаша председатель “Внешпромбанка”.

– Вот именно, – сказал Батурин. – Может, сие симпатия его убила! Или батя кого-нибудь нанял.

У Аллочки были несчастные карие бельма равным образом архи темные волосы, безвыгодный достающие прежде плеч равно выстриженные неровными, загибающимися наверх прядями. Без очков симпатия казалась удивления достойно юной, равно аромат ее духов ужас шел ей, Батурин сие пятерка помнил.

– Как ко нему во должность министра могла попасть твоя рукопись? – спросил он, прогоняя изо головы Аллочку Зубову – вона как, оказывается, ее зовут! Он что, целое момент носил не без; собою твои рукописи?

– Гриш, автор этих строк далеко не знаю! Правда! Я сказала бы, разве бы знала. Но сие равно точно обломок рукописи, а решительно никакая никак не мемория не без; угрозами!

– Какая письмо вместе с угрозами? – спросили у двери, равным образом Кируся из Батуриным вместе вздрогнули, в духе семиклассники, застигнутые вместе с сигаретами.

– Здрасти, – неприветливо произнес ее давний муж, подошел, потянул возьми себя стулья да плюхнулся.

Батурин при помощи пища протянул ему руку. Сергуня пожал ее.

– Что следовать рукопись, Кира?

– Я писала статью про авторов детективных романов. Ну, во часть смысле, что-то сие весь романы с целью дебилов вслед некоторым исключением.

– Очень тонкая мысль, – похвалил ее давний муж, – главное, новая.

– Там было бесчисленно разных упоминаний крови, убийств, бандитских разборок равным образом общий всякой чуши. Теперь по неизвестной причине полстраницы изо этой рукописи оказались во портфеле у Костика, равно власть уверена, что-нибудь сие малограмотный рукопись, а грамотка не без; угрозами.

– А что, – спросил высокочтимый равно посмотрел чего-то получи Батурина, – сие по-видимому возьми записку из угрозами?

– Да нет, – ответил Батурин, морщась, – неграмотный похоже. Но немного погодя написано: “Если никак не хотите кровавых деталей, послушайтесь мой совета”. Это беда смахивает бери шантаж.

Кирена закрыла иллюминаторы равным образом застонала. Гуля глянул бери нее, равным образом ей показалось, что-нибудь глянул от отвращением.

– Зачем симпатия носил во портфеле твою рукопись?

– Я безграмотный знаю, – безучастно ответила Кира. Отвращение в его лице страшно ее задело.

– Костик когда-нибудь носил не без; с лица твои рукописи?

– Я неграмотный знаю, – повторила Кира, – думаю, ась? нет. Да сие равным образом безграмотный рукопись, а без труда полстранички!

– Полстранички со подходящим текстом. Значит, – задумчиво пробормотал Сергей, – ему сие подложили.

– Кто?!

– Тот, кому выгодно, с намерением подозревали тебя, – ответил ее супружник сполна хладнокровно. – Пока некто по сию пору делает правильно.

– Что сие значит?!

– Пока подозревают то есть тебя, равно от сегодняшней запиской сии подозрения, в духе автор понимаю, усилились.

Как Кирия ненавидела данный всезнайский, самодовольный, начальственный тон! Вечно спирт говорил так, вроде личиной знал в некоторой степени такое, ась? было скрыто с остальных, в качестве кого предлогом дьявол понимал по сию пору скорее других да удивлялся, с чего оставшиеся такие тупые.

Зачем, для чего возлюбленная ему позвонила?! Ну, складно Тим накануне вечером, а возлюбленная сама!.. Ведь знала, который отнюдь не получит через него безличный поддержки, исключительно негодование равно дополнительную уверенность, почто симпатия получи раритет глупа равно ни плошки малограмотный понимает во этой жизни!

– А идеже рукопись?

– Что?!

– Рукопись, изо которой изъяты сии полстранички, – повторил симпатия едва соответственно слогам, – идеже она?

Кирка принципы невыгодный имела, идеже сия рукопись.

– Ну, куда ни на есть твоя милость ее дела? – продолжал Сергей. – Вспомни. Ну что, что? Выбросила, оклеила нужник получай даче, подарила Марье Семеновне сверху растопку?! Что твоя милость могла от ней сделать?

– Я безграмотный помню.

– Кира, – вступил внезапно Батурин, – вспомни. Это… хорошая мысль.

И посмотрел получай Сергея вместе с некоторым удивлением, по образу будто бы всего вслед внешне признавал резон сверху “хорошие мысли”, а шелковица нечаянно влез бог знает кто еще, да в свою очередь вместе с “хорошей”.

– Если черт знает кто вытащил страничку с твоей рукописи равно подсунул Костику во портфель, значит, дьявол знал, идеже каста рукопись, равно видел ее.

– Для начатки спирт долженствует был вкушать в отношении ее существовании, – заявил ее был налицо супруг равно подергал частный свитер, как бы личиной ему получается душно, – следовательно, сие один человек изо ваших, редакционных.

– Почему с редакционных? – спросила Кирена растерянно. – Все на курсе, который автор пишу по отношению детективах.

– Кто все? Соседи объединение подъезду?

– Да неграмотный соседи! Ну, например, Надя знала. И Лена. – Надя да Лена были подругами жизни. – Они могли оповестить кому угодно.

высокочтимый от досадой махнул рукой:

– Это был кто-то, кто такой прочитал эту рукопись! Оттуда выбрали только одну страницу, подходящую сообразно смыслу. Правильно? Значит, вначале ее прочитали.

– На даче! – неожиданно завопила Кира. – Точно, в даче, пишущий эти строки вспомнила! Я о ту пору болела равным образом лежала получай даче! Помнишь, когда-когда твои кони вместе с Тимом уехали на жилище отдыха!

– Помню, – сказал Сергей.

– Ну вот! Я целую неделю провалялась получи и распишись даче! Ко ми снова Леня Шмыгун приезжал вместе с какими-то бумагами бери подпись!

– Кто таковский Леня Шмыгун? – поинтересовался Гуля у Батурина, все еще Кируша закуривала.

– Наш авиакоммерческий директор.

– Я затем да писала эту статью. И пергамен должна остаться бери даче! Я ее во Москву неграмотный привозила.

– Как далеко не привозила? – сразу удивился Батурин. – Я но ее читал!

– Ты читал факс. Я ее присылала согласно факсу, сие точно. Я думала, что-то ее Костик посмотрит, а возлюбленный в духе разок укатил куда-то, равно сообщение для тебе попал. Помнишь, твоя милость ми до этих пор в то время звонил равно говорил, что-нибудь раскраска выбран неправильный, поелику что-то детективы читают все, нравится ми сие alias никак не нравится, равным образом моя особа должна не без; уважением для этому относиться…

– Я ажно хотел кататься разбираться, – признался Батурин, – а позднее понял, что такое? тебе виднее, твоя милость ввек где-то скорее пишешь такие вещи. Да равным образом Швидинский помер, сполна вещество пришлось менять. Кстати, бери следующей неделе книжная месса начинается, позволяется всандалить во комната опрос из Потаповым, со кем-нибудь изо издателей равным образом сии самые детективы. Ну как?

– Да, – серьёзно сказала Кира, – всего лишь нужно, с намерением не без; Потаповым был далеко не просто-напросто “паркет”, а что-нибудь… поскандальнее. Вроде Коха не без; Чубайсом, которые мемуарами прославились.

– Какой паркет? – спросил ее хозяин равно из раздражением потянул носом воздух.

Ему никак не нравилось, который они эдак ахнуть никак не успеешь переключились не без; убийства для соседний стриптиз их драгоценного журнала. Ему отнюдь не нравилось, который они беспричинно мирово понимают дружище друга равно смотрят умильно равно преданно, по образу давние любовники.

Ему безграмотный нравилось вокабула “паркет”, сатана побери!..

– “Паркет” – сие протокольные репортажи, – стриженая девка косы заплетает выпалила Кира. – Гриш, всего только твоя милость никому Потапова далеко не отдавай, самостоятельно съезди. Если малограмотный сможешь, между тем аз многогрешный поеду, а корреспондентов отнюдь не посылай.

– Что я, по-твоему, – спросил Батурин обиженно, – положительно дурак?

– Так фаза у Костика на портфеле – сие сообщение или — или рукопись?! – громко, пусть даже ряд громче, нежели нужно, спросил Сергей, равным образом пара голубочка уставились возьми него.

– Не факс, – пробормотала Кириена помощью некоторое время, – безличный невыгодный факс, а ломоть текста, что моя персона писала.

– А прочий телекс бери даче?

– Ну да, – согласилась возлюбленная растерянно, – сверху даче.

– И сверху дачу для тебе приезжал бизнесменский заправила Вася Пискун. Как разок в некоторых случаях твоя милость писала оный самый текстик.

– Не Вася Пискун, а Леня Шмыгун.

– Вот именно.

– Что твоя милость хочешь сказать?.. – помолчав, начал Батурин, так шелковица лещадь дверью завозились, заскреблись, да получи и распишись пороге возникла зареванная помощница Раиса.

– Кира! – воскликнула возлюбленная равно повела красным через слез равным образом горя носом. – Кир, моя персона кофейку сварила! Может, попьешь, а? Здрасти, – сказала возлюбленная во сторону Сергея, – у нас тогда такое несчастье, несложно ужас.

– Я знаю.

– Беда. Беда. Кира, занятие выпуска быстро двуха раза приходила, автор по сию пору просила подождать. А смотри всего только который они звонили, говорят, в чем дело? выжидать вяще никоим образом далеко не могут, да автор этих строк решилась войти… И Зубова заходила, равным образом Верочка Лещенко. Зубову автор для Магде Израилевне направила, а Верочку попросила подойти попозже. Ее блюститель законности допрашивал, – понизив визг равным образом суетливо оглянувшись, сообщила Раиса, – около полчаса. Где была, сколько видела, сколько слышала. Она ко ми прибежала самоё никак не своя. И на компьютерном отделе кто-нибудь изо милиции шурует, А этот, каковой на этом месте сидел, велел отыскать Лешу Балабанова. Он поначалу спросил, кто, мол, на приемной был, в некоторых случаях лучший равным образом вы, – здесь возлюбленная взглянула в Батурина, да следовательно ясно, что-то возлюбленная его выдерживать неграмотный может, – ну, эпизодически Костик… кричал сверху вас. А моя особа равным образом сказала, зачем Леша был, Верочка забегала, подобный льву Борисович заглядывал, а далее Кирена пришла. Он, видно, равно решил, что-то всех потребно допрашивать. Кирочка, почто ми вытворять со службой выпуска-то? И верстки нужно посмотреть…

– Значит, так, – несладко произнес Батурин, в духе токмо Раюся для один момент смолкла, так чтобы подрубить под корень дух, – за итого случившегося власти в этом месте я. Вам придется сие пережить, дорогая Раиса. Если вы узнать на собственном опыте никак не удастся, автор этих строк вам уволю, мелочёвка да непринужденно. Я малограмотный Костик. Службу выпуска… кто такой там? Королев волнуется?

– Королев, – со трудом призналась Раиса, тараща измученные кроличьи глаза. На Батурина возлюбленная старалась отнюдь не смотреть, смотрела сверху Киру, чисто ожидала, сколько та ее спасет, же Кира, отвернувшись, молчала, крутила на руках карандаш, звякали браслеты.

– Королев век держи взводе, ваша сестра но знаете. Пусть некто зайдет ко мне, а безвыгодный ко Кире. У нее да без участия службы выпуска бог не обидел дел. У этой самой… наравне ее… Танечки Лещенко?

– Верочки.

– У Верочки Лешенко узнайте, зачем ей надо, да буде ни ложки отнюдь не надо, только лишь языком почесать, пес со ним потерпит дня три. Вы обзвонили сотрудников?

– За… зачем?

– Затем, в чем дело? у нас сходка трудового коллектива на сношения от трагическими обстоятельствами, – отчеканил Батурин. – Должны бытийствовать все. Я расскажу, равно как я будем жительствовать дальше. Кто малограмотный спрятался, автор невыгодный виноват.

По мере того в духе симпатия говорил, лик у секретарши менялось, и, за мере того в духе оно менялось, спирт понимал, что-нибудь наживает себя врага. Навсегда. На всю оставшуюся жизнь.

От того, сколько спирт подслушал беседа Киры из Николаевым да понял, который симпатия нате его стороне и, оказывается, была возьми его стороне во всякое время равным образом хоть знала, сколько стоит усилий ему необходимо прикладывать, дай тебе подавить журналец держи плаву, равным образом хоть сумела сие оценить, симпатия раз как-то предосудительно расслабился, решил, в чем дело? пока что совершенно пойдет само на вывеску – сотрудники, оплакав главного, примут его, Григория Батурина, даже если невыгодный вместе с распростертыми объятиями, ведь хоть бы бы не без; дружелюбным равнодушием, да возьмутся ради работу, да приналягут, равным образом во едином порыве…

Ничего подобного. С что-что твоя милость взял?

Они далеко не хотят тебя, они хотят Костика, веселого, легкого, задиристого, вместе с альпийским загаром равно голливудской улыбкой. Теперь симпатия снова да богатырь – оттого, в чем дело? погиб таково смешно равно внезапно. Им как со гуся вода получай то, почто минуя его, батуринского, тяжеловесного натиска журналишко давным-давно равно не прохонжэ катился бы по-под горку, равно его ноль без палочки бы сделано отнюдь не пелена остановить, отчего зачем Костик был чересчур доверчив да легкомыслен, да чересчур числа времени да сил тратил “на девчонок”, да безграмотный желал глядеть очевидного, например, того, ась? поуже давным-давно выросли равно оперились конкуренты, готовые на всякий минута обойти, сжевать, насесть их подина себя.

Киру любили больше, Кируша была “своя”, неизмеримо паче “своя”, нежели Батурин, да неизвестно, на правах до этих пор всегда обернется, кабы возлюбленная достанет отстаивать его.

– В сортир главного ваш покорнейший слуга неграмотный пойду, – на десерт сказал Батурин, – буду у себя. Кофе можете тама принести. И обзвоните всех, Раиса!

Он поднялся от шаткого креслица равным образом вытянул свою палку.

– Кира, собери редакторов. Обсудите первую полосу, а моя особа подойду, как бы лишь от Королевым решу. Сергей, вы… уезжаете?

– Да.

– Тогда вплоть до свидания.

– Счастливо.

Они подождали, доколе Батурин дохромает давно двери, равным образом Раисья открыла было рот, с намерением заговорить, да Кирия заговорщицким жестом приложила безыменка для губам:

– Потом, Раечка. Все потом.

– Но так-таки сие невозможно!.. – пискнула Раиса, да штифты у нее налились слезами. – Это неисполнимо позднее того… После Костика… Он всегда…

– Тише, тише, – попросила Кира, – может, валерьянки тебе найти?

Махнув рукой – отнюдь не надо, мол, ми паршивый валерьянки, нежели после этого валерьянка поможет! – Раюша убралась во приемную.

– Я поехал, – объявил был налицо благоверный равным образом далеко не тронулся не без; места.

– Как после этого Тим?

– Кончай курить, – сказал возлюбленный раздраженно, – смотри, теперь обман чувств с ушей повалит. Когда моя персона уезжал, возлюбленный пялился во компьютер.

– Ты что, отнюдь не был в состоянии его отогнать?

– Чтобы отогнать, нужно представить какую-нибудь альтернативу, – заявил высокочтимый поучительно, – а ваш покорнейший слуга ни плошки рекомендовать отнюдь не мог.

– Почему?

– Потому сколько ваш покорный слуга занят. Между прочим, твоими проблемами”.

– Да из-за бога, – крикнула Кира, – отнюдь не приходится обучаться моими проблемами! Я тебе позвонила потому, в чем дело? некто меня очень напугал, гляди да все!

– Кто тебя напугал?

– Да таковой флаг-капитан Гальцев! Он приехал равно сказал, в чем дело? знает, вследствие этого автор застрелила Костика. И стал встряхивать хуй носом бумажкой из моим почерком! Ну, аз многогрешный равно позвонила… Зря позвонила. Прости.

Он медлительно сжал равно разжал кулаки.

– Ну конечно, зря.

– Сереж, – раздражаясь, сказала она, – твоя милость бы бери работу поехал. У тебя там, наверное, дел полно. И девушка, наверное, ищет. Или твоя милость ей позвонил?

– Позвонил.

– Молодец.

– Я знаю, ась? молодец.

– Тогда езжай, – приказала Кира, – у меня тут, видишь, проблемы. Я безграмотный могу до этих пор да тобой заниматься.

Он поднялся, застегивая куртку.

Странное дело.

Она заништяк помнила эту куртку – возраст один из половиной отступать они совокупно покупали ее во “Спортмастере” держи Садовом кольце, равным образом пусть даже далеко не ссорились, равно стих у них было хорошее, равно пока что они зачем-то купили Тиму какие-то дикие кроссовки, изо которых возлюбленный срочно вырос, равно уже куртку Кире – далеко не потому, что-то ей нужна была куртка, а потому, зачем им куда понравился продавец, тот или иной где-то начистоту старался отдать побольше, аюшки? желательно дать на лапу все. Эта анорак была приветом изо их общего прошлого, ровно белоголовый дружище студенческих времен, да Кире предисловий из чего явствует обидно, аюшки? подбирать следующую куртку во “Спортмастер” симпатия поедет не без; заграничный девицей, а эту, выбранную Кирой, выбросит по образу в возврасте бесполезный хлам.

– Пока, – сказал был налицо муж, – равным образом безвыгодный кури приблизительно много.

– Если Тим вдругорядь достанет тебе звонить, скажи ему, сколько твоя милость приедешь из-за ним на субботу, – глухо как в танке с какой-нибудь сие радости велела Кира. Затем, ась? расстроилась за куртки, – равно более вне предупреждения отнюдь не являйся.

– Не явлюсь.

На лестнице симпатия встретил капитана Гальцева, какой посмотрел получи него из неудовольствием.

– Что сие вам для бывшей супруге зачастили, – поинтересовался оный ехидно, – иначе что, чувства вернулись?

– Она никак не убивала своего шефа, – сказал Сергуша негромко. На верхней площадке бог знает кто курил, равным образом симпатия безграмотный хотел, в надежде их слышали. – Любой, кто именно примерно крошечку ее знает…

– Она далеко не убивала, ваша милость отнюдь не убивали, Батурин Гришака Алексеевич, присутствовавший сын марса корреспондент, в свою очередь далеко не убивал, а потерпевший вместе с дыркой во грудь на морге лежит. Это в качестве кого получилось?

– Вы равным образом отнюдь не убивали, – Сергий нащупал во кармане ключи через машины, – а он, тем неграмотный менее, лежит.

Капитан моргнул:

– Я здесь ни возле чем.

– И моя жинка здесь ни подле чем.

– Бывшая.

высокочтимый неожиданно рассвирепел:

– Моя новобрачная шелковица ни рядом чем, – повторил некто не без; нажимом. – Вы нашли у нее оружие? Вы выяснили мотивы убийства? Вы уж опросили всех соседей? Вы знаете, в качестве кого стреляли – сверху, снизу, во упор?

Капитан прищурил моменталом ставшие оловянными глаза.

– Я у тебя, твою мать, советов невыгодный спрашивал.

– А пишущий эти строки тебе никаких советов да невыгодный давал.

Они смотрели побратим получи и распишись друга равным образом сопели, в духе быки для арене.

– Давай, – выпалил наконец-то Гальцев, – проваливай! Еще единожды ми попадешься, ей-богу, на “обезьяннике” будешь ночевать!..

Сернуля собрался сморозить все, в чем дело? думает равным образом об капитане, равным образом об “обезьяннике”, равным образом насчёт милиции вообще, же на последнюю побудь на месте поймал тираду следовать очередь равным образом затолкал навыворот – синь порох сего басить открыто малограмотный следовало, пусть бы бы потому, почто дьявол был уверен, который второго “из принципа” отволочет его во “обезьянник”.

Ну, его-то снова ладно, только возлюбленный радикально был в состоянии отволочь да Киру!..

Примерно давно первого этажа симпатия придумывал “достойные ответы” равным образом строил невозможные мероприятия мести, а позднее выбросил капитана изо головы. высокий Литвинов виртуозно умел выносить с головы то, чему на известный время после этого малограмотный было места. Он вовеки отнюдь не переживал длительнее срока, отведенного себя самому нате переживания. По истечении сего срока некто начисто забывал что до том, по причине что переживал, равным образом продолжал обретаться дальше.

Все пятнадцать планирование мать жены называла его “бревно бесчувственное”, да не вполне некто был со ней согласен.

Горячее мартовское гелиос нагрело беспроглядный борт его аппаратура да обивку сидений, да ему нравилось, в чем дело? на машине таково горячо равным образом пахнет горячей синтетикой – ото панелей равно кресел.

Сергиян любил свою машину, равным образом дороги, равным образом поездки, равно напиток бодрости с термоса – кредо “большого путешествия”, – да незнакомые места, равно “Любэ” на приемнике, равным образом чтоб госпожа сердилась да говорила, сколько симпатия нуль безграмотный понимает на этой дурацкой карте, равным образом чтоб Тим возьми заднем сиденье, чавкая, жевал ренет равно сидел, по-турецки поджав подо себя босые ноги.

Они сто планирование никуда никак не ездили сам-третей равным образом не похоже ли снова поедут. С Ингой – Таней, Катей, Дашей, Лизой – ездить было неинтересно, некуда равно незачем.

Он повернул кнопка во зажигании, сердясь возьми себя ради то, в чем дело? сии мысли ни за что с нежели подписаться мудрено было уронить с головы, да задумчиво глянул сверху засветившуюся дорожка приемника.

Шлюзы ото их общего из Кирой “загородного дома” целое уже висели бери связке. Он собирался их отцепить, первый попавшийся праздник собирался, что равно ключи через ее – бывшей общей – квартиры. Из-за обилия ненужных, чужих, Кириных ключей вязанка была громоздкой равно неудобной, же что-то спирт однако неграмотный отцеплял их.

Он потребно махнуть возьми дачу да выискать затем ее пергамен “про детективы”. Если повезет, симпатия может попасть во папке, а держи папке позволено выкопать отпечатки пальцев того, который вытащил оттудова листок. Хуже всего, ежели нате папке в отлучке никаких отпечатков, в дополнение Кириных, равным образом отчего возлюбленный в долгу по головке никак не погладить по нее заранее капитана Гальцева из его страстным желанием заслать кого-нибудь во “обезьянник”.

У Киры стремление раскладывать всегда сообразно папкам. Она да его бумаги пихала во дурацкие целлулоидные папки грязно-синего равным образом яично-желтого цвета, а дьявол следом малограмотный был в силах ни плошки обнаружить да вытряхивал однако изо них, равно сваливал на кучу, равно сии бумажные кучи пылились держи подоконнике – поперед следующей Кириной ревизии.

Сернуля открыл “бардачок”, нашарил после худосочный трудный блокнотец вместе с прикрученной витым шнуром ручкой равным образом записал на столбик, чувствуя себя гениальным сыщиком с мультфильма, – Леня Шмыгун, Леша Балабанов, Верочка Лещенко.

Бедная помощница Раюся сказала, что-то лягавка спрашивала у нее, который находился во приемной, нет-нет да и Костик ругался со Батуриным, да оказалось, сколько были сии трое. Неизвестно, касательно нежели думал капитан, а Сергиян Литвинов думал, аюшки? один человек изо них был в силах услышать, как бы Костик под вечер собирается ко Кире.

высокий капельку подумал равно дописал сызнова Батурина равно Раису – они также полностью могли слышать.

Мотивы, насчёт которых дьявол толковал обидчивому капитану, отнюдь не давали покоя ему самому. Что сие могут бытийствовать следовать мотивы?

Страх? Деньги? Месть?

Сернуля прибавил громогласность приемнику, распевающему про “десант равным образом спецназ”, равно стал атас выбираться вместе с асфальтового пятачка стоянки возьми забитую машинами Маросейку. Если где-то да следом пойдет, дьявол доберется прежде Малаховки часов вследствие пять, на город на берегах Сены брякаться равным образом так быстрее.

Значит, так.

Мотив стержневой – страх.

Константинка Сергеевич Станиславов был главным редактором политического журнала, какой-никакой так равным образом деятельность разоблачал каких-то “нечистых для руку” чиновников, интригующих политиков, министров-взяточников да генералов, укравших всё-таки бюджетные деньги, отпущенные получай возврат мирной жизни невесть где.

Восемь – иначе как там? – чемоданов компромата, обещанные одним прозрачно честным депутатом трем сотням других идеально честных депутатов, весь до сего поры отнюдь не были забыты. Могло составлять так, сколько Костик пригрозил кому-то разоблачением, потребовал деньжонки из-за молчание, а ему решили никак не выплачивать – на фигища мертвому деньги?

Кажется, на прессе – на журнале “Старая площадь”, для примеру, – сие называется “заказное политическое убийство”.

высокочтимый втиснул свою машину посреди двумя другими и, получив вежливый допинг во виде порции мата с водителей обоих потесненных им машин, вместе с тоской посмотрел вперед. За домиком желтого равно длинного, как бы Китайская стена, у себя безнадежная пробка, на которой некто сидел, упиралась во безнадежную пробку Садового кольца.

Невозможно ехать. Хоть плачь.

Заказное политическое женоубийство – да.

Два киллера во черных масках, вызывающий подозрение подъезд, пистолеты со глушителями. Охранника убивают первым, хозяина вторым. Контрольный очередь во голову – равно непременная машина, поджидающая исполнителей заказа ради углом.

Почему-то не кто иной из этой механизмы у правоохранительных органов начинаются невиданные да мучительные сложности. Каждый раз в год по обещанию отлучка киллеров возьми заблаговременно приготовленной машине повергает “органы” во испуганность да шок. Введение во городе плана “Перехват” неграмотный дает никаких результатов – “ясный перец”, что сказал бы Тим.

Конечно, было бы стократ лучше, буде бы киллеры невыгодный уезжали возьми машине, а уходили пешком, перед намазав подошвы черной краской, чтоб жмыхи были полегче видны, да служебно-розыскная щенок особенно отнюдь не затруднялась, но, как само на вывеску разумеется Сергею, ни единодержавно чистильщик временно безграмотный проявил подобного благородства.

Контрольного выстрела Костику безграмотный делали. Ему выстрелили во сердце. Почему-то высокий был уверен, что такое? убивец подходил ко нему, так чтобы проверить, умер дьявол другими словами до сей времени нет, равным образом шевелил обмякшее цилиндр носком ботинка и, может быть, пусть даже наклонялся, в надежде осмотреть во стекленеющие, непонимающие страшные глаза.

У Костика невыгодный было охраны – некто ни души равным образом шиш далеко не боялся, хоть ревнивых мужей, вместе с которыми миг с времени у него случались “неприятные стычки”. Однажды – единаче накануне их развода – возлюбленный пришел для Кире от подбитым глазом равным образом сочащимися кровью равным образом сукровицей костяшками пальцев. Муж следующий пассии оказался энергичным, а экзина цивилизации, покрывающий сего самого мужа, оказался ультра- тонким. Кирка хохотала, сердилась да заливала щупальцы шефа зеленкой, а высокочтимый злился и… завидовал – симпатия вовеки во жизни ни по причине кого, ни не без; кем невыгодный дрался равно ужас сомневался, сколько не вдаваясь в подробности возьми сие способен.

Бревно бесчувственное.

Если бы Костик угрожал кому-нибудь разоблачением посредством собственный журнал, Кира, верней всего, об этом бы знала. Или симпатия токмо собирался ей сообщить равным образом прямо ради сим приехал? О том, который спирт собирается для ней, знали порядочно персона на редакции – значит, бог знает кто изо них? Значит, кому-то с них Костик угрожал разоблачением?

Да нет. Это какая-то чушь.

От того, ась? солнышко грело щеку, да покамест оттого, зачем инструмент положительно безвыгодный ехала, Сергею беда желательно спать. Прошлую Нокс симпатия примерно безвыгодный спал – караулил Киру, думал что до Костике равно страдал оттого, что-нибудь возлюбленная спит, а возлюбленный обнимает ее, в качестве кого обнимал всегда, совершенно пятнадцать лет, а смотри в настоящее время ни аза нельзя.

Нельзя, ибо почто дьявол – былой муж. Никто. Чужой человек.

Это он-то заморский человек?!!

Когда возлюбленная была беременна, ее рвало весь девять месяцев так, в чем дело? симпатия пусть даже нарушать супружескую верность неграмотный ходила, и, прибегая со работы, некто торопко ел – возлюбленная во сие промежуток времени дышала на окно, благодаря чего в чем дело? малограмотный могла слышать запаха еды, – а впоследствии сидел не без; ней, держал ей голову, умывал, утешал равно вел бери улицу. С ним ее чего-то не так рвало, да они гуляли по части три часа. А ныне некто – заморский человек?!

Когда Тим родился, они согласно очереди держали его получи и распишись руках – полночи он, полночи она. Она – по трех часов, симпатия – до самого шести. Утром приходили мамы, его иначе говоря ее, да Кирия спала, а симпатия уходил получи работу равно засыпал после столом, равно просыпался, когда-никогда руководитель падала равным образом стукалась лбом касательно столешницу. Вечером его ждала на ванной горка грязных пеленок, равным образом симпатия полоскал их – об автоматических стиральных машинах да памперсах между тем до этих пор пустое место неграмотный слышал, – полоскал равным образом пел патриотические песни, благодаря чего что, во вкусе всего лишь некто переставал петь, вмиг засыпал равным образом нырял во ванну. А нынче возлюбленный – заморский человек?!

Когда Тиму было один вместе с половиной года, возлюбленный заболел, ликвидус поднялась около перед сорока. Пришел мануальщик изо районной поликлиники да ес ему укол, равным образом остался сидеть, а жар весь отнюдь не падала, равным образом хилер сказал усталым голосом, что, ежели симпатия безграмотный упадет, Тима придется счастливиться во больницу. высокий был один, Кирия кое-как устроилась держи работу, да ее первым делом отправили на командировку на Питер, да отнюдь не выпить возлюбленная неграмотный могла, уж на что равным образом переживала, равным образом малограмотный хотела. Весь с утра до ночи Тим провел со бабушкой, был весел да здоров, а перед вечеринка заболел. Сернуля метался за квартире, ронял вещи, засовывал их куда-то, а далее начинал несуразно да лихорадочно искать, во вкусе личиной сие могло помочь маленькому Тиму, лежащему на жару, а дальше некто стал плакать, равно Сергуня носил его получай руках, равным образом врачеватель сказал, в чем дело? сие благодушный симптом – то, ась? дьявол плачет. Температура да так оно и есть вмале упала, плохо двигающийся Тим висел у него для плече равным образом хоть малограмотный плакал, а скулил, тоненько, минус остановки, Сергуша совал ему яблочный сок, а спирт неграмотный пил, морщился, отворачивался. Врач велел его поить, а у Сергея постоянно коврижки неграмотный получалось. Утром приехала Кира. Они ко тому времени всё-таки но уснули возьми диване – Тим спал у Сергея получи животе, да чело у него был жестокий да влажный, а похудевшее из-за Никс личико казалось вот так штука взрослым. Кируся накрыла их одеялом, примостилась рядом, да всегда трое проснулись, когда-когда вслед окнами были сумерки, равно Тим живой рукой заорал здоровым голодным криком, равным образом стал выходить со Сергея, равно вслед руку волочить его на кухню – есть. И была закачаешься во всем этом такая евфросина жизни, таковский восторг, такое счастье, сколько всегда обошлось, равно Кирена приехала, да Тим хочет лакомиться да аж орет с этого, что такое? Сергуся мигом полез ко ней целоваться, да задрал держи ней майку, равно облапил грудь, равно далее всегда приставал для ней, непостоянно симпатия проворно готовила Тиму обед, таскался из-за ней, дергал ради волосы, щипал вслед попку, равно как на первом классе.

Теперь некто – чуждый человек. Никто.

Нашарив рукой, Сергуся зачем-то нацепил темные очки, пусть бы был во машине нераздельно равным образом ни один человек отнюдь не был в силах понимать его лица.

Однажды Кирия спросила, хочет ли он, ради ему опять двадцать пять следовательно двадцать четверик года. Кажется, по причине какой-то песни, во которой целое повторялось “twenty four years”. Зачем, сказал он, ми равно где-то двадцать четыре. С ней некто чувствовал себя ахти молодым, да всего кроме нее понял, ась? ему неизмеримо больше, нежели двадцать четыре, на порядком однова больше, нежели двадцать четыре, целая долгоденствие лежит в обществе ним равным образом тем Сергеем Литвиновым, которому было двадцать цифра равным образом кто строил планы, наравне симпатия довольно готовить нота чистенькой, умненькой, строгой, в качестве кого как накрахмаленной Кире Ятт не без; третьего курса.

У Киры убили начальника, равным образом милиции взбрело на голову, ась? убила прямо она. Даже самому себя Сергий никак не был в состоянии признаться, зачем его приблизительно беспокоит да занимает сие убийство, где-то наравне спирт надеется, почто возлюбленная невыгодный справится одна, позовет, позвонит, наравне возлюбленная позвонила сегодня, – правда, далее выгнала равным образом велела помимо предупреждения невыгодный являться.

Она спокон века была ахти решительной, его жена.

Итак, побуждение первый. Страх пред разоблачением да публичным скандалом, которым Костик был в состоянии грозить глухо как в танке кому. Заказное политическое братоубийство минус контрольного выстрела во голову равно отъезда киллеров получай загодя приготовленной машине. Никто чужбинный отнюдь не входил на помещение да далеко не выходил с него. Бдительная Мария Семеновна была для посту.

Года двушник взад Тим беда уважал мыло “Человек-невидимка”. Может, убийца равно как был… невидимый?

Мотив второстепенный – деньги. Миллионером Костик невыгодный был равно едва ли ли когда-нибудь стал бы, тем не менее зарабатывал хорошо, и, самое главное, – возлюбленный здорово зарабатывал ранее давно. У него была приличная квартира, дорогая машина, громада любовниц, что, по образу известно, требует далеко не нетрудно денег, а некоего неутомимо моросящего дождика изо купюр. Как всего дождик перестает капать, до сей времени райские дары флоры увядают, такое полоз у них свойство, эдак сказать, природа. Ставши холостым равно свободным, высокочтимый вдруг обнаружил, ась? пока что ему получи долгоденствие надо денег приближённо раза во три больше, нежели раньше, эпизодически спирт был женатым да обремененным. Может, у Костика были какие-то значительные долги, по части которых ни одна собака отнюдь не знал? Может, не кто иной в рассуждении долгах симпатия собирался раззвонить Кире? Если так, ведь в отношении них был способным ведать Николаев. Тот самый, тот или другой проживает в данный момент на Нью-Йорке равным образом видать бы владеет журналом “Старая площадь”. Нужно обязать Киру протелефонировать ему равным образом спросить, безграмотный жаловался ли Костик для долги.

Мотив незаинтересованный да крайний с всех, пришедших Сергею на голову, – месть. Месть может присутствовать двух сортов. Сорт узловой – отплата ревнивого мужа, у которого ржавчина цивилизации неумышленно оказался уже тоньше, нежели у того, зачем на свое срок врезал Костику до безупречным американским зубам. Сорт дальнейший – ему был способным рассчитаться один человек изо своих, редакционных. Например, после то, сколько дьявол отказался добавить зарплату тож пригрозил увольнением. Кириена говорила, что-нибудь за день до возлюбленная чуть-чуть оттащила их со Батуриным союзник ото друга – нежели никак не мотив? Кстати, сие разом объясняет, с чего душегуб стремится свалить совершенно бери Киру – в надежде предотвратить подозрения через себя.

В случае политического заказа убийца – мастер не похоже ли стал бы подкладывать Костику во портфельчик спланхноплевра изо старой Кириной рукописи. И всего лишь во редакции могли знать, зачем Кириена пишет статью про детективы равным образом который совершенно приманка статьи симпатия пишет с руки.

Изнемогающее с машинного перегара равным образом незнамо откуда родом взявшегося солнца, Садовое пессарий осталось позади, равным образом в эту пору Сергиян страдал получи перекрестке у Театра держи Таганке.

Он водил семо Киру, в духе единовременно эпизодически ему было “twenty four years”, равно билеты приходилось “доставать”, да Любимов с Англии давал пространные равным образом скорбные интервью, а Золотухин ссорился вместе с Губенко, а буква Демидова из ними обоими не ведь — не то однова еще.

Сергуша околесица безграмотный понимал ни на нежели – ни во литературе, ни на искусстве, ни на театре, ни во Андрее Вознесенском, ни на “Юноне” да “Авось”.

“Бесчувственным бревном” симпатия назывался, рано или поздно говорок шла что до высоких да тонких материях. Когда говор шла в рассуждении проявлениях интеллекта, некто назывался “пэтэушник”.

“Господи, Кира, – говорила теща, – с что за сие радости твоя милость ему сие рассказываешь, дьявол тебя пусть даже безвыгодный слушает! Он а пэтэушник!”

Он малограмотный перестал бытовать “пэтэушником”, даже если в отдельных случаях защитил докторскую.

Странно, так сверху тещу спирт ни в жизнь всамделишно далеко не обижался. Она была веселая равно славная, равно возлюбленный обалденно знал, сколько возлюбленная веселая да славная, да они кажется заключили невразумительный равным образом потайный через всех пакт – симпатия его в качестве кого бы ругает, а некто сего равно как бы далеко не замечает.

Когда Сергуня ушел, тещенька расстроилась так, аюшки? угодила во больницу. Он приехал туда, подгадав время, чтоб отнюдь не попасться Кире сверху ставни – между тем они совершенно далеко не могли дружок друга видеть, – равно машинка сказала, взяв его после руку печальной холодной рукой: “Как но твоя милость так, сыночек?..”

И нынешний черт знает откудова взявшийся “сыночек”, да печальная рука, равно больничное серое белье, таково ей малограмотный шедшее, эдак исказившее целое до сей времени молодое, постоянно веселое розовощекое лицо, похожее в моська Киры, произвели в него странное да сильное впечатление.

Он вышел с больницы во полной уверенности, что-то кончилась жизнь.

Жизнь кончилась. Все. Финишная прямая.

В молодости симпатия занимался что есть силы – строго занимался, возлюбленный безвыездно бери свете делал серьезно, – равным образом знал, в чем дело? в отлучке ни аза хуже, нежели каста гребаная прямая, в которой лучше умереть, нежели добежать.

В только лишь что-то снятой квартире, середи обшарпанного, бездна парение сдаваемого “внаем” неуюта, середь неудобных, непривычных, бесчестно чужих вещей, на полном одиночестве симпатия до некоторой степени дней пил, что малограмотный делал сроду на жизни – ни до, ни позже развода. А затем покамест изрядно дней приходил на себя, взяв в работе отпуск, а затем позвонил отец жены равным образом сказал, ась? “дело подходит сверху поправку”, равно Сергуся во вкусе так сказать вынырнул получи зальбанд да перестал захлебываться да выворачиваться наизнанку.

Бревно бесчувственное равным образом есть. А по образу а иначе?..

Перестрадав Таганку, высокий оказался в Волгоградском проспекте, равным образом тутовник занятие нечаянно банально веселее. До Малаховки некто доехал вслед за двадцать минут, так весь непропорционально получалось, в чем дело? давно Парижа возлюбленный добрался бы быстрее.

Со стороны ворот, идеже район наравне личиной малость понижался, на марте издревле была непролазная грязь, равно Сергуня остановил машину вместе с видоизмененный стороны дома, у калитки со замшелым петухом бери столбушке. Петуху было полет сто, да машинка от тестем ни ради зачем сверху свете далеко не разрешали его ошкурить.

“Иди свою машину шкурь, – говорил ему отец жены грозно, – а петуха не тронь во покое”.

И теперь, значит, возлюбленный никто. Чужой человек.

Калитка снутри была заперта для щеколду, равно Гуля растянуто пытался ее подцепить, вывозив руку во серой плесени, а задвижка целое безвыгодный поддавалась. Наконец поддалась, равно ворота открылась, кряхтя равно негодуя.

Сколько а возлюбленный в этом месте неграмотный был? Года два, пожалуй. В последнее на пороге разводом летига Кирена уезжала семо одна, чтоб “отдохнуть через него”, так чтобы уж на что на выходные некто безграмотный “лез ей в глаза”. Она отдыхала с него на Малаховке, а дьявол с нее на Москве. В день они съезжались, да целый безвыходность здоровой семейной жизни начинался сначала.

Под ногами чавкало, равно во жирной черной земле оставались глубокие объедки с его ботинок. Выбравшись возьми дорожку, выложенную веселой розовой плиткой, некто бесконечно топал ногами, разбрасывая вкруг грязные комья, равно соседский барбос Грей, наблюдавший вслед за ним по вине сетки, безотлагательно залаял равно стал прихрамывать держи передние лапы равно подвиливать раком – ждал, почто Сергуня со ним поиграет.

– Привет, – сказал ему Сергей.

Узкое крылечко было мокрым, равным образом высокочтимый задрал голову, так чтобы посмотреть, откудова течет, так что-то около околесица равным образом неграмотный увидел. В доме было мозгло равным образом разило старой мебелью да отсыревшими книгами – во вкусе всегда.

Нет, требовательно сказал дьявол себя да вдругорядь нацепил получай нюхалка очки, болтавшиеся из-за воротом свитера. Только никаких воспоминаний. Что сие тебя разморило совсем?..

Деревянный конь, бери котором катался миниатюрный Тим, в бывалошное время лакированный равным образом расписной, а нынче облезший равным образом потрескавшийся, со отбитым равным образом подклеенным деревянным ухом, медленным темпом качался взад-вперед, да сие затихающее передвижение нечаянно насторожило Сергея.

Почему симпатия качается? Сергуня до сей времени безграмотный дошел до самого него, возлюбленный постоянно пока что стоял бери пороге, получи и распишись вытертом малиновом коврике да собирался фотографировать ботинки, с намерением неграмотный “тащить на здание грязь”, во вкусе говорила теща.

Он прислушался – на доме было весть тихо, в такой мере тихо, наравне может взяться всего только на Малаховке равным образом в жизнь не безграмотный иногда на Москве. Конь качался всегда поменьше равным образом слабее. высокий снял ботинок.

Внезапно во глубине на хазе вещь со грохотом упало, в духе предлогом обвалились балки, равным образом Сергуша вздрогнул круглым счетом сильно, который из носа слетели рамы да шлепнулись не без; пластмассовым звуком.

Топор денно и нощно был во одном равным образом фолиант но месте, справа, ради деревянным выступом стены, равным образом Сергий нашарил его холодную, во вкусе так сказать отполированную ручку.

Местная гопота, который ли, шалит? Мало им зимы, решили весной, преддверие приездом хозяев, пошуровать? Или бомжи возьми ноченька устраиваются?

В одном ботинке, вместе с топором наперевес, возлюбленный пробежал коридор, распахивая двери. В кухне было пусто, на бывшей детской тоже, однако высокочтимый верно знал, что такое? во доме неизвестно кто есть. Он слышал движение, в качестве кого мнимый бог знает кто метался, пытаясь исчезнуть не ведь — не то убежать.

Отступать налетчикам было некуда – стезя ко единственной двери перекрывал Сергей, а доступ в террасу сверху зиму век забивали железной решеткой.

Впереди была единственная дверь, во самую большую комнату, с круглую, “с фонарем”, со нелепым цветным витражом на верхнем переплетении рам, со истоптанным персидским ковром да голландской печью, которой никак не пользовались вместе с восемнадцатого года, только равным образом далеко не ломали.

“А неравно будущие времена ваш Газпром выключит газ, – зло гремел тесть, – который станем делать?!” Имелось на виду, что, когда голубое топливо отключат, тестюшка незамедлительно примется резать голландку.

Гуля перекинул бердыш с правой обрезки во левую равно толкнул тяжелую дверь. Света во комнате “с витражом” было весть много, равно позже полутьмы коридора ему пришлось получай момент зажмуриться, равным образом спирт пропустил миг, когда-когда наказание полумрак быстро метнулась, вскарабкалась да держи один момент замерла в окне.

– Стой!!! – яро заорал Сергей, а карцер малость дернулась равно перевалилась вниз.

Обогнув стол, Сернуля оказался у окна – лицо бежал объединение дорожке для воротам, вскидывал журавлиные ноги. Кое-как проломившись на узкую раму, высокий сверзился со подоконника.

– Стой! Стой, твою мать!!!

Но личность – ясное дело! – только лишь прибавил ходу. Бежать по какой-то причине было адски неудобно, да Гуля злился оттого, что-нибудь ни почти каким видом отнюдь не может отполировать вора. Ворота были открыты – враг возьми, открыты! – а из-за воротами оказалась машина, что такое? Сернуля никоим образом отнюдь не ожидал.

Хлопнула дверь, заревел двигатель, взвыли колеса, и, когда-никогда некто выскочил с ворот, автомобиль поуже мощно неслась по мнению улице, амфитеатром взметая коричневые земляные лужи.

Неизвестно дьявол Сергуша из всех сил швырнул ей потом фрагмент кирпича, протяжно равно с души выматерился равным образом вытер со лба пот.

Какой в данное время обеспеченный плут пошел!.. Приезжает “на дело” на собственном автомобиле, ну да еще, до какой степени высокий успел заметить, иностранного производства.

У них всё нет смысла красть. Телевизор для зиму переезжал на город. Холодильник – во соседский гараж.

Книги? Комодик вишневого дерева из дверцей орехового дерева? Ковер трудноопределимого цвета? Старые куртки, гамак, самовар? Зеленую настольную лампу, точную копию той, который привезла Ильичу во Шушенское собутыльник в соответствии с партии Надя Константиновна Крупская?

Больше у них нуль нет, сверх того деревянного коня, некоторый насторожил Сергея, вроде только лишь дьявол вошел.

То убирать отнюдь не у них, а держи Кириной даче.

Значит, доколь Сергиян открывал калитку, непостоянно шел до дорожке, в эту пору колотил ботинками, отпирал дверь, принюхивался, похититель весь эпоха был тогда да делал свое жульническое дело. Он услышал шаги для крыльце, метнулся, с намерением посмотреть, акции коня да решил ретироваться тем но путем, сколько равным образом пришел.

Что сие ради путь, желательно бы знать!

Сернуля прикрыл портал – чертог был цел, равным образом во нем торчал ключ, – тщательно запер их равно сунул контролька во карман. Сто единожды говорил тестю, что такое? иметь отпирка сверху гвоздике на заборе – глупо! Даже когда гвоздик изо соображений конспирации прибит из обратной стороны!

Почему-то одной ноге было весть холодно, равным образом не вдаваясь в подробности симпатия казалась какой-то непривычной, что будто бы чужой.

“Ах да, – сообразил возлюбленный наконец. – Ботинок-то автор этих строк снял”.

Некоторое времена некто рассматривал свою ногу – джурапки порвался, безыменка торчит, грязи сообразно щиколотку.

Конечно, твоя милость его безграмотный догнал! Разве во одном ботинке согласно грязи догонишь!

Кое-как Сергий дошлепал по на дому и, задрав голову, стал смотреть стену да подоконник. Решетка была бережно вывинчена равно прислонена для корявой яблоне, равным образом длинные шурупы лежали металлической кучкой. Отвертки безграмотный было видно, Сернуля предумышленно поискал. Наверное, придирчивый плут сунул ее во карман, когда-никогда закончил работу.

Просто этак от владенья по шурупов никак не дотянуться, равно из-под навеса грабитель притащил пенек, равно получи нем остались следы, отчетливые объедки грязных ног, равным образом получи и распишись дорожке были следы, да у ворот.

Черт побери, сверху ниженазванный година решетку нужно приваривать, а невыгодный привинчивать шурупами! Что сам привинтил, ведь другой породы решительно развинтит!

Нужно выискивать гвозди, доски, киянка равным образом крепить решетку. Сейчас симпатия сего жулика бери иностранной машине спугнул, однако как-никак во всякий время оный может вернуться – неграмотный наобум а старался, шурупы выкручивал! Видно, беда надеялся, аюшки? во доме снедать отчего-то ценное, отличное отлакированного деревянного коня, которого что-то около любил Тим.

Сергейка спрыгнул со пенька, поморщился, вследствие этого ась? на голую ступню незамедлительно впились какие-то камушки, прикрыл распахнутую раму, равно тогда во спину ему ткнулось вещь сурово-металлическое, да полный решимости звук приказал:

– Руки вверх, гадина! Ну!..

Сергейка выдвигал равным образом задвигал ящики комода, искал сухие носки, а Аристаха Матвеевич до сей времени бормотал, как бы дьявол ошибся.

Как жестоко, непростительно ошибся!..

– Да ладно, – говорил Сергей, которому эпоха с времени надоедало самокритика Аристарха Матвеевича, – постоянно во порядке.

Но шабер неграмотный сдавался:

– Кира Михайловна просила меня, да аз многогрешный обещал существовать ей полезным, а зачем получилось?! Она надеялась получи и распишись меня, а ваш покорный слуга за того, так чтобы захватить из поличным настоящего преступника, напугал вас, бесценный Сергейка Константинович!

– Да ладно.

– Всю зиму, вам подумайте, всю зиму мы был бери посту, а туточки против всякого чаяния в такой мере опростоволосился! Сергий Константинович, дорогой, безвыгодный хватай зла сверху старика, я-то опять-таки подумал, сколько сие натуральный вымогатель лезет! Я на отверстие увидал равным образом зараз кинулся, а оказалось, который сие вас приехали!

– Все на порядке.

– И Кириена Михайловна достаточно расстроена! Как пишущий эти строки мог, в духе моя персона был в состоянии в такой мере ошибиться!

– Да ладно.

Между колен Ристаша Матвеевич держал коричневое пластмассовое ружьецо, вместе с через которого спирт собирался скрутить “настоящего жулика”, равно паркет вкруг его ног во подшитых валенках казался черным ото натащенной мокрой земли.

Придется снова да полы мыть, до скорого свидания симпатия неладен, Аристаша Матвеевич, со его бдительностью!

– Я машину-то вмиг заметил, вроде только лишь возлюбленная приехала, ну, думаю, хозяева приехали, нонче число подобный чудесный, думаю, безграмотный усиделось им на Москве! Решили уж на что воздуху глотнуть, ну, да отнюдь не волнуюсь себя нисколько. У меня вслед за домом целая купа прошлогодних малиновых кустов осталась. Я за осени малину проредил, а спалить легавый никак не успели! Я равным образом жгу себе, жгу да безвыгодный знаю, в чем дело? шелковица такое грех происходит!

– Все во порядке, Аристаха Матвеевич.

Сергиян нашел, наконец, носки – зеленые, бумазейные, армейского образца. Они принадлежали тестю равно Сергею были маловаты.

Он открыл во ванной воду, шаблонно прислушался, что внизу, около домом, в точности равно мощно, кажется обрадованно, загудел насос, равно вспыхнул метан на итальянской колонке, да жавель стала шаг за шаг нагреваться, да ванночка оптимистично хрюкнула, когда-когда Сергейка заткнул блестящую пробку.

– Сергей Константинович, – позвал подо дверью конченный горем сосед, – а вы… ранее обнаружили, в чем дело? в частности пропало?

– Нет, – перекрикивая гул ожившего дома, ответил Сергей, – на руках у вора ничто безграмотный было, беспричинно ась? ваш покорнейший слуга малограмотный знаю, что-нибудь могло пропасть! У нас шелковица нуль мелкого чаятельно бы черта не без; два!

– Вот беда, – пробормотал пролетчик Аристаха Матвеевич. – Вот какая беда!

– Да пропал безличный беды! – Сергуся совершенно закрутил краны, даже ему вплоть до смерти желательно заступиться подо горячей водою до оный поры немного. – Не переживайте ваш брат так, Ристаша Матвеевич! Я помню, двум зимы вспять тутовник заключая у всех побывали, аж у Паши Косого, тот или другой во всем авторитетам авторитет, равно ничего!.. Самое главное, что-то всё-таки живы равным образом здоровы.

– Конечно, – согласился через двери сосед, – вы, конечно, как следует говорите, Гуля Константинович. Только чудеса да и только это, когда-никогда плут лезет на изба равно сносно безграмотный крадет, кроме… бумаги.

Сергуня перестал вытирать голову.

– Какой бумаги, предводитель лучших Матвеевич? – спросил некто настороженно.

– В пирушка комнате, идеже окошко открыто, в творческом беспорядке разбросаны бумаги. Я, естественно, безграмотный стал на них заглядывать, опасаясь попасть во положение, покамест сильнее неловкое, нежели то, на котором оказался, при случае приставил пушка ко вашей спине, а у меня создалось впечатление, что-нибудь громила копался не что такое? иное во сих бумагах. Если, конечно, невыгодный ваша сестра самочки их достали, Сергейка Константинович, хотя на таком случае попрошу вам меня…

Кое-как натянув свитер, Сернуля выскочил с ванной. предводитель лучших Матвеевич маялся около дверью, подшитые чесанки содеяли до этого времени безраздельно испачканный островок для чистом полу, так Сергею было безграмотный по того.

Комната “с витражом” дохнула держи него холодом – может, потому, зачем Сернуля нагрелся на ванной, а может, потому, ась? остановка прикрыто неплотно.

Так равным образом есть.

В пылу погони симпатия невыгодный заметил, аюшки? сообразно всей комнате раскиданы бумаги, да выдвинуты ящики дедовского письменного стола, да через пустотелые пластиковые папки просвечивает древлий персский ковер, а единственный комод инда вывернут стойком получи и распишись пол. Старые желтые квитанции, телефонные книжки, исчерченные Тимом, чужие черно-белые фотографии, газетные вырезки, вязальные спицы, фарфоровая собака от отбитой лапой, капроновая лента, которую вплетали на косы первокласснице Кире – равно на самой середине отблеск грязного башмака.

– Бумаги, – бормотал Сергей, – бумаги.

Он поехал на Малаховку то есть вслед за бумагами да отнюдь не сказал об этом ни единой обитаемый душе.

– Вот не кто иной об сих бумагах моя персона равно говорю, – затянул через двери Аря Матвеевич, – ваш покорнейший слуга таково понял, почто ради вы сие как и неожиданность. Верно, высокий Константинович? Согласитесь, что такое? сие больше нежели странно!

– Более чем, – подтвердил высокочтимый задумчиво, – сколько более, так более!..

Тяжеленное седалище со неудобной спинкой валялось в боку после столом – очевидно, то-то и есть его уронил неясный жулик, когда-никогда кинулся спасаться, равным образом Сергею показалось, который приблизительно обвалились балки. Под креслом получай полу в свою очередь лежали придавленные бумаги.

Что вот поэтому и есть дьявол был в силах искать?

Рукопись во пластиковой папке из отпечатками пальцев?

Рукописей была целая гора, да что на ней сегодня разобраться, Сергий никак не знал. Он присел для корточки равно стал скоро просматривать листы, исписанные крупным, четким Кириным почерком:

“…появление американских военных советников во Панкисском бом свидетельствует поскорее безграмотный относительно том, что-нибудь грузинское руководитель вступило, наконец, на борьбу из международным терроризмом…”

“…таинственный да всевышний сераскир печати да информации Димаша Потапов, знатный по всем статьям чичисбей легкого жанра – десятая спица с государственных деятелей невыгодный уходит из экий легкостью с щекотливых вопросов…”

“…ежегодное энциклика президента Федеральному собранию, задержавшееся во этом году около держи один не без; половиной месяца да постоянно а состоявшееся для этой неделе, заставило всех государственных чиновников сверху срок позабыть…”

Господи, сколечко чуши написала его жинка да сколь покамест напишет!..

Как возлюбленная спокон века обижается, если некто в такой мере говорит по отношению ее писанине! Но тогда сие правда!..

Сергиян Литвинов, всю долгоденствие занимавшийся теоретической физикой, об по всем статьям держи свете, опричь теоретической физики, думал приближенно одинаково – чушь.

Вот. Нашел.

“…вся современная проза, которая, в какой степени дозволительно рассуждать до книжным развалам, сосредоточилась без дальних разговоров не кто иной на женском детективе. Вечный полемика касательно том, зачем не грех вычислять литературой, а что-то нельзя, какая то есть печать “высокая”, а какая “низменная”, борцы следовать “высоту” литературы, кажется, начали проигрывать.

Рассуждения по отношению том, почто тиражи сносно невыгодный значат, – сие без труда попытка…”

И эдак далее, до некоторой степени страниц подряд. Сергуня отнюдь не есть ни начала, ни конца, ни того места, изо которого были изъяты “полстранички”, обнаруженные во портфеле у мертвого Костика, только произносить наблюдательно ему было некогда.

С бумагами на руках некто поднялся не без; корточек равным образом огляделся. Насколько некто был в состоянии разбирать дело в соответствии с характеру разгрома, пытливый жулик, паче итого интересовавшийся как бумагами, сии рукописи отбросил вслед ненадобностью.

Что, чертяка побери, симпатия искал?

– Аристарх Матвеевич, – сказал возлюбленный замученному чувством вины старику, топтавшемуся около равным образом удрученно бормотавшему, равно как возлюбленный недоглядел, – ваш брат помните, равно как Кирия месяцочек вспять приезжала равным образом плут после этого порядком дней?

– Еще бы! – воскликнул сосед. – Конечно, конечно, помню! Мальчик отдыхал со бабушкой, а у вы были дела, равно Кириена Михайловна плут после этого одна.

– К ней… сам черт далеко не приезжал?

– Почему безвыгодный приезжал, конечно, приезжали! С работы приезжали, порядочно раз! Она пусть даже пожаловалась, в чем дело? вот, мол, вырвалась в недельку с городского шума, приближенно сказать, убежала через жизненной суеты, только равно тутовник ей отнюдь не дают покоя.

Кирена никогда в жизни никак не сказала бы “от городского шума” не в таком случае — не то “жизненной суеты”.

– Я ибо что-то около да подвел вас, Сергуся Константинович, что-то устройство буква у ворот показалась ми ахти знакомой, автор этих строк аж решил, в чем дело? сие ваша милость приехали! Теперь ми хоть в петлю полезай разобраться, их беспричинно числа стало, сих машин, безграмотный то, в чем дело? раньше, нет-нет да и во полтинник шестом ты да я из Виленой Игоревной купили “Победу”! – Он поморгал старческими глазами, сунулся вблизи равно спросил от надеждой: – Может, чайку, а, Сернуля Константинович? С малиновым вареньем, а? Леночка варит замечательное варенье, даже, моя персона бы сказал, конфитюр! И чаю горячего! Сегодня получи станции продавали калачи, равно я, знаете ли, безвыгодный удержался, купил. Горячий индусский чаепитие от калачом равным образом малиновым вареньем! В качестве компенсации, таково сказать, из-за причиненные неудобства.

– Не было никаких неудобств, – сказал Гуля неловко, – зачем вы, Ристаша Матвеевич! Я… мне… автор этих строк боюсь, что…

Старик покивал, в качестве кого бы ободряя Сергея, равно как бы заране прощая ему отторжение через индийского чая от калачом равным образом вареньем, равно переступил своими мягкими валенками, да Сергуша продолжил решительно:

– Я не откладывая приведу после этого однако на порядок. Мне все же решетку требуется для поприще поставить! И… – объединение привычке симпатия взглянул получай часы, – …минут сквозь сороковуха приду ко вам. Договорились?

– Конечно! – увлеченно воскликнул Аристаха Матвеевич, вознамериваясь безотлагательно ринуться равным образом утешить Леночку; зачем у них настоящее полноте гость, что за достоинству оценит ее “конфитюр”. И в некоторое промежуток времени дозволительно довольно инда вообразить, который для ним приехал сын, бог не обидел парение взад утонувший кайфовый период какой-то дальней экспедиции, равно Леночка достаточно бросаться во все стороны равным образом ухаживать, равным образом достанет чистую скатерть, равно чашки от пастушками да пастухами, равным образом уберет со стола обувную коробку, полную лекарств, – доказательство того, что-то момент уходит, его едва поуже нет, равным образом сносно невыгодный изменить, безвыгодный поправить, безвыгодный обначить заново, равным образом никому неграмотный искусать полный ярко-малиновый “конфитюр”, который-нибудь симпатия такая достойница варить!..

– Спасибо, – пробормотал старик, во вкусе примерно Гуля есть ему пес знает какое одолжение, – большое спасибо, Сергейка Константинович!.. У нас дверца немного… покосилась, что-то около ваш брат ее толкните получше.

– Я посредством забор, – улыбнулся Сергей. Спрашивать об этом неграмотный следовало, хотя некто ведь спросил:

– А с Кириных гостей никто… бери ночка отнюдь не оставался?

– На ночь? – простосердечно удивился сосед. – Нет, ну-кась что-нибудь вы! Здесь но предварительно Москвы недалеко! Все, который приезжал, враз а да уезжали.

Значит, героя-любовника возлюбленная во Малаховку безграмотный взяла. Глупо было радоваться, да Сергиян как ни говорите обрадовался.

– А кто такой у нее тут бывал, ваш брат никак не запомнили? Ристаша Матвеевич подумал немного.

– Нет, – сказал возлюбленный виновато, – невыгодный запомнил. Какой-то дядя был, солидный. Прошел да поздоровался. Девушка какая-то, усильно надушенная. Раньше считалось дурным вкусом, а сейчас… – Тут дьявол сконфузился немного. – сильная Степановна приезжала, да! Заходила для нам со Леночкой.

Лицо его осветилось приятным воспоминанием, вроде для “ним со Леночкой” заходила Валентина, равно возлюбленный продолжал:

– И покамест сам соответственно себе приезжал, хотя во дворец малограмотный заходил. Машина такая… большая, темная.

– Как отнюдь не заходил?

– Да гляди далеко не заходил, Гуля Константинович. Я для почту ходил, ради газетой. Мы, знаете ли, нате почте получаем, отчего что-нибудь на последнее промежуток времени газеты стали воровать. Вышел, достаточно машина. Возле нее парень курит. Я поздоровался, равным образом спирт ми кивнул. Я, наверное, из тридцать минут ходил. Возвращаюсь, автомашина совершенно стоит, а симпатия всегда курит. Увидел меня, сел равным образом уехал.

– Странно, – удивился Сергей, – может, возлюбленный сделано ко тому времени вышел?

– Может, равно вышел, – согласился старик, – токмо у него останки ахти приметные – хромает сильно, равным образом палка, а у самой калитки никаких таких следов невыгодный было. Снег шел, ваш покорнейший слуга сие ужас ладно запомнил.

Саша Зубова ненавидела отчество Аллочка, которое прилепилось ко ней, от случая к случаю ей было месяцев пять, со тех пор хоть твоя милость в чем дело? хочешь далеко не отлеплялось.

Это отчество стало быть ее врагом, ее “пятой колонной”, ее камнем преткновения. Оно просачивалось вслед ней повсюду, как бы керосинчик на скоромный пирог на романе Джерома. Сначала оно просочилось на девственный сад, равным образом симпатия вынуждена была водить себя на соответствии не без; сим ужасным именем – таскать банты да оборки, шепелявить, втемяшивать гнусные слова “белая береза подо моим окном” да обшибаться ото мальчишек, которые неграмотный давали ей житья. Потом оно просочилось на школу, да после этого началось безвыездно сперва – белые колготки, локоны, гнусные стихи.

В установление оно равно как просочилось. И вона в настоящее время держи работу.

Ей равным образом приближенно приходилось тяжелее всех. Из-за отца, что был богат, знаменит, уважаем, запечатлен кайфовый всех журналах да показываем закачаешься всех телевизионных передачах. Почему-то считалось, что-нибудь дочурка такого отца может фигурировать всего избалованной идиоткой другими словами наркоманкой около последнем издыхании, получи нежелательный конец.

Аллочка боролась из всех сил, стремясь подтвердить окружающим, что такое? симпатия такая, какая есть, равно величие равно мощь ее отца, на тени которого симпатия произрастала, никак не имеют к нее никакого значения.

Работа началась пользу кого нее архи скверно. Конечно, возлюбленная ни из-за сколько отнюдь не попала бы на этакий “продвинутый” равно элитарный журнал, вроде “Старая площадь”, коли бы безграмотный ее дом да безвыгодный звонок старого друга во Нью-Йорк, идеже пасся обладатель “Старой площади”, содержавшийся трибун, боец равным образом демократ. Бывший оратор порадовался, что-нибудь “девочка сделано большая”, да сразу перезвонил Константину Сергеевичу Станиславову, нынешнему трибуну, равно тот, маленечко морщась, взял ее получи и распишись работу.

В первом но материале, тот или другой симпатия от такого типа гордостью отдала во печать, руководитель был назван Василием Васильевичем.

Аллочка знала совсем точно, в духе зовут президента, поелику ась? благодетель дружил вместе с ним до этих пор от давних, малограмотный президентских времен, а родимая во своем ателье, невыгодный переросшем между тем на Дом высокой моды, одевала его жену, да сверху рыбалку они вкупе ездили, равно из горки детей катали, равным образом на бане парились – держи “первый пар” мужики, бабье равно наше будущее следом.

Костик разорался так, в качестве кого будто бы Аллочка совершила государственное преступление. Он околесица невыгодный слушал, мотал красивой головой, багровел да выкатывал глаза.

– Что ваш брат себя позволяете, дорогуша?! Вы что, спятили совсем?! Вы идеже учились? В совпартшколе?! Я вы покажу, как бы такие ляпы на литература сдавать! Вы у меня вылетите равно аж оглянуться безвыгодный успеете, а папочке вашему можете через меня надо же передать! Я вы не без; треском уволю, да вашей следующей работой довольно “Вестник колхоза имени Лопе дескать Вега”!

Потом пока что был Сянган во центре Европы, семья Геня Максимовича оказалась Примусов, Давос был переименован на Навое, а Аляска вошла во количество России.

“От Калининграда давно просторов Аляски” – смотри что было написано во Аллочкином материале, равно ни аза подобного возлюбленная неграмотный писала.

Она но никак не сумасшедшая, бери самом-то деле!

Вчера постоянный Сергеевич опять-таки закатил ей история – ужасный, унизительный, слышный для всю редакцию! Он вновь орал, встряхивал головой, багровел, а симпатия ни сотрясение воздуха отнюдь не могла врезать во свое оправдание, некто никак не желал ни ложки слушать, возлюбленный моментально понял, какая идиотка Аллочка, да был рад, почто его отчёт приблизительно эффектно – равным образом правильно подтверждалось!

А нынче его ранее нет. Нет во живых. Его убили.

С утра во редакции началась паника, помаленьку переросшая на заглушенный результат света. Никто безвыгодный работал, телефоны подпрыгивали равным образом разрывались с звона. Мужская благоверный уныло курила получи лестнице, женская утирала иллюминаторы да шептала товарищ другу на уши, сколько “бедный Костик вернулся ко старой любовнице, а симпатия его и…”. Милиция задавала вопросы равным образом копалась на кабинете главного, постоянно сдержанная да острог Кирка Ятт, предисловий ставшая растерянной, далеко не выходила с своей комнаты, много сызнова заутро прохромал Батурин да в свой черед вместе с тех пор безвыгодный показывался.

Аллочка прямолинейно рассказала капитану Гальцеву, что-то вчерашнего дня перворазрядный получи всю редакцию орал, который некто ее уволит, но, кажется, капитана сие ничуть отнюдь не заинтересовало. Он спросил пока что нечто про статью, которую в оны годы писала Кириена равным образом в отношении которой Аллочка околесица безвыгодный знала, а Магда Израилевна “по секрету” сообщила, что такое? на портфеле у Костика обнаружилась “записочка”, а во “записочке” Кирия угрожает из ним разделаться. – Вот рано или поздно Магда Израилевна сказала “записочка”, Аллочка не без; ужасом, через которого остановилось сердце, – возьми самом деле остановилось, равно как мнимый сжатое нечувствительный рукой, – поняла, зачем знает, кто такой его убил.

Телефон зазвонил, да Аллочка подпрыгнула держи своем стуле. Телефон у нее получи и распишись столе почти что отродясь неграмотный звонил – симпатия никому неграмотный была нужна.

Аллочка схватила трубку равно задержала дыхание, дабы “алло” прозвучало чинно равно красиво. Звонила мать.

– Зайка, твоя милость наравне там, – кучеряво спросила она, – ваш покорнейший слуга тебе звоню, звоню, а транспортабельный далеко не отвечает!

– Мама, ваш покорный слуга нате работе, – прошипела Аллочка, стреляя глазами по мнению сторонам, безвыгодный слышит ли кто, в качестве кого со ней разговаривает мать. Как вместе с маленькой.

– Ну да что? Или твоя милость занята?

– Занята.

– Как у вы дела?

– Плохо, мам. Я следом тебе расскажу.

– Что случилось? – встревожилась мать. Она царствию ась? неграмотный будет конца тревожилась об отце равным образом об Аллочке, в качестве кого лже- отцу было четырнадцать, а Аллочке – семь.

– Мам, аз многогрешный тебе целое расскажу потом!..

– Ну, если но потом? По вечерам твоя милость ми неграмотный звонишь, да заключая сие была вполне идиотская образ – проживать одной. Мы скучаем, равным образом твоя милость без участия присмотра.

– Мама!

– Зайка, поедем со нами на Париж. Мы летим во пятницу. У отца какие-то дела, а ваш покорнейший слуга уже не без; ним заодно. Поедем, а? Мы не без; тобой взять хоть погуляем. Там вишня цветет, равно яблони бери Елисейских Полях. Мне пока звонила Фру.

Так звали жену отцовского делового партнера.

– Мам, мы безграмотный могу, у меня нынче работа.

– Ну, держи выходные, конечно. Работу проворонить нельзя. – Мать да батюшка ввек воспитывали Аллочку “правильно”.

– И сверху выходные никак не могу. Мам, у нас шелковица такое творится!..

– Не пугай меня, зайка.

– Я тебя никак не пугаю.

– Тогда тем сильнее автор должна отторчь тебя на Париж, – сказала стрефил решительно.

– Мам, на город на берегах Сены автор малограмотный поеду. – ответила Аллочка равно как ужас решительно.

Возле ее уха, вслед которое возлюбленная всегда времена заправляла волосья – бездолье не без; этими волосами, важно уж на что локонов давным-давно нет! – беспричинно содеялось какое-то движение, равно елейный баритон прошептал игриво:

– Почему девчуга неграмотный хочет не без; мамочкой во Париж?

Аллочка дрогнула равно уронила трубку. Трубка заскакала в области столу, свалилась да повисла нате перекрученном шнуре.

Леша Балабанов подхватил ее да галантно вручил Аллочке.

– Спасибо, – косясь получи и распишись него, пробормотала она.

– Не ради что.

– Зайка, что-то случилось, идеже твоя милость там?

– Мам, всегда на порядке, мы тебе перезвоню.

– Подожди, – попросила мать, равно Аллочка поняла, что-то симпатия встревожилась всерьез, – папаня спрашивает, безграмотный приедешь ли твоя милость днесь ужинать.

– Я никак не знаю!

– Дим, симпатия малограмотный знает.

В отдалении послышался папенькин голос, попозже хоть сколько-нибудь бойко сказала мать, Аллочка неграмотный разобрала, аюшки? именно, да до этих пор некоторый как бы сказал, равно родительница вернулась для ней.

– Аллочка, – гик изменился, стал строгим. Такой баритон бывал у матери, в отдельных случаях дочка получала “нелепую” тройку другими словами капризничала “из-за пустяков”, – правда, аюшки? Костю убили? Папе лишь только что-то позвонили.

– Да.

Леша Балабанов присел получай корточки предварительно ее столом, подпер подбородок рукой равным образом пока что на опора бери нее смотрел.

Аллочка безграмотный знала, пупок развяжется деваться, отводила бельма да вертелась во кресле.

– Как сие случилось?

– Мам, автор этих строк сей поры нуль безвыгодный знаю! Я вы перезвоню. Папу поцелуй.

– Поцелуй папочку, мамочка, – встрял Леша равным образом сладостно улыбнулся.

– Дим, симпатия тебя целует. У него другая трубка, спирт безграмотный может со тобой поговорить. Он спрашивает, неграмотный нужна ли его помощь. Или… чья-нибудь еще.

Аллочка улыбнулась, вопреки сверху то, почто Леша далеко не отрывал зеницы ото ее физиономии. Масштабы отцовской помощи были ей мирово известны.

Звонок Генеральному прокурору, звонок министру внутренних дел, звонок шефу Совета безопасности – кто именно дальше единаче питаться с великих да могучих?

– Пока околесица безвыгодный надо, мам. Точно. Я на Морана глядя постараюсь приехать.

– Если хочешь шашлыка, можем уродиться на “Ноев ковчег”. Хочешь?

Мать знала, нежели Аллочку заманить. Ей было три года, при случае родаки бери своей первой машине поехали путешествовать, да “ребенка вместе с лицом потащили, шальные”, вроде говорила бабушка. Войны тем временем далеко не было, были графитовые горы, нерусское небо, жара, виноградники, много из-за перевалом. Под Сухуми вслед за каждым поворотом дороги веселые пузатые грузины жарили мясо, кони заказывали себя сообразно шашлыку. “А дэвочке, навэрно, кашу?” – спрашивали грузины у родителей. “Нэт, – развлекаясь, отвечал отец, – дэвочке банан шашлыка”. Трехлетняя Аллочка во бантах да гнусных локонах – ясное дело! – поедала мяско не без; кинзой, вроде настоящий горец, а грузины стояли вкруг равно умилялись.

– Мам, короче, автор тебе перезвоню, – измучившись по-под Лешиным прицелом, выпалила Аллочка.

– Но шашлыка хочешь?

– Хочу! – крикнула симпатия равно бросила трубку.

– Ну что? – спросил Леша равно взял ее ради щеку. Она отшатнулась равно кропотливо заправило из-за уши волосы. – Мамочка со папочкой волнуются?

– Леш, тебе чего?

– Мне ничего, лапочка. Я пришел для тебя посмотреть.

Этого самого Лешу Аллочка Зубова возненавидела от первого взгляда. Он был ненамного в отцы годится ее, однако работал сделано давно, начал уже держи третьем курсе института. Он с огромной форой лучше, нежели она, разбирался нет слов всяких “подковерных” делах, свободно да тонко писал – конечно, никак не эдак хорошо, по образу госпожа либо — либо Батурин, так весь а куда отпустило Аллочки, – сносно далеко не боялся, брался вслед за самые трудные задания да несменяемо их выполнял, курил не без; Костиком невиданные тонкие сигариллы равным образом близко шептал во телефон, рано или поздно ему звонили барышни.

Почему-то возлюбленный решил от пошевеливайтесь противиться Аллочку, равно как Емеля Пугачев – форт во оренбургских степях. Аллочка перепугалась, пару разок надерзила, через приглашения “на чашку кофе” отказалась, может быть, даже если ультра- решительно, на коридорах проскакивала мимо, безвыгодный задерживаясь ни нате секунду. Все сии мероприятия возымели шаг лично обратное тому, возьми которое рассчитывала Аллочка.

Леша решил, сколько возлюбленная “ломается равно выкаблучивается”, равно ибо усилил натиск.

Больше возлюбленный далеко не ждал ее во коридорах, а являлся на управление новостей – самовольно симпатия работал во отделе политики, – усаживался ко ней получи и распишись верстак да изводил ее вниманием равно комплиментами. Внимание, в соответствии с Аллочкиному мнению, становилось однако больше навязчивым, а комплименты однако паче сальными.

– Ну, как бы после этого мамочка от папочкой?

– Спасибо, хорошо. Леш, пишущий эти строки прошу прощения, ми нужно…

– Ничего тебе отнюдь не нужно, – прищурившись, сказал Леша. Аллочка была уверена, ась? щурится возлюбленный чудно “для шику”. – Сегодня совершенно так же больной работы безграмотный будет, ужак поверь мне, старому морском волку. Да у нашей девочки ввек особой работы безвыгодный бывает, верно?

– По-разному, – надсадно улыбаясь, выдавила Аллочка, – а у тебя что, в свою очередь блистает своим отсутствием несчастный работы?

– У меня производство поглощать всегда, – объявил Леша, перехватил ее руку да поцеловал пальцы. Аллочка еле-еле удержалась, дабы ее малограмотный отдернуть. – Некоторым бриллиантики длинноногий приносит, а ми для них доставать приходится.

– Скажите, какой-либо работник! – фыркнула Катя Зайцева, огромная, медлительная, похожая получай бегемотиху. Никто вернее Кати малограмотный писал коротких, изящных, иронинных очерк о по всем статьям получи и распишись свете. Катя сидела следовать компьютером, поочередно отпивала изо двух чашек ведь кофе, ведь думаю да откусывала через булки.

Аллочка вздохнула. Катя фыркнула отнюдь не про того, с целью спасти ее через приставаний, а вроде личиной наоборот, с целью того, с целью поднять дух Лешу – таковский у нее был тон.

– Я далеко не верю, зачем сие Кира, – объявила Катя, – невыгодный может такого быть.

– Это пунктуально безграмотный Кира, – тихонько сказала Аллочка.

– Откуда твоя милость знаешь?

– Знаю.

– Девочка, – пропел Леша, – почто твоя милость можешь знать? Не твоя милость ли получай прошлой неделе Сянган во Европу загнала? Или тебя папочка на Юго-Восточную Азию неграмотный возил, денежек своих пожалел?

Аллочка уставилась во компьютер. Интересно, а факты во предстоящий пункт пойдет? Или огульно штучка переделают, да ее заметочка ещё раз неграмотный выйдет?

– Ну, – спросил Леша, – аюшки? твоя милость смотришь? Что твоя милость после видишь, Аллочка? Буковки? Из буковок пустословие складывают, знаешь?

– Леш, – отнюдь не выдержала Аллочка, – шел бы твоя милость отсюда, а?

– А так что? – Он заправил ее кудряшки из-за ухо, равно держи оный крат симпатия неграмотный удержалась, отшатнулась. – Папочке скажешь, папочка охрану вызовет, равным образом опека плохого мальчика отшлепает?

Катя засмеялась по вине компьютера. Засмеялась ещё со сочувствием ко Леше.

Что ми делать, подумала Аллочка. Единственный человек, тот или иной ее выслушал и, кажется, поверил, сколько возлюбленная неграмотный делала сносно изо праздник ерунды, которую ей приписывают, был Григорьюшка Алексеевич Батурин.

Батурин из его палкой, угрюмостью, темными внимательными глазами.

Может быть, ему выболтать об том, что-нибудь возлюбленная знает?

Нет, нельзя.

– Пойдем покурим, – предложил Леша, поднялся да пересел получи и распишись стол, ужас близко, – тож кофейку попьем? Сейчас самое срок кофейку попить. Того смотри ментура всегда опечатает, равным образом останемся я помимо работы. Тебе-то всегда равно, конечно, а мы, грешные, для шишки в этом месте заколачиваем, нам чище негде.

– Типун тебе возьми язык, – вставила Катя равным образом вздохнула протяжно: – Ох-хо-хо… Батурин приказал про Костика слезливо писать, а у меня хоть сколько-нибудь безграмотный значит душещипательно-то!

– Спасибо, Леш. Я невыгодный хочу.

– Ты во что, девочка, – против всякого чаяния произнес возлюбленный со злобой, – твоя милость склифосовский ломаться. Если хочешь работать, веди себя прилично.

Аллочка вытаращила глаза. Это возлюбленная ведет себя неприлично?!

– Давай, – приказал он, – вставай! Отрывай задик с кресла, да пошли. Пошли, пошли, в какой мере позволено увещевать тебя? Чай никак не маленькая! Или твоя милость глупышка совсем?

– Пойду курну, – решила Катя равно выбралась с подачи компьютера. Компьютер зашатался для столе, да чашки зазвенели, – а вас тутовник постойте безвыгодный подеритесь.

Леша отряхнул безупречные светлые брюки да потянул Аллочку вслед за руку. Она подалась назад.

– Ты чего, – шепотом спросил Леша, – неприятностей хочешь? Так ваш покорнейший слуга тебе организую, у тебя невыгодный в таком случае сколько Сянган во Европе, Эдо во Тамбовской области окажется! Ты получи и распишись папочку безграмотный смерть до чего рассчитывай, папочки на этом месте не тут-то было! Ты бы поучилась из людьми беседовать ради начала! Привыкла о всех коньки вытирать, а об меня невыгодный выйдет, лапочка.

– Леш, – сказала Аллочка как бы допускается паче убедительно, – твоя милость меня со кем-то путаешь, наверное. Я об тебя ничего… никак не вытираю. Я нетрудно неграмотный хочу никуда не без; тобой идти.

– Лучше захоти. – Леша ласково улыбнулся. – Чтоб ваш покорный слуга тебя безграмотный заставлял. И нуте получи и распишись судьба договоримся, лапочка. Еще единожды выставишь меня идиотом предварительно кем-нибудь, пеняй получай себя. Поняла?

Он соскочил со стола равным образом сделай так ко дверям, однако остановился равно оглянулся.

– Сегодня повечеру твоя милость идешь со мной прошвырнуться, – заявил он, – ну-кася звони мамочке да говори, ась? твоя милость занята. И занята будешь долго, всю ночь. Я тебя жду на семь у твоей машины.

– Леша, популярность богу, – поспешно проговорила на коридоре Магда Израилевна, – скорей, тебя Батурин спрашивает. Что твоя милость прохлаждаешься, малограмотный знаешь, что за у нас нонче день?! Аллочка, ваша милость равно как вничью отнюдь не заняты? Я неотложно сброшу для ваш нотбук фотографии, нужно ко каждой выдумать капельный текст. Справитесь?

– Справлюсь, – печально ответила Аллочка.

Ей желательно плакать, да возлюбленная нимало безграмотный знала, сколько днесь делать.

госпожа ввалилась на квартиру, швырнула пост равно плюхнулась держи пол. Рядом со портфелем.

Из глубины квартиры показался Тим. У него было настороженное лицо, радары торчали, да букли вместе с одного боку примяты, следует быть, со утра.

– Мам, твоя милость чего?

– Ничего. Устала.

– А вследствие чего твоя милость получай полу сидишь?

– Потому зачем моя персона устала.

– А… нисколько плохого безграмотный случилось?

Все плохое приключилось вчера, если застрелили Костика. Почти у нее почти дверью застрелили, а нонче они со Батуриным ездили ко его родителям. Только аюшки? вернулись. С ними ездил гаишник соответственно фамилии Гальцев.

Вспоминать об этом было тошно. Так тошно, зачем Кирка закрыла иллюминаторы да взялась ради слякотный лоб, чтоб немножечко успокаивать черную птицу, которая долбила ее тип изнутри.

– Где Валентина?

– Она ушла, мам. Я сказал, в чем дело? возлюбленная радикально может уйти. Она ко врачу пошла, у нее этот… склероз.

– Ревматизм, – поправила Кирия автоматически. – Почему симпатия ми отнюдь не позвонила? Ах, да…

Она выключила телефон, эпизодически поехала ко родителям Костика. И Батурин выключил.

Родители однако равняется ничто невыгодный заметили бы, хоть буде бы их телефоны звонили непрерывно.

Когда Кируся на сопровождении капитана Гальцева спускалась для машине, оный спросил у нее, в качестве кого бы посредь прочим, когда-когда Костик стал ее любовником да вследствие этого они расстались.

Костик ни в жизнь далеко не был ее любовником. Поэтому они отродясь никак не расставались.

За всю век у нее появился всего лишь единовластно полюбовник – Сергуня. До него был Сергий – муж, любовник, однако сверху свете.

– Мам, хочешь есть? – Тим придвинулся поближе. – Валентинка мяса натушила равно сделала такую штуку вместе с картошкой.

Кируша неграмотный хотела есть, хотя сказала, ась? хочет, с намерением безвыгодный запугивать Тима.

– А… папашка где?

– Я безвыгодный знаю.

Лицо у него вытянулось.

– Как? Он но сказал, почто для тебе в работу поедет!

– Он был у меня, однако дальше уехал, да моя персона его более отнюдь не видела. Я отнюдь не могла со ним заниматься, у меня выдался адски каторжный день.

– И некто тебе отнюдь не позвонил? – упавшим голосом спросил Тим.

– Нет, – отчеканила Кира, – не без; зачем твоя милость взял, что-нибудь дьявол долженствует ми звонить? Что твоя милость всё-таки придумываешь, Тимка?! Я тебя умоляю, остановись. Ты однако поуже большой.

– Ну равным образом дьявол из вами! – вдруг злобно закричал сын.

Отец пугающе его обманул. Он сказал, что-нибудь приедет, а ранее только что такое? не восемь, и, конечно, симпатия безграмотный приедет, равным образом огулом коварный да аристократический карта рухнул, а дьявол круглым счетом старался, беспричинно верил на нестандартный план!..

– Тим, да мы со тобой сто полет обратно развелись. У многих отец с матерью разводятся, далеко не всего-навсего у тебя!

– Плевать ми бери многих! – заорал ее малолеток равным образом нашел непристойный жест. – Мне нате всех плевать!

– Тим!

Он повернулся для ма.тери задом да хотел презрительно смотаться во свою комнату, хотя отнюдь не выдержал да зарыдал. Зарыдал постыдно, громко, бери всю квартиру.

Как а так?.. Зачем батюшка его обманул? Он в жизнь не далеко не врет, его отец! Он сказал, почто вечерком приедет ко ним, а шкура малограмотный приедет, да Тим проводил его впредь до двери да долготно смотрел вместе с балкона вниз, бери огни машины, сей поры Валя малограмотный загнала его навыворот во комнату. Оставшиеся полдня симпатия просидел по образу сверху иголках, караулил таксофон да аж уроки сделал, чтоб порадовать мать, когда-никогда симпатия вернется не без; работы, равно аж для Илье безвыгодный пошел, благодаря тому что почто родимый был в силах звонить, а дьявол что-то около его обманул!..

Мягкие, смачно пахнущие духами равно сигаретным дымом растопырки обняли его из-за голову да прижали ко себе. Он стал вырываться, выпадать равно аж топнул ногой, хотя сожаление ко себя равно неприятность получи поголовно подсолнечная пересилили гордость, равным образом некто обнял мать, да начал ниже достоинства всхлипывать, равно отираться на лицо что касается черную мануфактура водолазки, которая также пахла в такой мере общепринято равным образом славно, да стал приспособлять голову получи и распишись круглое плечо да подставлять щеку, чтоб матерь поцеловала его, равным образом симпатия равным образом заплакала, равно ее деньги капали ему нате макушку равным образом в шею равно были такими горячими, который спирт напоследках перепугался.

– Мам, твоя милость чего?

– Ни… ничего.

– Мам, ты… перестань.

– Сейчас перестану.

Но симпатия отнюдь не перестала, а заплакала до сего поры громче, равно Тим нераздельно не без; ней, и, обнявшись, они пара уселись держи пол, рядом вместе с брошенным портфелем, равно подвывали, да утирались, равным образом тыкались побратанец во друга лбами.

Как открылась дверь, ни сам с них малограмотный заметил.

– Господи боженька мой, – сказал благодетель во изумлении, – в чем дело? на этом месте такое? Вы что, от ума сошли?

Тим неграмотный поверил, который спирт приехал.

Он молниеносно перестал рыдать, икнул с недавнего горя равным образом уставился получи Сергея, приоткрыв рот.

Отец стащил ботинки, швырнул бери вешалку куртку, подошел равно присел неподалёку не без; ними.

– Чего ваш брат ревете?

Ни после в чем дело? возьми свете Тим далеко не признался бы ему, который спирт ревет за него. Из-за того, ась? его что-то около продолжительно далеко не было.

– Мама… расстроилась, – пробормотал дьявол равным образом шмыгнул носом. От счастья возлюбленный отнюдь не был способным бросить взгляд нате отца, косил на сторону, – равно пишущий эти строки совокупно со ней.

– Он думал… что… ты… не… приедешь, – всхлипывая, выговорила Кира, – он… решил, что… ты… его… надул. Ты что, безграмотный был в состоянии ему позвонить, идиотина проклятый?!

Потянулась, обняла Сергея следовать шею так, который ему пришлось базироваться рукой, с намерением безвыгодный упасть, уткнулась носом во его шею да зарыдала вместе с удвоенной силой. Сергуся прижал ее для себе.

– Ну-ну, – бесшумно сказал спирт равно покачал ее с стороны на сторону, – были у родителей, да?

Кирия кивнула, далеко не поднимая головы.

высокочтимый гладил ее соответственно спине равно объединение лаконично выстриженному затылку, затем тихонько подвинулся равным образом сел, прислонившись задом ко стене, дай тебе удобнее было ее гладить, а со новый стороны ко нему привалился Тим, который-нибудь с переизбытка чувств сопел, во вкусе паровоз, равным образом однако отводил глаза.

Кируся прогрессивно затихала, только лишь длительно всхлипывала, равно его свитерок почти ее щекой капли промок, и, наконец, возлюбленная сказала:

– Ужас.

– Ужас, – согласился Сергей.

– Пап, – подал напев Тим. – Валюха мяса натушила. Будешь есть?

Следовало непременно завлечь отца “на подольше”, круглым счетом сказать, поставить прикрытие. Ужин был способным заделаться отличным прикрытием.

– Буду, – ответил Сергей. – В рюкзаке салаты да селедка. Достанешь?

Тим изъявил немедленную боеготовность выделывать все, сколько благоугодно – доставать, подавать, ухаживать. Стать образцовым ребенком.

Кируша дышала Сергею во шею, ладонью дьявол поддерживал ее затылок, а ее локоток давил ему нате бедро, угрожая войти в душу актуально важные органы.

Зачем они развелись?

Именно приблизительно возлюбленная издревле страдала – не без; ним, а он, наоборот, один, безвыгодный принимая ее сочувствия равным образом участия, же самым главным было то, что-нибудь они всё-таки кореш про друга знали – в духе то-то и есть нужно поддерживать, утешать, жалеть.

Впрочем, наравне задеть, разозлить, ткнуть мордой во лужа да изготовить побольнее, они равным образом пятерка знали.

Кирка напоследках оторвалась ото него, подняла голову да плачевно посмотрела во лицо.

– Черт знает что, – сказала она.

– Я был на Малаховке, – сообщил Сергей, – ехал три часа.

– Где твоя милость был?!

– Ты че, пап, – игриво удивился Тим, появляясь в пороге кухни, – получай дачу ездил?!

– Ездил, – подтвердил Сергей, поднялся да потянул не без; пола Киру, – автор этих строк хотел сыскать бумаги, с которых вытащили те полстраницы.

Кируша помолчала, смотря ему во лицо.

– Нашел?

– Нашел. Наверное, неграмотный все, а какую-то часть. Самое главное, что, эпизодически мы приехал, у нас на доме был вор.

– Господи! – вскрикнула Кира. – Решетки сняли?!

– Решетку, – поправил Сергей. Подталкивая ее на пороге собой, спирт дошел поперед ванной, зажег знать да открыл воду. Сзади плелся сгорающий с любопытства да окончательно успешный Тим не без; деревянной лопаткой на руке. Невиданной ширины бермуды волочились следом.

– Давай, – велел Сергуня равным образом заново подтолкнул Киру. Она стала без слова умываться.

– Пап, почему украли-то?

– Ничего. – Он сунул ей полотенце.

– Как ничего? – изумилась Кирия за полотенца.

– Я без дальних слов расскажу. – Он пристроил сударь получай полиция да из-за руку повел ее на кухню. – Тим, нуте свое зарез либо — либо аюшки? там…

– Мам, звучит моя особа селедку выложил?

Кируся посмотрела. Селедка художественно лежала во хрустальном впадина интересах сухофруктов.

– Очень, – оценила она.

– А салаты облицовывать иначе беспричинно сойдет?

– Так сойдет. Зачем тебя понесло во Малаховку, Сергей?!

– Я решил отыскать ту твою рукопись. Я думал, что, буде возлюбленная во папке равным образом спланхноплевра вытащили изо нее, – значит, могли остаться отпечатки пальцев.

– Чьих?

– Того, кто такой вытащил.

Кириена далеко не отрываясь смотрела ему во лицо.

– И что-нибудь бы твоя милость стал из ними делать?

Он ничто никак не собирался от ними делать. Он собирался залезть в иностранный карман беловик с папки равным образом попрятать эту проклятую папку ото греха подальше. Капитан Гальцев был окончательно уверен, в чем дело? Костика застрелила Кира, alias делал вид, который уверен. Если бы держи папке безграмотный обнаружилось ничьих отпечатков, помимо Кириных, сие насквозь убедило бы капитана во том, что-то собственно Кируся затеяла однако представление, равным образом полстранички оказались бы малограмотный долею рукописи про детективы, а запиской не без; угрозами.

– Короче, папку пишущий эти строки далеко не нашел. Я приехал, а во доме, во великоватый комнате, один человек есть. Я его спугнул. Он бросился бежать, только автор этих строк его безграмотный догнал. – Почему-то ему неудобно было признаваться, который симпатия мчался согласно грязи на одном ботинке равно вместе с топором на руке. – Он приехал в машине.

– Господи, автор а просила соседей последить! – простонала Кира.

– Они следили. Вернее, Аря Матвеевич со пластмассовым ружьем. Он меня равным образом повязал, рано или поздно аз многогрешный смотрел решетку. – высокочтимый положил Тиму мяса равно велел: – Закрой рот.

Тим безоговорочно закрыл рот.

– В великоватый комнате бери полу были разбросаны бумаги. Все бумаги с письменного стола. Конечно, с папок их вытряс вор.

– Он собирался похищать мои бумаги?!

– Наверное, – нерадиво произнес Сергей, – по мнению крайней мере, лишше никаких следов аз многогрешный никак не нашел. Похоже, возлюбленный по отношению ко всему изо важный комнаты невыгодный выходил. Ешь, Кира.

Так но послушно, в качестве кого Тим, Кируся принялась жевать.

– Нет, – заявила возлюбленная сквозь некоторое время, – автор этих строк нуль отнюдь не понимаю. Зачем?!

– Судя за тому, почто твоя пергамен досталась мне, дьявол приехал никак не вслед рукописью.

– Кто, Сергей?

Он от досадой пожал плечами:

– Не знаю. Я его безвыгодный догнал, примерно равным образом пытался.

– Тогда что-то дьявол искал? Зачем ему рыться во куче старых бумаг?!

– Я малограмотный знаю, – повторил некто из нажимом. Некоторое срок они не проронив ни слова ели. Кириена воровски посматривала получай мужа.

Она равным образом собраться никак не могла, который симпатия понесется на Малаховку выцарапывать ее рукопись! Нет, симпатия его вовсе неграмотный знает!

– Ты должна вспомнить, – напоследях сказал он, – что-то твоя милость хранила во сих бумагах. Может, Костик тебе любовные мемуары писал?

– Папа! – воскликнул Тим.

– Не писал ми Костик никаких записок. И автор ему неграмотный писала.

– Должно взяться что-то, связанное не без; ним равно вместе с тобой. Не необдуманно таковой разряд беспричинно переполошился. Он считает, аюшки? у тебя вкушать что-то, зачем может нагнать ментов в него.

– На кого, – изумилась Кира, – бери жулика?!

высокочтимый посмотрел для нее вместе с сочувственным высокомерием. госпожа ненавидела таковой взгляд. Хуже его могло присутствовать всего снисходительно-любовное хлопание соответственно затылку. Этот мановение Кируся ненавидела сызнова больше.

– Не для жулика, а получай убийцу, – поправил спирт жалостливо, как бы будто бы Кируся была его студенткой, которую симпатия жалеет, хотя во всяком случае ставит ей “два”. – Это бог знает кто с твоего окружения. Он офигительно знает тебя, равно твоя милость его качественно знаешь.

– Почему?

– Потому в чем дело? возлюбленный знал про твои бумаги во Малаховке!

Потому что-нибудь симпатия боится сих бумаг. Потому который спирт приехал собственно ради ними, да потратил столько сил, равно таково рисковал – вывинчивал шурупы для глазах у соседей! И целое за какой-то паршивой бумажки!

– Сереж, – задумчиво произнесла Кира, – моя персона пусть даже грубо отнюдь не могу себя представить, об нежели твоя милость говоришь. И в рассуждении ком.

– Я как и неграмотный могу, – буркнул он.

– Но это… мужчина? Или женщина?

Сергий глянул получай нее, уверенный, что-то симпатия в ту же минуту примется подыскивать сигареты. У нее постоянно были двум пачки – от ментолом да обыкновенный “Лайт”, вне ментола.

Она пошарила получи стойке, переложила газеты да закурила “Лайт”. Он усмехнулся:

– Мужчина.

– Черт знает что.

– Пап, твоя милость ищешь убийцу, да? – встрял Тим. – Слушай, может, тебе перекинуться на сыскное агентство? Их в ту же минуту много!

– Не знаю, по образу отнесется для сыскному агентству кэп Гальцев, – сказал Сергей. – Почему-то ми кажется, который плохо.

– Тим, – предостерегающе основные положения Кира, – только лишь твоя милость невыгодный затевай никаких расследований! Хватит вместе с меня твоего отца.

– И во школе постарайся безграмотный трепаться, – подхватил Сергей, – ваш покорнейший слуга понимаю, конечно, который сие ужас интересно, но…

– Но нам абсолютно невыгодный нужны лишние звон и… – перебила Кира.

– И нежели слабее народу на курсе дела, тем лучше, – добавил отец.

– Ну, членораздельный перец, – сказал Тим да захохотал. Родители переглянулись.

– Ты чего? – спросил отец.

Он малограмотный понимает, что примерно глупый! Они поучали равно наставляли его вдвоем, на правах на самые цвет прошлые времена, в некоторых случаях они одинаково его пилили равно одинаково хвалили, равным образом источник постоянно говорила: “Папа короче рад”, а родимый говорил: “Не расстраивай маму”.

Хитрый равным образом утонченный абрис действовал! Он так-таки действовал, вопреки возьми то, аюшки? Тим нонче насилу-насилу далеко не выпустил ситуацию из-под контроля!

– Ты должна вспомнить, в отдельных случаях была получи даче во новейший раз, – велел Сергей, переждав бушующий спайк сыновнего веселья.

Кирена недовольно пожала плечами:

– Нечего вспоминать. Месяц назад, ваш покорнейший слуга тебе говорила.

– А впредь до этого?

– А до самого сего на прошлом октябре.

– Точно?

– Сереж, какое сие имеет значение?

– Такое. Если твоя милость была в дальнейшем месяцок назад, а до самого сего исключительно во прошлом году, значит, бумаги, которые симпатия искал, появились поскорее лишь также месяцочек назад. Вряд ли некто планировал братоубийство что-то около задолго.

– Убийство? – пробормотала Кириена да покосилась для Тима. Он зычно прихлебывал воду с стакана, во всех отношениях своим видом выражая полное удовольствие.

Сергий в свою очередь посмотрел.

– Я думаю, что-то спирт убил Костика то-то и есть вчера, благодаря тому что аюшки? ему подвернулся способный случай. Он слышал, что-нибудь оный собирается ко тебе, да решил, что-нибудь спихнет получи и распишись тебя его убийство. Он подложил ему во должность министра страницу изо твоей рукописи, относительно которой знал, подкараулил Костика получи лестнице равным образом убил. Однако у тебя осталось как бы такое, что-нибудь могло бы его… разоблачить. Осталось не ась? иное получи и распишись даче, равно возлюбленный сие знал. И спирт решил, который в долгу неотлагательно сие забрать.

– С что-что некто взял, что-то получи даче?! И аюшки? это?!

–  Что, ваш покорнейший слуга малограмотный знаю. А в даче некто был. Вспомни, кто именно в этом случае для тебе приезжал. Сосед сказал, что-то какие-то людишки приезжали всё-таки время.

Кирка смотрела нате своего мужа в безвыездно глаза. То лакомиться сверху бывшего мужа.

– Мам, твоя милость чего? – забеспокоился Тим.

– Принеси ми свитер, – попросила она, – хоть сколько-нибудь моя персона замерзла.

Громко топая, Тим умчался следовать свитером – заоблачный сосун с рекламного ролика.

– Давай, – торопил ее Сергей, – вспоминай. Леня Шмыгун, сие автор этих строк сейчас знаю. Коммерческий директор. Зачем дьявол приезжал?

– Привозил какие-то ведомости получи и распишись подпись. – Кирка потерла касательно колени руки. Руки замерзли так, почто ажно через джинсовую материал чувствовалось, какие они холодные – по образу змеиная кожа. – Я должна была уговорить нетрудно чтобы проформы, Костик сейчас всегда подписал. Я положительно отнюдь не помню, что-нибудь сие вслед ведомости. Ерунда какая-то.

– Так. Кто еще?

– Верочка Лещенко приезжала, показывала какой-то материал. Она у нас такая… энергичная равным образом всё-таки боится впросак попасть, со мной каждое речь согласовывает. Аллочка Зубова. Она всего только сверху работу пришла, равным образом ее Костик ко ми прислал, дабы пишущий эти строки ее определила ко месту, симпатия не без; месяцочек сообразно разным отделам шаталась.

Сергуня знал, что-нибудь на комнате “с витражом” орудовал мужчина, равным образом след цирлы на грязи – приближённо во вкусе у него самого, сороковушка четвертого размера, – возлюбленный рассмотрел ужас внимательно, так слушал Киру невыгодный перебивая.

– На, мам. – Тим сунул Кире свитер, влез со ногами получай гобеленовый диван, повозился, устраиваясь, накрылся пледом равно уставился в отца круглыми блестящими глазами – приготовился слушать.

Сергуся вздохнул:

– Кто еще?

– Валентина, – одновременно вспомнила Кира. – Она сказала, ась? одной ей скучно, да кризис миновал бы симпатия не без; Тимочкой поехала, нежели бабушку с работы отрывать, привезла пирогов, не без; Виленой Игоревной посидела…

– А… Батурин?

– Гришка? – вроде предлогом удивилась Кира. – Нет. Не приезжал.

– Точно отнюдь не приезжал?

– Тим, равно как сие говорят?

– Сто пудов, – ответил сыночек равно ещё раз захохотал. Ему было беда весело. – Можно – отчётливый перец.

– Ясный перец, малограмотный приезжал, – повторила Кира.

– Сосед ми сказал, что-нибудь видел его, – бухнул Сергей, – твоего Батурина. Он ради газетами ходил, а Батурин стоял рядом калитки.

– Не было Батурина, – выговорила Кира. Речь давалась ей из трудом ото страха, некоторый предисловий навалился для нее. – Не приезжал.

– Аристарх Матвеевич сказал, что-то дьявол отнюдь не заходил на дом, отчего аюшки? получи дорожке малограмотный было следов. Он назвал его приметы – хромает равным образом из палкой.

– Я его отнюдь не видела! – крикнула Кира. – Он малограмотный приезжал!

– Да, – невразумительно буркнул Сергей.

Тот лицо на окне отнюдь не был похож сверху Батурина ежели и бы потому, что-нибудь бежал так, зачем Сергий невыгодный аэрозоль его догнать, а Батурин ходить-то кой-как может, никак не ведь ась? бегать.

В детстве у Сергея была шавка Дик. Это была замечательная чистопородно-помойная собака, весть сообразительная да предприимчивая. По ночам Дик шатался соответственно поселку во компании таких а балбесов, вроде равным образом спирт сам, а для утру являлся завтракать. Бабушка, завидев ради забором темнокожий несильный ухарски закрученного хвоста, начинала браниться равным образом казать палкой. Крендель в одно мгновение раскручивался, превращаясь во обвисший меховой мешочек, а Дик начинал из всех сил хромать. Он хромал эдак известное дело равным образом артистично, что такое? бабушка, бросив палку, принималась его чинить да кормить, а дьявол снисходил перед ее хлопот, полузакрыв измученные бельма да бедственно вздыхая. Правда, по временам некто забывал, в какую ногу хромал, равно начинал ковылять нате другую, а бабуня весь так же верила.

А неравно Батурин – сие барбос Дик?

– Почему симпатия приехал равным образом невыгодный зашел? – самовластно у себя спросил Сергей. – Зачем стоял у калитки? Долго стоял. Аристя Матвеевич успел вернуться со своей газетой, а спирт постоянно стоял. Зачем? Если ему нужно было… увидеть следовать тобой, вследствие этого некто никак не чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел нате участок, как-никак делов-то, припольщик неграмотный заметил!

– Подсмотреть? – переспросила Кира. Почему-то ей постоянно безграмотный удавалось согреться, хоть джемпер малограмотный помогал. Дурацкие браслеты, которые симпатия вовек невыгодный снимала, холодили равным образом минус того холодную кожу.

Сергейка задумчиво налил во пустоголов воды да пристроил его сверху подставку. Тим снег в голову до самого слез зевнул равным образом повыше натянул плед.

Конечно. Предыдущую ночка дьявол проторчал сверху лестнице равно в дневное время замучился через переживаний, – приедет батька иначе говоря нет, станется ли ужинать, уедет ли в ночка – а теперь, от случая к случаю нехолодно да спокойно, когда-никогда предки разговаривают, прескверно об чем, дремать желательно прямо-таки чудовищно.

Спать нельзя. Он уснет да проспит до сей времени возьми свете – предисловий нужно хорошенького понемножку хоть сколько-нибудь предпринимать, обработать беду, отвлекать, караулить, задабривать! Он только лишь немножечко подремлет, чуть-чуть, по-под старым пледом, предварительно чая, равным образом так, дабы они безвыездно минута были у него для глазах.

– Тим спит совсем, – издалека проговорила мать.

– Не езжай его, – сказал священник как и издалека. Кируша подсунула Тиму подина голову вытертого медведя на фартуке. Этого медведя в его начало прислали дальние родственники с Курска. Сергий любо-дорого помнил, что ходил получи почту следовать посылкой. В ней был слон в посудной лавке да огромные красные крепкие курские яблоки. Они пахли инда чрез вогнанный рваный ящик. высокочтимый вовек впоследствии малограмотный видел таких яблок.

Как но этак получилось, что-то днесь некто – чужбинный человек, равно в отлучке у него никаких родственников во Курске, да тещи нет, да тестя да Все бывшее – родственники, яблоки, квартира, гобеленовый диван, возьми котором они занимались любовью со бывшей женой.

У него теперь… эта… во вкусе ее… Инга, смотри кто.

– Послушай, – бурно сказал дьявол Кире, – послушай меня. Я тебе расскажу.

– Что? – спросила симпатия шепотом.

– Никто безвыгодный видел, в надежде во свой парадное входил чужой. Я спрашивал у Марьи Семеновны равным образом у соседей с одиннадцатой квартиры. Мария Семеновна безграмотный видела никого, опричь Валентины, которая со ней попрощалась, няньки от в детстве с восьмой равным образом бабульки Евсеевой. Да, да твоего козлину.

– Сергей!

– Его в такой мере Тим называет, – сразу оправдался былой муж. – Вроде весь свои. Еще Данила Пухов приезжал на восемь, а ми сказал, что-нибудь вернулся во одиннадцать.

– Который вместе с третьего этажа?

– Да. Врать ему небось бы незачем. Забыл? Или малограмотный хотел говорить?

– Почему невыгодный хотел?

– Я безграмотный знаю, Кира, – с нетерпением ответил Сергей, – автор этих строк нуль далеко не знаю! Мимо Марьи Семеновны неуловимо проскочить невозможно. Значит, были лишь свои. Значит, редакционные картина ни около чем. Значит, нефига было налезать для нам для дачу, избавлять шурупы равно искать во бумагах!.. Но чай кто-либо влез!..

– А если бы Мария Семеновна… отвлеклась? – предположила Кира. – Она но невыгодный сидит на будке круглые сутки!

– Не сидит, – согласился Сергей, – только лишь такие, во вкусе Мария Семеновна, в жизни не далеко не отвлекаются. Они хоть во сортире особую дырочку проковыривают, так чтобы удобнее было наблюдать. Чтоб, таково сказать, всегда времена в посту!

– Черт тебя побери.

– Не меня, – гаркнул симпатия от раздражением, – тебя вкупе со твоими проблемами!

Странное дело, хотя возлюбленная промолчала.

Раньше возлюбленная во всякое время согласно правилам знала, рано или поздно нужно промолчать, а эпизодически не запрещается равным образом возразить, “подцепить”, “наехать” сверх тяжких да необратимых последствий.

Потом ей отсюда следует постоянно равно, да последствия во самом деле оказались тяжкими равно необратимыми.

– Кира, – обескураженно позвал Сергей, никак не ожидавший, ась? симпатия промолчит. Он равным образом про ее проблемы сказал специально, воеже начать перепалку. – Ты чего?

– Хочешь кофе?

– Что? – изумился он.

– Кофе. Хочешь? Я сварю.

– Хочу, – бурно согласился он.

Она взялась вслед него крепкой рукой не без; двумя золотыми браслетами, поднялась равно нашарила тапки. Он смотрел сверху ее руку не без; браслетами, для сильную шею, получай отстриженный затылок, равно на голове у него сразу помутилось.

Зря возлюбленный спал от ней накануне. Он равно как лже- вспомнил ее, равно полный число прятался через сих воспоминаний, путался во каких-то других воспоминаниях, равным образом во идеже они его настигли – те, самые опасные.

В его бывшей кухне, рядом со гобеленовым диваном, возьми котором лещадь пледом спал его вар во компании вместе с вытертым медведем.

– Сереж, достань банку.

– Какую банку?

– Боже мой, банку со кофе. Она для полке, после тобой.

госпожа бойко поставила возьми кассореал двум взрослые кружки – одна с них была его собственная, из надписью “Серый волк, зубами щелк!”. Кирка временем звала его Серым на давние-предавние времена.

– Ты а хотела варить, – сказал некто хрипло.

– Ты а невыгодный любишь сваренный, – сахарницей на руке возлюбленная подошла ко нему да по соседству получи него посмотрела, – твоя милость но любишь с банки, вроде по сию пору особи вместе с неразвитым вкусом. И чтоб сахару побольше.

– Как всё-таки особи вместе с неразвитым вкусом, моя особа люблю снова воблу от пивом, – зачем-то добавил он.

– Я знаю.

Кирена сунула сахарницу получай стол, схватила бывшего мужа после фуфайка равно притянула ко себе. По правилам игры, установленным пятнадцать парение назад, следующее течение повинен был свершить он, равно спирт его сделал.

Они целовались целый век равно со вкусом – миздрюшка далеко не умел круглым счетом целоваться, вроде они, равным образом Сергею ажно на голову далеко не приходило, почто спирт может эдак целоваться, например, не без; Катей…

Ах нет, из Викой.

С Ингой, вона как.

Весь Кирин потылица не без; коротким равным образом колючим торчком шерстка помещался у него во ладони, равным образом симпатия совершенно смотрел на ее закинутое ко нему лицо, бледное, со синевой вкруг глаз, да длинная прядь разлетелась, в отдельных случаях дьявол бери нее дунул, да Кируша прижалась ко нему вновь теснее, в некоторых случаях он, изловчившись, поцеловал ее из-за ухом, на правах возлюбленная ввек любила.

Оказывается, некто совершенно забыл – что возлюбленная пахнет, по образу дышит, какая у нее мягкая равным образом гладкая козлина почти подбородком, по образу бьется держи виске синяя жилка, равно как теплеют прохладные щеки, равно загораются мочки ушей не без; двумя серьгами на каждой, на правах возлюбленная прижимается для нему, ногами, грудью, да симпатия ничуть перестает соображать, оттого что-нибудь симпатия отродясь безграмотный был в силах смекать рядом из ней, равным образом в качестве кого исключительно они добирались накануне постели, спирт не тратя времени даром терял кто ни попало надзор надо собой, равно ей сие нравилось, равно симпатия в жизни не его невыгодный останавливала, и, лишь только пожив сверх нее, дьявол понял, какая это, чертяка побери, особенность – такого склада сказочный, отчаянный, бесхитростный секс, какой-никакой был у них всегда пятнадцать лет!

Они остановились одновременно.

– Мы далеко не можем, – сказала Кира.

– Да, – согласился Сергей.

Дыхание несколько сбивалось, однако возлюбленный справится не без; ним.

Он был уверен, что такое? справится. Еще бы возлюбленный неграмотный справился!.. Вот теперь да справится, помощью секунду!..

Он злобно потянул носом, ненавидя себя вслед за слюнтяйство. Кирия взяла его вслед за руку, повернула равным образом стала вглядываться во ладонь.

– Почему твоя милость ко ми пристаешь?

Потому сколько пишущий эти строки тебя люблю, символически было безграмотный ответил Сергей. Потому что-нибудь моя особа замучился безо тебя. Потому сколько година – сие аспидски долго, а наш брат невыгодный виделись неизмеримо больше, нежели год. Мы перестали говорить равно воззриться побратанец получи друга прежде впредь до развода. Потом ты да я возненавидели дружище друга, но, кажется, сие были невыгодный мы.

Или мы?

Кирка взяла его вслед за ланиты да прижала лбом ко своему лбу. Он старался отнюдь не готовить никаких движений, ради отнюдь не застрянуть пока что глубже, так, аюшки? безвыгодный выберешься.

– Серый, я… этак давно… шибко давно…

– Давно, – согласился он.

– Ты… безграмотный приставай ко мне… моя персона никак не справлюсь, а потом…

– Да, – заново согласился он.

Легко было бросать себе, что-нибудь спирт неграмотный должен, неграмотный может, аюшки? чище ввек равно ни вслед что. Он наклонился равно потерся щекой на ее щеку.

– М-м… – выдохнула она.

Чайник для заднем плане неукротимо задышал равно щелкнул кнопочкой.

госпожа оторвалась ото Сергея, метнулась ко холодильнику равным образом распахнула его.

– Хочешь колбасы? – спросила возлюбленная оттуда.

– Нет.

– А йогурта?

– Нет.

– А сыра?

– Кира, закрой холодильник равно сядь, – велел он, круто контролируя каждое слово. – Я тебе обещаю. В общем, моя особа постараюсь.

– Хорошо, – согласилась Кира, – только лишь твоя милость врешь ми про женоубийство равно вяще ни что касается нежели никак не спрашивай. Ладно?

– Ладно. Ты невыгодный знаешь, дьяволом наша сестра развелись?

– Сергей!

– Да, – аллегро сказал возлюбленный равным образом потер лицо, – про мокрая приближенно про убийство. На нежели наш брат остановились?

Они остановились сверху том, ась? дьявол стал давить ее для себе, равным образом шиться щекой что касается ее макушку, равно влепить безе из-за ухом, равно возлюбленная обнимала его равным образом даже если малость раз в год по обещанию переступила ногами, с тем состоять ближе ко нему.

– Как твоя милость думаешь, пробудить его?

– Пусть спит.

– Он хотел чаю.

– Кира, некто а неграмотный проспит тогда всю ночь! Проснется, равно дадим ему чаю.

– Он что-то около тебя ждал. Рыдал с подачи того, что-нибудь тебя далеко не было.

– Я приехал.

Он приехал, сел близко из ней получи павел да стал ее качать, по образу маленькую, а позже повел во ванную да ужинать, да злополучие отпустила, вынула изо Киры кривые желтые когти, перестала терзать, взять хоть получай время.

– Что твоя милость говорил про редакционные условия равно про то, почто на этом месте были только лишь свои?

– Марья Семеновна сказала мне, что такое? отнюдь не было чужих. В твоих бумагах был способным валандаться токмо черт знает кто изо редакции, правильно? Ну, ибо сколько никому с наших соседей в отлучке обстоятельства предварительно твоих бумаг бери даче во Малаховке!

– Конечно, нет, – согласилась Кира.

– Вот равно таким образом враг знает что! – выпалил Сергей, злобно прихлебывая ярко-рыжий кофе. – В подъезде ни одной души изо редакционных отнюдь не было. В Малаховке был один человек изо редакции. И ужотко что?

– Что?

Он раздосадованно пожал плечами.

Кируша поболтала ложечкой на своей чашке. Она растворимый кофейло-помойло претерпевать невыгодный могла, пусть бы целое пятнадцать планирование совместной жизни не без; любителем кофейло-помойло с банки честный пыталась приучить себя для нему.

– Сереж, а может, на Малаховке был вор? Ну, заурядный загородный жулик. Сейчас хоть где что песку морского жуликов.

Сергуня ещё раз посмотрел держи нее жалостливо – студентка оказалась инда сильнее тупой, нежели гелертер предполагал поначалу.

– Обычному дачному жулику никак не нужны бумаги с письменного стола. Обычный загородный плут никак не ездит для машине. И авто какая-то улетная, далеко не видишь тебе “Запорожец”! Кроме того, автор этих строк сполна уверен, зачем на нашем подъезде за день до был чужой. Несмотря сверху Марью Семеновну.

– Какой чужой?

– Такой. У соседей собака.

Кируся улыбнулась:

– Я знаю. Мася. Помнишь, возлюбленная Тимку тяпнула? Мы с горем пополам переехали, сто планирование назад.

– Не помню, – ответил Сергей. Он равно право невыгодный помнил. – Так вот, буква Мася лаяла, в качестве кого бешеная. Как однажды потом восьми часов. Мне хозяева сказали. Еще они сказали, в чем дело? у нее маразм, равно она, бывает, без труда приближенно брешет, же пишущий эти строки уверен, сколько былое симпатия отнюдь не без затей круглым счетом брехала. Не может быть, дабы возлюбленная впала во маразм, наравне присест нет-нет да и получи и распишись лестнице… убивали Костика. Был некоторый чужой, Кира. И Мася его чувствовала.

– Но когда твоя милость говоришь, сколько Мария Семеновна… – основные положения Кируся растерянно.

– Я безграмотный видок изо сериала! – возмутился симпатия потихоньку, чтоб далеко не пробудить Тима. – Я лично ни ложки безграмотный понимаю! Есть двуха события, равным образом автор безграмотный знаю, имеют ли они касательство доброжелатель для другу!

– Какие… банан события?

– Первое – твои бумаги во Малаховке равно желание их украсть. Второе – казнь Костика равным образом заново твои бумаги, токмо у него на портфеле.

– Не бумаги, а бумага. Полстранички.

– Хорошо, полстранички. Кто знал по части статье про детективы, по отношению том, что-то твоя милость пишешь с руки, по части том, что-то хартия у тебя для даче? Батурин, лично Костик, двум сии барышни…

– Верочка Лешенко да Аллочка Зубова, – подсказала Кира, – да до данный поры Магда Израилевна, Стае, Катя Зайцева…

– Стоп, – приказал Сергей. Кире показалось, почто дьявол радикально вошел во занятие сериального сыщика, наудачу прибедняется, – возле нежели здесь Магда Израилевна равно Катя?

– При том, аюшки? они равным образом знали, зачем автор пишу про детективы…

– И знали, что-нибудь то-то и есть для даче? – с насмешкой спросил Сергей. – И знали, аюшки? свиток осталась на Малаховке, эпизодически детективы заменили получай художника, кто помер?

– Сереж, близ нежели после этого суммарно каста рукопись, даже если возлюбленная осталась нетронутой?! Ты сам по себе сказал, что такое? искали самоочевидно безвыгодный ее!

– Сегодня – нет, никак не ее. Но, нечистый возьми, да аюшки? вы непонятно, что-нибудь неизвестно кто во времена оны в долгу был испытывать твою рукопись, заглядывать ее, знать, касательно нежели она, равно что плохо лежит изо нее те самые полстранички! Кто равным образом от случая к случаю был способным вытащить, ежели свиток неграмотный уезжала изо Малаховки, равным образом ажно твой Батурин получил ее до факсу?! Только тот, который был у тебя тогда! То снедать Леня Шмыгун, Верочка, Аллочка, Валя да Батурин, тот или другой отнюдь не заходил равно которого последняя чулочная игла в колеснице безвыгодный видел, вдобавок соседа!

госпожа смотрела бери него, равно наружность у нее был растерянный, как бы у Тима, эпизодически высокий пытался описывать ему алгебру, а возлюбленный адски старался уяснить да далеко не понимал.

– Зачем приезжал Батурин? Почему возлюбленный приближенно не без; тобой да никак не поговорил, а постоял, покурил да уехал? А Валентина? Если возлюбленная вытащила сии полстранички, значит, симпатия застрелила Костика?! Она его едва-едва знала! Два раза на жизни видела! Или наша сестра по какой-то причине про нее невыгодный знаем?! А Леночка не без; Машенькой?

– Аллочка вместе с Верочкой.

– Да. Две молодое племя журналистки. Кому-то с них понадобилось прихлопнуть шефа?! Почему? Зачем? Более сиречь не в эдакий мере живой портрет сверху правду довод вкушать лишь у Батурина, что приезжал равным образом далеко не заходил.

– Какой мотив?

– Должность.

– Это далеко не мотив.

– Мотив. Ты хозяйка говорила, что-то возлюбленный в жизни не безвыгодный стал бы главным, неравно бы не…

– Он стал бы главным на любом другом журнале. Мы бы с сего всего проиграли. Батурин – сие танк, Сереж. Боевая машина. Бронетранспортер. Его далеко не остановить. Я аж Николаеву теперича сказала, что-то ни одна собака не чета Гриши…

– Может, ему невыгодный желательно на другом, тож нужно было безусловно во этом. Ты но синь порох про его малограмотный знаешь, правильно?

Кирена посмотрела сверху мужа. То очищать бери бывшего мужа.

Она знала касательно Григории Батурине много, куда как больше, нежели знал Костик, и, полоз конечно, больше, нежели Сергей, лишь сегодня непонятно, какой-либо пометка нужно внести в настоящий момент преддверие этими знаниями – совершенство иначе минус.

Сергейка единым махом допил остывший кофеек изо кружки из надписью “Серый волк, зубами щелк!”. Когда-то Киру развлекало, зачем дьявол – “Серый волк”.

Теперь-то он, конечно, безличный малограмотный “Серый волк”. Теперь симпатия чуждый человек.

– Это то, в чем дело? касается, в такой мере сказать, редакционной части вопроса. Теперь что такое? касается местной.

Прямо из-под крана возлюбленный налил во неоптный воды равно плюхнул его для подставку. Из носика плеснуло, потекло до сверкающему круглому боку – в настоящее время высохнет, останутся гнусные белые потеки, которые Кирия стерпеть никак не могла.

– Местная пай вопроса в свою очередь полна странностей равно неожиданностей. Значит, я установили, ась? никаких чужих на подъезде неграмотный было, согласно крайней мере, их ни одна душа далеко не видел. Даже Мария Семеновна. Тем невыгодный менее, со Масей случился крикливый припадок, а соседская дверь, вроде во всем нам мирово известно, расположена торчмя назло нашей двери. Скажи мне, пожалуйста, возлюбленная твоего… получи и распишись козлину возлюбленная лает?

– Сереж, прекрати.

– Я веду расследование, – ясно выговорил он. – Лает тож никак не лает?

– Я отнюдь не знаю, – не май месяц ответила Кира, понимая, что, присест сожитель “завелся”, остается всего ждать, в некоторых случаях “завод” кончится.

– Вспомни.

– Да нет, пожалуй, безвыгодный лает. Она попервоначалу лаяла, а после перестала.

– Привыкла, значит, – констатировал Сергей. – Хорошо. Человек, кой выстрелил, пунктуально знал, что-нибудь выстрела сам черт безграмотный услышит, поелику который над головой у нас ремонт. Опять получается, аюшки? сие черт знает кто с своих, местного разлива. Всех своих Мася знает равно для них никак не лает. Даже в твоего козлину. Значит, был чужой. Откуда заморский знал про ремонт?

– О господи, – пробормотала Кира.

– Вот именно, – согласился Сергей. Зачем-то взял у нее изо пачки сигарету, коряво поджег, во вкусе пятиклассник, сунул на рот, выдохнул вытянутый пролювий белого дыма равным образом сморщился ото отвращения.

– Дай сюда.

Он сунул ей сигарету. Он прикурил ее попросту так, с целью отвлечь бывшую жену. Она молча отвлеклась – посмотрела сверху него, некурящего, от высокомерной жалостью равным образом божественно затянулась.

– Зачем Данила сказал мне, зачем далеко не был дома, а держи самом деле был? Как они могли бытовать связаны – Костик равно Данила?

– Никак безвыгодный могли.

– Почему?

Кирия подумала немного:

– Ни почему. Не могли, равным образом всегда тут. Я сего Данилу едва-едва знаю, а стрела-змея Костик-то…

– Кира, сие нуль далеко не значит. Слушай, – беспричинно вспомнил он, – как долго времени?

– Девять.

– Мне нужно перешепнуться от его женой.

– Чьей?! – изумилась Кира.

– С женой Данилы. Он заявил мне, зачем симпатия целыми в самом непродолжительном времени на родине да что-то у нее глаз-алмаз. Я пойду. Поговорю.

– Хватит бесславить меня хуй соседями! – крикнула Кира, да ставни у нее окончательно нечаянно налились слезами. Она в кои веки плакала равно далеко не любила слезы, да вовеки малограмотный пользовалась ими, во вкусе стратегическим женским оружием, а тута против всякого чаяния второстепенный однажды после вечер!..

– Я тебя неграмотный позорю, – отрезал Сергей, – моя особа пытаюсь уберечь тебя ото тюрьмы.

– Иди твоя милость ко черту, – пробормотала Кира.

– Я вернусь после полчаса, – пообещал он, наравне мнимый был невыгодный бывшим, а настоящим мужем.

И ушел.

Джинсовый костюм малограмотный скрывал, а подчеркивал округлый пунктуальный живот. Сергуша был уверен, зачем одалиска хоккеиста Пухова равным образом далеко не стремится его скрывать, а, наоборот, гордится им да аж сколько-нибудь выставляет напоказ.

Тринадцать, нет, почти что четырнадцать планирование назад, в отдельных случаях Тим рос в глубине у Киры, присутствовать беременной было стыдно.

Ну, неграмотный ведь дабы стыдно, а так, неловко. Кирена худела, носила длинные свитера равным образом бояться гордилась тем, зачем прежде девятого месяца окружающие инда малограмотный догадывались по части ее “интересном положении”.

– Мальчик, – на беспристрастный крат из-за семь минут проинформировала его Лена, – вишь странно, по сию пору мои подружки хотели девочек, а автор этих строк эдак рада, что-то у меня мальчик! У нас. И Данилка адски рад. Ой, возлюбленный эдакий забавный стал, твоя милость далеко не представляешь, Сереж! Беспокоится вслед меня. Ухаживает.

– Правильно делает, – во незаинтересованный разок сказал Сергиян равно вздохнул.

Кирена всякий раз держалась на некотором отдалении ото людей – соседей, коллег, попутчиков во самолете. Сергуша был больше общительным равно главный в один из дней на жизни жалел об этом.

Жена хоккейной звезды казалась вполне уверенной на том, почто дьявол пришел, чтоб маленечко повосхищаться ее будущим ребенком, настоящим мужем равно не вдаваясь в подробности тем, почто пара Пуховых существует во природе да Сергейка пусть даже имеет шанс познакомиться для их счастью.

– Я сегодня пью всего только желто-зеленый чай. Специальный густо-зеленый чифирь в целях беременных. Данилка договорился, равным образом ему возят с Китая. Говорят, шри-ланкийский равно как ничего, только Шри-Ланка сызнова дальше, нежели Китай.

– Шри-Ланка, – поправил Сернуля автоматически.

– Какая Шри-Ланка?

– Цейлон в дальнейшем получения независимости стал прозываться Шри-Ланка. Цейлоном его называли англичане. Колонисты.

– Да ну? – удивилась Лена. – Будешь?

– Что?

– Зеленый чай! – Она улыбнулась, приподняла лицо да показала ему. Чайник был белый, на выпуклых розовых цветах, уловленный салфеткой от вышитыми в ней утками. – Я могу от тобой поделиться!

Сергейка неграмотный хотел зеленого цейлонского чая в целях беременных. Он хотел Кириного кофе.

– Как дальше Кира? Нам проворно поуже уезжать, Данилка боится, говорит, зачем стремиться полагается сейчас, а малограмотный если вплоть до родов останется неделя. А видишь автор чего-то ничто да боюсь, ежели и мамусечка ми сказала, который сие весть трудно, нет-нет да и ребенок. Трудно, да, Сереж?

– Трудно. Лен, ваш покорнейший слуга хотел у тебя спросить…

– А вместе с Кирой аз многогрешный только лишь единолично раз в год по обещанию виделась! Ой, возлюбленная такая важная стала! Она работает, да?

– Да. Лен…

– А автор таково равно невыгодный работаю. Знаешь, ми приближенно нежелание получи и распишись работу ходить! Ну, сейчас-то забавно работать, да моя персона цельный время никак не могла себя заставить. Я, правда, хотела, а после решила – почто ваш покорный слуга буду мучиться? Зачем?! И далеко не пошла. А Данилка говорит, аюшки? самое главное, чтоб моя особа у себя была, когда-когда дьявол приезжает, а получи работу наплевать. И няню нашел! – бахвалясь сказала возлюбленная да потрогала близкий джинсовый живот, точно бы проверяя, получи и распишись месте ли он. Живот был для месте. – Говорит, сколько бонна такое серьезное дело, ко которому полагается раньше готовиться, а ваш покорнейший слуга ни вслед почто далеко не хочу ко ребенку чужого человека подпускать! А, Сереж? Ну, мамашенька приедет. И его, равно моя. Пусть бы самое лучшее мамы, а?

– Наверное, лучше, – согласился Сергей.

Почему симпатия ни болтология далеко не говорит ему что касается вчерашнем чрезвычайном происшествии?! Вряд ли ей недостает никакого обстоятельства поперед того, ась? минувшее на подъезде был обнаружен труп. Данила Пухов сказал Сергею, ась? “Ленка напугалась поперед смерти” равно пусть даже утречком безвыгодный хотела отпущать его получи работу, а об эту пору щебечет, в духе райская птичка, добро бы здорово знает, почто Сергей, не возбраняется считать, принимающий участие драмы, как бы равным образом Кирка – базис действующее лицо.

– Лен, ваш покорный слуга наутро видел Данилу…

– Встретились?! – мажорно перебила она. – Он про тебя спрашивал, а Мария Семеновна сообщила, что такое? ваша сестра от Кирой развелись. Мы круглым счетом равно подумали, почто врет возлюбленная все. Не могли ваш брат развестись. Я Данилке таково равным образом сказала, что такое? сие просто… временно. Правильно, Сереж?

– Мы во самом деле развелись. Больше лета назад. Год, неудовлетворительно месяца и… Он чуть-чуть сдержался, с тем безграмотный вглядеться для численник равным образом прилежно расчислить дни.

– С ума сошли! – расстроенно воскликнула Лена. – Нет, ну, правда! Это ужасно! Я вроде подумаю, почто когда-нибудь разведусь от Данилкой!..

Глаза у нее налились слезами, равно Гуля в пожарном порядке произнес:

– Лен, всё-таки бросьте хорошо. Вы а безвыгодный такие дураки, наравне наш брат из Кирой! Я хотел у тебя спросить.

– Что? – Она утерла глаза, на правах маленькая, равным образом снова-здорово засияла, в качестве кого примерно равным образом безграмотный собиралась рыдать.

Непостижимая ни в целях какого мужика, загадочная равным образом удивительная женская природа.

– Ты вчера… поперед того, как… в духе всё-таки случилось, никого нет неграмотный видела? В подъезде либо — либо может быть, во окно?

Жена хоккеиста Пухова, беременная, славненькая, занятая лишь только собою равным образом вышеупомянутым хоккеистом, да до этого времени их будущим в детстве равным образом тем, что-то скорее – нянька либо родная бабушка, нечаянно весь заледенела. Сергий видел, наравне бесчувственный панцирь, на правах называли во школе Антарктиду, накрыл ее вместе с головы вплоть до ног. Даже отражение лица итак неопределенным, во вкусе как тучный прослойка льда закрыл его, да рисунок итак раздваиваться да расплываться.

Это вновь ась? из-за дела?!

– Я… ни аза безграмотный видела, – заявила симпатия фальшиво. – Что моя персона могла видеть?

– Не знаю, – сказал Сергей, стараясь отнюдь не дать дорогу никаких изменений во панцире, – может, какого-нибудь незнакомого слесаря вместе с чемоданчиком не так — не то мужика во черной маске, камуфляже да вместе с винтовкой со оптическим прицелом?

– Нет, – категорично ответила она, – моя особа пусто безвыгодный видела. А… с какой радости твоя милость спрашиваешь?

– Ну, благодаря тому что что такое? Костик – староста Киры, равно возлюбленная ахти нервничает да плачет даже. Я хочу понять, кто именно был в состоянии его убить.

– Ты целое так же нуль безвыгодный поймешь! – крикнула Лена, равным образом на голосе ее явственно послышалось отчаяние. – А аз многогрешный ничего, ни ложки никак не видела! И никого!

– Совсем никого? – расчетливо уточнил Сергей.

– Нет, – паки крикнула она, – никого!

И мелкими жадными глотками отпила цейлонского чая про беременных, да со стуком поставила получай впадина чашку.

– Что? – спросила возлюбленная у Сергея. – Что твоя милость смотришь? Я но тебе говорю – моя персона ни одной души равным образом нисколько безграмотный видела! Я лежала равным образом спала! Все!

– А… Данила неграмотный приезжал?

– Когда Данила приехал, шелковица поуже было да в чем дело? ты милиции, да нате лестнице, равным образом внизу, равно везде! Я перепугалась ужасно! Он приехал равно меня успокоил!

– Лен, – политично спросил Сергей, – что такое? случилось?

– Ничего малограмотный случилось, – ответила симпатия фальшивым “русалочьим” голосом, – целое на порядке. А почто такое?

– И… выстрела твоя милость равным образом отнюдь не слышала? – уточнил Сергей.

– Нет! Я малограмотный слышала ни-че-го!

– И на пространство далеко не смотрела?

– В окнище моя персона видела исключительно вашу Валентину! – крикнула Лена от отчаянием. – И все, да свыше никого! Она выскочила да помчалась на сторону метро, по образу паровоз. Что твоя милость ко ми пристал?! Данилка накануне велел, дай тебе ваш покорнейший слуга никак не нервничала, а твоя милость ко ми пристал!..

– Прости, пожалуйста, – пробормотал Сергей, – автор этих строк безвыгодный хотел тебя огорчать.

Не хватало ему лишь проблем от нежным мужем, тот или другой велел жене “не нервничать”, а высокочтимый своими дурацкими вопросами “разбередил ей душу”.

Дело оказалось сложнее, нежели Сергий предполагал поначалу. Кажется, то есть круглым счетом да случается из классическими сыщиками изо детектива.

Сначала они уверены, что-нибудь обязанности безвыгодный есть расчет выеденного яйца: “Это обязанности нате одну трубку, Ватсон!” Потом они “заходят во тупик”: “Никогда во жизни у меня малограмотный было такого сложного дела, Ватсон!” Потом они начинают “приближаться для разгадке”: “В темноте забрезжил свет, Ватсон!” И, наконец, отгадка – ослепительная во своей простоте, да признание, почто труд целое но было “на одну трубку”.

Лена Пухова нервничала за смерти Костика ни на йоту невыгодный меньше, нежели Кирена Ятт. Костик был другом да начальником Киры равным образом шел то есть для ней, рано или поздно его застрелили. При нежели после этого Лена Пухова?!

Этот треклятый знать когда-нибудь забрезжит сиречь нет?!

– Сереж, – приглушенно попросила Лена, – ми надо… прилечь. Извини.

И голос, равным образом фраза, равно вокабула “прилечь” казались ненатуральными, по образу пластмассовая ваза, расписанная “под Хохлому”, равно Гуля аллегро да малопонятно попрощался.

Ему нужно было без малейшего отлагательства оббегать няню от ребенком, которые повечеру выходили сверху детскую площадку. Выходили приблизительно поздно, ибо аюшки? мать, в области мнению Марьи Семеновны, бесценного источника правдивой информации, на сие момент околачивала груши. Должно быть, во переводе не без; народного сие означает – работала.

Он что-то около равным образом отнюдь не понял, что-то все, зачем ему нужно, симпатия поуже знает, да лишше недостает неважнецкий необходимости ни одной души навещать, искать, выяснять.

Вот вас да деяние “на одну трубку, Ватсон!”.

Попасть во восьмую квартиру оказалось трудно. Гораздо труднее, нежели на хата звезды мирового спорта да лидера НХЛ.

– Откуда автор знаю, что такое? вас нужно, – неприветливо говорили по причине цепочки. Сергиян видел только лишь нераздельно глаз, посверкивающий во коридорной темноте, как бы у маньяка во фильме ужасов, – паче подите отсюда, сей поры моя особа милицию безвыгодный вызвала!

– Меня зовут Сергуня Литвинов, мы со пятого этажа, изо двенадцатой квартиры, пишущий эти строки всего хотел спросить…

– Мы синь порох безграмотный знаем! Хозяйка приедет, в то время и…

– Да отнюдь не нужна ми хозяйка!

– А который вы нужен?

– Вася! – закричал откуда-то младенческий голос. – Вася, Вася!

– Пока вас со мной препираетесь, – заявил Сергей, – ваш голопуз кота потерял. Теперь почивать малограмотный будет. Давно бы поговорили, равно аз многогрешный ушел.

– Вася – сие я, – сообщил гик мрачно. – Ладно. Входите. Только у меня газовый баллончик приготовлен. Так сколько безо глупостей.

– Вася! – вовсе поблизости крикнул голос. – Васька, твоя милость что? Уходишь?

– Привет, – поздоровался Сергей, пытаясь заслушать того, кто именно звал Ваську, – твоя милость кто?

– Я Федот. Федотий Шубин. А твоя милость кто?

– Я Сергуся Литвинов. Мы получи пятом этаже живем.

– Я знаю, – объявил Федотка Шубин, – твою маму зовут Кира. Она для моей маме приходит. Она говорит, в чем дело? сие называется покурить.

– Это невыгодный мама, – возразил Сергей, – сие моя жена.

– А у меня недостает жены, – сообщил данный богами Шубин, – у меня лишь матерь равно Васька.

Наконец-то Сергиян его увидел. Ему было парение пятерка – розовые щеки, пухлые ладошки, блестящие ставни равно светлые волосы. На пижамном животе нарисован Винни-Пух вместе с бочкой меда, а держи заду – сие обнаружилось, от случая к случаю Федя Шубин повернулся спиной, – ослик Иа, заслуживающий нате голове.

– Ты пришел покурить?

– Нет, моя особа неграмотный курю.

– И мы малограмотный курю, – сказал Федот, – моя персона покамест маленький. Ты ко Ваське?

– Почему твоя милость ее называешь Васька?

– Потому что-нибудь ее круглым счетом зовут, – удивился Федот.

– Василиса, – исподлобья представилась нянька.

– Сокращенно – Вася. Ты что? Не понимаешь?

– Понимаю.

– А моя мамуся во Париже. У нее затем дела. Она ми оттоль привезет подарок. И Ваське привезет. Мы сверху бумажке написали равно ей на бездарь положили, дабы возлюбленная неграмотный забыла, сколько наш брат хотим.

– Федот, твоя милость бы шел во постель.

– А дозволяется моя особа ту-ут?!

– Вам что такое? нужно-то? – спросила Васька, кажется, кардинально смирившись от судьбой да не без; Сергеем Литвиновым. – Ребенку уснуть пора!

– Вась, твоя милость ми почитаешь?

– Почитаю. Мы но договорились.

– Я хотел спросить… Вчера, рано или поздно выходили получай улицу, ваша милость никого нет во подъезде безграмотный видели?

– Это вам про убийство-то? – спросила нянька презрительно. – Никого равно нисколько ваш покорный слуга малограмотный видела.

– Совсем ничего?

– Вась, автор сих строк но видели, как бы они разговаривали, – встрял Федотий Шубин, взял няньку вслед за костлявую руку равно покачал туда-сюда. – Ты ми сказала, аюшки? кулюторный смертный вынужден ввек здрасти говорить!

– Кто они?

– Никто, – хмурно буркнула нянька. – Вам скажи, а вас следом хорошему человеку всю долгоденствие отравите!..

– Господи твоя милость господи мой! – рассердился Сергей. Так денно и нощно говорила теща, когда-никогда сердилась иначе недоумевала. – Кто испортит? Какому человеку?!

– Такому. Хорошему. Это связи для делу малограмотный имеет.

– Черт бы вам побрал, – пожаловался высокочтимый на пространство, – ась? неграмотный имеет?

– Ты далеко не ругайся, – посоветовал Федя Шубин равным образом запрыгал нате одной ноге вкруг Васи, – моя персона за день до вышел да говорю: “Вася, посмотри, на правах чертовое моя персона одет!” А симпатия ми говорит, аюшки? “чертовое” раком басить равно спорить равным образом неправильно.

– Послушайте, – бегло сказал Сергей, – Костик, которого убили, – сие владыка моей жены. И друг. Милиция считает, аюшки? его убила Кира, а сие чушь! Помогите мне, пожалуйста. Кого вам видели? Кто разговаривал? Кто благодушный человек?

– Покойный разговаривал, – буркнула нянька, – возьми третьем этаже. С Леной, женой хоккеиста. О чем, далеко не знаю, они замолчали, от случая к случаю пишущий сии строки проходили. Лена поздоровалась, у нее глаза… Короче, плакала возлюбленная да в нас далеко не смотрела. Мы прошли, да все. Больше пустынно безграмотный видели. Сергуня ожидал отчего-то во этом роде, только всегда одинаково ощущеньице было такое, что предлогом следовать шкирка вывернули кадка со лягушками.

– А вернулись когда?

– Ну, как много пишущий сии строки гуляли? Может, минут двадцать. Федотий сказал, ась? ему нужно башню создать с песка равно разобрать чудный стишок, чтоб ко утру был замок. Ну, пишущий сии строки равным образом идем башню строить.

– Получился замок?

– Не-а, – откликнулся Федот, – его устройство переехала. Башню так есть.

– Только мы вас сказала, а значительнее никому передразнивать невыгодный буду, – объявила решительная Вася, – ваш брат в такой мере своей милиции равно передайте. Никаких протоколов равным образом свидетельских показаний. Никто неграмотный докажет, в чем дело? я не без; Федотом ее видели, вместе с покойником-то!

– Да моя особа далеко не с милиции!

– А ми безвыездно равно. Ничего безвыгодный видела, синь порох неграмотный знаю. Веруша вернется с Парижа, чтобы ее спрашивают, а автор этих строк здесь лицо посторонний. На работе я.

– Вась, пишущий эти строки снедать хочу!

– Ты исключительно в чем дело? ел!

– Я сызнова хочу.

– А сей поры вас башню строили, с подъезда последняя вязальная игла в колеснице малограмотный выходил?

Вася раздражительно вздохнула:

– Валентина вышла, да более никто. Валентинка Степановна, домработница из пятого этажа. Ваша, когда вы… половина Киры Михайловны.

Сергиян одновременно почувствовал, что холодные лягушки, шевелившиеся в спине, одна нога тут замерзают вновь больше, превращаясь во тогдашний антарктический панцирь.

Валентина?!

– Ну, все, – заметив, по образу изменилось у него лицо, объявила Вася, – по свидания. Мы должны как-никак поставить. Мы вновь поглощать хотим.

– Васька ватрушку испекла, – похвастался Федотий Шубин, – ваш покорный слуга исключительно половину съел. А половину неотложно буду.

– Точно… Валентина?

– У меня на срок куриной слепоты нет, – ядовито отрезала Вася, – вплоть до свидания.

– До свидания, – пробормотал Сергей.

Аллочка нерешительно просидела получай работе до самого половины десятого. Вряд ли Леша Балабанов достаточно прожидать ее этак долго.

Делать держи работе во сие минута было всецело нечего. Все подписи для фотографиям симпатия издревле сдала Магде Израилевне, особенно старательно, вместе с высунутым языком, перечитав их до тем, наравне сдать.

Все оказалось на порядке. Костик нигде никак не был назван скромный Станиславович, а журналишко – “Старая лошадь”.

– Ну вот, – похвалила Магда Израилевна, в духе лже- Аллочка была ребенком-дауном, вдруг выучившим алфавит, – молодец! Можете, когда-когда хотите!

Матери симпатия позвонила да сказала, аюшки? шашлык получай пока отменяется. Мать огорчилась, равным образом предлагала заехать, да поминала отца, да сердилась, равно волновалась, да обещала наслать от водителем кастрюлю супа.

Потом пришла Верочка Лещенко равно бахвалясь показала личный “матерьяльчик”.

Это были малограмотный какие-то подписи ко фотографиям, а хватит приличная статья что касается том, в духе Верочка училась у Костика журналистской непримиримости, неподкупности, этике, легкому слогу равным образом чувству юмора.

– Разве чувству юмора допускается научиться? – спросила Аллочка тихо. Верочку возлюбленная под малограмотный знала, тогда, во коридоре, разговаривала символически ли никак не во стержневой однажды равно нынче безграмотный понимала, зафигом возлюбленная ко ней пришла. Впрочем, во редакции почитай никого нет безграмотный оставалось, а Верочке, наверное, архи желательно похвастаться. Аллочке бы равным образом захотелось, когда бы ей поручили “настоящий материал”.

– Сейчас ко Кире поеду, – заявила Верочка да потянулась во всем телом. – Как твоя милость думаешь, можно?

– Зачем непосредственно сейчас? – удивилась Аллочка, которая имела полностью определенные понятки в рассуждении субординации равным образом этикете. – Наверное, не чета утром….

– Утром сие целое во пресса пойдет! – фыркнула Верочка. – До утра симпатия посмотрит, а я, коли надо, перепишу. Я во лужу присесть далеко не хочу. Я хочу, с намерением у меня целое было во вкусе у хорошей, грамотной журналистки. Кира, конечно, редкая сволочь, но, сей поры симпатия нужно мной начальник, а неграмотный ваш покорный слуга по-над ней, придется подстилаться.

– Почему симпатия сволочь? – удивилась Аллочка, которой нравилась Кируша – стильная, сдержанная, весть уверенная во себе, в духе предлогом отлитая изо бронзы. И ибн ее нравился. Он как-то раз заезжал на редакцию, кричал с кабинета наивным басом: “Мама!”

– Потому аюшки? возлюбленная сволочь, – непоколебимо сказала Верочка. – Кто Костика убил? Она равным образом убила!

Аллочка аккуратно знала, зачем Костика убила неграмотный Кира.

– Зачем?

– Зачем убила? – Верочка путно соскочила со стола равным образом стала пизда зеркалом. Воротник был отнюдь не безупречен – как-никак эксплуатационный число позади, а ей хотелось, чтоб по сию пору было образцово равно красиво. – Затем, что-нибудь некто был ее любовником. Ты а внове пришла да сносно неграмотный знаешь! Наш Костенька всех для свете любил! И ее любил, а попозже кинул. Ну, она, наверное, равно решила его… – Верочка получи и распишись не уходите остановилась, с намерением сбросить незаметный щетинка со губы. – Пристрелить. Пригласила ко себе, подстерегла – равным образом ба-бах!

– И самоё подложила ему на портфелишко собственную записку от угрозами!

– Ну, возлюбленная полностью могла далеко не знать, в чем дело? у Костика на портфеле. Может, возлюбленная ему угрожала, да думала, ась? некто книга сжигает. А возлюбленный взял одну, правда равным образом никак не сжег!

– Глупо вносить воспоминания собственноручно, в отдельных случаях не запрещается нате машинке пропечатать не ведь — не то получи и распишись компьютере, – заметила Аллочка. Ей равно как желательно выдернуть зеркальце равно посмотреться на него, же отчего-то было как не стыдно Верочки.

Интересно, Леша Балабанов, дамский угодник редакционный, еще отправился к себе или — или до этого времени до этих пор поджидает ее? Встречаться вместе с Лешей Аллочке совершенно безвыгодный хотелось. Она посмотрела нате час да вздохнула. Давно могла бы просиживать от родителями да поглощать на славу аппетитный шашлык, кой подают всего на “Ноевом ковчеге”, равно зачинатель утешал бы ее, а совершенно беды во присутствии отца по образу якобы теряли значительность, становились, по образу у Буратино, маленькими-маленькими, пустяковыми-пустяковыми.

– Теперь во всем хорош нагружать Хромой, – объявила Верочка равным образом отвернулась ото зеркала, – слыхала?

Аллочка пожала плечами. О Батурине симпатия истово безграмотный думала, что примерно неграмотный разрешала себе.

– Нужно быстренько отрыть ко нему подход. – Верочка до этих пор присест оглянулась сверху себя во зеркало. – Как спирт тебе?

– В каком смысле?

– Господи, неужто конечно, невыгодный по образу мужчина! Ничего с годами не имеется интересного, сие но малограмотный Костенька! Сплошные комплексы, правда до сей времени от хроменький ногой!

– При нежели здесь нога? – чувствуя, что такое? должна встрять из-за Батурина, что после мужчину, спросила Аллочка. – Он весть приятный. И, по-моему, бесподобный журналист…

– Приятный! – вскрикнула Верочка, во вкусе личиной Аллочка назвала приятной африканскую бородавчатую жабу. – Ты что? Сдурела?! Приятный! Да симпатия аж смотрит вроде зверь! Не знаю прямо, ась? со ним делать.

– А что такое? твоя милость должна от ним делать?

– Ну, потребно но некогда устраиваться! Я далеко не могу подписи для фотографиям давно конца жизни делать!

И возлюбленная равно как неграмотный может, подумала Аллочка от мрачным юмором. Леша Балабанов – вдругорядь зрение нате клепсидра – малограмотный может, благодаря чего зачем зарабатывает для “шишки да бриллиантики”. Интересно, бери в чем дело? зарабатывает Верочка?

– С Костенькой моя особа первым делом переспала, равным образом спирт меня вмиг нате хорошее район поставил, а вместе с Батуриным неграмотный могу! Меня тошнит через одного его вида.

Тут Аллочка окончательно некстати, беда ни к селу ни к городу равно горячо, оскорбилась вслед Батурина.

Она, видите ли, далеко не может из ним спать!.. А снег держи голову спирт равно безвыгодный захочет со ней спать?! Почему возлюбленный надо хотеть?! Ведь глотать а мужчины, которые невыгодный за единый вздох тащат женщину на кровать, ажно коли возлюбленная хозяйка им сие предлагает!..

– Киру, конечно, посадят да главным сделают Батурина. Она до этот поры такая дура, пока Николаеву про него напела, какой-либо возлюбленный умный, который-нибудь молодец, такой-сякой! Может, ежели бы неграмотный напела, Николаев бы ее назначил!

– А может, возлюбленная неграмотный хочет?

– В главные далеко не хочет? – неграмотный поверила Верочка. – Кира?! Она не мудрствуя лукаво архи скрупулезно играет, намного тоньше всех остальных! Видишь, симпатия даже если никому безвыгодный рассказывала, аюшки? у нее вместе с Костиком последовательность была! Осторожничает, значит.

– Все одинаково ее посадят, – безнадежно бухнула Аллочка, – самоё говоришь. Так в чем дело? ей главным приближенно равно приблизительно малограмотный быть.

– Может, даже если бы Николаев ее назначил, равно неграмотный посадили бы. Побоялись. Ты бы узнала у своего папочки, аюшки? после они думают!

– Кто?

– Все. Наверху.

Мой родимый здесь совершенно ни присутствие чем, желательно сообщить Аллочке. Я ни плошки невыгодный буду у него спрашивать, вследствие этого ась? ваш покорнейший слуга хозяйка в области себе, благодаря тому что который автор этих строк хочу равным образом буду жительствовать так, в качестве кого ми нравится, равно моя особа сделаю эту чертову карьеру, равно автор заработаю домашние собственные деньги, равно выйду замуж вслед того, кого захочу, равным образом батька неграмотный довольно ни мешать, ни пособничать – таково литоринх дьявол устроен.

Ничего беседовать симпатия малограмотный стала. Не стоило басить сие Верочке, постоянно равняется симпатия малограмотный поверила бы. Она переспала со Костиком, равно пока что безграмотный могла приказать себя обгулять не без; Батуриным равно ехала для Кире доказывать материал, несмотря на то считала Киру убийцей.

– Подвезешь? – спросила Верочка. – Какая у тебя автомашина – зашибись! Хорошо тому, у кого папочка богатенький!

– До метро, – предложила Аллочка, которой малограмотный желательно до второго пришествия возить Верочку.

– До ее у себя быстрее, – чуточку обиделась Верочка. – Она абсолютно вблизи живет, только лишь Маросейку переехать.

– Ладно, – согласилась Аллочка, – переедем. Время перевалило после полдесятого, да Аллочка чувствовала себя случайно освободившейся с турецкого плена – беспричинно бывало, при случае просветительница музыки неграмотный являлась сверху урок, да опаздывание становилось катастрофическим, да было ясно, зачем симпатия никак не придет, равным образом дозволяется творить аюшки? угодно.

Не тут-то было.

Машина издалека подмигнула ей фарами, открываясь, равным образом Аллочка ей улыбнулась, благодаря чего что-нибудь соскучилась в области ней равным образом радовалась, ась? не откладывая они дружно поедут на дом да инда покамест дозволительно угнаться вспрыгнуть ко родителям, от случая к случаю из лавочки, невидимой из-за длинным капотом, поднялся Леша Балабанов.

Он улыбался. Аллочкино дух замерло, а грабки стали мокрыми. Она надеялась, что-нибудь дьявол издревле уехал.

– Что но ты, – слабо спросил Леша, – позабыла о мне? Я тебя жду, жду, а твоя милость всё-таки в среднем шатаешься!..

В глазах у него было бешенство. Настоящее маньячное бешенство.

– Верочка, пардон нас, дорогая! У нас свидание. Она без труда стеснялась тебе сказать.

– Нет у нас свидания! – крикнула Аллочка.

– Есть, есть. Садись на машину, лапочка. Давай.

– Я никуда со тобой далеко не поеду.

– Зато ваш покорный слуга не без; тобой поеду. Садись, кому говорю! Аллочка храбро оглянулась до сторонам. Стоянка была почитай пустой, правда, ради стеклянными дверьми вестибюля маячили ленивые да расслабленные охранники, так что их позвать? Закричать?! Прыгнуть?! Устроить общественный скандал?! Да да вряд ли ли они станут ее спасать, когда Леша скажет им, зачем у них свидание, “лапочка нетрудно сердится”.

– Леша, – сказала она, из всех сил стараясь утвердить его на том, сколько возлюбленная никак не способен его слушаться. Верочка смотрела от интересом. – Я неграмотный хочу никуда из тобой ехать. Мне нужно домой. Пропусти, пожалуйста.

– Я вместе с удовольствием поеду от тобой домой. – Леша хлебнул с пивной бутылки, закинув крепкую шею. – Мы о во всем будь по-вашему днем. Я тебе сказал, до этих пор разок поставишь меня на неловкое положение, ваш покорнейший слуга тебе башку отверну!

Никто равно в жизни не неграмотный говорил Аллочке Зубовой, ась? ей “отвернет башку”.

– Я тебя предупреждал? Предупреждал. Теперь получай себя пеняй, лапочка.

– Я пошла, – объявила Аллочкина последняя надежда, – пока, ребята!

– Вера, далеко не уходи!

– Иди, иди, Верунчик. Видишь, симпатия без труда ломается!

– Вера!

– Пока-а! – бравурно прокричала Верочка равно пошла для Маросейке, уверенная, спокойная, совершенно владеющая собой. Кинувшая Аллочку сверху самовластие судьбы.

– Так, – проводив Верочку глазами, процедил заказчик Леша Балабанов, – лезь на машину, сука. И безграмотный крутись твоя милость за сторонам, перевелся безлюдно давно. Я тебе сказал – веди себя прилично! А ты? На папочкину охрану надеешься?! Так гляди послушай меня. Ты будешь готовить то, в чем дело? моя персона тебе велю, а папочке ни сотрясение воздуха безграмотный скажешь, благодаря тому что что-то ваш покорный слуга таких сук, на правах ты, десятками имел, и, коли твоя милость ему стукнешь, ваш покорный слуга тебя прикончу. Никакая секьюрити неграмотный поможет.

Он против всякого чаяния вынул с кармана ширка от надетой получай иглу длинной пластмассовой крышкой равным образом помахал им накануне носом у Аллочки.

– Один укол, дорогая, равным образом твоя милость будешь верещать с восторга да валяться в ногах меня трахнуть тебя. А буде повысить концентрацию, д`евонька прямым ходом для господу пойдет. Только равным образом всего. И фиговый охраны нам далеко не надо, да, девочка?

Аллочка из ужасом смотрела возьми шприц. Не могла вывести глаз.

Леша сызнова поводил шприцем равным образом спрятал его на карман.

– На ноне равным образом сего хватит, а в дальнейшем посмотрим. Давай. Садись. Видишь, идеже шприц? Одно тенденция – да автор тебя… Ты что, хочешь бацаться стойком для асфальте?

Аллочка из трудом сглотнула.

– Не желательно было с себя королеву корчить, – шипел Леша, – со дерьмом меня спутывать неграмотный стоило. Решила, в один из дней зачинатель миллионер, ведь тебе постоянно можно, да? Ноги об всех можешь вытирать, да? А шелковица – раз, равным образом далеко не вышло! Вот твоя милость да бесишься. Будет тебе урок, по образу себя вести. Ты меня до сей времени валяться в ногах станешь. А пожалуешься – лайба твоя милость видела. Да, лапочка?

Аллочку затрясло.

– Садись на машину, истеричка, – приказал Леша равно взял ее вслед за пальто, – станок открыта, неграмотный вздумай штука выкидывать, сверху голубое топливо прижимать равным образом приблизительно далее. Не стану ваш покорный слуга тебя бить, моя персона тебя лишь трахну пару раз, в целях науки, да можешь проваливать! А так решила, что такое? ей всё-таки можно!..

И тута симпатия потянул ее следовать пальто.

Аллочка одновременно пришла на себя равно стала выдирать пальто, а Леша Балабанов, репортер политического еженедельника “Старая площадь”, толкнул ее вперед, для машине, да симпатия уродливо взмахнула портфелем равным образом стала пятиться, только лишь чтоб спирт невыгодный туман заткнуть ее на машину, да в середке у нее целое тряслось с страха, тот или другой превратил во студень безвыездно ее внутренности.

В скверный трепыхающийся адгезионный студень.

– Что тогда происходит? Леша, во нежели дело?

Леша моргнул, равно сие продвижение битый час превратило его во другого человека. Исчезло маньячье бешенство. Прыгающие лупилки стали в место. Рот перестал косить.

– Ничего, Грегор Алексеевич. Просто автор в дневное время поссорились немножечко да об эту пору продолжаем.

И цвет был годный – колер хорошего парня, кто невыгодный понимает, получи который обиделась любимая.

Батурин вздохнул так, зачем колыхнулась куртка. Примитивная кожаная куртка, каких тысячи на Москве, равно Аллочке показалось, который дьявол в тот же миг уйдет.

– Нет!

Батурин посмотрел бери нее вместе с удивлением. И Леша Балабанов посмотрел не без; искренним удивлением. Аллочка схватилась вслед кожаную куртку.

– Григорий Алексеевич!..

– Езжай, – сказал Леша нежно, – только лишь невыгодный гони, хорошо?

Батурин переступил не без; бежим держи ногу, двинул палкой, да неграмотный ушел.

Аллочка отпустила куртку, стремглав обежала машину, швырнула портфик равным образом прыгнула ради руль.

– До свидания, – попрощался Леша. Батурин молчал.

Аллочка повернула ключ, нажала получай газ, сдала назад, этак в чем дело? чуток неграмотный сбила ненавистного Лешу, да вылетела со стоянки.

– Ужасно гоняет, – добрым голосом сказал Леша Батурину равным образом сызнова отпил с своей бутылки. – Я пойду, Грегор Алексеевич?

Батурин промолчал.

Он был взрослый, умный, во общем, тертый калач. Сцена, которую симпатия наблюдал, ни по-под каким видом малограмотный укладывалась на предлагаемую ему схему – ссору двух влюбленных голубков. Он был в силах доставить получай срубание голову – не так — не то вторую ногу, – почто симпатия была перед смерти напугана, каста темноволосая длинноногая девка во очках. И Леша раз как-то чересчур медянка ревностно навязывал ему эту схему.

Что-то в этом месте отнюдь не то, решил Батурин. Надо понаблюдать.

Его механизм была припаркована после углом, да симпатия неспешно трогай для ней, равным образом сейчас скрылся, от случая к случаю Леша швырнул ему вослед пустую бутылку.

Бутылка ударилась об битум да брызнула стеклянными осколками.


* * *

госпожа открыла дверь, сполна уверенная, сколько вернулся Сергей, завершивший близкие сыщицкие изыскания, равно крайне удивилась, увидев получи и распишись пороге Верочку.

– Кира! – воскликнула Верочка. Лицо у нее наполнилось влажным сочувствием, в духе примерно политое изо лейки. – Прошу прощения, что-то круглым счетом поздно, хотя моя персона никак не могла!

– Мам, кто именно там? – закричал изо кухни проснувшийся Тим.

– Это ко мне! – крикнула во отповедь Кира.

– Кира, моя персона только лишь для высшая оценка минут. Мне архи нужно обнаружить тебе… ну, передать то, в чем дело? автор этих строк ноне написала. На работе мы ни за что неграмотный могла подойти. У тебя до этого времени пора легавка была равно до нынешний поры кто-то…

– Здрасти, – сказал Тим своим самым басистым басом.

– Здравствуй, – улыбнулась Верочка.

– Мам, а папочка где?

– Он сделай так перешепнуться со соседкой. Сейчас придет. Вера, проходи, пожалуйста.

– А как-никак ваша сестра кроме меня попили?

– Мы пили кофе.

– А чай?

– Сейчас папаня придет, да будем втемную чай.

– То-очно?

– Тим. Не приставай. Вера, может быть, выработать тебе чаю?

– Нет, черта от два! Мне нужно домой. Я зашла, с тем представить тебе статью, а ведь против всякого чаяния придется переделывать, а заутро ми сделано сдавать.

Это было любопытно. Несколько крат Верочка заезжала ко Кире, равным образом никакого “папы” невыгодный было равным образом на помине. Откуда дьявол был способным начать теперь? Старый спутник жизни вернулся? Или нового завела?

– Проходи, – предложила Кирена да потерла затылок. Внутри затылка было серьёзно равным образом холодно. Да покамест Верочка!.. Принесло ее держи Морана глядя, на правах так сказать Кире чуть-чуть было всего, что такое? сотворилось сегодня. Да до этих пор высокочтимый ушел ко соседям, ничто самое лучшее попридумать малограмотный мог, конечно! Как в эту пору она, Кира, станется проживать на этом доме?! Ходить в области лестнице, здоровкаться со соседями у подъезда, перечить бери вопросы про погоду равно про здоровье, буде дьявол поуже во всем дал понять, что. Костика убили по причине нее.

– Давай. Что у тебя?

Верочка подала три листочка равным образом села, малограмотный поднимая глаз. Она была убеждена, почто Кире нравится, нет-нет да и подчиненные принимают смиренный, “монашеский”, вид.

Кируша стала читать, равно читала архи бережливо да где даже если перечитывала. Ухоженная хэнд со неброским солидным маникюром перевернула страницу. Длинная лохматая волос вывалилась ради уха, да Кирена с нетерпением ловкач ее, звякнули браслеты.

О-ох, по-женски вздохнула Верочка, грехи наши тяжкие!.. Почему у нее, у этой самой Киры, где-то безусловно равным образом без затей как видим фигурировать такой, какая симпатия есть?

Одиннадцатый час, подчиненная ни вместе с того ни из сей нагрянула, днесь легавка целешенький дата ее полоскала, а дальше они не без; Хромым снова для Костенькиным родным ездили, а обличье у нее такой, равно как как возлюбленная не без; утра накануне вечера просидела во салоне “Жак Дессанж” или, возьми мусорный конец, “Элизабет Арден”! Вот благодаря тому ни у кого безвыгодный получается, а у нее получается, отнюдуже симпатия берется, оный особенный лоск, по образу его выхлопотать тем, кто именно малограмотный получил ото рождения?!

Верочка скрытно вытерла насчёт юбку вспотевшие с неожиданного всплеска ненависти для Кире ладошки да огляделась.

Она приходила семо ряд единожды равным образом с головы в один из дней алчно осматривалась, из всех сил стараясь запомнить, “взять бери вооружение”, оценить, перенять.

Квартира была далеко не через силу огромной, так до этого времени а достаточно большой, равным образом на ней чувствовался всегда оный но класс, кто присущ да самой Кире. Ни рюшечек, ни пуфиков, ни покрывальцев, ни флакончиков, ни шкатулок из розовощекими красотками.

Геометрические линии, контрастные цвета. Мебели мало, же та, ась? есть, – удобная, дорогая, подобранная во тон. Гигантский не блещущий новизной врун получи и распишись металлических опорах. Стеллаж вместе с книгами – камо ей такая огромное число книг?! Растение на светлой кадушке, стойка, а вслед стойкой…

– Ничего, – сказала Кируся сдержанно, – ми неграмотный ахти нравится, ибо в чем дело? ваш покорнейший слуга на принципе безграмотный люблю этот… ужасный тон. Но с целью такого материала возлюбленный в духе однова уместен. Только убери, зачем твоя милость училась у него чувству юмора. Оно либо есть, либо нет, выучиться ему невозможно. Кстати, у Костика его безвыгодный было.

Верочка обиделась. Обида была легонькой, однако ощутимой, в духе ужаливание комара. Эта лошадиная морда, банкирская дочь, Аллочка Зубова – интересно, управился вместе с ней Лешик, иначе говоря симпатия безвыездно ломается?! – сказала в таком случае а самое. Нельзя, мол, выучиться чувству юмора, равным образом всегда такое. Выходит, в точности сказала?!

– И единаче вона здесь. – Кируся забывчиво правитель из-за ушко свою суперчелку. – Вот настоящий абзац. Я бы его выкинула.

– Хорошо, – вместе с готовностью согласилась Верочка, – конечно.

– Добрый вечер, – произнес от земли не видать сардонический голос, – идешь сверху рекорд? Самый долгосрочный функционирующий дата во истории журнала “Старая площадь”? Многостаночница Кириена Ятт?

– Это муж муж, – невыгодный поднимая головы ото Верочкиного материала, от досадой представила Кира, – Гуля Литвинов. Сереж, сие Верочка Лещенко, изо редакции. Она привезла ми материал.

– Я вижу, – согласился Сергиян Литвинов.

– Здравствуйте, – выпалила Верочка да улыбнулась ослепительно, так безграмотный вызывающе.

– Здравствуйте.

И аюшки? Кируша на нем нашла?

Высоченный, худой, длинноносый, сутулый. Темные кудряшки да быстрые, внимательные, как бы как птичьи, глаза. Ну, очки, джинсы, фуфайка – всегда архи дорогое равно стильное равно раз как-то примиряющее от общей невыразительностью облика.

Нет, Верочка безграмотный понимала, равно как допускается предпочитать таких мужчин. Вот Костенька – да, сие был мужчина. От одного взгляда возьми него – лупилки веселые, частокол белые, загар альпийский, вихры пшеничные – желательно урчать равно сладостно присутствовать об ногу.

А сие что?! Разве сие подлежащий мужчина к эдакий красотки, наравне Кира?! Впрочем, ее посадят на тюрьму, равно сожитель ей более отнюдь не понадобится. Интересно, даже если ее посадят, некто приёмом из ней разведется иначе говоря бросьте возвышенность изображать? С разгону, возможно, да поизображает немножко, хотя что ли мужики бывают верными?!

– Сереж, малограмотный мешай мне. Мы уж заканчиваем. Тим немного погодя самую малость завывал про чай.

– Пап, твоя милость пришел?!

– Пришел!

– Чай будем пить?!

– Сереж, – повторила Кира, морщась.

Верочка наблюдала равным образом ждала.

– Мы со вами первоначально безвыгодный встречались, – сказал ей Сергуся Литвинов. – Вы были у нас получи и распишись даче, да?

Верочка удивилась, хотя виду безвыгодный подала. Если мужик могущественной начальницы – как ни говорите откудова дьявол у нее взялся, вначале тогда правильно далеко не было?! – изволит принуждать от ней беседу, значит, симпатия должна беседу поддерживать.

– Я, кажется… Кажется, да, была. Я привозила Кире Михайловне статью. А ваша милость в свою очередь дальше были?

– Был, – согласился Сергей, – хотя на видоизмененный раз.

– Кира Михайловна плохо себя чувствовала, автор сих строк по сию пору материалы для ней держи дачу возили, а возлюбленная статью писала про детективы, – затараторила Верочка. – Даже Леня Борисович, а возлюбленный у нас общий никуда ни в жизнь неграмотный выезжает, целыми остались считанные дни во редакции сидит, да в таком случае поехал! Потому почто минуя Киры Михайловны…

Вдалеке беспричинно нечто упало вместе с таким грохотом, который от Кириных колен разлетелись белые листочки.

– Что вслед за тем пока что такое, господи!..

Она бегло выбралась по вине низкого столика, Верочка подобрала ноги, с намерением Кирка малограмотный наступила.

– Мам, в чем дело? такое?!

– Не знаю. – Кируша выскочила на коридор, равным образом ее человек следом, Верочка проводила их глазами.

Ничего особенного невыгодный случилось. С вешалки обрушился Верочкин набор из бумагами равно какой-то едой. Верочка сунула его держи самый верх, очевидно, безвыгодный сообразив пристроить пониже.

– Вера, – позвала Кира, обнаружив вывалившиеся получи и распишись паркет потроха пакета, – у тебя тутовник катастрофа!

– Ах, бог мой! – воскликнула Верочка, выскочив во коридор, кинулась нате павел да стала ловко втискивать предмет пакета обратно. – Извините меня! Извините меня, пожалуйста!

– Ничего, – невозмутимо сказала Кира.

Когда пакетик был собран, Верочка взглянула получи хозяйку, которая стояла промеж коридора, да поняла, сколько уединенция окончена. Она быстренько оделась, кстати, человек пальцем далеко не шевельнул, дабы передать ей пальто, да попрощалась.

– Как симпатия воняет! – высказался изо кухни Тим, кой-как ради посетительницей закрылась дверь. – Меня тошнит.

– Она неграмотный воняет, а прямо страшно душится, – поправила Кира. – Ничего тебя никак не тошнит!

– Она никак не душится, а воняет!

– Тим, в такой мере базарить нельзя.

– Ну, конечно, воняет, – откуда-то подтвердил Сергей, – открой окно, Кира. Тим, твоя милость равно как открой. У вы что, повелось посещать за ночам начальство?

– У нас безвыгодный принято, же возлюбленная ужас ответственная девочка.

– Ответственная, а воняет!

– Тим!

– Папа как и сказал, аюшки? воняет!

– Ну конечно! Раз понтифекс сказал, так воняет. Как сие автор приёмом никак не сообразила?

– Ты несообразительная, – сообщил Сергей, появляясь в пороге. Кирия посмотрела сверху него.

За что такое? ей такое наказание? Мало того, сколько дьявол обошел всех соседей, ни одной живой души отнюдь не забыл да под всеми поставил ее на ужасное положение, пока что да Верочку принесло, наравне единожды в некоторых случаях присутствовавший супружник решил ещё тратить во ее квартире! Кирия весь могла себя представить, зачем именно, вдобавок убийства бедолаги Костика, довольно располагаться будущее Магду Израилевну, Катю Зайцеву, Гришу Батурина равно всю остальную компанию. Ее личная жизнь, гляди что.

– Федот Шубин равным образом его бонна объединение имени Вася в недавнем прошлом вечере видели, что такое? в третьем этаже Лена Пухова разговаривала от Костиком, – тускло произнес Сергей. – При этом возлюбленная плакала равным образом с Васи не без; Федотом отвернулась.

Кирка уронила для паркет пачку сигарет. Сигареты рассыпались равным образом закатились почти питание равным образом диван.

– Лена Пухова сказала мне, сколько полный приём спала равным образом ни души неграмотный видела вообще, сверх того нашей Валентины, которая выскочила с подъезда да дунула во сторону метро. Когда симпатия ми весь сие излагала, возлюбленная сызнова плакала. Вася со Федотом, в отдельных случаях строили во песочнице башню, равно как видели Валентину. Все.

– Что – все?

– Все, значит, все. Больше автор этих строк сносно невыгодный узнал.

Кирия взялась из-за щеки, позабыв, аюшки? собиралась курить.

– Сереж, сего неграмотный может быть… К тому времени, в некоторых случаях убили Костика, Валя сыздавна ушла.

– Вот именно.

– Что?

Сергуня опустился бери секс равным образом пополз округ стола. Сигареты дьявол собирал на кулак.

– Сергей!

Он лежал животом получи и распишись ковре да шарил рукой почти диваном. Ноги на меховых немецких тапках случайно оказались прежде самым его носом.

– Пап, – спросил Тим осторожно, – твоя милость что, считаешь, ась? сие Вака его… замочила?

Сергиян выбрался из-под дивана равно ссыпал сигареты бери стол. Они сыпались со приятным, глухим, куда тихим звуком.

– Я никак не знаю, – не за страх ответил он, – убеждения безграмотный имею.

– Сережка! – Кирка также подошла да зачем-то пнула его на борт голый ногой. Он поднял голову. – Этого невыгодный может быть. Валюня ушла, от случая к случаю автор приехала! Это аккуратно было… до самого того, на правах приехал Костик. Лена Пухова безграмотный могла ее видеть! И Федотка невыгодный мог.

– Тем безвыгодный менее, видели. Лена на окно, а сиделка из Федотом сверху улице.

– А… Лена? Почему возлюбленная разговаривала вместе с Костиком?

– Не знаю, Кира. Мне симпатия сказала, почто ни не без; кем малограмотный разговаривала, постоянно миг лежала, равно Данила приехал лишь только ко одиннадцати часам. На самом деле Данила был в домашних условиях задним числом восьми, а вплоть до сего его женушка разговаривала возьми лестнице не без; Костиком. Костика вследствие малость минут в дальнейшем разговора убили. Из подъезда ноль без палочки неграмотный выходил, сверх того нашей Валентины. Ну, по образу тебе этюд маслом?

– Наша Валентина?! – переспросил Тим вместе с восхищением равно ужасом. – Она… его убила?!

– Тим, замолчи!

– Тим, безграмотный ерунди!

Родители посмотрели товарищ получи друга. Вид у матери был растерянный, у отца сердитый. Он век сердился, когда-никогда чего-нибудь никак не понимал иначе говоря волновался. Раньше Тим безграмотный знал, что-нибудь спирт сердится оттого, ась? волнуется, да понял только, когда-никогда повзрослел.

Он чувствовал себя ахти взрослым да особенно умным да не насчет частностей ответственным вслед за долгоденствие семьи. В конце концов, особенно спирт придумал лукавый равно рафинированный план!

– Сереж, что-то нам делать?

– Ничего далеко не делать.

– Сереж, в качестве кого но ничего! Мне кажется….

– Когда кажется, перекрещиваться нужно.

Грубит в свой черед оттого, который волнуется, понял Тим. Ничего, не откладывая автор его успокоим.

– Пап, хочешь чаю?

– Я останусь здесь, – далеко не глядючи бери Киру, заявил Сергей, – возьми диване. Мне нужно утречком изъяснить из ней.

Почему-то Кирка аж невыгодный думала, который нате ноченька симпатия бог весть куда уйдет. Конечно, дьявол останется, наравне а иначе! Упоминание в рассуждении диване ее рассердило, зато Тим возликовал.

Физиономия осветилась, хохолок по образу личиной воспрял, получи и распишись щеках бог ведает отонудуже взялись умильные хомячьи ямочки. Однако ликовал возлюбленный про себя, чисто боялся навредить не ведь — не то верил далеко не прежде конца.

– Пап, – спросил симпатия солидно, – а утречком твоя милость меня отвезешь?

– Отвезу, – пообещал Сергей.

– А дача? – самоё у себя опустошенно спросила Кира. – А бумаги? Кто после этого рылся?! Кто Костику на портфик подложил обломок моей статьи? Лена Пухова?! Или Валентина?! А Мася нате кого лаяла?!

– Я ничто безграмотный знаю, – примерно по мнению слогам выговорил Сергей, снял глаза равным образом швырнул их получи стол, неподалёку со рассыпанными сигаретами.

– Ты а со утра был на линзах, – удивилась Кира, посмотрев в очки.

Два стекла равным образом дужки, “Хьюго Босс”.

Кажется, ее мужик издревле говорил, почто телескопы нужно подмазывать на аптеке после полтинник рублей. В крайнем случае, после шестьдесят. Лицемер проклятый.

И дремать возлюбленный собирается в диване! Потому аюшки? знатный равно ответственный, нечистый бы его побрал!..

– Линзы аз многогрешный вынул, – сообщил он, – мы малограмотный могу их перемещать по мнению четырнадцать часов.

Зазвонил телефон, равно Кирия ушла не без; трубкой на кухню. Просто в такой мере ушла, с вредности. Звонил Сергуня.

– Кирха, привет, – произнес некто бодро, да порядочно озабоченно, – сколько немного погодя у тебя?

– В каком смысле?

Кирия потрогала котелок – огненный, – открыла дверцу да выставила получи и распишись столик три кружки. Для Тима, для того Сергея равно для того себя. Все правильно.

– Что со вчерашним недоразумением? Все разрешилось?

– С каким… недоразумением? – спросила госпожа рассеянно.

– Ну, из сим нелепым убийством равно вместе с подозрениями? Все разрешилось?

– Да сколько разрешилось-то? – неграмотный поняла Кира. – О нежели твоя милость спрашиваешь, Сергунь? Убийцу отнюдь не нашли, у нас для работе всеобщий будень милиция, штукенция сполна переверстали, считай, опять двадцать пять переделали, моя особа на честном слове жива!

– А телефон? – выдохнул Сергуня.

– Что телефон?

– Твой телефон с гербом малограмотный прослушивается?

госпожа насторожилась. Вопрос был глуп, на правах с сериала.

– Думаю, зачем нет. А вследствие чего твоя милость спрашиваешь?

– Кирха, дорогая моя, пишущий эти строки безграмотный хочу, с намерением наши не без; тобой взаимоотношения стали достоянием гласности!

– Чего?.. Достоянием… чего?

– Гласности, – повторил Сергуня настойчиво. – послушай меня.

Кирка прижала трубку плечом да поставила для питание сахарницу равным образом плетенку из сушками. На дне банки осталась чумичка какого-то засохшего джема. Кирена отвинтила крышку равно понюхала. Похоже сверху клубничный. Может, Тим доест? Или ее муж, которому всё-таки так же который есть, лишь только бы было сладко?

– Кирха, мы надеюсь, почто сам черт изо твоих сотрудников безвыгодный во курсе наших отношений?

– При нежели тута сотрудники?

– Неприятности, которые приносят чужие шары равно уши, могут взяться огромными! Ты отдаешь себя во этом отчет?

– Чужие ставни равным образом ушки нуль безвыгодный приносят, – сказала Кира, – приносят руки.

За дверью затопали, равно на кухню ввалилась ее семья. У семьи были искусственно незаинтересованные липа.

Кирена протиснулась мимо них равным образом вернулась во комнату. Разговаривать от Сергуней на присутствии Сергея да Тима ей было неловко, тем побольше сколько они ввалились из явным намерением послушать.

– Сергунь, моя особа безвыгодный понимаю, что такое? твоя милость через меня хочешь?

– Правда, никак не понимаешь? – упавшим голосом переспросил Сергуня.

Конечно, возлюбленная понимала. Все симпатия понимала, хотя ей неграмотный желательно ему помогать.

– Кирха, – начал симпатия в дальнейшем некоторой паузы, – твоя милость потрясающая женщина. У тебя внешность, ум, характер.

– Квартира равным образом машина, – подсказана Кира.

– Конечно. – согласился Сергуня, которого петляво было снять не без; толку, нет дыму без огня спирт ес карьеру во американской компании! – Обстоятельства сложились так. зачем ваш покорнейший слуга оказался… во щекотливом положении. Сегодня ми бери работу – для работу! – звонил минувший милиционер, задавал вопросы, равным образом мы был вынужден получай них отвечать, и так округ сновали людишки равно шел работоспособный день! Бен аж спрашивал меня потом…

– Кто такого типа Бен?

– Мой шеф.

– А-а.

– Так вот, симпатия спрашивал, об нежели равно вместе с кем пишущий эти строки в такой мере до второго пришествия разговаривал, а моя особа неграмотный могу себя предоставить существовать вовлеченным на такую нелепейшую историю!

– Ты имеешь во виду убийство? – сладостно поинтересовалась Кира. Сергуня на телефонной трубке занервничал – возлюбленный даже если слышать сие ответ безвыгодный желал. Несмотря получай то, что такое? во нынешний миг Бен отсутствовал да некому было опрашивать его, со кем да относительно нежели симпатия разговаривает.

– Кира, милая Кира, автор хотел тебе сказать, почто держи время, непостоянно целое далеко не закончится, нам самое лучшее всего делов расстаться.

Кириена молчала да слушала. На кухне разговаривали – слишком громко. Кируша подозревала, в чем дело? сие подобный камуфляж, пользу кого того, воеже ловчее подслушивать.

– Ты неграмотный представляешь себе, равно как несладко равно смерть до чего ми бросать такие слова, же я… безграмотный соглашаться возражать получай вопросы, связанные не без; тобой да сим убитым. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– Конечно, – понизив крик до самого интимного, добавил Сергуня, – сие всего делов чуть держи время. На так короткое время, ась? хорэ длиться весь буква кутерьма…

– Между прочим, – перебила Кира. – тревога может отшуметь тем, в чем дело? меня посадят на тюрьму. Так сказать, темница да кутерьма.

– Это невозможно, – категорично заявил Сергуня, – так ваш покорнейший слуга хотел тебя просить, то-то и есть нате данный недолгий срок… далеко не трезвонить ми да безвыгодный пробовать спаяться со мной, а тоже безграмотный справляться для меня во разговорах… со милицией. Ты а знаешь, почто ваш покорный слуга сносно безграмотный видел да никак не слышал. Я сермяга околесица малограмотный видел равным образом безграмотный слышал!

– То очищать повторять мое оправдание твоя милость безграмотный станешь, – уточнила Кира, – даже если разве понадобится?

– Кирха! – взмолился Сергуня. Ему казалось, который спирт таково понятно, удобопонятно равным образом мирово всё-таки объясняет, а туточки возлюбленная влезла со своими уточнениями, да дьявол с быстротою молнии почувствовал себя негодяем! Зачем ей будет нужно, ради дьявол чувствовал себя негодяем?!

Разговор был трудным, равно спирт всё дата планировал, по образу не чета токмо его провести, равным образом аж набросал возьми бумажке планчик, да в настоящий момент осталось исключительно договорить по конца равным образом допускается подсчитывать себя свободным.

Нет, неужли во самом деле, никак не на глаза но во неприятную историю только лишь по вине того, что-то полюбовница когда-то отнюдь не чересчур важно обошлась со своим ведь ли предыдущим любовником, так ли начальником, ведь ли приятелем!

– Я надеюсь, который твоя милость поймешь меня правильно, Кирха. Я самоуправно свяжусь не без; тобой на… будущей неделе. Я полностью уверен, зачем ко этому времени совершенно твои тревоги разрешатся. – Голосом дьявол авторитетно подчеркнул, сколько тревоги собственно ее, а невыгодный чьи-то еще. – И… наша сестра договорились, да? Ты неграмотный станешь возьми меня ссылаться, так чтобы безграмотный помещать во ложное состояние под милицией.

Кире глядишь бог надоел неотступный Сергунин альт во трубке, равно его гладкие, загодя подготовленные фразы, да его тупой много “перед милицией”.

Ее хозяин примчался в соответствии с первому звонку, равно настоящее невыгодный чтоб мы тебя не видел нате работу, да поехал на Малаховку, до невероятия пользу кого того, в надежде предвосхитить милицию, которая, безграмотный найдя других отпечатков, могла решить, сколько книга на портфеле у Костика – обязанности рук самой Киры!

Впрочем, симпатия век знала – почто бы ни случилось, мужчина получай ее стороне. Из-за майки, брошенной мимо корзины пользу кого белья, они могли спорить взахлеб, но, эпизодически доходило впредь до почему-то побольше серьезного, нежели майка, – а вслед пятнадцать парение давно что-что только лишь невыгодный доходило! – получалось так, зачем спирт – из-за спиной, равно как дальнобойная зенитная батарея, да покрытие ей обеспечено.

– Сергунь, – сказала Кира, равно спирт замолчал для полуслове, – моя персона всегда поняла, безграмотный волнуйся. С милицией вничью помочь никак не могу, твоя милость а был у меня, равно тебя безвыездно видели! Надо было тебе между тем на расстояние выпрыгнуть, единовременно медянка твоя милость приехал!

– Зря моя персона приехал! – вырвалось у него.

– Ну, конечно. Только в эту пору поздно, они тебя уже… засекли. Пока. Передавай великий что за диво Бену.

– Спасибо, – автоматом поблагодарил услужливый Сергуня.

– Пожалуйста.

– Но сие невыгодный разрыв! – скоро добавил Сергуня. Кирка ему нравилась, от ней было удобно, усилий да получи и распишись людях вырасти можно!..

– Это отнюдь не разрыв, – согласилась Кира, – каковой единаче разрыв! Разрыв бывает, в некоторых случаях питаться отношения, а у нас от тобой ни отношений, ни разрыва. Пока, Сергунь. Спасибо.

– За что?

– Ты развлек меня, от случая к случаю моя особа совсем… затосковала, – черство сказала Кира. Сергуня ей равно что правда надоел. – Теперь ми кому загребтилось некогда, меня на тюрьму то-то и оно посадят, да весь громада всяких дел.

– Кира! Я совершенно невыгодный в таком случае имел во виду, когда…

Она оторвала с ушица трубку, на которой разорялся Сергуня, посмотрела нате нее равно нажала “отбой”.

Сергий начал засыпать, от случая к случаю возле вместе с ним паче чаяния содеялось хоть сколько-нибудь такое, ото что дьявол проснулся. Он открыл иллюминаторы равно уставился на потолок, сонно недоумевая, вследствие этого спит на гостиной, нате неудобном складчатом диване не без; пимпочками посередине каждой подушки. Пимпочки впивались на спину равно на бока, да по отношению ко всему отклик было такое, в чем дело? дьявол объединение ошибке улегся на кучу мелких пластмассовых шариков.

Спать получай кровати во спальне намного удобнее, однако в один из дней некто невыгодный там, значит, отчего-то произошло.

Командировка? Приехал подо утро? Решил безграмотный воспламенять Киру? Или похмелье, да симпатия его, пьяного, выставила на гостиную?

– Сереж, – прошептала неподалёку Кира, – подвинься. Да подвинься ты, про бога!..

Он угловато подвинулся.

– Сереж, сие неграмотный может являться Валентина, – тепло зашептала симпатия рядом, – твоя милость что? С ума сошел? Она у нас работает чирик лет, уже нет-нет да и получай Бишкек жили!.. Если Лена Пухова разговаривав вместе с Костиком, значит, черт знает что такое связано вместе с этим, правда? Я даже если безвыгодный знала, сколько возлюбленная со ним знакома, а ты? Когда они уехали, парение семь назад? Костик для нам если на то пошло сделано приходил, так я ввек их малограмотный знакомили!.. Сереж, твоя милость что? Спишь?!

Он ни ложки малограмотный понимал равно сносно отнюдь не чувствовал, в дополнение ее дыхания, которое скользило по мнению его шее.

– Сережка!

– М-м?

– Ты спишь?!

– Сплю.

– Сереж, послушай меня!

– М-м?

И тогда симпатия из всей силы пнула ею локтем во ребра. Он охнул да открыл тараньки равно бурно скомандовал.

– Мм, хлеще безвыгодный закрываться.

Черт побери, по почему стесненно держи этом диване!.. У него в позвоночнике сейчас в духе вдребадан вручить три синяка.

Однажды Кириена обнаружила фофан у него нате шее. Он брился, а бритвочка называлась “Агидель”. Тесть подарил получи и распишись Двадцать на третьем месте февраля. Выбросить в корне пригодную, а главное, действующую, а главное, подаренную тестем штука симпатия малограмотный мог, а благодаря тому что честный ею брился, непостоянно возлюбленная никак не пропала бог знает куда. Сергий подозревал, сколько Кирена ее ведь выбросила, даже возлюбленная равно была “пригодной равно действующей”. Бритва “Агидель” невыгодный столько брила щетину, почем кусала кожу, неужели равно получился в шее синяк, неужли равным образом что? Кириена пришла во ярость. Она раздувала ноздри да шипела, с тем дьявол проваливал туда, идеже ему оставляют синяки для шее, а спирт хохотал, вследствие этого зачем симпатия отроду его безграмотный ревновала, да спирт ажно неграмотный подозревал, который ее заботливость доставит ему столько первобытного мужского счастья. Не принимая его веселья, симпатия отдергивала руку, выворачивалась, щурила тараньки да пылала яростью. Он век ее уговаривал равно даже если демонстрировал “Агидель” равно ее необычайно широкие возможности, да сызнова хохотал, равно опять двадцать пять уговаривал, а позднее рассердился.

Что возлюбленная выдумала, его жена?! Разве возлюбленный был в силах поменять ей? Никто равным образом ни в жизнь отнюдь не был ему нужен, только лишь она, равным образом спирт уверен, что-то возлюбленная сие знает, как бы возлюбленный знал про нее.

Изменяют, эпизодически устают, надоедают, неграмотный подходят, когда-никогда неуд разных человека понимают безрезультатность их замкнутости союзник получай друге, а чай Гуля из Кирой безвыгодный были “двумя разными людьми”! Подозревать его на измене казалось беспричинно а глупо, как бы думать, почто мост может бытийствовать не чета – удобнее, красивее! – нежели собственная десница иначе нога. Как примерно не запрещается объединение собственной воле переменить живую руку возьми металлическую!

Тогда возлюбленная равным образом выселила его для диван, зачем когда-то малограмотный делала ни в жизнь во жизни. От ревности выселила, подумал спирт от сонной гордостью.

– Сережка!..

– Ну что такое? твоя милость выдумываешь?.. – Вытаращенные зенки стали самочки собою закрываться. – Я но тебе говорил, в чем дело? у меня такая бритва!.. Ты бессменно выдумываешь, а потом…

– Какая бритва?! – на изумлении спросила возле Кира, приподнялась для локте – локоточек не тратя времени даром провалился на пухлую обивку, – равно схватила его из-за ухо. Он ещё раз вытаращил глаза. – Я тебе говорю – невыгодный может быть! Валюша невыгодный могла выпустить заряд во Костика, благодаря этому сколько возлюбленная ко тому времени искони ушла. Не знаю, кого немного погодя видели Феодот со Василисой!

Ни близ нежели бритвочка “Агидель”, понял Сергей. Мы издревле развелись. Я сплю возьми диване, благодаря чего сколько уснуть из Кирой ми чище нельзя. Я далеко не муж, аз многогрешный чужестранный человек, никто.

Да! Костика за день до убили.

– Тебе нужно выяснить, какое касательство Лена Пухова имеет для Костику! Я даже если увидеть себя невыгодный могу, какое! Она кто? Ты далеко не помнишь?

– Фотомодель, что-нибудь ли, – пробормотал Сергей, тщательно отодвигаясь через теплого бока. Отодвигаться было трудно.

– Ну да. Или “Мисс Москва”?

– Шут ее знает.

– Где Костик был способным не без; ней познакомиться?

Диван с его усилий на правах якобы икнул равно по-свински толкнул Сергея напрямую получи и распишись Киру. Он перекатился для граница да сел.

– Черт знает что, а безграмотный диван, – пробормотал некто равно потер щеки, – кто именно его купил?

– Твои родители, – пропела Кируся вечным наравне мир, сладким голосом, каким невестки прошел слух что до свекровиных подарках, – когда-когда пишущий сии строки реставрация сделали. Ты что, безвыгодный помнишь? Они безвыездно приставали, что за ты да я хотим подарок, а наша сестра совершенно говорили, что такое? синь порох нам безвыгодный надо, равным образом в этом случае они купили оный диван. Он был самый по дороге на мебельном держи Ленинском.

– Точно. А твои отец с матерью нам подарили кошку.

– А Тим начал чикаться равным образом чихать.

– И твоя милость отвезла ее обратно.

– А мамашенька сказала, почто возлюбленная всю житьё-бытьё мечтала, ради у нее была черная рысь от желтыми глазами!

– А помнишь, в качестве кого симпатия у них шпалеры ободрала, а автор впоследствии далеко не могли купить?

– А вроде во Малаховке боксер ее получи сосну загнал, равным образом твоя милость три лестницы связывал равным образом лез, а симпатия тама орала?

– Да, – сказал Сергей, – помню.

Они помолчали.

– Вряд ли симпатия ми расскажет, – начал Сернуля задумчиво, – да Данила далеко не расскажет. Особенно если бы сие дьявол убил.

– Он?! Зачем ему убивать?!

– А Валентине зачем?

– Не знаю, – из отчаянием выговорила Кира. – Я невыгодный знаю!

– Я думаю, что-то Костик поднимался для тебе, – Сергий бегло глянул возьми Киру, – при случае изо своей двери бери третьем этаже вышла Лена. Конечно, они были как-то знакомы, равно Вася из Федотом околесица безвыгодный выдумывают. О нежели они разговаривали – неизвестно, они замолчали, рано или поздно мимо проходила нянька из ребенком. Что происходит дальше, непонятно. Если Данила застает их держи лестничной клетке равно слышит, который некто угрожает его жене или…

– Костик?! – перебила Кира. – Костик угрожает?! Сереж, твоя милость относительно чем?

– …Или пристает ко ней, аюшки? ли, – продолжал Сергий невозмутимо, – дьявол совершенно был в состоянии выстрелить. Он… бранный мужик. Решительный.

– Он темпераментный, – буркнула Кира, – равно снова некто ахти ее любит, Ленку.

– Но, даже если спирт на него стреляет, значит, на кармане у него был пистолет. – Сергейка закинул растопырки после голову равно пристроил спину ко подушке. Подушка обволокла его со всех сторон, спинка провалилась. Не стоило разметать во мебельном для Ленинском самый на дороге малограмотный валяется диван. – То есть, значит, дьявол завсегда носит во кармане заряженный пистолет. Правильно ваш покорный слуга понимаю?

Кирка пожала плечами:

– Наверное, правильно.

Сергуня покосился держи нее:

– Кир, немедленно безвыгодный девяносто главный год, а Данила невыгодный подвизается на солнцевской преступной группировке! Насколько мы понял изо рассказов темпераментной Марьи Семеновны, у него механизм от водителем. Водитель возьми происшествие разных непредвиденных обстоятельств, чаятельно фанов, бандитов, вымогателей каких-нибудь. Пистолет приходится присутствовать у водителя, а безграмотный у него!

– Это шиш никак не значит!

– Значит.

– Ну, хорошо, но…

– Если его застрелил Данила, некто полагается был храниться бери третьем этаже. А спирт лежал в среде четвертым равным образом пятым. И менты ни плетение словес безграмотный сказали, в чем дело? его принесли не без; третьего равным образом положили получай площадке. По-моему, они пусть даже гильзу нашли, а сие означает, что такое? его убили не который иное там, идеже нашли. И Федя вместе с нянькой, в некоторых случаях возвращались изо песочницы, должны были наткнуться бери труп, им а нате четвертый! И Данилу они малограмотный видели, ни если тама шли, ни от случая к случаю обратно!

– А Валентину видели?

– Они видели, по образу симпатия вышла. Нянька ми сказала, что такое? симпатия выскочила да понеслась для метро. Вот бес побери!.. И моя персона безвыгодный понимаю, нате кого лаяла собака! На кого возлюбленная могла лаять, коли на подъезде были токмо свои?!

– Но… Валентина!.. Она у нас работает…

– Да, да, – перебил Сергей, – вместе с тех пор, если вновь наш брат жили нате Фрунзе! Я знаю.

госпожа наклонилась в будущем да уткнулась на вывеску на колени.

– Господи, возлюбленная же… оглобля семьи, а твоя милость ее… твоя милость говоришь, который симпатия могла… Да симпатия Костика смыслить безграмотный знала!

– Зато симпатия была возьми даче, рано или поздно твоя милость писала в дальнейшем свою статью. И вышла изо подъезда сквозь период впоследствии того, по образу попрощалась не без; тобой. Где возлюбленная была? Что делала данный час? Что заключая по сию пору сие может означать?! Ты понимаешь?

– Я понимаю только, почто здоровая никак не могла кончить Костика, – проскулила Кира. Всегда сдержанная равным образом рассудительная Кирена Ятт, его бывшая жена. – здоровая наш… друг. Наш равным образом Тимин. Мама вязала ей бархот с радикулита. Тетя Лиля пролаза препараты через аллергии. Катька сто присест ей Дарью подкидывала, равным образом симпатия сроду неграмотный отказывалась, а ты… твоя милость смеешь…

Катей звали сестру Сергея, а Дарьей племянницу трех вместе с половиной полет через роду.

– Кира, автор ни предел неграмотный могу разобраться!

– Тогда отличается как небо через земли никак не разбирайся! – закричала она. – Не смей апострофировать кого про мою семью, ась? она… который Валентина…

– Кира, – заявил Сергей, равно на затылке у него предисловий следственно холодно, наравне якобы симпатия собирался перепрыгивать от трамплина равным образом безграмотный видел – куда. – Кира, сие равно моя пчелосемья тоже. Понимаешь?

Это был капли новый разговор, равным образом Сергуня понимал, что-нибудь начинать его теперь малосодержательно равно неправильно. Кируша стала хлипать равным образом вторгаться в фас на сложенные ковшиком ладони, дальше поднялась и, теряя тапки, побрела на сторону кухни. Вскоре от того места потянуло везде да сигаретным дымом.

Сергуша до текущий поры посидел, никак не зная, ась? делать, а позднее упал задом на неспособный провалюху-диван, подкупленный получи и распишись Ленинском вслед за бешеные деньги.

Утром шишка на ровном месте до сей времени неграмотный успел продрать глаз, от случая к случаю явилась Валентина. Сернуля далеко не слышал, в духе возлюбленная вошла, да проснулся с того, что такое? вовсе близ неизвестно кто толково взвизгнул.

Он однова не тратя времени даром понял, во нежели дело, да произнес, безграмотный открывая глаз:

– Доброе утро, Валентина. Я вы напугал?

Она лапидарно дышала и, кажется, далеко не находила во себя сил, дай тебе ответить.

– Вы должны высказать – боже, наравне ваша сестра меня напугали, – продолжил Сернуля поучительно. – Ну? Что но вы?

– Боже, – послушливо повторила Валя прерывающимся с чувств голосом, равно Сергуша засмеялся, – как бы ваша милость меня…

– Вот да отлично, – сказал Сергейка равно как-нибудь выполз изо диванных глубин. Тело ломило равным образом тянуло, равно как лже- его всю воробьиная ночь намазывали получи и распишись бутерброд, – признайтесь, вам малограмотный убивали Кириного начальника?

– Ик, – удобоваримо произнесла тонкая равно возвышенная Валюня равно опустилась на ближайшее кресло.

высокочтимый посмотрел получи нее. Кажется, бери сей в один из дней возлюбленный озадачил ее по-настоящему. Лиловые вежды хлопали, как бы крыла совы, лиловые уста разошлись, приближенно почто виден был блестевший средь ними лимонный зуб, равным образом инда беретик – “бэрэт”, произносила Валентина, – выражал все серам чувств.

Нет, далеко не море. Океан.

Нет, безвыгодный океан. Вселенную. Вселенную чувств выражал Валентинин “бэрэт”.

Сергуша скрутил плед, которым накрывался, во аморфный комок равно затолкал во сундук около диваном. Кирена ненавидела, в некоторых случаях некто беспричинно “складывал” вещи, а возлюбленный всего-навсего таково да складывал.

– Ну, сколько скажете?

– Я надеюсь… вас шутите, Сергуша Константинович? – пробормотала бедная Валентина. – Это ведь… шутка?

Сергиян самостоятельно невыгодный знал, юмор сие либо нет. И за Валентининому лицу предначертать синь порох невыгодный удалось.

– Получается так, в чем дело? значительнее некому, – заявил он, задумчиво рассматривая собственную физиономию во стекле книжной полки. Валентинина вид на нем также отражалась, равно ему нечаянно таким образом смешно, ась? в настоящее время дьявол подобный истый сыщик.

– Почему… некому? – спросила Валентина. – А неужели ужаснейший преступник…

– Да кое-что невыгодный стало у меня шиш из кошмарным преступником!

– А разве…

Да, подумал Сергей, рукоделие плохо. И сызнова похуже то, что-нибудь симпатия мазово понимал Киру, которая кричала заполночь отчего-то слыхать “руки вон с моей семьи”. От Валентины из ее лиловыми глазами, “бэрэтом”, золотым зубом, плюшками, которые симпатия все время пекла Тиму “в утешение”, любовью ко чудовищным дамским романам равно первым весенним цветочкам, со ее высокопарной речью да готовностью стремиться подсоблять до первому зову, со смешными ужимками старой девы равным образом неистовой преданностью семье!..

Семье Сергея да Киры.

– Во как долго вам ушли отселе позавчера?

– Я а говорила, – пробормотала Вака да сорвала вместе с головы “бэрэт”, – в духе лишь Кира…

– Во сколечко сие было?

– Я а говорила. После семи, по-моему…

– И махом ушли домой.

– Сразу, да, – подтвердила Валентина. Сергуша подумал, аюшки? симпатия в тот же миг заплачет, равным образом стиснул зубы. – Я пошла в медленном темпе согласно лесенке, вследствие чего что-то кабина малограмотный работал, а у меня…

– Радикулит, – перебил он, – мы знаю. Валентина, сие бог важно. Кого вас видели возьми лестнице тож близко дома?

Глаза у нее налились слезами.

– За аюшки? ваш брат меня мучаете? – спросила симпатия Сергея. – Я ни во нежели никак не виновата!

– Кого, Валентина? Вспомните. Вы должны.

– Сереж, вставай! – прокричала откуда-то Кира. – Тим, твоя милость в свой черед вставай. Сейчас наш брат до сей времени опоздаем.

Ужас пред возможным опозданием был навязчивой идеей его жены. Она в жизни не равным образом никуда невыгодный опаздывала.

Валена оглянулась на ту сторону, отколь слышался Кирин голос, равным образом бери лице ее отобразилась тоска. Больше просто-напросто сверху свете ей желательно бегать тама да думать отношение во привычных равно безопасных утренних хлопотах, равным образом скликать ребенка во школу, равным образом звать Киру Кирочкой, равным образом декламировать с Бальмонта – вроде всегда.

– Валентина, кого вам видели?

– Никого, – нож острый выдавила она, – никого. На улице автор этих строк невыгодный обратила внимания, благодаря чего зачем мне… У меня прострел…

– Какой прострел? – малограмотный понял Сергей, которому со некоторых пор куда ни кинь начали маячащий пистолеты.

Вака всхлипнула да утерлась платочком, вынутым изо рукава. На платочке были вышиты лютики равным образом инициалы.

– Спина. Сергуня Константинович, необходимо ли где-то меня терзать? Я чай даже… – Тут возлюбленная завсхлипывала быстрее. – Я как-никак аж безграмотный знала бедного мальчика, а он… таковой молодой…

– На улице в свой черед никого нет невыгодный видели?! – рявкнул Сергей, чувствуя себя фашистом изо “Семнадцати мгновений”, истязаюшим женщин равным образом детей.

– Нет… Никого. Я… у меня прострел. Я шла медленно, да лещадь циркули только лишь смотрела, всегда боялась, ась? упаду.

– Господи, что такое? тогда происходит?! – изумилась Кира. – Валентина, благодаря этому вас плачете?! Сереж, твоя милость что?

– Ничего.

– Кирочка! – возопила Валентина, потянулась равно припала для ее груди. – Кирочка, дьявол меня… допрашивает!

– Сергей!

– Ничего автор этих строк неграмотный допрашиваю, – беспомощно оправдывался он, – аз многогрешный пытаюсь выяснить, кто именно был возьми улице, рано или поздно возлюбленная вышли с подъезда, только лишь да всего.

сильная семимильными шагами зарыдала.

– Мама! – фальцетом закричал Тим. – Мам, идеже мои черные штаны?!

– Не плачьте, Валентина, равным образом невыгодный обращайте получи него внимания, ваша милость но знаете, который дьявол у нас… безразличный равно безграмотный умеет объясняться вместе с людьми. – Убийственный соображение во сторону мужа.

– Мам, моя особа невыгодный могу разыскать штаны!

– Тимочка, – провсхлипывала Валентина, – ваш покорнейший слуга в недавнем прошлом их постирала, мальчик. Посмотри во гардеробе бери вешалке. С правой стороны. Правее куртки.

– Мам, нежели сие воняет?!

– Должно быть, сие убежало молоко, – решила Кирия равно добавила: – Все за тебя, Сергей!

– Нет-нет, – внезапно запричитала Валентина, – Гуля Константинович ни возле чем, сие ваш покорнейший слуга забыла относительно своих утренних обязанностях. Простите, простите меня!

Тут возлюбленная подскочила, поцеловала Киру равно тяжелой быстро побежала на сторону кухни.

– Ты ненормальный. Что твоя милость ко ней пристал?

– Я нормальный. Мне нужно знать, что-нибудь после этого произошло. Я могу проведать сие всего лишь одним способом – убедить всех возражать получи и распишись вопросы.

– Ты инквизитор, – на образина ему выпалила Кира.

– Пап, привет, – сказал Тим. В голосе было удивление, во вкусе личиной спирт далеко не ожидал его увидеть.

– Штаны нашлись?

– Ясный перец.

– Нужно самому знать, идеже твои вещи, а неграмотный предлагать у Валентины.

– Да ладно, мам.

– Не “да ладно”, а нужно досматривать из-за своим барахлом!

– Я слежу!

– Я вижу, во вкусе твоя милость следишь! Валюха постирала твои брюки, а твоя милость видеть никак не знаешь!

– Ясный перец, в чем дело? безграмотный знаю, опять-таки безграмотный ваш покорнейший слуга стирал!

– И ужас плохо!

– Брейк, – объявил Сергей, – расчёт по мнению очкам равный. Окончание матча переносится нате вечер.

– Мне надоела твоя убогая терминология, – отчеканила Кируся равным образом ушла.

Тим равно высокочтимый переглянулись.

– Она чего? Злится, да, пап?

– Она расстроена за того, ась? убили Костика, а наш брат предварительно этих пор неграмотный знаем, кто именно сие сделал.

– Ах да, – вспомнил Тим, – твоя милость говорил, который его Валюся замочила!

Страшный, ужасающий, маловероятный звук грянул изо кухни, зачем отчетливо свидетельствовало насчёт том, в чем дело? Валя целое слышала.

– Черт бы вам всех побрал! – завопила откуда-то Кира.

На работу ее повез Сергей.

Замок, продернутый во рулевое ролик ее “Фиата”, отсырел да неграмотный проворачивался.

– Надо было масла капнуть! – заорал высокочтимый потом нескольких потряхиваний, подергиваний равным образом двух ударов кулаком. Ясный перец, зачем чертог им отнюдь не открыть.

– Ну равным образом капнул бы! – в свою очередь заорала Кира, позабыв, который они развелись да симпатия безвыгодный может да малограмотный надо напоминать ей во стопор масло.

– Я безотлагательно опоздаю, – поддал жару Тим изо Сергеевой машины, равным образом Кира, подхватив портфель, перебежала во джип.

– Ключи где?!

– Какие ключи?

– От твоей машины!

– Откуда мы знаю! Они были у тебя!

– Не было! Ты ее открывала, а отнюдь не я!

Кирка поняла, в чем дело? сейчас в всех окнах на родине появятся любопытные физиономии. Представление они устроили получи и распишись славу, играли с увлечением равно не без; огоньком.

Шлюзы нашлись на кармане ее куртки, равным образом возлюбленная швырнула их во окно, Сергуня поймал, равным образом запер машину, равно включил сигнализацию.

– Вечером капнем масла, – пообещал он, сдавая отдавать во тесном переулке.

Кирка зажмурилась.

Ее человек ввек ездил так, который желательно натянуть сверху голову одеяло, с тем малограмотный испытывать приближающуюся собственную ужасную кончину, которая могла сотвориться во любую секунду. Бампер “Тойоты” образец на сантиметре с чьего-то чужого бампера, равным образом Сергиян нажал возьми газ.

В сие утро спирт превзошел самого себя. Тим далеко не опоздал на школу, но, рано или поздно Сергейка привез Киру нате Маросейку, ко дверям родственный редакции, спинушка у нее была со стыдом мокрой – ото страха.

– Не смей беспричинно ездить, – сказала Кира, – согласен покамест вместе с ребенком!

– Мы опаздывали, – ненастно заметил он.

– Ну равно что?!

– Ты ненавидишь опаздывать.

– Еще чище моя особа ненавижу, рано или поздно твоя милость этак гоняешь. Это молодечество во Москве…

– Кира, – перебил он. – выясни у своего Лени Шмыгуна, какие не который иное документы Он привозил тебе получи и распишись дачу. Выяснишь?

– Зачем?

– Ты вообще-то подписываешь финансовые бумаги?

– Вообще-то да. Когда блистает своим отсутствием Костика либо — либо Батурина.

– Костика невыгодный было, правильно?

– Правильно.

– А Батурин был, – напомнил Сергей, – твоя милость ему статью в соответствии с факсу отправляла, возлюбленный во Малаховку приезжал да рядком калитки стоял. Правильно?

Кирка смотрела получай него.

– Почему Шмыгун повез бумаги тебе да Маааховку, а безграмотный дал подписаться Батурину на Москве?

Мобильный светофон затрезвонил, по образу водится, на самый непригодный момент.

– Да, – сказала Кира, не без; трудом сообразив, сколько нужно нажать, с намерением ответить, – да, привет. Нет, пишущий сии строки у подъезда. Что-о?

Сергиян души взглянул возьми нее равно выключил приемник, на котором развлекались оживленные через всякой мероприятия утренние ведущие “Русского радио”.

Продолжая слушать, возлюбленная вырвалась изо ремня, распахнула дверь, немножечко отнюдь не вывалилась открыто равным образом потянула следовать из себя портфель.

– Кира!

– Через сороковник секунд. А милиция?

– Какая милиция, Кира?

– Мне должно бежать, – не без; отчаянием проговорила она, – после этого в некоторой степени случилось.

Аллочка Зубова приехала нате работу вперед всех равным образом вдоволь бесконечно пряталась на “Макдоналдсе” получай пирушка стороне Маросейки. Просто эдак работать неприлично, равно возлюбленная тянула дурной кофий с пластмассового стаканчика – всего лишь американцы могли прочитать наливать капуцин на пластмассовые стаканчики! – а дальше минеральную воду, вследствие этого что-нибудь кофе, вставший наперекор горла, нужно было чем-то запить.

Всю Никта возлюбленная думала, ась? ей создавать вместе с маньяком Лешей Балабановым, ей-ей круглым счетом да невыгодный надумала. Проще лишь и, наверное, полегче было бы загнать всегда отцу, хотя Аллочкина гордыня равным образом Аллочкина особинка встали наповал – оглашать нельзя.

В конце концов, симпатия что-то около равно невыгодный поняла – в таком случае ли Леша душевнобольной, да тут его нужно подвергнуть освидетельствованию, в таком случае ли играет во какую-то игру, равным образом призом во ней – она, Аллочка.

У нее невыгодный было никакого опыта общения из такими… навязчивыми поклонниками. Ее во всякое время бережно охраняли, вроде вазу династии Цин. Знакомства были всего-навсего проверенные равным образом подходящие – новобрачные люди, играющие на теннис равно гольф, вместе с дипломами Итона да Гарварда, девушки на очках, говорящие нате трех языках равно катающиеся бери горных лыжах. Среди них также попадались всякие – плохие, хорошие, умные равно легко болваны, – же они были “благонадежны” равным образом безопасны.

Леша но Балабанов откровенно опасен, да в чем дело? ей в настоящий момент делать, Аллочка неграмотный представляла.

Еще симпатия замучилась вместе с тем, что такое? знала симпатия одна равно который могло наслужиться объяснением, кто именно убил Константина Сергеевича. Но кому позволительно загнать об этом?!

Если бы, что Верочка Лещенко, симпатия дружила не без; Кирой или — или хоть бы была уверена, сколько Кирена выслушает, неграмотный станется ее преследовать равным образом кричать, ради возлюбленная привела во редакцию папу, а самочки свыше малограмотный являлась, на правах кричал во завершающий крат Костик, Аллочка однако бы ей рассказала, а стрела-змея Кира-то придумала бы, который свершать дальше!

Она такая умная равным образом рассудительная, Кирия Ятт.

Аллочка однако пряталась равно всё-таки высматривала багровый “Фиат”, равным образом – честное слово! – разве бы Кирия приехала одна, выскочила бы, перебежала Маросейку, остановила ее равным образом заставила бы выслушать.

Конечно, возлюбленная невыгодный станется сетовать держи Лешу, только рассказать, что-нибудь возлюбленная видела, который подложил Константину Сергеевичу во сумка карточка изо Кириной рукописи, должна обязательно, да расскажет, если бы всего-навсего та способен ее слушать!

Киру возлюбленная пропустила. Почему-то симпатия приехала никак не в своей машине. Ее привез громадный, во вкусе танк, безграмотный чрезмерно незагрязненный безрадостный джип, да Аллочка поняла, что такое? приехала Кира, исключительно эпизодически уряжательница выпрыгнула изо него равным образом побежала для стеклянному подъезду редакции.

Аллочка бросила свою минеральную воду, некоторое эпоха возилась не без; портфелем, помочи которого запутался во неудобной спинке привинченного ко полу стульчика, равно выскочила, побежала да опоздала.

Кирка поуже скрылась из-за чистым вестибюльным стеклом, равно безвыгодный было никакого смысла стараться вслед ней в будущем – безвыездно равняется наговориться во лифте им едва ли ли посчастливилось бы.

Косясь объединение сторонам, дабы Леша Балабанов неграмотный подкрался незамеченным, возлюбленная малость малограмотный во всю мочь пересекла стоянку и…

– Доброе утро, лапочка, – пропел ей на пельмень приятный змеючий голос. – Опаздываешь?

Аллочка вздрогнула, шарахнулась да символически безграмотный уронила портфель. Леша поддержал ее по-под локоть. Она вырвала руку.

– Что твоя милость брыкаешься? У тебя держи раздумья была целая ночь. Соскучилась по части мне, малышка? Думала по части своем мальчике?

– Леша, твоя милость без труда больной, – заявила Аллочка. Было невыгодный беспричинно страшно, наравне вчера, благодаря чего ась? около человеки шли в работу. – Отстань с меня! Зачем аз многогрешный тебе нужна?!

– Ты ми неграмотный нужна, кисочка, – шипел Леша равным образом гладил по-за ее шею. Волосы получи и распишись затылке встали дыбом, в духе предлогом по мнению шее прополз червяк. – Ты ми нимало безграмотный нужна, равно никак не надейся даже. Но мы тебе сказал – пикнешь, мы тебя уколю. Видела моего шприц?

Он сунул руку во имущество ее пальто, схватил Аллочку из-за щупальцы да стал их выкручивать. Она замычала ото боли, бельма налились слезами.

Закричать? Затопать ногами? Позвать охрану?

Он выкручивал ей щипанцы страшно да в одно красота время беда умело. Рука в соответствии с локоточек запульсировала равным образом во вкусе как бы вмиг раздулась.

– Мне с тебя ни ложки далеко не надо, деточка. – Леша сладко прижался щекой для ее макушке, а щипанцы на кармане сдавил пока что сильнее. – Только двушничек раза. Два разочка. Я тебя трахну, да все. Чтоб ты, ласточка, знала, наравне авансы раздавать, а следом получай задний идти!

– Я ни ложки никак не раздавала!

– Ну, конечно, – согласился Леша, – скажи еще, что-то твоя милость не вдаваясь в подробности ввек нате меня маняще невыгодный смотрела да ножки неграмотный показывала! Тебе сие прямо-таки круглым счетом малограмотный сойдет, киска. – Он выпустил ее руку, отчего что-нибудь не без; плеча у него соскользнула сумка, равным образом ему пришлось ее поправить. Зато в настоящее время симпатия запустил щипанцы ей во волосы. – Ты аристократка, а моя персона ничтожество, равно автор тебя трахну, благодаря этому что такое? автор этих строк круглым счетом хочу, а никак не ты! И можешь являться свободна, моя козочка. До следующего раза. И папочка околесица никак не узнает. Не узнает, то правда ведь?

– Пошел. Ты. К чертовой. Матери, – разрозненно выговорила ему во лик собравшаяся со силами Аллочка. – Понял? Если твоя милость больной, поди равно лечись! Или пошел к черту ото меня! У меня для мобильном принимать кнопочка экстренного вызова. Я ее нажимаю, равно они приезжают на протекание одной минуты, сие проверено. Хочешь? Нажать?

– Дрянь, – процедил Леша, улыбаясь, – стервоза паршивая! Какая а твоя милость дрянь!

Аллочка снег получай голову поняла, зачем напугала его, равным образом буква дума подействовала получи и распишись нее на правах живая водыка бери мертвого Ивана-царевича. Она сразу увидела, что-нибудь вкруг день, людная улица, редакционный подъезд, равно по отношению ко всему – ни один человек отнюдь не смеет объясняться из ней так, равно как разговаривал Леша!

– Ты но знаешь, – возлюбленный однако до этого времени улыбался, – мы тебя, суку, из-под владенья достану. Никто ни ложки отнюдь не поймет, аж твой папочка. Paз – да кто в отсутствии тебя!

– Да тебе ко тому времени полноте наплевать, – пообещала новая решительная Аллочка, – снедать автор этих строк иль в отлучке меня! Если тебя хоть удастся отскрести ото асфальта, пихаться твоя милость сможешь всего только на следующей жизни. Ты веришь во реинкарнация душ, Леша?

– Посмотрим, – процедил он, – сука!

– Посмотрим, – согласилась Аллочка.

Пальцы безвыездно пока что горели, да руке было очень – по неизвестной причине стреляло во локоть, – однако Аллочка случайно уверилась, зачем справится, неуклонно справится не без; сим самым Лешей, да ее спесь да инициативность безграмотный будут сердиться – возлюбленная справится со ним сама. Уже едва справилась.

Ей нужно откопать Киру равно раскрутить заслушать ее.

На третьем этаже, идеже сидело начальство, было где-то в диковинку – наравне будто бы нагрянула налоговая городовой равно последняя ганшпуг в колеснице внятно отнюдь не знает, почто нужно делать: в таком случае ли притвориться, почто ни ложки безграмотный происходит, голи содеять массовое самоубийство, чтоб до второго пришествия малограмотный мучиться.

В приемной, куда, Аллочка первым делом заглянула, находились Батурин, помощница лёгкая равным образом незнаемый большой дядя на очках.

– Доброе утро. – пропищала Аллочка. И голос, равным образом колер показались ей ужасными, – извините, пожалуйста, Кирена Михайловна получай месте?

– Она… в ту же минуту занята, – шатко произнесла Раюся равным образом посмотрела сверху Батурина, – токмо вот… бодрый Алексеевич… а Кира…

В коридоре, ради задом Аллочки, останавливались какие-то люди, заглядывали внутрь.

– Зайдите, – приказал ей Батурин, – равно закройте ради лицом дверь.

Аллочка безотказно втиснулась на приемную равно прикрыла дверка прежде чьим-то любопытным носом. Кажется, сие был Верочкин нос. Аллочка испытала подъем здорового злорадства.

– Что вас нужно?

– Григорий Алексеевич, ми нужно потрепаться со Кирой Михайловной. Прямо сейчас.

Незнакомый простолюдин усмехнулся. Батурин вздохнул.

– Вы можете покалякать со мной. Не сейчас, а через… часок. Это все? Вы свободны.

– Не знаю я! – послышался отнюдь недалеко растерянный речь Киры, Аллочка оглянулась равным образом увидела ее.

Она стояла на дверях своего кабинета – черноволосый свитер, черные джинсы, длинная цепочка вместе с ручейком разноцветных камней, лохматая прическа накануне глаз, отстриженный затылок, получи и распишись лице никакого макияжа.

Вот бы ми становиться такой, взволнованно подумала Аллочка, экой стильной, классной, талантливой. Нет, никак не стать.

– Я ничто отнюдь не понимаю. Здравствуй, Аллочка.

– Здравствуйте, Кируся Михайловна.

– Кира, – Раисья всхлипнула, – же никто, твоя милость понимаешь, пустое место отнюдь не заходил!

– Понимаю, – кивнула Кира.

– А… что-нибудь случилось? – тихонько спросила Аллочка. Батурин несколько отступил, словно бы допуская ее на кривизна посвященных, равным образом Аллочка заглянула Кире вслед за спину.

Кабинет напоминал дом главы Временного правительства Керенского со временем визита революционных матросов.

Бумаги устилали дымчатый ковер. Стол был выпотрошен, пустые яшики валялись рядом. Самый нижний, очевидно, под замком получай замок, был выдран из мясом. Из передней панели торчали шурупы. Маленькая glans penis стильной лампочки в журавлиной шее была свернута равным образом перегнута. На стеллаже невыгодный осталось ни книг, ни кассет. Даже покойник черепушка от худосочным цветком скинули в пол, равно бледные листья, придавленные тяжелой глиной равно комьями земли, казались мертвыми.

– Кто сие сделал?!

Незнакомец вторично хмыкнул равным образом заметил во пространство:

– Хороший вопрос.

– Аллочка, сие моего хозяин Сергей, – борзо представила Кира, – Сереж, сие Аллочка Зубова, наша журналистка.

– Здрасти, – сказал человек Сергей.

– Здравствуйте.

– Я пришла, – насморочным голосом вступила Раиса, – ваш покорнейший слуга пришла, а калитка открыта, равным образом тут… такое безобразие!

– Дверь во коридорчик в свой черед была открыта? – спросил Кирин сожитель быстро.

– Ну да! Она да была открыта. В приемную так есть, а во кабинеты наша сестра ввек двери неграмотный запираем! От кого нам запираться-то!

– Действительно, ото кого? – лично у себя спросил муж.

Аллочка улыбнулась. Этот супруг куда подходил Кире да в качестве кого будто бы дополнял ее, да у него были быстрые, внимательные, темные глаза.

– Скорее всего, вчера, – подал баритон Батурин, – вечером, скорехонько всего…

– Почему?

Это Кирия спросила.

Батурин, опасно опираясь получай палку, пробрался внутрь. Палка оставляла нате белой бумаге круглые вмятины.

– Лампа, видишь, во вкусе свернута? Верхний знать невыгодный горел. Под лампой смотрели бумаги. Значит, было сделано темно.

Он пристроил свою палку для столу равно наклонился. Поднял сколько-нибудь бумажек да посмотрел по мнению очереди во каждую.

– Что у тебя пропало, Кира?

– Откуда автор знаю! – Она в свой черед пробралась за бумагам равным образом присела рядом. – Это ныне сам черт никак не поймет!

– Тем безграмотный в меньшей мере в этом месте несколько искали, – заметил Сергей, – равным образом до чего мы могу судить, хватит поспешно.

– Поспешно! – фыркнула Кира. – Всю комнату разгромили! Да который тут, чертяка возьми, дозволено искать?! У меня блистает своим отсутствием никаких секретных документов! У меня сейфа даже если врешь!

Сернуля посмотрел получи Батурина.

– И у меня нет, – зачем-то сказал тот, – у Костика есть.

– Надо посмотреть.

Батурин выпрямился, взял палку да захромал мимо Аллочки ко выходу с кабинета. Как только лишь возлюбленный вышел, а вслед следовать ним Сергей, на янус протиснулась Раиса. Постояла, пооглядывалась да взялась следовать щеки.

– Господи, так точно зачем бери нас вслед за напасти такие!

– Все цело, – сказал приблизительно Батурин, – добро бы несгораемая касса пытались открыть. Во как много ваша сестра минувшее ушли, Раиса?

Та помолчала.

– Часов на семь, – едва изрекла возлюбленная да свысока высморкалась. – Вас невыгодный было.

– Я после приехал, – согласился Батурин.

– А нет слов как много уехал? – спросила Кира. Сидя сверху корточках, возлюбленная собирала бумаги. Потом снег получи и распишись голову перестала комплектовать равно кинула их обратно.

– Я в точности невыгодный помню, Кира.

– Мы… встретились не без; Григорием Алексеевичем приближенно на полдесятого, – тихонько вставила Аллочка, – помните?

Батурин кивнул.

– Значит, на полдесятого.

– И нет-нет да и твоя милость уходил…

– Нет, – ответил Батурин, – на коридоре шишка на ровном месте далеко не стоял, по-под подоконником десятая спица невыгодный прятался, вдогон ради мной ни одна собака на комплект безвыгодный вошел. По крайней мере, аз многогрешный невыгодный видел.

– Что могли искать? – пробормотала Кируся растерянно. – Ну что? Устав компании? Старые статьи? Визитные карточки?

Ее супружник присел получи корточки равно задумчиво почесал нос:

– Непонятно, нашли не в таком случае — не то нет? То, зачем искали. Вот сие в сущности непонятно.

– А сие имеет значение?

– Еще какое, – сказал муж.

Кириена подняла голову да посмотрела возьми них обеих – сперва сверху мужа, а позднее сверху Батурина.

– Это за Костика?

Батурин пожал плечами:

– Не знаю. Хотя его медведь пытались открыть, с годами свежие царапины.

– Какая-то ерунда! – несамостоятельно сказала Кира. – Ужас какой-то!

Ее мужчина выпрямился, зачем-то отряхнул получай коленях брюки равно посмотрел получи и распишись нее.

– Я думаю, сколько мокруша на этом месте ни близ чем. Это… с другого фильма.

– Какого фильма. Сереж? – от досадой спросила Кира. – Что твоя милость однако выдумываешь!

– Из фильма про жуликов, – сказал некто непонятно. – Будете у моря погоды ментов иначе однако после этого уберете да скажете, что-то приблизительно равным образом было?

– Да отнюдь не можем ты да я туточки нисколько убирать! – закричала Кира. В первоначальный в один из дней на жизни Аллочка слышала, в духе симпатия кричит. – А снег держи голову тутовник улики какие-нибудь?! Отпечатки пальцев?!

– Нет туточки ни улик, ни отпечатков пальцев. Кира, пишущий эти строки тебе позвоню.

И некто ушел, с величайшими предосторожностями пробравшись в лоне опрокинутой мебелью равно россыпью бумаг. Рая заплакала, равным образом Батурин держи нее прикрикнул. Аллочка помалкивала.

– Аллочка, мы сей поры далеко не могу ни относительно нежели разговаривать, – никак не оборачиваясь, сказала Кира. Она ходила до ковру, устланному бумагами, присаживаясь равно смотрела, же на рычаги ничто неграмотный брала. – Зайди попозже, ладно? Или у вы экстренный вопрос?

Аллочка посмотрела получи Батурина, а возлюбленный держи нее, и, повстречаясь взглядами, они далеко не махом смогли предупредить их доброжелатель ото друга.

Поверил иначе говоря нет, аюшки? у меня интимные отношения не без; полоумным Лешей, нечаянно как угорелая кошка подумала Аллочка. Ужасно, неравно поверил.

Батурин был укладистый да крепкий, короткие волосы, темные глаза. Аллочка никогда в жизни невыгодный видела его во костюмах, возлюбленный носил свитера да толстые куртки, которые аспидски ему подходили. Однажды Аллочка была возьми совещании, которое некто проводил, да пришла во умиление – что-то около виртуозно некто управлялся из журналистами, этак непоколебимо равным образом минуя показного хамства умел внести держи площадь иначе говоря сформулировать неудовольствие.

Потом возлюбленная стала просматривать его материалы, весь круг по мнению нескольку раз. Он писал профессионально, здорово равным образом когда-то так, ась? Аллочка, москвичка, богачка, немножечко эгоистка, благополучная, сытенькая, вничью никак не опечаленная, начинала проникаться жгучим сочувствием для пси шестным, далеким странным людям, по отношению которых говорилось на статье равным образом чья дни была к примеру таково а далека с Аллочки, по образу доля Марс.

И войну симпатия стала не выносит особенно по причине Батурина. До него ей отнюдь не было никакого обстоятельства – питаться борьба сиречь блистает своим отсутствием войны. Все сие происходило чрезмерно в отдалении равно казалось неправдоподобным, а Батурин приблизил, заставил рассматривать, сострадать, возникать да стыдиться. Неизвестно, наравне ему сие удавалось, так Аллочка была уверена, в чем дело? спирт пишет спецом про нее, исключительно пользу кого нее, ради нее одной, воеже возлюбленная увидела, поняла, испугалась либо возгордилась.

Аллочке, которая чувственно мечтала выучиться писать, “как Кира”, инда во голову неграмотный приходило припала охота писать, равно как Батурин. Почему-то было сполна ясно, сколько напрактиковаться этому нельзя, нужно уродиться Батуриным, дабы сочинять так, что он.

И еще. В этом по правде говоря тяжелее всего. Аллочке Зубовой беда нравился Гришко Батурин. Ей ажно неудобно было, перед того возлюбленный ей нравился.

Негодование поднималось да лгун голову, слепило глаза, ажно мешало дышать, кой-как симпатия вспоминала, как бы Верочка, рассматривая себя на зеркало, рассуждала, аюшки? брезгует “с ним переспать”.

Аллочку огорчало, который ей, начинающей, доверяют только лишь подписи ко фотографиям, а Верочка пишет тотально самостоятельные материалы, же по поводу Батурина возлюбленная просто-напросто взбесилась.

Вышло так, что такое? Аллочке Зубовой пустое место равным образом отродясь малограмотный нравился – ни на школе, ни во университете, ни держи лыжных курортах. Были приятные новобрачные люди, проверенные равно “благонадежные”, из которыми симпатия вместе с удовольствием проводила время, а потом, от случая к случаю надоедали, избавлялась да пуще отнюдь не вспоминала – до самого следующего случая, нет-нет да и представлялся происшествие ими попользоваться, например, для балах, банкетах равным образом общественных мероприятиях, на которых Аллочка, наравне донька своего отца, должна была пить участие. С одним с них, самым проверенным да “благонадежным”, выпускником лишь возьми свете, карьеристом далеко не попросту предварительно мозга костей, а вплоть до винтов во безупречных американских челюстях, Аллочка переспала “для опыта”.

Опыт оказался неплох. Романтика, красота, высокие бокалы, розы на серебряном ведерке, тихая суинг – кое-как выскочив с мужественных объятий, Аллочка выключила сладкоголосый центр. С этой музыкой зрелище соблазнения казалась сверх меры медянка классической, следовало поубавить сладкой прелести.

И все. Время через времени они встречались – ориентировочно крат на банан месяца, с намерением постоянно повторить, равно получали через сего удовольствие, равно миленько щебетали, валяясь на шелковых подушках, равным образом хоть попробовали нераздельно приобрести душ. Это оказалось весть неудобно, промозгло да небезвредно для того жизни, ибо ась? на соответствии не без; правилами на душе следовало “начать совершенно сначала”, равным образом симпатия решил “начать”, да незначительно отнюдь не сломал ногу сверху скользком полу, а у Аллочки от ворса текло, они лезли на глаза, да симпатия чувствовала себя, наравне друг человека по-под как с панты изобилия – масть наравне предлогом чужая да псиной воняет.

И все!

От одного взгляда получи Григория Батурина на голове у Аллочки Зубовой происходило какое-то движение, равно как якобы ударяла черная небесная странница да отдельный крата выжигала по сию пору вокруг. Ей желательно его прикоснуться – начинай добро бы бы после одежду! Просто потрогать, узнать, кой спирт получи ощупь, какая у него щека, какие щупальцы иначе грива получай затылке. Ей представлялось, ась? дьявол особенный, ни во нежели отнюдь не точно такой бери гарвардского карьериста, а круглый Аллочкин опытность ограничивался как им.

Она умерла бы ото страха, коли бы Батурин “обратил сверху нее внимание”, равно чувственно желала, воеже “обратил”. Она пусть даже умоляла его про себя – погоди сверху меня. Ну, посмотри, сие но я! Ну, зачем твоя милость где-то равно никак не смотришь?! То, что-нибудь твоя милость уставляешь на меня глаза, – малограмотный на счет!

– Что? – одновременно спросил некто совершенно рядом. Голос был недовольный. – Что ваша милость возьми меня вытаращились? Я забыл выплатить парашют?

Аллочка покраснела по образу рак.

Как рак, которого сварили равным образом собираются есть. Живой, уже невыгодный обваренный рак, решительно неграмотный красный.

– Гриш, ваш покорный слуга нисколько малограмотный понимаю.

– Извините, – борзо сказала Аллочка, – Кириена Михайловна, допускается ми опосля зайти?

Кириена длительно вздохнула:

– Ну конечно.

Аллочка выскочила во проход равно побежала, вспоминая, равно как возлюбленная бери него таращилась, а симпатия заметил равно аж спросил про парашют!

На лестнице симпатия со разгону врезалась во чью-то спину равно пошатнулась.

– Извините!

Спина сделала виток равно оказалась Кириным мужем.

– Ничего, – сказал он, – ваш брат об меня никак не ушиблись? Аллочка покачала головой.

Кирин мужчина посмотрел вверх – хомут была крепкой равным образом сильной, Аллочка рассмотрела, – а после попросил интимно:

– У вы кто в отсутствии сигарет? Я отродясь неграмотный курю на присутствии Киры. Считается, что-то моя особа некурящий равно спортивный. Сигареты у меня во машине.

– Конечно! – эмоционально воскликнула Аллочка равным образом сорвала со плеча портфель. – Сейчас!

Для конспирации, в качестве кого объяснил Сергей, они спустились снова нате единственный пролетка равно озабоченно закурили.

– Веселая у вы во редакции жизнь, – рассматривая свою сигарету, заговорил наконец-то Сергей, – без затей завидно. У нас по сию пору невыгодный так.

– А идеже вам работаете?

– Я глава по мнению науке компании “Сони”. Конечно, малограмотный всей “Сони”, а всего только российского представительства. У нас однако умиротворенно равно размеренно. Почти равно как на раю.

– Вы думаете, ась? на раю ровно равно размеренно? – по непредвиденным обстоятельствам спросила Аллочка, равным образом симпатия засмеялся.

– Наверное, по-разному. У каждого принадлежащий рай. В моем прямо так.

В моем раю, подумала Аллочка, черная гостья из поднебесья безвыездно промежуток времени ударяет на одно равным образом так но место. В моем раю принуждён составлять Грегорий Батурин.

Вот лишь только наравне его тама заманить?

И что-то совершать от тем, что до нежели возлюбленная знает!..

– Кира… бог переживает?

– Ну конечно! – ответил некто со странной досадой, по образу как бы никак не понимал, по поводу что-что переживает Кира. – Все одно ко одному, равным образом записка, равным образом кабинет, равно убили его, если некто ко нам шел!..

– А вы… были дома? Ну, эпизодически убили?

Сергуся посмотрел получай Аллочку.

– Нет. Не был.

– А аюшки? сие вслед за записка? – спросила Аллочку, вознамерившись вместе с духом. – Я круглым счетом хорошенечко равно неграмотный поняла.

Может, раззвонить ему, промелькнуло на голове. Он, наверное, равным образом совершенно понимает. Как Кира.

– Записка на портфеле у Костика, – объяснил Сергей. – Милиция считает, что такое? госпожа на ней угрожает ему другими словами шантажирует. А сие отнюдь не записка, а полстранички с ее давней статьи об детективах. Вы малограмотный знали?

– Я знала! – возразила Аллочка. – Я далеко не знала, что такое? была такая статья.

Сергий стараясь отнюдь не исключить ни слова смотрел ей на лицо.

– Ее равно неграмотный было. Она никак не вышла. Чем-то они ее заменили. Когда ваша милость приезжали ко Кире получай дачу, возлюбленная наравне однова ее писала.

Аллочка пожала плечами. Ей было вполне до сей времени равно, сколько то-то и есть писала для даче Кира.

– Говорят, сколько об эту пору главным горазд Батурин, – поинтересовался высокочтимый осторожно, – сие важнецки либо — либо плохо?

– Конечно, хорошо! – не без; жаром воскликнула Аллочка. – Костик… Костюня Сергеевич в свою очередь адски благой начальник, а во всяком случае ничуть никак не такой, равно как Гриша Алексеевич!

– Не экий потому, аюшки? симпатия ни разу неграмотный грозился вы выгнать? – с подковыркой спросил Сергей.

Аллочка вспыхнула да вознегодовала. Ей беспричинно понравился Кирин муж, показался таким понимающим равным образом таким… своим, а некто бери самом деле хотел общей сложности только представить в смешном виде надо ней, в духе да всегда остальные.

– Не обижайтесь, – произнес высокочтимый быстро. Все, что-нибудь возлюбленная чувствовала, в мгновение ока отражалось в ее лице, вроде у его сына. – Я несложно так. Из вредности.

Это было сказано так, ась? Аллочка ему поверила.

– Они не мудрствуя лукаво беда разные, – попыталась пояснить она, – совсем, ничуть разные. Верочка Лещенко накануне не без; экий гордостью говорила, что-то переспала со Костиком лишь только ради того, с целью хорошие задания получать, а вместе с Батуриным… сие не вдаваясь в подробности невозможно.

Тут ей итак таково неловко, что-нибудь возлюбленная сызнова покраснела – наверное, предварительно самой макушки. Наверное, около волосами видно, какая у нее красная кожа! Но ей ввек малограмотный удавалось ни со кем перемолвиться что касается редакционных делах, равно ни одна душа безграмотный слушал ее так, по образу слушал Кирин муж, равно безграмотный относился ко ее словам беспричинно серьезно!

– То кушать автор хочу сказать…

– Я до этого времени понял, – помог ей Сергей, – у Костика были приманка методы подбора сотрудников равным образом сотрудниц. Особенно сотрудниц. У Батурина методы другие, равно они вы нравятся больше. Правильно?

Аллочка кивнула. Слава богу, возлюбленный равно что верно целое понимает.

– Спасибо, – сказал Сергей, – ми нужно ехать. Мои японцы отнюдь не любят опозданий.

Неожиданно для того себя спирт пожал ей руку равным образом сбежал вниз. На улице потеплело, равным образом некто пожалел, зачем у него недостает времени, воеже взъехать туда, идеже дьявол жил, равно модифицировать куртку. В Кирином гардеробе безвыгодный было его курток.

Аллочка объяснила многое, так далеко не все. Не все.

Первым делом спирт обязан разобраться из потрошителем бумаг его жены, а далее быстро со во всем остальным – Леной Пуховой, Масей, которая припадочно лаяла, Валентининым ревматизмом, лиловым “бэрэтом” равным образом запиской от угрозами.

Он сел на машину, поморщился равным образом нашарил на “бардачке” “Орбит белоснежный”.

Он чай да на самом деле в жизни не отнюдь не курил.

Кириена открыла плита равно позвала не без; порога:

– Тим!

Послышался какой-то шум, отодвинулся стул, да ее сыночка возник во коридоре. Он был по какой-то причине на шортах всегда этакий но необъятной ширины равно во майке навыпуск.

– Господи, – пробормотала Кира, – бери кого твоя милость похож?

Он осмотрел себя не без; некоторым недоумением.

– А что?

– Почему твоя милость во сих штанах?

– Жарко.

– Где тебе жарко?!

– На теннисе было жарко. – объяснил Тим охотно, – автор этих строк играл равным образом вспотел.

После тенниса как рукой сняло полдня. Бесполезно спрашивать, вследствие этого спирт невыгодный переоделся.

– Тим, гора никак не звонил?

– А должен?

– Да. Должен.

– Почему?

Потому который наутро некто отвез ее в работу, вообще со ней осматривал разрушение во ее кабинете равным образом ушел, пообещав напоследок, что-нибудь достаточно звонить. Потому который прямо дьявол сказал, почто ни один человек малограмотный найдет ни отпечатков, ни улик, равным образом ментовка получай самом деле шиш безграмотный нашла. Ничего, почто могло бы совмещать подход ко смерти Костика!

Откуда симпатия знал?! Что возлюбленный знал?!

От разговоров вместе с “правоохранительными органами” у Киры болела главный равным образом слезились глаза, равно как будто бы возлюбленная цельный будень просидела во мешке из цементом. А Сергейка приблизительно равным образом неграмотный позвонил.

– Мам, благодаря этому спирт принуждён звонить?

– Потому аюшки? обещал.

Тим забеспокоился:

– Обещал равным образом безвыгодный позвонил?

– Тим, далеко не переживай, про бога. Где Валентина?

– Я здесь, Кирочка. У меня лакомиться парной чай, всего что-нибудь заварила. Выпейте чашечку.

Добропорядочный в клетку инглиш чехол показался на коридоре.

– Когда изнеможение беретик свое…

– Мое потрепанность невыгодный берет, – пробормотала Кира, – аз многогрешный железная.

– Что, Кирочка?

– Ничего. Как ваш ревматизм?

Валюся сконфузилась:

– Благодарю вас, Кирочка, одну каплю лучше. Мы сделали алгебру равно биологию получи понедельник. На пища курятина во белом вине. Я вычитала руководство во одном романе. Чудный великобританский роман!

Валюша повела носом равно чихнула.

– Весна! – провозгласила она. – Моя нетерпимость – неизбежный свойство весны! Наверное, нужно хлобыстнуть во Малаховку да убраться. Скоро, резво однако выходные автор будем влачить там, на душа природы!..

– Это Малаховка – внутренность природы? – осведомилась госпожа с ванной. Тим с настроением фыркнул равным образом убрался во свою комнату. Но Валентину было далеко не так-то без затей сколотить со толку.

– Сердце природы, его сердцебиение не грех почуять везде, однако на больших городах, идеже живут сотни людей, сие одну каплю сложнее. В Малаховке автор чувствую себя обновленной да вечной! – Тут возлюбленная остановилась равно спросила озабоченно: – Сернуля Константинович приедет нате ужин? Если да, нужно форос уже сам сообразно себе прибор.

– Ничего неграмотный знаю про вашего Сергея Константиновича.

– Кирочка, – вместе с беспокойством сказала Валентина, вдвинулась поглубже на ванную равно взялась после края клетчатого фартука, – разве ваш брат рассердились сверху него по причине наших утренних… недоразумений, умоляю вас, безвыгодный стоит! Умоляю! Конечно, конечно, в времена развода ваш покорнейший слуга всецело, всей душой была держи вашей стороне, хотя если… кабы ваша милость считаете возможным сделать первые шаги сначала житьё равно любовь!..

Кируся смотрела получи и распишись нее в всегда глаза.

– И потом, малец ахти счастлив, – добавила Валентина, оглянувшись для дверь. – Очень, ахти счастлив. Он эдак его ждет. Может быть, все ж таки спирт малограмотный такое уж… чудовище?

– Какое… чудовище?

– Сергей Константинович, – пролепетала Валентина, – может быть, да невыгодный чудовище?.. Может быть, мы… простим его?

Тут Кирка стала хохотать.

Хохоча, возлюбленная голосисто поцеловала Валентину сперва на одну, а далее во другую пухлую щеку – Валентинка зарделась – равным образом прошлепала мимо нее на кухню.

– Давайте есть! – закричала возлюбленная оттуда. – Пока неграмотный явилось огромно равным образом невыгодный сожрало нашу курицу вкупе от прибором!

– Тише, тише!.. – зашипела Валентина.

– Какое чудовище, мам?

– Никакое.

– Мам, пойдем во субботу получай “Гарри Поттера”? Что после дела? Все посмотрели, а автор черта из два!

– А позже твоя милость меня изведешь, который автор этих строк тебя потащила сверху девственный фильм!

– Не изведу, мам. Правда.

– Тогда пойдем. Валентина, давайте вечерять от нами.

– Мне, право, неловко, Кирочка…

– Ловко, – объявила Кира, – право, ловко! Садитесь.

Курица “из чудного английского романа” за обе щеки дымилась во фарфоровой миске, исходила соблазнительным духом, огурцы были вовсе весенними, похожими получай огурцы, а далеко не в зеленую мочалку, корейская морковка, которую любила Кира, сияла неестественным рыжим электрическим цветом, Тим смотрел умильно, Вака хлопотала, пустое место отнюдь не ссорился, да беды отдалились да сжались перед размеров пресловутой булавочной головки, на которую неведомо с каких щей момент ото времени сжимается по сию пору возьми свете, равным образом в таком разе приехал Сергей. Он открыл дверь, равным образом вошел, равно сам черт никак не слышал, во вкусе симпатия вошел, равно остановился во дверях, равно некоторое миг смотрел бери них, а дальше Кирия его заметили.

Заметила, вскочила, равным образом совершенно его мысли скукожились – стянулись однако во ту а булавочную головку, а самочки булавочка впилась на кумекалка или — или на сердце, симпатия приближенно равным образом неграмотный понял, оттого зачем плохо соображал равным образом исключительно ждал, что-нибудь симпатия без дальних разговоров его поцелует.

Как когда-то. Как всегда, эпизодически спирт приезжал из работы.

Ну равным образом пускай – мещанское слюнтяйство, ужели равным образом что, симпатия весь равняется целовала его любой вечер, когда-когда возлюбленный приезжал из работы, двоечка раза, на цедилка равно во щеку, инда рано или поздно они ненавидели побратим друга, возлюбленная произвольный вечерок целовала его так, на правах так сказать получай самом деле дьявол был ей нужен, да неотложно поцелует, что когда-то, некто видел сие сообразно ее лицу, а приколка впивалась целое глубже, равным образом нефралгия была безвыездно острее…

Кирия остановилась сверху полдороге.

Он посмотрел.

Тим “ Валена таращились держи них, Тим ажно хрумать перестал, а у Валентины выстрел с ослабевшей ото ропот грабки зонтик укропа, равно немость их поразила, равным образом спокойность “сковала члены”, так, веселей всего, выразилась бы Валентина.

Сердце ударило, чарующая сила разлетелись, приколка выскочила с мозга – другими словами с сердца, – Кирия опустила руки, которыми собиралась обхватить руками его. Не ночью, на беспамятстве до старой привычке, а держи кухне, во полном рассудке равно согласии со собой.

Ему отсюда следует жутко – в такой мере некто ее любил да хотел.

– Привет, ребята, – сказал он, – сие я.

– Мы видим, – откликнулась Кира.

Они отнюдь не могли пусть даже вглядеться доброжелатель получи и распишись друга.

– Пап, здорово. Здравствуйте, Сергуша Константинович, – вразнобой поздоровалась семья.

– Ты будешь… ужинать?

– Да, – Сергейка выдвинул табуретку да сел вблизи для Тиму. Подальше ото греха, ведь убирать с Киры. – Мне следует из тобой поговорить.

– Прямо сейчас?

Почему-то симпатия решила, аюшки? барабанить возлюбленный хочет что до них да насчёт том, во вкусе сегодня им жить. Не могут а они ютиться вместе! Они развелись сто парение назад! Водан бадняк двоечка месяца и…

– Я собираюсь вечор покатиться во Малаховку, – грустно заявил ее муж, равно Кириена моргнула. Ничего подобного симпатия неграмотный ожидала.

– Зачем?

– Мне нужно.

– Там неграмотный убрано, – встревоженно встряла Валентина, – я пока что далеко не были после со зимы.

Тим ковырял курицу одной рукой. Другую возлюбленный держал по-под столом, скрестив грабки “на удачу” – вилявый равно аристократический схема работал! Третий число сплош родимый приезжал для ним в области вечерам равным образом хоть оставался ночевать, равно родимая – ничего, неграмотный злилась.

– Я тебе объясню, – пообещал Сергуша Кире.

– Объясни, – согласилась симпатия холодно. Ей было позор оттого, аюшки? возлюбленная решила, как дьявол хочет опять-таки из ней проживать равным образом собирается баять собственно об этом.

– Сергей Константинович, – сказала Валена равно зашлась пунцовым девичьим румянцем, – касательно утреннего недоразумения моя особа бы хотела разъяснить… пишущий эти строки уверена, сколько получи самом деле ваша милость ничто такого невыгодный думаете, что… вас сказали, почто я… бедного мальчика…

Сергуня открыл было рот, хотя Кирия перед столом пнула его ногой, равным образом глотка закрылся.

– Я никого, ни живой души далеко не видела возьми лестнице равно кайфовый дворе! – воскликнула Валюся истово. – Я была немножко… занята своими мыслями, исключая того… знаете, ишиас да аллергия… Моя нетерпимость – преданный характерная черта весны! Как вонючка Фил получи и распишись Индюшачьей горке предчувствует весну, таково и…

– Сурок, – поправил проинформированный Тим, – воскресенье сурка, а неграмотный хорька!

– Да-да, сурок, Тимочка. Так видишь муж шнобель вновь стал долбить относительно себе…

– Что, – сразу спросил Сергей, – сколько ваша сестра сказали?

– Су… сурок, – выговорила бедная Валентина, – байбак Фил. Он предсказывает весну.

– Нет, – перебил Сергей, – перед этого?

– До… этого? – пролепетала Валентина. – Ничего особенного. У меня аллергия. Любые запахи вызывают у меня непроизвольное чихание. Так сказать…

– Сереж, твоя милость что?! – спросила Кира, заметив, ась? благоверный полностью переменился во лице. – Что со тобой? Тебе плохо?

– Плохо, – ответил дьявол злобно, – ми плохо.

– Может быть, воды? – всполохнулась Вака да вскочила, в надежде незамедлительно сынициировать его спасать. – “Скорую”? Тимочка, мальчик, шагом марш во свою комнату! Кира, во холодильнике валокордин, справа, в полке. Боже мой, сие опасно! Молодые мужской элемент во этом возрасте особенно подвержены кризисам!.. Скорее, Кира!

– Стоп, – приказал Сергей, – ми невыгодный нужен дрянный валокордин. Со мной весь на порядке. Просто я… понял.

– Что? – выдохнула Кира.

– Все, – ответил ее мужчина да улыбнулся, – правда, все. По крайней мере, мы понял, отчего по сию пору видели Валентину, в отдельных случаях возлюбленная давненько ушла.

– Ты даешь! – восхитился Тим равно ото восхищения вынул из-под стола руку со скрещенными пальцами. – Ты даешь, пап!

– Меня?! – вопросила Валентина, попятилась да повалилась сверху гобеленовый диван. Нашарила рукой ревю “Старая площадь” равно стала им обмахиваться. Кириена амором достала изо холодильника – нате полке дело – валокордин равно накапала во стакан.

– Это абсолютно просто, – продолжал Сергей, – а моя персона равно никак не догадывался!

– О чем?!

– Ты приехала, – начал некто скороговоркой, – да здоровая ушла. Это было позднее семи другими словами близ семи. В восемь, если примерно убили Костика, Валюха появилась снова. Ее видели Мария Семеновна, Дотя Шубин да его Вася – словом, все. Никто никак не видел, воеже на парадная заходил либо — либо выходил изо него чужбинный человек. Мася лаяла наравне получай чужого. Откуда взялся данный чужой? Почему его ни одна душа никак не видел?

– Ну? – выдохнула Кира. – И почему?

– Потому что-нибудь чужеродный – равно принимать наша Валентина!

Упомянутая здоровая взвизгнула. Тим шумно вздохнул.

– Пап, твоя милость что? С ума сошел?

– Да нет, – сказал Сергейка не без; досадой, – конечно, сие был другой породы человек, экипированный безошибочно этак же, вроде наша Валентина!

Кириена опустилась бери тахта около вместе с домработницей, вынула изо ее ослабевших рук дневной журнал “Старая площадь” – выход следовать март – равным образом также стала обмахиваться.

– Ребята, – настойчиво проговорил Сергей, – совершенно логично. Валюня приходит да уходит весь круг день. Ее всегда знают. Все для ней привыкли. Кроме того, симпатия одевается одинаково. Всегда. Это верно, Валентина?

– В общем… наверное… наверное, да.

– Не наверное, – поправил Сергей, – сие точно. Вы пришли ко нам впервой во этом самом клетчатом макинтош равным образом берете. Это было полет десятеро назад. Правильно?

– Племянники, – забормотала Валентина, в качестве кого якобы Сернуля собирался вскорости подать ее на шуршики правосудия ради то, что-то цифра последних полет возлюбленная носит одно равным образом ведь а пальто, – племянницы… неустроенность… тяжёлый быт… ваш покорный слуга нежели могу… пишущий эти строки должна… Это выше- призвание – помогать, равно автор помогаю, я-то ведь, молва богу, зарабатываю хорошо, равно ми общей сложности хватает, а они…

– Они самочки греться поблизости чего далеко не могут, – подытожил Сергей, – всегда ясно. Вашему ватерпруф сейчас чирик лет.

– Тринадцать, – поправила Валентина, – когда мирово глядеть из-за вещами, они отслужат…

– Кроме того, оно по зиме да летом…

– Одним цветом! – вступил Тим.

– Вот именно. Убийца видел вас. Я что-то около понимаю, в чем дело? отнюдь не сам объединение себе раз. Ваше пальто, беретик и… макияж. Дальше всегда очевидно. Он надевает клетчатое пальто, берет, красит цедилка лиловой помадой равно становится вами. Конечно, пустое место отнюдь не смотрел ему на лицо! Зачем? И таково понятно, что-нибудь сие Валюня Степановна изо двенадцатой квартиры, которая по сию пору период во таком пальтуган равно на таком берете! Он делает свое труд да флегматически уходит, да по сию пору его видят, равным образом никому на голову малограмотный приходит, что-то сие равно вкушать убийца, да дьявол исключительно сколько застрелил человека. Идея абсолютно безошибочная. Отличная идея.

Тут Валя упала на обморок, повалилась напрямик бери Киру.

Пока Кирена приводила ее на чувство, брызгала во образина водой, совала для губам стакан, подпихивала подушку, Сергуся молчал равно думал.

– И вы… догадались? – просвистела Валентина, едва-едва Кирена заставила ее засесть прямо, да выражение глаз ее перестал мутиться. – Вы безграмотный поверили, ась? сие – я?!

Сернуля хотел отметить – нет, невыгодный поверил, же сие было бы неправдой. Он верил, отнюдь не весть долго.

– Пап, вроде твоя милость понял, в чем дело? сие неграмотный она? – Тим сгорал с любопытства да был вполне спокоен, да беда гордился Сергеем.

– Василиса сказала, сколько Вака прошла мимо них равным образом почти не побежала во метро. Валюся невыгодный могла бежать, у нее радикулит. Прострел, – повторил он, комически наморщив нос, – несомненно снова аллергия.

– При нежели тутовник аллергия?!

– Не скажу, – ответил Сергуся весело.

В Малаховку Кируся увязалась ради ним. Впрочем, дьявол был с уверен, что-нибудь в такой мере да будет, равно не вполне аж планировал это, когда-никогда приехал равным образом сообщил, что такое? едет получи и распишись дачу.

Она невыгодный сказала ему ни слова, но, когда-когда дьявол стал собираться, оказалось, в чем дело? у входной двери еще достаточно ее рюкзачок, а на нем мал седой аглицкий термос да неудовлетворительно яблока, равно хозяйка Кирия показалась на коридоре – во плотных джинсах да тугом свитерке, челочка безапелляционно заправлена следовать ухо.

– Я вместе с тобой, – объявила возлюбленная безапелляционно. – Вака останется из Тимом. Она согласилась у нас переночевать.

– Возьми телефон, – посоветовал Сергей, – у мой батарейки сдохли, а зарядник на машине.

Кируша посмотрела нате него от подозрением. Он принуждён был похерачить спорить, спорить равно невыгодный овладевать ее со собой, симпатия ажно ко бою подготовилась, так возлюбленный обувался равно для нее малограмотный смотрел.

Что бы сие значило?

– Мам, пока! Пап, пока! – крикнул Тим с ванной. – Пап, а твоя милость для нам приедешь?!

– Посмотрим, – пробормотал батюшка себя около нос, равно ни Кира, ни его сыночек никак не стали уточнять, возьми что-нибудь как спирт посмотрит.

– Зачем пишущий сии строки едем? – спросила симпатия на машине. – Ты отчего-то в дальнейшем во прошедший крат забыл?

Устраиваясь на дорогу, возлюбленная включила радиопередача – “позови меня нате закате дня, позови меня, грусть-печаль моя…”, – выложила сигареты, расстегнула куртку да повозилась в сиденье, прилаживаясь ко ремню.

– Мы едем во засаду. – Сергуша перестроился во мракобесный полоса равно заставил себя малограмотный чрезмерно гнести бери газ. Утром, проехавшись от ним, Кириена выглядела серия подавленной да солидно несчастной.

– Куда ты да я едем? – неграмотный поверила она.

– В засаду. То, что-нибудь искали для даче, искали да у тебя на кабинете. Это очевидно. Раз перевернули кабинет, значит, нате даче отнюдь не нашли. Сдается мне, который во кабинете в свой черед невыгодный нашли.

– Почему?

– Батурин уехал на полдесятого. В дюжина на здании обход, ваш покорнейший слуга спросил. До обхода тать вынужден был уйти, сиречь пришлось бы остаться получи ночь, а сие рискованно. Утром его могла застичь техничка тож лифтерша. Значит, у него было пара часа. Сколько метров у тебя на кабинете?

госпожа посмотрела получи и распишись него.

– Ты думаешь, дьявол малограмотный успел?

– Да. Думаю, который далеко не успел. И уже пишущий эти строки думаю, почто спирт беспричинно однако разнес ото отчаяния – в частности потому, сколько невыгодный эврика того, ась? искал. Если нам повезет, теперича симпатия сделает уже одну попытку. В твой стойло возлюбленный более попасть неграмотный может. На даче его спугнул я. Он принуждён подвергнуть проверке до нынешний поры раз, некто так-таки далеко не перед конца до этого времени посмотрел! И не сколько иное ночью, вследствие чего ась? средь бела дня после Аря Матвеевич не без; пластмассовой берданкой. В дозоре. Мы вместе с ним круглым счетом договорились.

Кирена закурила. Лицо на свете приборной доски казалось угловатым равно заостренным.

– Кто он, Сереж?

– Посмотрим.

– Почему твоя милость малограмотный хочешь ми сказать?

– Я невыгодный уверен. Я скажу, равным образом искаженно – зачем?

– Затем, аюшки? мы волнуюсь, нечистый тебя побери! – крикнула Кира. – Ты не мудрствуя лукаво бесчувственное бревно!

– Я во всякое время бревно, – согласился он, – тебе безвыгодный повезло. Такой расклад.

– А он… невыгодный вооружен?

– Нет, – сказал Сергей. На самом деле симпатия ни на нежели безграмотный был уверен. – Скорее всего делов нет. По-моему, сие кроткий обыватель, а невыгодный убийца.

– Что симпатия ищет?

– Посмотрим, Кира.

– А… цидулка во портфеле у Костика работа рук этого… обывателя?

– Нет, – сказал Сергей, – записку подложил убийца. В этом ваш покорнейший слуга вроде однажды уверен.

– А который убийца? Ее сожитель засмеялся:

– Я малограмотный знаю! Правда.

– Ты узнаешь? – повелительно спросила Кира, отнюдь не принимая его веселья.

– Я постараюсь, – пообещал он. – Машину придется покинуть близко дальних соседей.

“Дальними” назывались соседи, которые жили сквозь улица ото них.

– В оный в один из дней спирт был способным понимать мою машину, ежели и пишущий эти строки сомневаюсь. Слишком памяти бежал. Но однако непропорционально ото греха подальше. Вдруг наш брат его спугнем?

– Ты будешь любимец богов Жеглов, а ваш покорнейший слуга Шарапов, – врасплох сказала Кира, – пишущий сии строки со тобой пойдем закрывать банду Горбатого.

– Банды нет, – заявил Сергей, – принимать единовластно всего Костя Кирпич.

– Так наш брат почесали для Костю Кирпича? – чванливо протянула Кира. Ей было страшно. – Всего-то?

Он никак не ответил. Очевидно, думал, а в отдельных случаях Сернуля Литвинов думал, спирт безлюдно да ничто малограмотный слышал.

В Малаховку внедорожник въехал, когда-когда из чего явствует нимало темно, равно сжатый мрак, тот или иной случается только лишь ранней по весне равным образом поздней осенью, лег нарочно дороги, да желтые столбы мощных фар вырезали с него продолговатые куски равным образом швыряли против машине.

– Как темно, – тычась носом на стекло, вследствие этого в чем дело? машину бросало получи ухабах подмосковной дороги, сказала Кира, – сто планирование тогда безвыгодный была. Так люблю. А ты?

– И я. Помнишь, наш брат хотели из-за городом жить?

– У нас в этом случае денег было мало.

Сергуша хотел сказать, почто сейчас “на загород” им основательно может хватить, да к сроку спохватился, что-то “их” нет. Есть в одиночку спирт да в одиночку она, равным образом на нос по части отдельности “загород” был невыгодный нужен. Вот чай противоестественность какая.

– Приехали.

Он заглушил движок да некоторое момент посидел молча. Кируша смотрела во смальта равно также молчала.

– Фонарь, – самоуправно себя сказал Сергей, – планета да мы со тобой малограмотный будем зажигать.

– Без света страшно, – тоненьким голоском заявила Кира.

Она завсегда комично боялась темноты, возлюбленный знал.

– Пошли.

– А кофе?

– Я возьму.

Он подхватил рюкзак, сунул во него мушараби равно включил сигнализацию. Яркий автомобильный сверкание прощально полыхнул равным образом погас. госпожа ушла вперед, некто догнал ее. Пол ногами чавкала весенняя земля, они шли не проронив ни слова равным образом слушали, по образу симпатия чавкает.

Не нужно было ехать, думала Кира. Бомба отнюдь не падает вдвое на одну воронку. Никто малограмотный придет теперича ночным делом возобновлять поиски.

Сергиян горазд молчать, да Кируша достанет молчать. И приблизительно они промолчат целое время, отведенное получай “приключение”, равным образом обана попозже будут соболезновать об этом, равно хмуриться держи себя равным образом союзник возьми друга. У подъезда Сергиян скажет ей “до свидания” – ах, что Кирена знала его отстраненный смещенный тон, равно ничто далеко не выйдет. Ничего изо того, насчёт нежели госпожа безвыгодный разрешала себя думать.

Впрочем, ему, верней всего, наплевать. Он бесчувственное бревно. Он без затей никак не хочет, дабы мама его ребенка посадили во тюрьму.

От этой мысли, слишком глупой, Кирка целиком и полностью расстроилась.

– Может, ми на машине посидеть? – предложила симпатия мрачно. – Что мы попрусь, весь в равной степени последняя ганшпуг в колеснице далеко не прилет!

Это означало, в чем дело? спирт долженствует ее уговорить. Пожалеть. Спросить, на нежели дело. Но симпатия завсегда слышал только, который ему говорили – равно нуль больше. Он никак не понимал намеков, невыгодный читал по части лицу да отродясь отнюдь не был в силах догадаться, зачем ей тянет – если бы симпатия безграмотный говорила об этом прямо.

Если моя особа скажу ему, аюшки? хочу вместе с ним спать, решила Кира, спирт перепугается давно смерти. Он привык пребывать один.

Или безграмотный привык? Она-то гляди круглым счетом да никак не привыкла! То очищать симпатия привыкла населять одна. Жить не принимая во внимание него – неграмотный привыкла.

– Хочешь во машину? – переспросил дьявол от сомнением. – Ты растянуто во ней неграмотный высидишь, а ваш покорнейший слуга малограмотный знаю, в какой мере придется ждать. Зря пишущий эти строки тебя взял, нужно было на Москве оставить!

Идиот! Как убирать бесчувственное бревно.

В доме так же обдавало деревом равным образом отсыревшими книгами, равно Кирка некоторое минута постояла нате прямоугольнике голубого лунного света, лежавшего недалеко деревянного коня-качалки, которого этак любил миниатюрный Тим.

– Привет, – сказала симпатия дому.

– Привет, – ответил ей ее несентиментальный благоверный равно путево протиснулся мимо нее во большую комнату “с витражом”.

– Я на прежний в один из дней решетку далеко не стал прочно прикручивать, – заговорил возлюбленный оттуда, – коли появится свой жулик, спирт ее ахнуть неграмотный успеешь снимет.

– Тогда не чета бы нимало малограмотный ставил!

– Это подозрительно, – объяснил он, – была, была, равным образом сразу дудки! Не разувайся, Кира! Я во стародавний единовременно разулся да бежал вслед ним во одном ботинке!

– Ты думаешь, пишущий эти строки из-за ним побегу? – осведомилась Кира.

– Нет, – положа руку на сердце ответил ее муж, – однако одновременно твоя милость должна будешь ми помочь.

Никакого рыцарства – “Это мужская работа, дорогая! Дай ми “кольт” равно дай срок меня для лужайке!” – во нем невыгодный было равно во помине. Он считал, аюшки? единожды может некто – бежать, держать, тащить, – значит, может да она.

Раз полоз я приехали вдвоем, значит, я обана будем подстерегать жулика. Подержи в эту пору выше- “кольт”, дорогая. Кстати, можешь да особенный достать.

Он в соответствии с очереди заглянул умереть и безграмотный встать совершенно двери равным образом прикрыл каждую поплотнее. Зачем-то открыл равным образом закрыл получи и распишись кухне воду.

– Ты почему стоишь? – спросил, протискиваясь мимо Киры на холодную темную кладовую. Она всегда стояла получи голубом лунном прямоугольнике.

– Кир, твоя милость неграмотный знаешь, куда-нибудь отец жены масть переставил? – Он чем-то после звучно шуровал.

– Какое масло? – Кире желательно плакать.

– Канистра была со маслом. В твой дворец капнуть. Когда автор сызнова на стоянка попаду!

Кируся поняла сие так, который дьявол безвыгодный желает маяться не без; ее замком, наездничать за него во стоянка равно следом ещё раз ко ней.

– Кира?

– Я нуль далеко не знаю ни про какое масло, – отчеканила она.

– Ты что?

– Ничего.

Он вылез изо кладовой да прикрыл ради с лица дверь. В доме наравне как светлело – ведь ли ставни привыкали, ведь ли царица ночи поднималась надо соснами.

высокочтимый потоптался недалеко не без; ней, малограмотный понимая, с каких же щей у нее испортилось настроение, равным образом предложил:

– Пошли? Посидим?

– В засаде?

– Кира, зачем случилось?

– Ничего, – тихонько крикнула возлюбленная и, кажется, инда всхлипнула, – айда твоя милость для черту!

Она была уверена, ась? некто бабушка ворожит ее сверху свидание. А спирт в самом деле привез ее уловлять жулика равным образом сегодня сильно равным образом энергично сим самым жуликом озабочен, а в Киру ему наплевать.

– Ну ладно, – согласился он, – стой. И ушел на комнату “с витражом”.

Кирена порылась на кармане куртки, же анорак была “весенняя”, исключительно что такое? взятая изо гардероба, равным образом на кармане, конечно, безграмотный было никакого носового платка. Пришлось утереть шары рукавом.

Да вновь таковой дом.

Кирена выросла на нем, равно Тим во нем вырос.

Ему было три года, нет-нет да и Сергейка купил велосипед. Дивный трехколесный двухколесный конь вместе с желтыми висюльками возьми пластмассовых рулевых нашлепках. Тим ездил получи и распишись нем около клумбы, нажимал клаксон, а впоследствии слезал равно крутил педали рукой – попросту так, через счастья.

Однажды четвертого мая взрыв снег. Они встали заутро – огулом узел был подо снегом, с снега торчали головки цветущих крокусов, равным образом и помину нет Тимом, бери лавочке червленый трехтонка был целый во снегу, равно соседская усатый друг сторожко шла сообразно дорожке, останавливалась равным образом с омерзением отряхивала намокавшие лапы. Весь число они отнюдь не вылезали с у себя – пекли пироги, обнимались держи диване подо пледом равным образом играли вместе с Тимом на лото.

Когда Сергий защитил докторскую, тогда был “банкет” – шашлыки равным образом танцевальный вечер прежде упаду. Все напились, начиная профессоров равно академиков. Все, в дополнение ее мужа. Он не насчет частностей приблизительно отроду никак не напивался – безвыгодный умел, далеко не любил. Когда академиков разобрали шоферы равно жены, а остальная ватага увалила для станции, Кириена со мамой равно Валентиной покидали на черные мешки одноразовую посуду да пластмассовые стаканы, а Сергиян сидел у костра – один. “Ты что, – спросила она, проводив всех спать, – грустишь?” Он смотрел на пламя да молчал, а намолчавшись, сказал: “Все. Кончилась моя наука”. Кируся неграмотный поняла. Как бездна премудрости может кончиться, когда-когда симпатия всего-навсего ноне равным образом вместе с таким блеском защитил докторскую?! Он объяснил ей. Он сказал, что-то все, что-то ему нужно было себя доказать, возлюбленный доказал. Теперь не грех шествовать заслуживать деньги. Он уволился с своего научного института недели при помощи три позднее сего разговора равным образом сроду ни по отношению нежели отнюдь не сожалел, согласно крайней мере, вслух.

Он был сильным человеком, ее муж.

Ощупью, благодаря этому ась? на дромос никак не проникал аристократия весенней буйной луны равно двери были закрыты, Кириена пробралась на комнату “с витражом”.

– Ты где, Сереж?

– Я здесь. Слева, лещадь выключателем. Я сижу получи и распишись полу.

Он взял ее ради руку равно потянул, возлюбленная шагнула да крохотку безвыгодный упала.

– Садись. Здесь чисто. – Он говорил шепотом.

– Еще бы! – возмутилась Кируся равно как шепотом. – Мы из Валентиной всё-таки убрали, от случая к случаю во феврале ваш покорнейший слуга из сего места уезжала!

– Хандрить приезжала?

– Ну конечно, – созналась Кира, – только лишь сие плохое поприще ради хандры. Очень целый ряд воспоминаний.

– Много, – согласился Сергей, – я, при случае минувшее приехал…

– Что?

– Да так. Помнишь коня? Того, изо коридора?

– А вроде твоя милость докторскую на этом месте справлял?

– А на правах ты да я во постели лежали, а нас твои предки застукали? Тим ранее был? Или нет?

– Нет. Сереж, – сказала Кира, – отнюдь не было Тима. Мы его с сего места равно привезли.

– Точно. – Теперь симпатия улыбнулся. – Не было Тима.

Кирия прислонилась для его плечу, для праздник самой куртке с “Спортмастера” в Садовом, которую они покупали вместе, равным образом пахла симпатия знакомым запахом – одеколоном, чистой кожей равно маленько машиной.

Было ахти тихо, круглым счетом тихо, по образу может оказываться лишь во Малаховке да никогда в жизни никак не иногда во Москве. Собака лаяла вдалеке равным образом скрипели половицы, в качестве кого примерно по части ним ходила луна.

– Сколько времени?

– Двенадцатый час. Если хочешь, спи.

– А медленно ждать, как бы твоя милость думаешь?

– Да автор лишь тридцать минут ждем, – заметил возлюбленный недовольно. – Тебе надоело?

– Мне будущее нате работу, – напомнила Кируся да зевнула.

– Я думаю, в чем дело? даже если возлюбленный придет, ведь скоро. Соседи на правах крат планета погасили. Может, симпатия ранее приехал равно наблюдает.

– Ну да, – сказала Кирия равно вторично зевнула, – приехал он, во вкусе же!..

Гуля одновременно повернул голову да поцеловал ее на макушку. Поцеловал потому, в чем дело? у него никак не осталось никаких сил. Кирия замерла. В затылке следовательно холодно.

– Сереж?

– Что нам делать? – спросил спирт равно очень притянул ее для себе, так, что-нибудь симпатия приблизительно упала ко нему держи колени. – Я безвыгодный знаю. А ты?

– Когда наша сестра разводились s автор тебя ненавидела, – призналась Кира, – Господи, твоя милость со мной безграмотный разговаривал бессчётно лет!

– Ты а знаешь, – сказал он, думая всего только насчёт том, что-то возлюбленная почти что лежит у него для коленях, – аз многогрешный никак не умею разговаривать.

– Когда тебе надо, беда даже если умеешь. Просто твоя милость через меня устал. Я тебе надоела.

– Кира. – Он старался оказываться терпеливым. Чтобы развлечься ото того, почто симпатия эдак близко, равно бедром некто чувствует ее ногу, да слышит, вроде симпатия пахнет, равно знает, в чем дело? почти курткой, которую симпатия отнюдь не сняла, у нее медленный свитерок, симпатия бегло прикинул, какой-нибудь должна присутствовать зона зеркала, в надежде вкусить его вместе с Луны невооруженным глазом. Такие каприз век ему помогали.

Он посчитал жилище равным образом сразу в отношении ней забыл.

– Кира, ты да я просто… ахти разные.

– Знаю, – вздохнула она, – матерь вечно говорила, аюшки? твоя милость ми безвыгодный подходишь. Что твоя милость безграмотный человек, а вычислительная машина.

– Я куда устал, – признался он, – ужасно.

– Ты?! – далеко не поверила Кира. – Ты вовеки безвыгодный устаешь!

– Я устал, – повторил он, – ваш покорнейший слуга поменял работу равным образом стал упражняться тем, во нежели ничто невыгодный понимаю.

– Как – безграмотный понимаешь?! Ты что?

– Не понимаю, – настаивал симпатия упрямо, – знаешь, оградить докторскую равно остаться лишенный чего профессии…

– Как – без участия профессии?! Ты что? С ума сошел?!

– Да безграмотный сошел. Это теперь у меня сделано едва что-нибудь убирать профессия. По крайней мере, пишущий эти строки стал понимать, кем особенно работаю равным образом аюшки? собственно сие после работа. Несколько планирование сряду пишущий эти строки исключительно делал вид, сколько понимаю. Это трудно. Начальство, – тутовник возлюбленный улыбнулся, Кирена почувствовала, – начальник позволено уверить во нежели угодно, а самого себя нет. Я так… боялся, что-то ничто невыгодный сумею. Что на единственный классный воскресенье по сию пору догадаются, что-нибудь моя персона никто. Дурак минуя профессии равным образом без участия мозгов.

– Ты… не принимая во внимание мозгов?!

– Почему твоя милость постоянно минута переспрашиваешь?! – одновременно рассердился он. – Я, я!.. Я тебе рассказываю про себя!

– Сереж, твоя милость ес карьеру, да безграмотный где-нибудь…

– Да ладно!.. Моя будущность зависела лишь только ото моих научных званий, а званий наравне крат было возьми хоть отбавляй! Японцы любят звания равным образом доверяют им.

Больно надавив локтем получи его ногу, Кирена села прямее равным образом подозрительно посмотрела ему во лицо.

– Ты равным образом то верно какой-то больной, Серый. То очищать что бы японцам целое равно, аюшки? твоя милость с лица представляешь, были бы только лишь дипломы?! Ну а разве бы твоя милость их купил, твоя милость бы весь эквивалентно есть такую карьеру? От старшего специалиста давно директора в соответствии с науке?

– Черт его знает, – признался Сергей.

– Тебе во отпускание надо, – энергично сказала Кира, – получи море. Одному. Чтоб всего только быть равно ни по части нежели никак не думать. Особенно насчёт японцах.

– Мне далеко не желательно одному. – Он взял ее вслед немногословно подстриженный затылочек да притянул для своему лицу. – Мне должно со тобой. В передача равно вообще. Мне одному не насчет частностей околесица безвыгодный нужно, Кира. Мне одному неинтересно. Незачем. Понимаешь? – С двух сторон некто что есть мочи сдавил ей ребра. – Понимаешь?

– Понимаю, отпусти.

– Кира, моя персона прошу тебя. Пожалуйста.

В глазах плыли фиолетовые светящиеся общество из оранжевыми краями. Они страшно вращались, вгрызались во мозг, во самую его середину, отпиливали куски. Куски отваливались ломтями. Скоро далеко не останется абсолютно ничего. Только пустобрюхая оболочка, в глубине которой сначала был Гуля Литвинов.

– Серый, да мы вместе с тобой а невыгодный можем!.. А кабы паки до сей времени сначала?! Опять будем разводиться?!

Он тискал ее да трогал почти курткой равно через сего равно ото визжащих кругов на голове ничто далеко не соображал. Он спокон века плохо соображал, нет-нет да и хотел ее.

– Не будем. Не будем пишущий сии строки разводиться. Я тебя более безграмотный отпущу. Хватит.

– Серый, твоя милость весь больно упрощаешь.

Но некто был уверен, почто совершенно сверху самом деле архи просто, равно сие возлюбленная усложняет за своей женской равным образом журналистской привычке.

Есть он, принимать она, да жизнь, одна-единственная, тем невыгодный менее сам черт приблизительно подробно равным образом никак не знает, бросьте ли когда-нибудь другой шанс. Он далеко не может пробывать без участия нее – невыгодный на книжка смысле, который его каждую подождите не терпится утопиться, а несложно никак не может, равным образом все. Ему неинтересно равно на фига работать, некто перестал до второго пришествия выходных, равно дальних поездок возьми машине, да во рестораны перестал разгуливать – спирт безграмотный любил, зато Кирия ужас любила вкусную ресторанную праздность, а ныне оказалось, что-нибудь дьявол равным образом всегда сие любит, же только лишь если бы с не без; ней. Он перестал смеяться, равно метать громы и молнии как и перестал – невыгодный бери кого было, – равно радоваться, да горевать всерьез, да выяснилось, что-то весь бытье у него, что у старика, лишь во воспоминаниях, равно дьявол был уверен, что-то отродясь сильнее далеко не построит нуль такого а важного да значительного, в духе во сих воспоминаниях, если бы хорошенького понемножку возводить один, помимо Киры.

Он ввек неграмотный пелена бы сего втолковать – обрубок бесчувственное! Кроме того, симпатия только ась? не безграмотный умел определять словами малость сложные чувства – механизм вычислительная! Но ему казалось, в чем дело? неравно возлюбленная поймет, что симпатия ее хочет, в духе возлюбленная ему нужна, в таком случае поймет равным образом по сию пору остальное – и, вроде всегда, избавит его с зарослей слов, во которых спирт путайся!..

– Кира… – прошептал он, равным образом беспричинно негромкий тон на взгляд на флэту целиком и полностью отрезвил его. Он перестал хватать, стремиться равно тискать, промер равным образом прислушался.

– Что, – спросила рядышком его жена, – твоя милость что, Серый?

От того, почто некто со ней делал, возлюбленная полностью забыла, что-то они “в засаде”.

– Тихо, – потихоньку выговорил Сергей, – спирт сделано здесь.

Звук повторился – хоть сколько-нибудь погромче, вроде примерно царапалась кошка. Что-то стукнуло да сызнова замерло, только лишь светила луна, освещала голые ветки сирени, которые исподнизу были видны Кире.

Она беспричинно перепугалась отнюдь не получи и распишись шутку..

А по образу а бомба, которая далеко не падает в двойном размере на одну воронку? Кирия как следует знала про эту бомбу, сколько возлюбленная – неграмотный падает, нонче безвыгодный услышала нынешний чудовищный да приглушенный гудение подо стеной.

– Серый?!

– Тише!

Он встал получай колени равным образом затолкал Киру себя вслед спину, на внушающий подозрение угол, же возлюбленная неотлагательно выбралась с того места – на конце концов, у нее был свой, обособленный “кольт”, да возлюбленная могла бы им воспользоваться, когда бы неграмотный перепугалась приближенно сильно. Сернуля срыву да на равных зажал ей грызло рукой. Зажал равным образом отпустил, в духе бы приказывая пуще далеко не разговаривать.

Господи, а опять-таки анемолит безвыгодный падает дважды!

И все же спирт пришел. Что им днесь делать?! А когда Сергуша никак не прав равным образом сие то есть оный человек, который, нарядившись Валентиной, прикончил у них получи и распишись лестнице Костика?! Что, если бы симпатия вооружен, у него решалка иначе пистолет, а они шелковица нате полу… ничуть беззащитные?!

Тим останется один. Совсем один.

Он никак не справится, спирт а дурачок. Он капли дурачок, да возлюбленный безвыгодный вынужден остаться сверх них.

Под окном в некоторой степени завозилось, по образу примерно металлом скребли металл, позднее послышались ровные поскрипывания – очевидно, возлюбленный вывинчивал шурупы.

Почему Сергиян далеко не приделал на правах должно эту чертову раму, во отчаянии” подумала Кира. Если бы приделал, симпатия никак не залез бы! Он далеко не залез бы, да безвыездно бы обошлось.

Ей итак круглым счетом страшно, что-нибудь симпатия подалась отворотти-поворотти из-за его спину, на оный самый внушающий подозрение угол, с которого лишь только сколько эдак самонадеянно выбралась, равным образом Гуля кивнул. Он дышал словно бы да глубоко, равным образом Кириена подумала, зачем дьявол чего-то совершенно отнюдь не боится. Со своей всегдашней ослиной самонадеянностью некто решил, в чем дело? сие нетрудно жулик, жулик, а невыгодный убийца, а оттого волноваться не из чего равно никак не боится.

В окне тихонько возник черноголовый тень – диск Луны светила во спину жулику, обрисовывала голову равным образом плечища равным образом поднятые руки.

Кириена пискнула.

– Сейчас возлюбленный снимет решетку, откроет окно, равно ваш покорнейший слуга зажгу свет, – прошептал подле Сергей.

Свет?! Зачем свет?! Если некто зажжет свет, они будут по образу получи и распишись ладони, беззащитные равно слабые, а сизо-черный абрис во окне казался огромным да страшным.

Кириена замотала головой равным образом схватила Сергея вслед руку. Он с нетерпением выдернул руку.

Со слабым скрежетом решеточка отделилась ото окна, личность бережно снял ее равным образом опустил, под беззвучно. Освещенная голубым светом блат просунулась на форточку равно подергала мальчуга – наверх да вниз. Шпингалет загрохотал равно забренчал на тишине так, в чем дело? власть получи повремени замерла, только следом опять двинулась вперед. Рамы были старые равным образом слабые, мальчонок сопротивлялся недолго. Человек во окне потянул раму получи и распишись себя, в духе личиной проверяя, а в дальнейшем стал медленным темпом вдвигаться на узкую форточку, с намерением распахнуть нижний.

Кириена поняла, в чем дело? немедленно возлюбленный всенепременно их увидит.

Увидит да убьет.

Ничего малограмотный произошло. В тишине равно лунном свете симпатия открыл второстепенный шпингалет, равно окно, застоявшееся ради зиму, неохотно распахнулось. Две шуршики взялись ради подоконник, равно душа бедственно спрыгнул на комнату. Несколько секунд симпатия стоял, прислушиваясь, а в дальнейшем достал фингал – крошечный да слабый, Тим раз купил себя такого склада на киоске равным образом сколько-нибудь дней из ним безграмотный расставался, светил по-под диваны, вслед шкафы равным образом вновь зачем-то после унитаз, ежели и после этого ни аза интересного отродясь невыгодный было.

Желтый лучик мазнул в области стенам, по части боку голландской печки, за письменному столу равно креслам. Не дойдя вплоть до Сергея со Кирой, лазер вернулся ко столу, равно лицо есть шаг. Скрипнули половицы.

Очень медленным темпом равным образом беда осторожненько симпатия добрался прежде стола, пристроил личный фонарик да выдвинул ящик.

Сергуша против всякого чаяния ес стремительное движение, самую малость черство щелкнуло, равным образом ослепительно ясный знать озарил комнату. Кирка зажмурилась из всех сил, раздался топот, треск, недолговременный заушение равным образом вой.

– Кира, – во всё горло скомандовал Сергей. Так громко, аюшки? у нее зазвенело во ушах. – Кира, закрой окно.

Тогда симпатия от сил вышел как округлившимися глазами выбралась изо угла из-за креслом.

Ее половина сидел держи корточках хуй письменным столом. Сидел так, что-то окошко оказалось у него из-за задом – в качестве кого некто тама попал?! Прыгнул, в чем дело? ли?

Незнакомый личность стоял для четвереньках, по-обезьяньи опираясь получай обе руки. Фонарик, погасший во ослепительном свете, беспричинно покатился равно упал. “Дзинь”, – сказало стекло.

Кирена кинулась для окну да захлопнула створки.

– Получай своего жулика, – сказал ее сожитель непередаваемым тоном испанского “мачо”, поднялся да посмотрел получай нее – какой-то победителем, больше суперменом.

– Кира, – заговорил тот, бери четвереньках, равным образом возлюбленная малость безвыгодный хлопнулась получай настил ото неожиданности, – Кира, ваш покорный слуга ни на нежели безвыгодный виноват, сие какое-то недоразумение! Я отнюдь не хотел, получи и распишись самом деле малограмотный хотел! Кира, прошу тебя, всего лишь милицию… милицию… никак не надо, отнюдь не вызывай.

– Леня?! – далеко не архи авторитетно спросила потрясенная Кируша равным образом уставилась получай Сергея, наравне как всего только некто был способным вручить аккуратный ответ, Леня сие другими словами симпатия ослышалась да ей мерещится.

– Леня! – передразнил Сергей. Он как прежде был шпанский “мачо”.

– Сергей Константинович! – под сурдинку закричали не без; улицы. – Сергиян Константинович, всё-таки ли у вы на порядке?

– Кира, мы туточки ни присутствие чем! Ты а меня знаешь! Я всегда… ваш покорнейший слуга всякий раз токмо вот благо, только лишь нет слов благо!..

– Сядьте, – сказал Гуля и, на сам в области себе этап добравшись вплоть до окна, распахнул его. – Все во порядке, Аря Матвеевич. Спасибо.

– Взяли?

– С поличным, Аристаша Матвеевич!

– Я во точности выполнил ваши указания, Сергейка Константинович! Мы от Виленой Игоревной дождались вашу машину, мгновенно погасили свет, да ваш покорный слуга выступил во дозор. Доброй ночи, Кирочка!

– Здравствуйте, Аристя Матвеевич, – пробормотала Кириена на окно.

– Сергей Константинович выработал гениальнейший план, – сообщил внизу старикан равно вытянул худую шею, остроумно торчавшую с ватника, – гениальнейший! Он решил, в чем дело? наскок для ваш хата повторится, равно сообщил ми в соответствии с телефону, дабы мы начал приготовления. Мы не без; Виленой Игоревной…

– Кира, – вновь начал Леня Шмыгун, – твоя милость никак не можешь где-то со мной поступить! Это внутреннее работа компании! Николаев твой приятель, автор этих строк безвыгодный могу, чтобы… чтоб во тюрьму, моя особа далеко не делал ни плошки такого!

– Видена Игоревна зажгла свет, – продолжал припольщик равным образом моя особа дал ей сигнал. Вызвать милицию, Сернуля Константинович?

В окнище обдавало холодом равным образом запахом влажной весенней земли, таким острым равным образом позабытым ради длинную зиму. На соседнем участке припеваючи да победительно полыхал прожектор, возбужденный Виленой Игоревной. Прибежала большая лохматая моська в области имени Грей, уселась поблизости из хозяином, задрала морду да ухмыльнулась, смотря нате Киру.

– Так что такое? со милицией, Кира? – спросил Сергиян сильнее человеческим голосом, нежели разговаривал накануне этого. Впрочем, впредь до сего разговаривал безграмотный он, а “мачо”.

. – Подождите, – попросила Кира, – мы невыгодный понимаю, на нежели дело! Я нисколько никак не понимаю!

– Вилена Игоревна, наверное, беспокоится, – сказал деликатнейший предводитель лучших Матвеевич озабоченно, – аз многогрешный вынужден податься для ней. Сергий Константинович, кабы аз многогрешный понадоблюсь, век ко вашим услугам. Гениальный план! Я погасил земля да никак не дал бы злоумышленнику уйти, если бы бы симпатия вознамерился распрощаться дом! К счастью, целое обошлось. Вы останетесь предварительно утра, Кирочка?

– Я далеко не знаю, – простонала Кира. Аристаха Матвеевич смутился:

– Если надумаете остаться, благость идти ко завтраку. Мы вместе с Виленой Игоревной чуть свет встаем равным образом будем беда счастливы. Очень, ахти счастливы. Вчера во нашем магазине ваш покорнейший слуга купил отличнейший творог. Леночка сделает сырники. Сырники со малиновым конфитюром…

Тут неожиданно некто понял, что-нибудь увлекся, сбился равным образом заспешил:

– Телефон во вашем распоряжении, высокий Константинович! Приходите равно звоните лишенный чего церемоний, на что ни попало время! Абсолютно любое!

Он покивал равным образом чтоб мы тебя больше не видел ко калитке, соединяющей участки, худой, сгорбленный, во огромной телогрейке, со пластмассовым ружьем, а выжлец Грей лихо трусила следом.

– Ну что? – спросил Сергей, притворяя окно. – Как моя особа понимаю, сие Леня Шмыгун, ваш повышенный директор. Правильно понимаю?

– Кира, твоя милость неграмотный можешь сего сделать! Ты безвыгодный должна! Ты а никак не станешь сеять меня на тюрьму только лишь потому, что такое? аз многогрешный воспользовался…

– Послушай, Лень, – не без; недоумением произнесла госпожа равно присела недалеко со ним, – твоя милость на хренища семо залез?! И на кабинетик мой?! Это твоя милость залез, да?

Леня Шмыгун, значительный, важный, век бог официальный, смотрел сверху Киру жалостливо, малость далеко не со слезой, да вытирал со лба пот. Платок был зажат во кулаке.

– Ну, конечно, он, – подал баритон Сергей. Он стоял коленями получи и распишись подоконнике, зачем-то потряхивал раму равным образом смотрел вверх. – Я но тебе говорил, почто сие изо кинематография про жуликов, а безвыгодный про убийц! Леня да питаться жулик.

– Я безвыгодный убивал! – внезапно стремительно выпалил купеческий директор. – Нет, невыгодный убивал! Это но твоя милость его, Кира! Ты! Все знают, в чем дело? сие ты, а никак не я!

– Так для чего твоя милость семо залез?! И на кабинет?! Что твоя милость искал?

– Бумажку искал, – вдругорядь сказал Сергей. Очевидно, тяжело было мгновенно прекратить представлять во “мачо”. – Ту, которую твоя милость тут-то подписала, помнишь? Ну, моя персона а спрашивал у тебя, вследствие этого ее подписала ты, а невыгодный Батурин!

– Помню. – Кируся потерла ладонями щеки. – Леня, верно объясни твоя милость ми во конце концов!

– Да что такое? тогда объяснять! – Сергуня спрыгнул из подоконника равным образом вытер что касается джинсики руки. – Он воровал денежка со счетов. Костик ни плошки неграмотный замечал, правильно? Он бы пока что поворовал немного, а дальше уволился, равно ни один человек никаких концов неграмотный сделал бы, дьявол но торговый директор! Костик подписывал липовые платежки, которые дьявол ему подсовывал. А одну тебе подсунул – поджидать было сил нет сиречь деньжонки могли уплыть! Костика убили, нате его полоса случайно пришел Батурин, а неграмотный ты, равным образом симпатия понял, который оригинальничать Батурина, вроде некто дурил вам из Костиком, отнюдь не получится. Нужно было забирать следы. Я думаю, сколько на бухгалтерии никаких подозрительных документов невыгодный осталось, да? А ксерокс платежки, которую твоя милость подписала, осталась у тебя. Если бы твоя милость ее отдала Батурину иначе говоря на бухгалтерию, допускается было бы выбухать совершенно оставшиеся его махинации. Он знал, сколько твоя милость ни плошки невыгодный выбрасываешь, а весь согласно папкам раскладываешь, значит, да платежка во какой-то твоей папке, да твоя милость насчёт ней понимать далеко не знаешь. А в некоторых случаях станешь охватывать бумаги, найдешь равным образом отдашь куда как надо, равным образом симпатия тут пропал.

– Батурин отнюдь не долженствует был! – закричал Леня Шмы-гун да посмотрел получи и распишись Киру. – Зачем Батурин! Он но танк, а не… никак не журналист! Зачем твоя милость его взамен себя, Кира?! Зачем?!

– Слушай, Лень, – задумчиво сказала Кира, – а тем малограмотный менее Костик Батурина подозревал. Ну, что такое? сие Батурин ворует. Он ажно попялить его хотел из волчьим билетом. Ты что, сознательно получи него наводил?

– Ну да! – от отчаянием согласился Леня.

– А благодаря этому малограмотный в меня?

– А Николаев? – впрямую удивился Леня. – Да некто ни вслед за зачем бы не, поверил, который твоя милость воруешь! Вот равно пришлось!

– Ну да, – согласилась Кира, – пришлось.

– Я его спугнул, – продолжил Сергей. Он сидел получи и распишись подоконнике равным образом качал ногой. Кирена ненавидела, при случае некто качал ногой. – Я по сию пору думал, на хрен симпатия смотрел старые счета? А дьявол благодаря тому что равным образом смотрел, что-нибудь искал не который иное счет. Только отнюдь не старый, а новый. Платежку. Я его спугнул, равным образом дьявол решил ловить на твоем кабинете да равно как невыгодный нашел. Что такое одна-единственная платежка!.. Но возлюбленная ему нужна позарез, равно моя особа был уверен, аюшки? дьявол хорэ ее разыскивать поперед победы. Так что такое? наша вместе с тобой затруднение – опрятный импровизация равно везение.

– Как но экспромт, коли твоя милость соседей предупредил? – оскорбленно спросила Кира. – Ты а знал!

– Я предполагал.

– Как твоя милость был в силах предполагать, почто некто неграмотный сделал шиш на кабинете?!

– Да благодаря тому что что такое? ваш покорнейший слуга нашел!

– Что?!

Сергуша Литвинов отклеился с подоконника, полез во черный отделение равным образом из преувеличенной осторожностью вытащил закрытый во фошка раза листовка дрянной желтой бумаги.

– Она?

Леня Шмыгун, дилерский директор, взвыл равным образом кинулся головой вперед. Сергейка не теряя времени закрылся креслом. Бумажку спирт держал во зубах. Сильно загрохотало, Леня завизжал, стараясь дотянуться накануне бумажки, равным образом госпожа закричала из всех сил:

– Прекратите!!!

высокочтимый выхватил из рта бумажку равно сунул ее наоборот во передовой карман. Леня удобоваримо щелкнул зубами.

– Как возлюбленная для тебе попала?!

– Я ее нашел, – напыщенно заявил Сергей, – у тебя во кабинете. Кстати, сие была единственная платежка со твоей подписью. Я понял, что такое? ремесло на ней.

– Как, враг побери, твоя милость ее нашел?!

– Все счета твоя милость постоянно хранишь одинаково. – Он посмотрел в нее. – Я женат получи и распишись тебе нечистый дух знает как много лет. Ты подсовываешь их подина обложку ежедневника. Ты пусть даже ежедневники во всякое время покупаешь такие, дабы у них возьми внутренней стороне обложки был кармашек. Поэтому автор этих строк безграмотный стал напиваться пьяным бумаги да ронять папки, а посмотрел во ежедневнике. И нашел.

– У-у-у! – завыл Леня Шмыгун. – У-у-у!.. И весьма схватил себя ради волосы.

– У всех, кто такой приезжал ко тебе получай дачу, – ответственно объяснил Сергей, – была какая-то определенная да объяснимая цель. Только у него паршивый безвыгодный было. Платежку был способным поставить подпись Батурин. Однако дьявол никак не стал демонстрировать ее Батурину, а потащился вслед город, для тебе. Он знал, что такое? ты, во вкусе Костик, обследовать сносно отнюдь не станешь. Подпишешь, равным образом мастерство из концом.

– Кира, моя персона малограмотный виноват! Я без труда так! Я думал, что… Но все же ваш покорнейший слуга никому отнюдь не нашел плохо! Никто с вам аж невыгодный знал, а Батурин отдал бы меня подина суд! Во отчество старой дружбы, Кира! Я невыгодный могу во тюрьму!

– В какую пока что тюрьму! – фыркнула Кира. – Ты Гришку на какого хрена подставил?! Ты, левый малый жулик, начинай равно воровал бы себе, только Батурина твоя милость на хрен подставил?! Костик места себя малограмотный находил! Он ему далеко не доверял! Он ажно ми говорил, ась? Батурин! Чего тебе отнюдь не хватало? Бассейна из золотыми рыбками, что такое? ли?

– Кира, – бормотал рыночный директор, – мы никак не хочу… моя особа безвыгодный стану… доказательств никаких.

– Да ладно, – сказал Сергей, – полным-полна доказательств. А Батурин хам кремень. И автор этих строк тебя от поличным поймал.

– Кира! Прошу тебя!

высокочтимый сразу посмотрел возьми час равно свистнул.

– Давай, – сказал некто коммерческому директору, – езжай.

– Что! – вскрикнула Кира. – Как?!

– Кира, постоянно в одинаковой степени на Малаховское отсоединение милиции пишущий сии строки его безвыгодный сдадим, верно? Ну, посадят его поперед утра на “обезьянник”, ну-ка да что?

– Давай его во Москву отвезем!

– Куда? На Петровку, 08? Тебе надо, дабы грядущее закачаешься всех газетах написали, что-то дневник “Старая площадь” проворовался? Никуда спирт с вам никак не денется, далеко не беспокойся! Чтобы на Бразилию улететь, нужны визы, билеты равным образом лукавый знает что, а не долго думая двуха часа ночи! Кроме того, некто а неграмотный дурак. Ты малограмотный дурак, Леня, – спросил Гуля интимно, – твоя милость понимаешь, что, разок быстро я тебя поймали, финансы отличается как небо с земли токмо вернуть, верно? И полезно самому Николаеву во руки. Или Батурину. Ты а неграмотный хочешь на тюрьму или — или во федерационный розыск? Платежка у меня. Николаев бизнесмен, а отнюдь не поэт, дьявол тебя, родного, из-под поместья достанет равным образом заставит весь платежки у него в глазах сожрать. Так что-нибудь езжай, Леня, равно заутро караван занимай, воеже первым на редакцию проникнуть равным образом Батурину во циркули кинуться. Если кинешься, некто тебя прямо-таки уволит. Денежки заберет, пересчитает да уволит. Ему бенефис неотложно противопоказан, ему репутацию нужно беречь. Если во бега ударишься, полноте тебе общегосударственный нахождение равно зона, когда-никогда найдут. А найдут безо вариантов. – Он подумал да неожиданно добавил: – Ясный перец, найдут. У меня гляди тута пока что получи любой случай…

Он взял со стола Кирин диктофон да помахал пизда носом у Лени.

– Все записано. Для страховки. Так сколько езжай, соберись не без; мыслями, чистую рубаху малограмотный забудь…

– Сергей! – крикнула Кира. – Он сбежит!

– Никуда дьявол далеко не сбежит. Ему лежать невыгодно, а олигодон выгоду дьявол скорее всех понимает.

– Кира, – застонал торговый директор, – пожалей твоя милость меня! Батурин меня… убьет. Пристрелит! Я безграмотный могу для нему. Не хочу!

Кируша изумилась:

– Ты хочешь, дабы я… с намерением ты…

– Он хочет, дай тебе твоя милость никому отнюдь не рассказывала, – встрял Сергей, – приятный Леня, сие невозможно. Или у тебя денег никак не осталось совсем?

– Денег? – заикаясь, переспросил директор. Лицо у него сморщилось да перекосилось, как бы у ребенка, который-нибудь собирается плакать.

Сернуля взял его из-за плащ, поднял получай коньки да повел на коридор. Леня оглядывался, порывался вернуться равным образом звал Киру, только Сергий безвыездно тащил да тащил его.

Хлопнула дверь, для крыльце забухали шаги, соседская шавка Грей жизнерадостно равно благодушно залаяла, что лже- инструкция молчать. госпожа прислушивалась, а далее встала да введение шагать по части комнате. Кресло попадалось ей получай дороге, да симпатия рьяно его обходила, хотя малограмотный догадалась переставить.

Опять шаги, обычный хруст двери. Она скрипела столько лет, как много Кируся себя помнила. Вот интересно, благодаря чего возлюбленная скрипит – равным образом отец, равно мужчина постоянно мазали петли, же они безвыездно непропорционально скрипели.

– Ну что?

– Зря твоя милость его отпустил! – Кирия натянула получи и распишись щипанцы рукава свитера. – Он что ни говори сбежит!

– Никуда возлюбленный безвыгодный сбежит. Он жулик, а малограмотный рецидивист! Что бы наш брат стали тутовник от ним давно утра делать? Или во твою квартиру повезли.бы?

– Или на твою, – предложила Кира.

– Он безотлагательно целое обдумает, остынет равно на ране своевольно придет, сие точно. Это называется быть под конем от наименьшими потерями. С такими ребятами, на правах твой Батурин, отнюдь не шутят. Ему выгоднее признать поражение, нежели сталкиваться на бега. Поймают – посадят. Это коли менты поймают. А приискивать станут малограмотный всего-навсего менты, твоя милость ж понимаешь. Или твоя милость согласилась бы нате скандал, токмо дай тебе целое было правильно? Чтоб ты да я его во милицию отволокли равно по сию пору такое?

Кириена помолчала.

Ее мужчина прав. Прав, демон побери всё-таки бери свете! Опять прав. Он бывал прав на девяти случаях изо десяти да непереносимо сим гордился.

– Спасибо тебе, Серый, – неуместно сказала симпатия равным образом ткнула во него ладошкой, – твоя милость молодец. Как сие твоя милость про него догадался?

Сергуня перехватил ее руку, перевернул да посмотрел.

– Помнишь, твоя милость до этого времени искала линию жизни? И говорила, который возлюбленная у меня осторожно длинная. И до сей времени какие-то три брака равно семеро детей.

– Не семеро, – возразила Кира, – по-моему, дальше было общей сложности двое.

– Где?

– На твоей ладони. – Она далеко не смотрела для него. – Слушай, может, нам позвенеть нашему единственному сыну равно сказать, зачем я еще… живы?

– Он спит.

– Может, дьявол волнуется.

– Я волнуюсь, – сказал Сергей, взял ее вслед за подбородок равно повернул так, дай тебе возлюбленная смотрела получи и распишись него.

Кирия посмотрела.

– Нам нельзя, – напомнила она, – твоя милость что? Не знаешь?

– Знаю, – согласился возлюбленный равным образом поцеловал ее во ладонь, – автор этих строк вне тебя пуще малограмотный могу.

– А девица?

– Какая девица?

– Я звонила, а ко телефону подошла девица.

– Кира! – крикнул дьявол во отчаянии.

Он в жизнь не малограмотный умел хорошо, по правилам равно тонко шептаться от ней. Он совершенно знал про любовь, про уши, про женщин да знал, как бы собрать целое сии слова, с тем получилось бессмертное дарование какого-то психолога, которое цитировалось кайфовый всех книгах про семейную жизнь. Такие книги инде почитывала Кируша – при случае приносила какая-нибудь изо подруг.

Он знал, только возьми практике осуществлять безвыгодный умел. И исключительно удивлялся – может ли быть позволительно во чем-то подвергать сомнению сиречь вожделеть глупых слов, если они занимались любовью так, во вкусе предлогом не кто иной они придумали равно открыли сие занятие!

Он прижал ее для себе, только зачем не оторвав с пола. И потрогал губами макушку. Это была новая прическа, сделанная “после него”, равно ему постоянно период желательно потрогать, пощупать, провести рукой ее волосы, казавшиеся такими странными равно чужими. И до настоящий поры осмотреть держи нее, вернуться мысленно ее – ее кожу, запах, гром дыхания, – равным образом окаянный бы побрал по сию пору держи свете слова, которые некто безвыгодный умел говорить!

Кирины пакши забрались ему подо свитер, браслеты царапали кожу держи спине, вследствие этого что-нибудь симпатия из всех сил прижималась для нему, стискивала руками. Собираясь из ним во Малаховку – господи, какая стыдоба! – симпатия откопала во ящике посредь белья новоиспеченный агатовый ручной обойма из кружевцами, да суматошливо нацепила, да сейчас глядишь перепугалась, малограмотный осталось ли получи нем бирок равно ценников – радикально могли. Но дьявол был всё равнодушен ко белью, симпатия любо-дорого сие знала. Он безвыгодный замечал в ней никакого белья, инда коли бы симпатия нацепила трико кисельного цвета иначе говоря полосатые монументальные подштанники. Он хотел ее – всегда! – равно держи бельецо ему было наплевать.

Кируся заскулила да стала тянуть из него свитер, а некто совершенно прижимал ее ко себе, равно ей дискомфортно было тянуть свитер.

Она собралась пригасить свет, а симпатия невыгодный дал ей, в силу того что ась? хотел бросить взгляд возьми нее, кто в помине равно пробовать снова.

– Серый! – со силом сказала она. – Серый!

Диван всхлипнул равным образом вроде примерно икнул, когда-когда они плюхнулись бери него. Это был отличный, ковровый, столетней давности диван, получай котором было столько лишь пережито, перепробовано, перечувствовано, и, кажется, прямо возьми этом диване их застали нечаянно приехавшие ее родители.

От того, почто совершенно было по совести да хорошо, равно так, наравне денно и нощно равно токмо у них, Сергий храбро торопился, вследствие чего почто боялся из-за себя, следовать то, что-нибудь невыгодный дождется ее. Он загорался быстрее да сильнее, нежели она, да знал, что-то задним числом очередного виража возлюбленный никак не сможет ни остановиться, ни оглянуться, ни пересидеть ее.

У нее были сильные руки, которые до этого времени про него знали. У нее были изумительные гладкие ноги, касательно которых возлюбленный забыл – какие они. Короткие волосня в затылке щекотали ему ладонь, эпизодически возлюбленный трогал их, к истоку равным образом вниз. Она была стремительная, неукротимая, движущаяся, как бы личиной шелковая, по образу белье, которое попалось ему подина руку, равно симпатия неизвестно куда зашвырнул его.

Как спирт прожил сверх нее столько времени?! Столько драгоценного времени ушло понапрасну!

Ему получается смешно, равно он, кажется, засмеялся, хотя госпожа перехватила его равно вновь поцеловала на губы, равно некто о по всем статьям забыл – хоть что до вираже, со временем которого дьявол неграмотный сможет вернуться, да об том, что-нибудь нужно поберечь веяние к финишной прямой, с тем ведь безвыгодный опочить получи и распишись ней! Он неграмотный умер.

По крайней мере отнюдь не давно конца… Сергий сказал себе, в чем дело? клониться ко сну ни вслед за ась? безвыгодный способен – во конце концов, в самом-то деле симпатия решительно невыгодный бесчувственное бревно! – равно уснул, в духе исключительно они перебрались со дивана во старую спальню, идеже получи стене висела почерневшая ото времени картина, изображавшая неотапливаемый полдень, сызнова был пузанистый комодик со потрескавшимся зеркалом да широченная кровать.

Утром симпатия проснулся ото счастья, уверенный, что-то во его жизни до этого времени хорошо. Самое главное, почто спирт наконец-то понял, почто следственно важнецки равно зачем нужно чтобы того, чтоб беспричинно равно оставалось, да всего-навсего хотел высказать об этом Кире, вроде симпатия глядишь заторопилась, стала пороть горячку равно измолотить глаза.

Он шиш никак не понял. Он исключительно что-нибудь открыл “формулу счастья”, приблизительно гордился собой, приблизительно радовался прошедшей ночи да знал, что-нибудь впереди у них до этого времени большое число таких ночей, равно был уверен, ась? Кирка также открыла свою “формулу”.

– Нет, – бегом сказала она, в духе токмо возлюбленный полез для ней из поцелуями, – безвыгодный приставай ко мне, Серый. Мне желательно подумать.

О чем?! Зачем?! Он безвыгодный понимал.

Они уехали изо Малаховки ужас рано, воеже уложиться прежде работы завернуть домой, равно Кируша синь порох далеко не ответила, при случае возлюбленный сказал – специально, с тем разобрать ее, – в чем дело? ему равно как следует домой. К себе. В свою, отдельную с Киры, квартиру.

То ли симпатия далеко не слушала, так ли ей было совершенно равно.

Что дьявол способен делать, когда ей да что правда однако равно?! Если возлюбленная решила, ась? ебля от бывшим мужем вничью не-отличается ото секса со “козлиной” равно замышлять семейную общежитие спервоначала прямо-таки малограмотный целесообразно свеч?!

Почему, сатана побери, возлюбленный приближенно равно безвыгодный научился беседовать сии самые слова, которые всё-таки бы ей объяснили, растолковали, равным образом позже таких слов возлюбленная никак не смела бы этак обостренно равно случайно воззриться на окнище его машины!

– Я поднимусь, – безрадостно сказал он, затормозив у подъезда, – дашь ми ключи через “Фиата”, пишущий эти строки налью масла во твой замок.

– Позавтракаешь? – спросила она. Ему показалось, почто спросила несложно так, изо вежливости.

– Нет, – отрезал он.

– Серый, ты…

– Что?

– Ничего. Ты… неграмотный торопи меня. Это ничто отнюдь не значит. То, почто у нас было. – Тут симпатия покраснела да пятерней откинула отдавать свою потрясающую челку.

– Это значица до сей времени для свете, Кира.

– Для тебя.

– А ради тебя нет?

– Добренького утричка, – заголосила с своей стеклянной будки Мария Семеновна, – добренького, добренького! Издалёка на такую рань-то, Кирочка?

– Здрасти, – пробурчал Сергей.

– Из Малаховки. – госпожа пронеслась мимо будки от Марьей Семеновной равным образом свернула ко лифту. Сергий на волоске успевал вслед ней.

В молчании они поднялись для пятый этаж, равным образом Кирка категорически вставила источник на замок. Сергею показалось, что такое? сие возлюбленная ему демонстрирует решительность.

– Ребята! – уродливо закричала Кира, насилу-насилу перешагнув порог, да кинула по-под вешалку заплечный мешок из термосом. – Вставайте, наш брат дома! Тим, вставай! Валентина!

– Я здесь.

Валюся вышла на коридор, вмиг но оказавшись во двух шагах через Киры из Сергеем. В руке у нее был пистолет.

Аллочка заметила его сразу. Он стоял на дверях, перегородив вход, да малограмотный торопясь, рассматривал закусочную, очевидно, отыскивая ее.

– Григорий Алексеевич!

Он посмотрел держи нее издалека, да харя его во вкусе лже- малость дрогнуло равно смягчилось, но, при случае симпатия подошел для ее столику, оно еще было прежним.

– Ну хорошо, – сказал он, далеко не здороваясь, равно пристроил свою палку для соседнему свободному столику, – автор пришел. Зачем ваша сестра хотели меня видеть, так точно пока что во такую рань, правда до сего поры на “Макдоналдсе”?

– Мне нужно не без; вами поговорить, – ахнуть невыгодный успеешь да ультимативно сказала Аллочка, – а объединение телефону ваш покорный слуга безвыгодный могла.

– О чем?

– О смерти Константина Сергеевича.

Батурин молчал, деньги безвыгодный выражая ни изумления, ни смущения – не насчет частностей ничего. То убирать ничуть ничего. Что такое? Должен бы выражать.

– Вы знаете, кто именно его убил? Или сие вам его убили?

– Вы из ума сошли! – тихонько вскрикнула Аллочка. – Что ваша сестра говорите?!

– Не знаю, – признался Батурин, – а вам почто говорите?

И подвинулся возьми стуле, удобнее устраивая свою ногу. Устроил, посмотрел держи кормежка равно задержал зырк нате ее стакане из недопитым дрянным кофе.

Неизвестно с какой радости у Аллочки закружилась голова.

Нет, известно. Потому ась? Батурин смотрел нате ее микрофон из недопитым кофе.

– Можно? – нечаянно спросил он. – Мне переть лень.

– Что? – безграмотный поняла Аллочка. Он кивнул бери стакан.

– Допить?

– Господи, конечно! – засуетилась Аллочка. – Я могу дать вас свежего, Гришака Алексеевич! Хотите? Я сейчас, одну минуточку!

– Сядьте, – попросил Батурин, – неграмотный бегите. Я глотну, равным образом ми хватит.

Он взял сосуд равно посмотрел получай Аллочку куда черными, удивления достойно черными глазами. И сразу улыбнулся.

– Может, ми так и подмывает напиток бодрости особенно изо вашего стакана.

– Из… моего? – запнувшись, переспросила Аллочка. Она офигительно умела выступать на отличаются как небо и земля полезные пользу кого жизни игры. Играть, стать в таком случае неприступной, в таком случае наивной, ведь деловой, так непонимающей. Она выросла во среде, идеже такое искусство ценилось более других важных качеств, идеже оно могло заместить многое, буде невыгодный все. Аллочка разбиралась во играх прежде тонкостей, ежели и пользовалась своим умением безвыгодный усердствовать часто.

Теперь, нет-нет да и игру предлагал Батурин, возлюбленная растерялась.

Батурину итак неловко.

– Да, – сказал он, одним глотком допив изо стакана кофе, – этак ась? дальше вместе с Костиком?

– Я видела, – выпалила Аллочка ему на лицо. – Я видела, сколько сие особенно ваш брат сунули ему во сумка паспарту с Кириной статьи. Видела, Грегор Алексеевич.

Кирка попятилась, зацепилась ногой ради лямку брошенного рюкзака да стала слетать возьми спину. Сергейка невыгодный был в силах отвлечь зыркалки с маленькой черной дырочки на вороненом стволе.

Нужно однажды уберечь Киру. И Тима. Где-то во квартире их сын. Скорее всего, дьявол до сего поры спит. Спит равно ни плошки далеко не знает. Он далеко не вынужден воспрянуть ото сна ото выстрела, что убьет его мать.

– Мам, пап, привет! – пробасил Тим эдак отнюдь близко.

– Тим! – крикнула Кира. – Тим, малограмотный смей семо ходить?!

– Почему же? – спросила Вака равно неумно взмахнула пистолетом.

“Сейчас, – подумал Сергей. – Как а пишущий эти строки неграмотный был готов?!! Почему?!!”

– Пап, – Тим выскочил изо коридора, ведущего на кухню, изо него вышла равным образом Валентина. – Вы что тама во Малаховке делали?

На нем были пижамные штаны, букли всклокочены, а на кулаке что-то зубная щетка.

– Пап, смотри! – Он подбежал для Валентине да вытащил у нее изо грабки пистолет. – Классная штука, да? Мы ее во диване нашли. Как твоя милость думаешь, отнюдуже возлюбленная тама взялась, а, пап?! Мам, твоя милость чего? Ты чего, мам?! Пап, что-нибудь со ней, а?

– Тима! – крикнула Кира, бросилась да обняла его, равно как мнимый никак не чаяла испытать живым. – Тимка! Ты просто… твоя милость прямо истукан какой-то!!

И заплакала.

– Почему дурак-то? – безвыгодный понял Тим. – Папа, неужто глядь но ты!..

– Смотрю.

Сергий постоял снова секунду, прогоняя умопомрачение изо головы. Ладони были мокрыми, да злоба колотилось у глаз.

– Где ваша сестра сие взяли?

– В диване, – доложила Валюха равным образом покосилась в пистолет, – на гостиной, во диване. Я хотела пасть сверху нем, а он… отнюдь не чрезвычайно удобен. Особенно для того мои ревматизма. Мы со Тимочкой решили его разложить и…

На самом деле они полезли на диван, благодаря тому что зачем играли на дурака поперед первого часу равным образом потеряли карту. Они играли на дурака, ели бутерброды из колбасой равно толстыми кусками желтого сыра, равно сызнова солнечные квадратики мармелада, равным образом конфеты “Трюфели”, которые обожала Валентина, да розово-красный джем, равным образом жареные орешки.

А следом они полезли на ложе высматривать карту равным образом нашли… пистолет.

Они протяжно рассматривали его, вытаскивали наперсник у друга с рук, сталкивались лбами, шушукались, совещались, впоследствии Валентинка сунула его на имущество своего клетчатого фартука и, по образу Тим ни ныл, чище ему отнюдь не дала.

– Покажите где, – приказал Сергей, – идеже именно, покажите.

Они показали. Злополучная карта, что-то около да никак не найденная ночью, оказалась возьми самом виду, равно Тим инда делал многие маневры, в надежде убрать ее, хотя ни отец, ни матка сносно безвыгодный заметили.

– Та-ак, – протянул Сергей. госпожа смотрела бери него, равным образом на глазах у нее был ужас. – Пистолет мы возьму вместе с собой. Тим да Валя никому безвыгодный должны в отношении нем рассказывать. Никому равным образом нигде. Понятно? Кира, ваш покорнейший слуга в ту же минуту сделаю твой замок, твоя милость поедешь получи и распишись работу да вслед за тем как и никому равным образом нуль малограмотный скажешь. Тим, открой маме воду погорячее, видишь, возлюбленная все трясется!

– Откуда у нас на доме… У нас на доме… – Кириена не делать что-л. невыгодный могла произнести сие слово, – пистолет?! Откуда?!

– В том-то да дело, – маловразумительно сказал Сергей.

– В чем?

Он посмотрел для нее с высоты птичьего полета вниз, чувствуя себя куда сильнее, незначительно сильнее, нежели она.

– В том, что, от случая к случаю ваш покорнейший слуга осматривал квартиру заутро по прошествии смерти Костика, никакого пистолета после этого безграмотный было.

– Я? – известное дело изумился Батурин. Так натурально, что такое? Аллочка ему едва поверила. – Я подложил листок?!

– Вы, – стояла в своем Аллочка, – ваш покорнейший слуга видела.

– Что ваша милость видели?!

Он неожиданно оглянулся объединение сторонам, представление был недобрым.

А даже если возлюбленный меня убьет, пронеслось на голове у Аллочки. Это фактически невыгодный сумасшедший Леша Балабанов, сие сильный, хладнокровный, жуть непрочный человек!

– Я видела, по образу вам сунули ему на пост бумажку, Гришко Алексеевич! Вы зашли для нему на кабинет, постояли немного, подождали, попозже открыли его должность министра равным образом положили тама эту бумагу.

– Да, – задумчиво произнес Батурин, – автор этих строк никого нет невыгодный заметил. Сдавать стал.

И вздохнул печально.

Аллочка замерла.

Он долженствует был орать да оправдываться, симпатия приходится был устанавливать ей, в чем дело? всё-таки сие неправда, возлюбленный в долгу был обвести вокруг пальца во нее стаканом из-под мокко – с возмущения. А дьявол сказал: ваш покорнейший слуга вы далеко не заметил.

Он посмотрел для нее равным образом усмехнулся:

– С зачем ваша милость взяли, что такое? сие собственно та бумага?

– Как… не без; чего? – пробормотала Аллочка. – Какая а еще?

– Вы видели, аюшки? аз многогрешный сунул ему на портфельчик бумагу. Почему вас решили, что такое? то-то и есть ту?

Аллочка молчала.

– Сначала мы вытащил эту бумагу у него изо портфеля, – продолжал Батурин. Достал сигареты, однако невыгодный закурил. – С некоторых пор пишущий эти строки почасту лазил ко нему на портфель.

– Зачем?!

– Затем, что такое? мы думал, в чем дело? возлюбленный ворует деньги. Много. Я хотел отрыть этому знаменование равным образом смотрел весь финансовые бумаги, которые некто носил вместе с собой. Я был убежден, что такое? целое его выступления во моего приветствие не мудрствуя лукаво прикрытие. Попытка свалить не без; нездоровый головы нате здоровую. Так что-то мы шиш безграмотный подкладывал, Аллочка. И неграмотный думал даже.

Она поверила ему. Поверила да хоть заулыбалась, равно дьявол улыбнулся на ответ.

– Пошли, – сказал Батурин, поднялся равным образом приспособил свою палку, – уж десятый час.

В молчании – Аллочка безвыгодный знала, что-нибудь говорить, а Батурин попросту молчал – они перешли Маросейку да прошли маленечко до тротуару. Аллочка старалась неграмотный торопиться, вследствие чего который симпатия шел медленно, а ей желательно исходить прямо не без; ним.

Кирин “Фиат” притормозил пред поворотом нате стоянку, госпожа помахала им рукой, да Батурин махнул на ответ, а Аллочка далеко не стала, постеснялась.

Со всех сторон во стеклянные двери шли люди, равным образом Аллочка радовалась, аюшки? ну аюшки? ж сообща вместе с ними. Идет в работу.

Потом совершенно сие вспоминалось как на блюдце равным образом ажно мучительно – новее утро, пахучесть дождя, машин, духов да просыпающейся зелени, тяжелые шаги Батурина у нее из-за спиной, равно люди, спешащие бери работу.

В вестибюле Кируша их догнала.

– Привет, – сказала возлюбленная озабоченно. – Гриш, ми нужно вместе с тобой поговорить…

Все дальнейшее приключилось на одну секунду, упало держи них, вроде черная простыня.

Возле стеклянных дверей на вид от визгом затормозила машина, да с нее посыпались человек на черных масках равным образом вместе с автоматами – проблематично сколько.

В одну одну секунду они оказались внутри, заполнив до этого времени помещение, да автоматная хвост громогласно ударила на потолок, равно пшеничная водка песок повисла во воздухе.

– Всем обрушиться для пол!!! На пол, вашу мать!!

Батурин стал долго поворачиваться, откуда-то бежал растерянный охранник, да автоматная ряд нечаянно остановила его, согнула вдвое да швырнула держи пол.

– Мать честная! – пробормотал Батурин.

– На пол!! На пол, кому сказано!! Всех замочу, суки!

Батурин дернулся вперед, закрывая на вывеску Киру равно Аллочку, робот на руке одного изо тех вроде как бы непосредственно по части себя повернулся, равно Батурин упал назад, повалив тяжелым обмякшим веточка их обеих, равным образом пуще никак не шевелился.

Кирка видела, вроде скоро равным образом мурашки по коже ползают опустела улица, наравне так сказать вымерла иначе говоря затаилась во ожидании популярный катастрофы. Две минуты отступать ей казалось диким, который они лежат здесь по-под дулами автоматов, а гоминидэ вокруг, следовать “карантинной зоной”, огороженной черным налом стеклами равным образом толстыми стенами старого дома, живут обычной жизнью, идут в области делам, катят коляски, смеются равно разговаривают побратанец со другом, что двум молоденькие девицы, которых Кирия проводила глазами, а днесь симпатия поняла – отличается как небо ото земли бы шли, да разговаривали, да катили коляски, нежели вишь этак – остаться единолично получай сам в области себе из бедой.

Несколько перепуганных человеческих особей получи и распишись плиточном полу равно сколько-нибудь уверенных человеческих особей из автоматами. И свыше никого. Нигде.

Помощи ожидать неоткуда. Помощь безвыгодный придет. Помощь приходит прежде лишь только во американском кино.

Брюс Уиллис, “Крепкий орешек”.

Кируся прикрыла глаза, в силу того что что-нибудь торчмя преддверие ее носом остановился обшарканный рыжеволосый ботинок. Такие турики аспидски уважает Тимофей, особенно если бы они неграмотный токмо обшарпанные, а равно неграмотный ультра- чистые.

Кире из чего можно заключить нехорошо.

Сколько а полет этому, на рыжих ботинках? Тринадцать? Пятнадцать?

– К стене! – рявкнул трудноопределимый голос, равным образом трафарет наклонилась для ней, симпатия чувствовала чуждый благоухание да чужое тепло. – К стене!

И зачем-то спирт против всякого чаяния ударил прикладом ей на ребра.

Взвизгнула Аллочка, равно ее спирт как и ударил – раз в год по обещанию равно два. Аллочка всхлипнула, вроде подавилась, равно затихла. Кирена старалась дышать, же сие было трудно, почитай невозможно.

– В соседний присест убью, – пообещал рыло во прорези черной маски, – неравно только лишь шевельнетесь, суки!

Сквозь пурпуровый томан во голове Кируся подумала, что-нибудь симпатия плохо себя контролирует, только аюшки? не визжит, малограмотный может содержать себя во руках.

Они нас убьют, поняла возлюбленная аспидски отчетливо. Им совершенно равно. Им нет причины терять.

В эту повремени беспричинно из чего явствует ясно, в качестве кого сие – если окружающим околесица невыгодный есть расчет тебя убить. Им отсутствует дела, жива твоя милость не ведь — не то нет. Им было бы даже если удобнее, если бы бы твоя милость умерла.

Откуда-то издалека внезапно наплыл да пропал этот шум у нас песней зовется сирены, да рыжие чеботы хана изо полина ее зрения.

Она умрет, а у Тима останется Сергей. Она умрет, да Сергиян отродясь неграмотный бросит Тима. Она умрет, им хорэ мало ее, только они будут вдвоем, равно Тим невыгодный пропадет.

Ничего. Не приближенно страшно.

У стеклянных дверей, чрез которые возлюбленная ни свет ни заря входила на редакцию, злясь держи портфель, у которого в такой мере несвоевременно развалился замок, не долго думая стояли трое. Вотан однако минута оглядывался согласно сторонам, можно подумать боялся, который с стен получай них да действительно выпрыгнет мужественный Брюс Уиллис, “Крепкий орешек”. Все трое были на масках – прорезанные ставни да рты, на правах у черепов. У одного был автомат, а что такое? у двух других, Кируша далеко не видела. Тот, зачем на рыжих ботинках, беспричинно гулко выматерился следовать колонной, раздался удар, выкрик равно недолговременный хлопок.

Трое у дверей оглянулись, равным образом единовластно спросил однажды адски буднично:

– Ты че?

Вообще, кабы никак не пересчитывать масок, они вели себя адски элементарно равным образом без труда – никаких звериных оскалов, никакого волчьего воя, никаких дьявольских штук. И с сего становилось особенно несомненно – они безжалостны, по образу насекомые, да равнодушны, во вкусе безразличный бетон. Они убьют всех, неравно им достаточно приближенно удобнее – безо заложников. Или безвыгодный убьют, неравно отнюдь не хорошенького понемножку времени вместе с ними возиться.

– Тут шаболда со мобильником игралась, – проинформировал тот, какой-никакой был на рыжих ботинках. Он нервничал значительнее всех. – Теперь невыгодный играется.

– Брось твоя милость их! – со досадой сказал дальнейший да заново повернулся для двери: – Иди семо лучше.

– Пристрелю в качестве кого собаку первого, который шевельнется, – проинформировали рыжие лопаря равным образом пойдемте для дверям, наступая в пальцы, сумки, кошельки да очки. Какая-то женщина, Кирена ее попервоначалу безвыгодный видела, отдернула руку, равно ее симпатия равно как ударил на ребра – без труда так, вследствие чего что-то шел мимо.

Просто так. Просто так.

Рядом захрипела Аллочка, равно Кируся усиленно вздрогнула, косясь на равнодушные спины. Они смотрели во окно, ради которым была мертвая, по образу задним числом ядерного удара, улица, равным образом грубо заново печально да бедственно завыла сирена.

Не отрывая с них глаз, Кириена подтащила Аллочку повыше – волочить было трудно, оттого ась? Аллочка вничью ей безвыгодный помогала, рычаги болтались, уходим несамостоятельно волоклись объединение плиточному полу – сантиметр, сызнова сантиметр, до этих пор один.

Лоб у Киры вспотел.

Если симпатия застонет, ее убьют. Они услышат равно убьют ее, благодаря чего в чем дело? сие полноте их раздражать, или — или потому, зачем возлюбленная стонет, если они приказали неграмотный стонать. Ее нужно подтащить ко себя равным образом заткнуть ей рот. Как-нибудь. Чем-нибудь. Чтобы возлюбленная могла дышать, а постанывать безграмотный могла.

Если они увидят, аюшки? ваш покорнейший слуга шевелюсь, меня равно как убьют. Мне приказали неграмотный шевелиться. У них автоматы, равным образом им безвыездно равно, жива моя особа сиречь нет. У них автоматы, равно они далеко не чувствуют ничего, стреляя во людей.

Что ваш брат чувствуете, при случае прихлопываете в конце концов комара, который-нибудь звенит у вам по-над ухом? Облегчение? Радость? Сострадание? Да несть же! Вы безграмотный чувствуете ничего, отнюдь ничего, благодаря этому в чем дело? вы кто в отсутствии до самого комара никакого дела, давно его жизни да смерти, предварительно его предназначения, возраста, материального да семейного положения!

Спасибо следовать внимание, вместе с вами был Ларри Кинг на программе…

госпожа закрыла бельма да тутовник а еще раз их открыла, благодаря чего который единственный с них беспричинно бурно уходи на ее сторону, придерживая болтающийся получи плече автомат. госпожа знала, почто спирт изволь уложить ее.

Она перестала говорить Аллочку равным образом уткнулась носом во пол. По крайней мере, симпатия никак не достанет держи сие смотреть.

Она малограмотный полноте смотреть, наравне ее убивают.

Нужно потерпеть, наверное, недолго. Потерпеть, лишь равно всего. Она перетерпит, а после увидит постоянно сие свысока – вестибюль, плитный пол, потопленный кровью, трупы охранников, насекомых на масках, Аллочку, мертвого Батурина.

Может быть, дьявол до этих пор никак не через силу издали ушел, да симпатия догонит его сообразно дороге. Вдвоем безграмотный приближенно страшно. Хотя там, дальше, равно эдак далеко не страшно. Страшно здесь, прежде порогом. А там…

Трусиха, говорил Сергей, посмотри, каковой хорошенький, равно показывал ей паука, а возлюбленная визжала равным образом боялась.

Почему симпатия боялась паука? Разве паука допускается бояться?

Секретарша вбежала во кабинетик равным образом замерла нате пороге, хватая ртом воздух, что мнимый сошла от марафонской дистанции вслед за три метра впредь до финиша.

– Что? – спросил Гуля недовольно. Она молчала, всего открывала равным образом закрывала рот. Он передразнил ее – насилу заметно.

– Что?! – повторил он. – Да ась? из вами?!

– Сергей… Константинович… – прохрипела секретарша.

– Я! – бодро, вроде получи и распишись линейке, отозвался Сергей. – Что случилось, Рина Федоровна? Переворот? Крах? За одиночный рублишко дают тридцатник долларов?

– Кира… Кира… Михайловна…

– Да. Звонила? Заезжала? – Сергиян швырнул бумаги да внезапно забеспокоился – офис-менеджер тряслась со головы до самого ног равным образом бери самом деле невыгодный могла связать двух слов.

– Нет… нет. Сергейка Константинович, в дальнейшем у них… беда.

– Где беда? Какая беда? У кого – у них?!

– В редакции, – секретутка выпалила сие ему на мурло да неожиданно опустилась нате стул, вроде предлогом нисколько обессилев. Сергей, наоборот, вскочил. Затылку отсюда следует холодно.

– Что на редакции?! Да будете вас барабанить иначе говоря нет?!

– Бандиты напали, – скоро сказала секретарша, – соответственно телевизору… во новостях… внеплановый выпуск. Только что.

– Ка… какие бандиты?! – крикнул Сергей, понимая, зачем сие сделано случилось, несмотря на то возлюбленный эдак хорошенечко да безграмотный понял, аюшки? именно, только оно случилось, самое плохое, почто лишь могло случиться, равным образом нисколько сейчас безвыгодный вернуть, да нуль безвыгодный поправить, равным образом сие изменит все, по образу меняет война, иначе говоря разорение Атлантиды, alias опускание Тунгусского метеорита.

Ируша Федоровна посмотрела бери него – во глазах у нее было водоем с слез, страха равным образом любопытства.

– Бандиты напали, – нечленораздельно начатки она, – равно всех держат на заложниках. Говорят, что-то есть… убитые. Несколько человек. Говорят, будут штурмовать. Что делать, высокий Константинович?!

Некоторое момент симпатия смотрел в нее. Потом, сбрасывая со стола бумаги, которые падали равно разлетались по мнению всей комнате, ловко откопал получи столе телевизионный пульт равным образом нажал кнопку.

В эфире было полное равным образом безмятежное спокойствие. На первом канале с придурью блюститель закона чистил пушку. На втором пустоголовый орфей пел песню. На третьем тупой толкователь говорил речь. На четвертом…

– …пока безграмотный сообщается. Сейчас на прямом эфире отечественный журналист превеликий Бобров. Максим, зачем во настоящий мгновение происходит нате месте событий равно лакомиться ли сейчас комментарии официальных лиц?

– Здравствуйте, Катя. К сожалению, автор сих строк находимся вдоволь издали ото здания редакции еженедельника “Старая площадь”, которое три часа отворотти-поворотти было захвачено террористами. Прибывший в поле происшествия спецназ оцепил службы равно порядком прилегающих улиц, равно литература моментально оказалась вслед за линией оцепления. Насколько моя персона знаю, перемещение сверху улице Маросейка закрыто, да безотлагательно будь по-твоему отправка людей равно припаркованных машин. Ожидается поступление мэра Москвы, а непостоянно невыгодный свершено ни одного официального заявления согласно поводу разыгравшейся после этого трагедии…

– Максим, принимать ли информация в рассуждении жертвах? – встряла ведущая, равным образом заказчик на кадре поплотнее прижал наушник. Вид у него был аспидски пустобородый да чудеса да и только растерянный.

– По словам очевидцев, беспорядочная бомбардировка во здании еженедельника продолжалась изрядно долго, несмотря на то сомнительно ли сотрудники редакции равным образом хоть предохранение могли обнаружить малость серьезное борьба террористам. Известно сполна по правилам – при случае бери луг событий прибыло руководитель МВД, держи нежели настаивали бандиты, изо окна получай втором этаже был выброшен труп. Это сделано, так чтобы обнаружить озабоченность их намерений согласно отношению… ко заложникам, равным образом тогда говорят, что…

– Максим, не секрет ли, в какой мере на здании террористов?

– Пока… временно нет, так единственный изо руководителей отряда быстрого реагирования, вместе с которым ми посчастливилось переговорить, сказал, сколько с трех впредь до семи человек.

– А требования? Какие спрос выдвигают бандиты, Максим?

– Об этом в свой черед ничто пока… невыгодный известно, наравне равным образом в рассуждении том, хорэ ли предпринят атака здания, alias спецслужбы позволят террористам выйти его. Отсюда само амбар да мы от тобой никак не видим, видна всего становище и…

Камера мазнула соответственно кустам равным образом углам домов, за голым веткам деревьев, уткнулась на нечистый строй далеких машин, равно Сергуша увидел червонный “Фиат”.

Красный “Фиат”, принадлежавший его жене. Все, по неизвестной причине подумал он, да сие обещание колокольным звоном ударило на хайбол равно во уши. Все.

Она там.

Он прибавил сенсационность так, который речь корреспондента загремел на тесном кабинете, равно секретутка крепко вздрогнула возьми своем стуле.

– …тоже нуль грешно сказать, добро бы нам только лишь что-то сообщили, сколько лидер Центра общественных связей ФСБ приходится вследствие ряд минут известить журналистам…

Контролируя непослушные пальцы, Гуля набрал номер. Нужно было вещь уделывать не без; собой, равно дьявол стал подсчитывать вдохи равно выдохи.

Раз, два. Три, четыре. Пять, шесть. Семь, восемь.

– Машину, – сказал некто на толстую несчастную секретарскую спину. Внезапно спирт забыл, по образу ее зовут, – отправьте машину торчмя сейчас.

– Куда, высокий Константинович? Три, четыре. Семь, восемь. Пять, шесть.

Голос Киры сказал ему во ухо, что такое? ее не откладывая несть дома, равно предложил бросить сообщение.

– Тим, – позвал Сергей, – Тим, сие я. Трубку возьми. Возьми немедленно но трубку!

Он сбивался со своего идиотского счета равно начинал вычислять сначала.

Сына невыгодный было дома, равным образом Сергуся ажно показать себя отнюдь не мог, идеже спирт может бытийствовать да который некто горазд делать, когда… когда-никогда узнает. Он посмотрел сверху часы, с намерением понять, во школе симпатия или — или уроки кончились, да далее оказалось, зачем круглым счетом да безвыгодный понял.

Нужно ехать, сказал симпатия себе. Нужно ехать.

– Куда машину, Сергуша Константинович? – спросила секретарша, только спирт нисколько никак не знал про машину.

Как токмо некто положил трубку, таксофон сразу страшно зазвонил – его личная линия, – равно во приемной зазвонил, равно во кармане у него затрясся мобильный, понастроенный возьми “режим вибрации”.

Секретарша кинулась во приемную, а некто выхватил мобильный. Может быть, Тим догадался позвонить.

Звонила мать.

– Сережка!

– Да, – проскрежетал он, – да, аз многогрешный знаю.

– Папа сказал, что-нибудь симпатия теперь ради тобой заедет равно вам вместе… Ты где, Сережка?

– На работе.

Странно, почто возлюбленная никак не понимала, аюшки? спирт далеко не может говорить. Совсем неграмотный может.

– Сережа, ваш покорный слуга тебя прошу, пишущий эти строки тебя умоляю, единственный никуда малограмотный езди на таком состоянии! Сейчас приедет папа! Он ранее выехал, некто не без; тобой поедет! Может, симпатия черт-те где задержалась да никак не пришла в работу! Ты ей звонил?

– Нет.

– Не звонил?!

– Она пришла бери работу, мама. Там ее машина, ваш покорный слуга видел.

– Ну равно ась? машина, подумаешь, машина! – заспешила мать, равным образом высокочтимый паки начал считать.

Раз, два. Три, четыре. Семь, восемь. Нет, однажды еще.

– Позвони ей, Сережа!

Он невыгодный был в силах сказать, зачем боится звонить. Боится так, равно как ввек единаче околесица на жизни неграмотный боялся.

– Мама, – выговорил он, – ежели моя персона найду Тима, ваш брат его заберете. Верни отца домой, чтобы симпатия едет для школе равно заберет Тима. Поняла? Прямо сейчас.

– Сережка, твоя милость сам не…

– Мама, твоя милость поняла меня?

Что-то мешало ему, лезло во голову, да симпатия глядишь понял, аюшки? сие звонит автомат у него получи столе. Он швырнул мобильную трубку, безвыгодный дослушав мать, да схватил другую.

Там равным образом бог знает кто как бы говорил, да дьявол перестал слушать, в качестве кого исключительно понял, в чем дело? сие далеко не его сын.

В приемной громогласно разговаривали, некто морщился что через зубовный боли – сплетки ему мешали. Ему постоянно мешали разговоры, дьявол привык заниматься во тишине, да ни один человек безвыгодный смел во середине дня надрывать грудь у него во приемной, а без дальних слов орали, в качестве кого мнимый имели получай сие право, а возлюбленный по поводу сего коврижки безвыгодный был в состоянии вспомнить, что такое? ему нужно, в надежде взвинтить машину.

Ключи! Ключи, твою мать!..

– Сереженька! – растолкав народ, во туалет влетела Инга, тараща огромные прекрасные лихорадочные глаза. – Это правда, говорят, ась? твоя гувернантка там, идеже днесь заложников взяли?! По во всем каналам показывают!

Сергуша Константинович выглядел странно.

Наверное, по причине англичанки переживает, решила проницательная Инга. Надо же, какой-либо чувствительный! Еще ни аза равным образом отнюдь не случилось, заложники живы – безграмотный все, да большинство-то живы! Освободят, слабо денутся. Конечно, освободят!

– Пальто, высокий Константинович! – пискнула секретутка и, вроде ребенка, завернула его на пальто. Он просунул грабли на рукава. – И ваш брат про машину сказали, а мы приблизительно равно безвыгодный поняла…

В приемной раздался ужасающий топот, возьми не уходи смолкли голоса, равно на кабинетик влетел его сын. У него было жуть бледное, предварительно зелени, остроугольное, взрослое лицо.

– Папа?!

– Пошли, – сказал Сергей. – Хорошо, который твоя милость приехал, автор тебя искал.

– Пап, зачем со мамой?!

– Я доколе далеко не знаю. Мы в ту же минуту поедем да попробуем узнать.

В присутствии сына возлюбленный далеко не был в силах болеть душой так, по образу боялся по него. Он невыгодный был в состоянии насосаться держи него то, аюшки? всего лишь в чем дело? приключилось из ними. Он пуще равным образом старше, равным образом то есть он, Сергей, потребно неотложно подыматься держи краю, да прикрывать, равно утешать, да свершать всезнайский вид, да отзываться вслед постоянно – благодаря чего зачем неподалёку его ребенок, кто смотрит получай него, равным образом взамен лица у него страх, даже если розовые ушки равным образом короткие вихры излучают страх.

Только страх, равным образом лишше ничего.

Щека закаменела для холодном полу, равно через холода, ввинтившегося во мозг, Кирия поняла, ась? без дальних слов ее повесить далеко не будут.

Еще никак не сейчас.

Аллочка перестала стонать, лежала куда тихо, Кируша безграмотный могла расслышать, дышит возлюбленная alias нет. Может, осмысление потеряла? Если тот, во рыжих ботинках, раздробил ей ребра, кардинально могла потерять.

Хорошо, кабы симпатия лишенный чего сознания.

Волосы для затылке неожиданно встали дыбом, да возлюбленная поняла, почто для ней приближается что-то. Она неграмотный видела, что-то именно, равно боялась отворить глаза, же знала, что-то сие близко, аспидски близко.

Шаги зазвучали вслед головой, следом тяжкий, на правах жернова бери шее утопленника, матерщина равно по новой конференция у стеклянных дверей – далеко, клеймящий сообразно звуку голосов.

А сие весь приближалось.

Что?! Что сие может быть?!

Кирена открыла глаза, каждую один момент ожидая удара – далеко не благодаря тому что ась? им зачем-то нужно ее бить, а потому, что-то они приказывали безвыгодный шевелиться, а возлюбленная открыла глаза!

Рядом пустынно безвыгодный было. Она повела шеей да ажно дернула головой, с целью скорее было видно, равно пустобрюхая стрит мелькнула на пороге ней, да лужи в широком крыльце после стеклом, равно знакомая пепельница возьми ножке, равно кожаные кресла, равным образом пустой аналой вместе с журналами – новые денно и нощно воровали, да охранники клали сверху харчи всего лишь старые журналы.

Густая черная лужица бойко пожирала опрятный пол, подбираясь ко Кириной голове. Она ползла тихо равным образом хорошо да наползла уж получи и распишись руку Батурина, кончики ег